Последний рубеж

Территория Малфой-мэнора настолько огромная, что едва ли можно охватить взглядом изгородь. Нельзя проследить, где она изгибается, а где делает очередной поворот. Это «западные ворота». Так сказал Драко. Она никогда не была здесь. Сухие ветви и неухоженные кустарники на самой границе поместья напоминают ей давно запущенный мертвый сад. В первый раз ей не удалось хорошенько разглядеть оранжереи Нарциссы Малфой, о которых ходило много разговоров. Так уж вышло, что тогда Гермиону тащили за волосы к парадному входу, а носы ее ботинок чертили линии по идеально выложенной брусчатке. Колючие ветви терновника задевают ее одежду, путаются в волосах. Гермиона сидит, пригнувшись, на самом краю лесной опушки. Портключи срабатывают практически бесшумно, когда один за другим появляются бойцы Ордена. Но хруст веток под их ногами все равно заставляет ее напрячься, будто их вот-вот могут застукать. Сейчас их скрывают густой туман Уилтшира и темнота, но совсем скоро рассвет, и счет идет на минуты. По команде Грюма Драко выходит вперед. Он не задерживается, не сомневается, но его движения все равно кажутся Гермионе механическими, будто у заводной куклы, которую заставили танцевать под музыку из чьей-то шкатулки. От этого ей становится жутко. Грейнджер опускает взгляд на свои ботинки, когда Драко подходит вплотную к воротам. И в этот момент в лесу повисает звенящая тишина, будто несколько десятков человек разом задерживают дыхание. Она резко дергается от острой боли в запястье и понимает, что Малфой делает надрез. — Все хорошо, Гермиона, — Гарри сильнее сжимает ее ладонь влажными пальцами. — Ее здесь нет. Все будет хорошо. Только спустя мгновение до Гермионы доходит смысл его слов. Ей почти смешно. Она успела пережить многое с того дня в Мэноре. Видела смерти, убивала сама. Грейнджер с удивлением замечает, что от страха и ужаса, которые она испытывала когда-то перед Беллатрисой Лестрейндж, не осталось и следа. И дело не в том, что та мертва. Дело в том, что теперь страх собственной боли заменили чем-то посильнее — страхом, что кто-то причинит боль ему. Гермиона не знает, в какой момент для нее это знание стало аксиомой. Может быть, это произошло сегодня вечером, когда Грюм объявил о смене напарников. А возможно, она понимала это всегда. Просто не хотела признавать. — Задание, задание, — шипит она сквозь зубы, обращаясь то ли к самой себе, то ли к лисе, когда чувствует, как магия крови постепенно истощает тело Драко, как слабеют и подкашиваются его ноги. Проходят две минуты или целая вечность, прежде чем Грюм командует всем выйти из укрытия. Мимо нее идут авроры, Кингсли, Рон. Десятки людей в масках японских лисов бесшумно входят на территорию Малфой-мэнора, который видно лишь мельком. Драко все еще цепляется пальцами за кованые решетки. Нужно ли так для ритуала или он просто не может заставить себя двинуться вперед, Гермионе неизвестно. Но когда первые лучи солнца показываются из-за горизонта, она видит ржавые железные прутья, полностью окрашенные в багровый. Отряды делятся между собой, почти в каждом из них есть оборотень. Женщины уже приняли свое лисье обличье, а Гермиона все еще медлит. — Что происходит? — одними губами произносит Ремус. Она знаками пытается объяснить ему, что у нее все под контролем, но натыкается лишь на недоверчивый взгляд. Гермиона должна была обратиться, как только войдет на территорию поместья. Но риск, что все пойдет не по плану, слишком велик. Возможно, если она будет достаточно далеко от Малфоя, ей удастся заставить лису выполнять приказы. В последний раз она оглядывает фигуру Драко. Он не поднимает глаз в ответ. Его рубашка сзади немного задралась, а из-за пояса штанов торчит револьвер. Тот самый, что Гермиона вручила ему несколько часов назад. Она выдыхает и пытается успокоить себя этим фактом. — Гермиона, — шипит Гарри возле ее уха. — Нам пора. Они исчезают в неухоженных ветвях живой изгороди, и другие бойцы теряются из виду. В их группе только она, Гарри, Невилл и еще один парень, имени которого Гермиона не знает. Кингсли говорил, что Невилл показал себя отличным бойцом в последние месяцы и из каждой операции возвращался лишь с царапинами. Им нельзя привлекать к себе слишком много внимания. Основная задача Гермионы — прикрывать Гарри и сделать все, чтобы отыскать Волдеморта в поместье, как только остальные группы Ордена подадут знак, что проход чист. Территория Мэнора серая и безжизненная, а под ее ботинками шелестит сухая трава. Она выглядывает из-за кустов: газоны и цветущие сады, которые, несомненно, были выращены Нарциссой Малфой с большим вкусом, теперь окрашены в пепельно-серый. Гниющий запах темной магии окутывает поместье и все близлежащие луга, леса и поля. Над шпилями башен особняка зависли плотные грозовые облака. Все здесь кажется мертвым. Оглушительный звук, будто бой барабанов, отдается в ее ушах. Сначала она думает об армии Пожирателей и сотнях военных сапог, но лишь позднее понимает, что это стук ее собственного сердца. Невилл разворачивает карту, беззвучно указывая, что они на месте и теперь должны ждать. Парни уже в масках, а на макушке Гарри натянут капюшон, чтобы его не смогли узнать. Гермиона хмурится, когда парень, имени которого она не знает, беззастенчиво пялится на чернильные цифры на ее запястье. Она одергивает рукав рубашки, зло на него зыркнув. — Что-то не так? — спрашивает Гарри. — Я не знаю, как это обычно происходит, но все остальные оборотни… — Все в порядке, Гарри, — обманывает Гермиона. — Я в норме. Дайте мне пару минут. Она лихорадочно зовет лису, обещая ей все, что только сможет отдать. На втором этаже Мэнора раздается первый взрыв. — Началось, — шепчет Невилл. — Будьте готовы. Одна из групп посылает заклинание за заклинанием в окна на верхних этаж, с другой стороны подходят еще несколько отрядов. Орден приближается ровным строем к восточному крылу Мэнора, не встречая на своем пути никакого сопротивления. И если весь состав охраны поместья действительно устремился в западную часть из-за взрыва, они настоящие идиоты. — Ну же, — шипит Невилл. — Гермиона, нам нужно идти. Она крепко зажмуривает глаза. Давай же. Давай. В разбитом окне первого этажа появляется темный силуэт, затем еще один, и еще, и все идет к чертям. Парень в маске лиса падает навзничь от угодившего в него заклинания. Нескольких молодых авроров накрывает паника, но командиры тут же закрывают всю группу щитом. Лисы устремляются внутрь, и Гермиона завороженно наблюдает, как от их блестящей шерсти отскакивают проклятия, растворяясь в воздухе разноцветными снопами искр. Одной из групп удается проникнуть внутрь с другой стороны здания и остаться незамеченной. Ее глаза широко открыты. Грейнджер не может понять, есть ли среди них Драко. Заклинания попадают в стены Мэнора, кроша камни в мелкую пыль, которая закрывает им обзор плотной пеленой. Она сжимает кулаки сильнее, начиная опасный торг в собственной голове. Это может быть Драко. Ему могли сделать плохо. Хватит упрямиться. Две лисы успели прорваться в Мэнор, и через выбитые окна здания слышится протяжный крик. Она не удивляется, когда может различить даже хруст костей и позвонков — настолько обострился ее слух. Гарри сильнее сжимает ее влажные пальцы как раз в тот момент, когда приходит лиса. Друг резко отдергивает руку, и она смотрит на него, чуть склонив голову вбок. — Гермиона?.. — едва слышно спрашивает Гарри. Она издает протяжный вой, больше похожий на лай, и устремляется к парадным дверям Мэнора. Парни бегут сзади, а вокруг слышится свист проклятий, и сейчас ей кажется, что она быстрее ветра. Бой идет сразу на всех этажах поместья, но у нее есть задание. Она должна выполнить задание. Сильные лапы отталкиваются от пола, и она вгрызается в протянутую руку ПСа, из которой сразу выпадает палочка. Мужчина скулит и корчится, баюкая обрубок, что остался от его конечности. Грюм и Люпин сражаются бок о бок с десятком Пожирателей. В столовой с левой стороны одна из лис буквально потрошит своего обидчика, разрывая его грудь острыми когтями. Они движутся быстро и бесшумно, пока вокруг идет бой и царит хаос. Лиса идет первой, затем Гарри, а после Невилл и его напарник. — Нам нужно вниз, — шипит Гарри. — Он там, я чувствую. Она не знает это место и куда им нужно идти, но Гарри выглядит уверенным, когда огибает каминный зал. В голове всплывают воспоминания о том дне, когда Гермиона лежала на этом самом полу, а Гарри и Рона тащили в подземелья. — Это там, — Гарри указывает в противоположный угол, где за огромной статуей одного из предков Малфоев скрывается вход в подземелья. — Нам туда. Звуки летящих заклинаний и криков эхом отдаются от стен и потолка огромного зала, но здесь чисто, и поэтому они идут вперед. Невилл пятится, контролируя ситуацию, его напарник идет впереди. Гермиона следует за Гарри по пятам, и его левая рука неосознанно сжимается, утопая в ее блестящем мехе. Она первая слышит звук шагов. Тяжелые военные сапоги. — Почти на месте, — бормочет Невилл. — Почти… Им остается пройти каких-то несколько шагов до заветного прохода, когда появляется первый Пес. — Какого… — только успевает произнести парень, имени которого она не знает, и вокруг них вырастают из ниоткуда множество фигур, окруженных черным дымом. — Я думал, здесь запрещена трансгрессия, — сипит паренек. — Выходит, что это не так, — ухмыляется Невилл. — Гарри, — шепчет он, оборачиваясь к другу. — Проход прямо за нами, ты знаешь, что делать. — Я не оставлю вас. Я буду… — Она обнажает передние зубы и рычит, всего один раз не сильно прихватывая зубами пальцы Поттера. — Гермиона?! — восклицает он, в ужасе отдергивая руку. — Она права, — встревает Невилл. — Гарри, это твое задание. Покончи с этим раз и навсегда. — Гарри стоит еще несколько мгновений, растерянный и не знающий, как поступить, но Невилл добродушно улыбается. — Только не тяни, друг. Мы прикроем. Первое заклинание летит в их сторону, и лиса срывается с места, а Гарри Поттер уже исчезает за статуей одного из предков рода Малфой.

***

Он сильнее сжимает палочку, но руки влажные, поэтому она так и норовит выскользнуть из крепкой хватки. Гарри осторожно спускается вниз по скользким ступеням сырого подземелья. Он знает, он уверен, что Том сейчас здесь. Он дергается и резко оборачивается назад от громкого вскрика. Блеклый свет лишь слегка пробивается сквозь узкий проход, но Гарри может видеть вспышки заклинаний. Этого голоса он не знает, но надеется, что тот принадлежит одному из Пожирателей. Это правильно, говорит он себе. Я убью Тома, и война закончится. Но каждый отчаянный вопль заставляет его руку нервно дергаться и представлять, что на месте поверженного кто-то из его друзей. От темниц Малфой-мэнора несет темной магией. Эти стены пропитаны криками и ужасом десятков людей. Но что-то осталось в нем после смерти крестража. Какое-то шестое чувство. Слишком долго он был связан с Реддлом, слишком хорошо успел понять его логику. Шаги Гарри становятся увереннее, а хватка на палочке сильнее. Каждая секунда промедления может стоить жизни кому-то из Ордена. Хватит. И так слишком много людей умерло в этой войне. Сегодня все выйдут из Малфой-мэнора живыми. Выйдут победителями. Мощеная ступень крошится под его ногой, и один из камней с гулким грохотом летит вниз. Гарри задерживает дыхание и прищуривает глаз, будто бы это может хоть как-то помочь. Мгновение-два, и ничего не происходит. Он часто дышит, озираясь по сторонам. Здесь по-прежнему темно, а тишину продолжает разрезать лишь бой капель о сырой пол. Гарри преодолевает лестницу и оказывается в длинном мрачном коридоре, по обе стороны которого устроены камеры. Он хочет позвать Волдеморта, но язык отчего-то не слушается. Становится так холодно, то ли от того, что Гарри на несколько десятков метров углубился под землю, то ли от того, что он действительно здесь. Гарри продвигается бесшумно, держа перед собой палочку на вытянутой руке. Всегда готовый к бою. Готовый убить. Об этом не знает никто. Ни Рон, ни Гермиона, ни тем более кто-то другой. Но он практиковал это. Выводил руну Непростительного заклинания каждый чертов день весь этот год. Потому что Гарри знал: следующая встреча с Томом станет для него последней. И если не он, то его. Пусть это разнится с идеалами о чести, доброте и достоинстве. Он был настолько глуп, что хотел победить Волдеморта Экспеллиармусом. Он хотел сохранить свою душу, но убил этим множество людей. И вот он здесь. И каждая секунда жизни вела его к этому самому моменту. Так что теперь он не сомневается. Правда, перед глазами почему-то все чаще всплывает образ Джинни, улыбающейся ему в одном из кафе Хогсмида. Один-единственный факел остался далеко позади, а дальше только непроглядная тьма. Он ступает осторожно, но уверенно, в любой момент готовый нанести удар. Волосы на затылке встают дыбом, когда за спиной слышится чья-то легкая поступь. Он резко оборачивается, занося палочку, и с его губ почти слетает заклинание, но по ту сторону коридора пусто, и глаза Гарри расширяются, когда его тело пронзает острая боль Круциатуса. — Вот мы и встретились вновь, — слышит он знакомое шипение где-то на грани сознания, до мяса стирая кожу ладоней ногтями. — Гарри Поттер.

***

Из ее рта вырывается дикое рычание, а на языке вкус чужой крови. Кровь горячая. Она вкусная. Теперь она лиса, и Гермиона знает это. Вот сейчас все случилось. Когда под ее когтями рвется плоть очередного ПСа. Она больше не разделяет две свои личности, ведь Грейнджер хочет их смерти не меньше. На первом этаже поместья идет бой. Паренек, имени которого она не знает, лежит возле камина. Его глаза широко открыты, и нитка красной слюны свисает из его рта. Он больше не сражается. Он мертв. Невилл отбивает одно проклятие за другим, пока она сама вгрызается в очередную жертву. Но ей кажется, что ПСам нет числа. Они появляются из ниоткуда даже с большей скоростью, чем умирают. Тот, что лежит под ее лапами, еще живой, а его сердце бьется так громко, что почти оглушает. Наверное, это потому, что его грудная клетка разодрана, а кости сломаны. И она лишь слегка надавливает лапой в самый центр, может, чуть левее, и отворачивает морду, чтобы кровь не так сильно залила глаза. — Гермиона, — кричит Невилл. — Справа. Она кидается на обидчика в ту же секунду, потому что Невилла окружили с трех сторон. Все Пожиратели новобранцы. Все они плохо обучены бою, но их слишком много. Она сбивает с ног одного, вырывая гортань прямо из его горла. Хриплые выдохи и всхлипы заполняют собой все пространство огромного зала, где раньше проходили балы и приемы. Затем идет второй, третий. Она теряет счет — настолько легко лишить жизни всех этих мальчишек, которые даже не понимают, куда ввязались. Невилл успешно справляется с атакой, и вокруг него остаются человек пять, и те почти трупы. Она обнажает передние зубы, и трое из них в ужасе пятятся. Осталось совсем немного. Гарри. Он ее задание. Гермиона обязана защищать… — Сука, — раздается за спиной хрип одного из поверженных ей Пожирателей. — Это тебе на память. Лиса прижимает уши к голове и начинает громко лаять, когда из его палочки вырывается густой серый дым. Она дико мотает головой из стороны в сторону, пытается встать на задние лапы, но ничего не выходит. Стая диких черных воронов облепляет ее со всех сторон. Они клюют ее морду, хотят выколоть глаза, щипают тело. Лиса скулит, лает, отмахивается, но вороны попадают точно в цель, и морду заливает горячая кровь. Она струится со лба и попадает в глаза так, что ничего невозможно разглядеть. Гермиона помнит это заклинание. Безобидные маленькие птички, которых можно обратить в смертельное оружие. Рядом кричит Невилл. Ничего не видно, и глаза щиплет так, что их невозможно открыть, но лиса все равно смотрит. Стая диких воронов отрывает от нее куски плоти и рвет на части, пока трое Пожирателей ставят Невилла на колени, а четвертый произносит заклинание. Она скулит и плачет. Она знает это проклятие. Невилл не уйдет быстро, пока его глотка не забьется землей до отказа, а легкие не перестанут пропускать воздух. Но она не отводит глаз, и Невилл не отводит тоже. Он тяжело валится на пол, и его тело пробивает судорога, пока он смотрит на нее в последний раз. — Все хорошо, — произносит он одними губами, и улыбка маской застывает на его лице.

***

— Как твоя рука… — Клянусь богом, Тео, если ты еще раз спросишь… — огрызается Драко, отбивая очередное проклятие. Знакомый Теодору с детства особняк превратился в поле боя. Они стоят спина к спине. Драко, Блейз, Панси и он. Панси дерется словно разъяренная кошка, и такой он помнит ее с самого детства. Она посылает проклятия с таким остервенением, что ему и не снилось. Второй этаж почти в руинах, но ПСы плохо справляются. Кое-кто из них даже не знает, как держать палочку, произнося Непростительное. И в другой жизни все они могли бы быть его однокурсниками. На три или четыре года младше. Они бы спрашивали у них с Драко, как добраться до кабинета чар и трансфигурации, а Блейз неизменно осыпал бы их горой шуток, приправленных сарказмом. Но так было бы в другой жизни. Не сейчас. — Этот последний, — хрипит Блейз, поддевая ногой кисть Пожирателя. — Куда дальше? Звуки проклятий затихают, и четверка смотрит друг на друга сквозь прорези в масках японских лисов, тяжело дыша. — Мне нужно попасть в библиотеку, — шепчет Нотт, откашливаясь. — Тео, какого хера нам… — Драко, — обрывает Теодор, и его глаза сверлят лицо друга. — Я бы не попросил, не будь это важным. Они переглядываются еще несколько мгновений, а после Драко согласно кивает, указывая в сторону восточного крыла. — Нам лучше разделиться, — говорит Малфой. — Здесь почти никого не осталось. Проверьте западное крыло, а я провожу Тео к его любимым книгам. — Не зачитывайся допоздна, дорогой, — роняет Забини перед уходом, подмигивая ему. Теодор улыбается, хоть под маской этого и не видно. Потому что это друзья. Его друзья, которых он любит больше всего на свете. Но сказать это сейчас было бы сродни прощанию, поэтому Тео молчит. — Идем, — Драко кивает в сторону двери, и они устремляются через полуразрушенные коридоры к величественной библиотеке Малфой-мэнора. — Что тебе там понадобилось? Они переступают через трупы Пожирателей, и сердце замирает, когда взгляд натыкается на маски кицунэ. Но Тео знает, что его друзья, его лучшие друзья, все еще живы. Он не слишком хорош в заведении новых знакомств, хотя, пожалуй, кое к кому уже успел прикипеть. — Я скажу сразу, как найду подтверждение, — говорит Тео. Он не хочет раньше времени выносить какие-то гипотезы, даже если понимает, что его догадки верны на девяносто девять процентов. Единственный экземпляр книги, которую он ищет, остался в Мэноре. А вместе с ним и вторая часть ритуала. Он почти уверен, что прав, но Тео Нотт ценит научный подход. Без голословных обвинений или догадок. — Пришли, — глухо отзывается Драко. Он пытается держаться, но на его лице все равно скользит тень невнятных эмоций. Теодор смотрит на друга, сжимая кулаки. Такова мужская дружба. Здесь нет места сантиментам или слезам. Хотя сам он не знает, как повел бы себя в доме своего детства, который сейчас превращается в руины на его собственных глазах. — Отлично, — Тео дергает за огромную латунную ручку, но, обернувшись, замечает Малфоя, застывшего в дверях. — Ты идешь? — Будет лучше, если я останусь здесь, — говорит Драко, и его челюсти сжимаются так сильно, что Тео клянется, он слышит хруст костей. — Найди все, что тебе нужно. Я подам знак, если что-то случится. Теодор кивает, но не двигается с места. Малфой огрызается. — Иди же, Мерлин бы тебя побрал. Тео глубоко вдыхает, прикрывает глаза, и тяжелая дверь библиотеки Малфой-мэнора грохочет за его спиной. Он сдвигает маску на лоб, оглядывает восхищенным взглядом десятки стеллажей, которым не видно конца. Они настолько высокие, что, кажется, достают до самого неба. И сколько бы раз Тео ни был в этом доме, он все равно поражается грандиозности этого хранилища. — Ритуалы священных семей, — произносит практически шепотом, будто боясь, что кто-то может услышать его в пустой комнате, но ничего не происходит. Он прищуривается, оглядываясь кругом. Все не могло быть так просто, но он хотя бы попытался. Теодор знает, что книги с самой темной магией находятся в дальней части библиотеки Малфоев и многие из них не отзываются на обычное движение палочкой. Это непростые фолианты, и необходимо очень постараться, чтобы отыскать нужный. Некогда сияющие огромные окна библиотеки теперь наполовину завешены старыми тряпками. Отовсюду свисает паутина, а сквозь пыль на стекле с трудом пробивается солнечный свет. За дверью тишина, и Тео прибавляет шаг, чтобы, в случае нападения на друга, он смог вовремя прийти на помощь. Его дыхание учащается, когда на горизонте появляется нужная секция. Скрытая от глаз. Та, в которую реже всего допускались члены семьи и уж тем более гости поместья. Слой пыли на томах кажется вековым, но одна книга выделяется из общей картины. Блестящий черный корешок тоненького дневника сияет в свете нескольких свечей, что парят под потолком. Теодор тянется к ней, прилагая все усилия. Кончик ногтя скребет по дорогой коже древнего фолианта. И вот наконец ему удается подцепить желаемую добычу. В ушах звенит, а по телу бежит кровь, когда Тео берет книгу в свои руки. Здесь ключ ко всему. Разгадка тайны, как удалось выжить Волдеморту и кто к этому причастен. Потому что Тео уверен — после создания семи крестражей у Реддла не хватило бы сил воспроизвести столь мощный ритуал. К тому же, как бы дико это ни звучало, борец за чистоту крови сам полукровка. И священные знания двадцати восьми не открылись бы перед ним ни под каким предлогом. Он раскрывает книгу на нужной странице, которую в спешке вырвал в точно таком же экземпляре, сбегая из собственного дома. Ведет пальцами по знакомым и давно переведенным строкам, как вдруг натыкается на рукописный шрифт. Пояснения чернилами, сделанные витиеватым почерком. Последняя часть ритуала, который он никак не мог разгадать. На лбу выступает испарина, когда Теодор понимает, что к чему. Блять. Он предполагал, что для нового ритуала нужна жертва, что кто-то должен будет привести его в исполнение, но… — Дра… — в этот момент в него врезается чье-то массивное, тяжелое тело. Вдавливает в деревянные полки стеллажей, а рука зажимает рот и нос так, что он не может дышать. — Я так рад видеть тебя снова, Теодор, — слышит он тихий шепот у своего уха. — Жаль, что в таких обстоятельствах. Глаза Тео расширяются, когда он видит на руке, что сдавливает его лицо, перстень. Он пытается поднять палочку, но ту выбивают из его руки одним точным движением. — Это ради общего блага, — произносит шипящий голос. Тео чувствует холодную сталь у своего горла и крепко сжимает веки. Клинок входит так глубоко, что слышится скрежет металла о кость, а затем что-то горячее стекает вниз по его коже. Возможно, это кровь, но Теодор этого уже не понимает. Мужчина аккуратно опускает его обмякшее тело на пол. Тео чувствует влажную дорожку на своей щеке, хоть он и не собирался плакать. Он сильный, так всегда говорила мама. Из его горла вырываются булькающие звуки вперемешку с кровью. Теодор захлебывается. За дверью слышен треск заклинаний. Драко кричит. Раздается выстрел магловского пистолета. Чужие пальцы опускают его веки навсегда.

***

Она машет мордой, пытаясь отогнать стаю воронов. Острые зубы переламывают крылья одной птице, затем другой, но их слишком много. Тяжелая лапа прибивает к земле трепыхающееся тело очередной жертвы. В нее летят проклятия. Это те четверо, что убили Невилла. Вспышки заклинаний не срабатывают должным образом, но по ее телу будто проходит электрический ток, вызывая судороги, заставляя ее плакать и скулить, пока они глумятся, строя из себя победителей. Она считала лису неуязвимой. Считала, что в животном обличье практически непобедима, но никогда нельзя недооценивать соперника. И вот лиса, жалко скуля, прикрывает лапами морду, чувствуя, как тысячи острых маленьких кинжалов врезаются в ее изуродованное тело. Гермиона ослабла. Она убила сегодня столько человек, что успела сбиться со счета. И кажется, маленькие ПСы поняли, что к чему, потому что на этот раз в нее летит не проклятие, а что-то тяжелое. Предмет всем своим весом придавливает лапу, слышится хруст костей, и она взвывает от дикой боли. Мысли мечутся в голове, но выхода не видно, пока на верхних этажах не раздается звук выстрела. Вся ее шерсть встает дыбом, а чувства обостряются. Драко. Она с трудом разлепляет залитые кровью веки. Хрипит, опираясь на поврежденную лапу, и ее взгляд находит ПСа, который все еще удерживает палочку в своих руках. Она кидается к нему, несмотря на воронов, что следуют за ней по пятам, делает рывок и одним движением перегрызает кость на его запястье. Так, что палочка катится по полу вместе с обрубком кисти. Магия утрачивает свою силу, птицы растворяются в воздухе, а оставшиеся Пожиратели кидаются бежать кто куда, но она настигает каждого из них. На это уходит не больше минуты. Она бросается к выходу из комнаты, и ветер, что гуляет по Мэнору из разбитых окон, свистит в ее ушах. Она ищет его по запаху, пытается почувствовать. Вздрагивает, когда этажом выше раздается еще один выстрел. Я найду тебя. Она врывается на второй этаж, не обращая внимания на тех, кто окликает ее по имени. Кажется, это был Грюм или кто-то еще из командования, кто сражается сейчас с остатками ПСов. Сердце так часто бьется в груди, и все, о чем она может думать, — лишь бы успеть. Грудину справа пронзает острый укол боли. Значит, это проклятие. Значит, они не попали в сердце — Драко еще жив. Дыхание сбивается, бежать почти невозможно, но она находит его в одном из залов. Совсем одного, в окружении двух десятков Пожирателей. Драко стоит спиной к ней, почти у самого выхода, но путь назад ему преградил старинный перевернутый шкаф. В одной руке он держит палочку, в другой револьвер. Пара ПСов лежит на полу, а в их масках ровные круглые отверстия прямо во лбу. И они еще дымятся от пороха. В него летят десятки заклинаний, защитный купол над ним истончается с каждым мгновением. С правого запястья, которое он разрезал, чтобы впустить всех их в Мэнор, капает кровь. Пожирателей так много, что, перебей она их всех по одному, все равно не успела бы спасти его. Мой. Лиса отталкивается от пола, перемахивая через шкаф, и приземляется перед Драко, закрывая его своим телом. — Думаешь, эта шавка тебе поможет? Она почти труп. В ушах звенит, шерсть встает дыбом, а в крови разливается какой-то особый вид магии, которая исходит от нее будто волнами. Из груди вырывается громкое рычание. Бледное серебристое мерцание окутывает их с Драко плотным коконом, становясь все ярче и плотнее. В голове всплывает образ. Топи — вязкие и зыбкие. Им не видно конца. Их черные воды затягивают все глубже и глубже, и нет шанса на спасение. — Что… — раздается будто издалека голос Драко. Лиса моргает, склоняя голову вбок. ПСы побросали свои палочки. Они обступили Малфоя и Гермиону плотным кольцом, но глаза их остекленевшие и полные ужаса. Кто-то упал на колени, кто-то цепляется за горло, пытаясь расцарапать кожу, и отовсюду слышатся сдавленные хрипы. Они не могут дышать. Лиса закрывает глаза. Образ становится все ярче. Она видит каждого из них в болоте. Наблюдает, как их головы скрываются из виду и жизнь угасает в их глазах. Вот как работает магия иллюзий. Она помнила слова Минервы, но до сегодняшнего дня не знала, как этим пользоваться. ПСы не тонут на самом деле. Здесь нет воды. Она внушила им это. Секунды тянутся словно часы. Драко затаил дыхание, а лиса дышит часто. Она стоит, готовая к нападению в любой момент, закрывая его тело своим. В крови бурлит ярость, и она с упоением наблюдает, как Пожиратели медленно задыхаются. Каждый из них. Все, кто посмел причинить ему боль. Тела тяжело валятся на мраморный пол, сбивая друг друга, как карточный домик. Их лица синеют, из глаз сочится кровь. — Какого черта здесь происходит?! — громкий рев Аластора Грюма заставляет ее отвести взгляд. — Что я велел тебе… Адреналин понемногу исчезает, а на его место возвращается боль. Она такая сильная, что лапы лисы подгибаются. Каждая из сотен мелких ран кровоточит, глаза слезятся, а тело бьет озноб. Около десяти бойцов Ордена ошарашенно смотрят на развернувшуюся сцену. — Где Поттер? — гремит Аластор. — Найдите его. Живо. Она делает шаг и тут же глухо скулит. Рука Драко дергается в ее сторону, но замирает, сжимаясь в кулак, и у нее нет сил, чтобы поднять взгляд к его лицу. Лиса хрипит, переставляя лапы, но все же ведет их всех на первый этаж. К тому месту, где она в последний раз видела Гарри.

***

Он не знает, сколько прошло времени с того момента, как он упал. Возможно, около часа или всего несколько минут. Гарри пытается разглядеть хоть что-то в непроглядной тьме, но чувствует лишь зловонный запах гниющей плоти. Как он мог так облажаться?! Он глупец, настоящий глупец. Действие Круциатуса прекращается, но его тело, все еще дрожащее, также не может пошевелиться. Он лишь чувствует, как отрывается от земли, ненадолго зависая в воздухе. Его руки раскинуты, а глаза широко открыты. Он хочет сказать хоть слово, но язык не слушается. — Я знал, что это будешь ты, — произносит свистящий шепот прямо возле его уха. Гарри инстинктивно дергается, но голова по-прежнему остается неподвижной. — У нас столько общего, Гарри. Не так ли? Наконец его взгляд улавливает чужое лицо. И он еще ни разу в жизни не испытывал такого омерзения. Даже ужаса. — Ты испугался, малыш Гарри? — произносит Волдеморт. И он смог бы назвать эту его эмоцию насмешкой, если бы теперешнее лицо Реддла могло выражать хоть какие-то эмоции. На Волдеморте длинный балахон. Точь-в-точь такой же, как был на нем в ночь нападения на Хогвартс. С длинных серых пальцев отошла почти вся кожа, а лицо его испещрено язвами практически полностью. Так, что видно лишь блестящие в темноте глаза и узкую щель рта. Реддл качает головой, будто недоволен приемом старого друга. — Ты ведь видел меня разным, Гарри. Я был в твоей голове. Был в твоем разуме. Волдеморт вонзается пальцем в его лоб, попадая прямо в шрам, но должного эффекта это не производит. Гарри больше не больно, там нет крестража. В его глазах читается раздражение, когда он убирает руку, и на своей щеке Гарри чувствует склизкий след. — Видишь, что со мной стало? — он обводит свое тело рукой. — Но даже в таком виде я мог бы уничтожить тебя, словно жалкого таракана. Ты не Избранный, Гарри Поттер, — он приближается вплотную к Гарри. Поттера вот-вот стошнит, настолько смрадный запах исходит от его язв. — Ты. Просто. Ошибка. Гарри кажется, что с ним покончено. Он, подвешенный в воздухе, обездвиженный, совсем один в подземельях Малфой-мэнора. И сейчас он безоружен. Абсолютно слаб. Сверху слышится тяжелый топот десятков ног. Реддл отшатывается назад, его верхняя губа приподнимается в отвращении. Он недоволен. — Я жду тебя, — шипит Реддл. — Там, где все началось. Ты придешь один, если не хочешь смерти всех своих друзей. Он отступает в темноту. Раздается тихий хлопок трансгрессии. Магия Волдеморта заканчивается, и Поттер с грохотом валится на пол, ударяясь затылком о булыжник. — Гарри! — слышится вдалеке крик Люпина. — Гарри, что с тобой? Он был здесь? Сразу несколько пар рук подхватывают его, пытаются поднять. Поттер медленно моргает, поправляя очки. Пытается переварить в своей голове все, что только что произошло. — Нет, — глухо отзывается он. — Нет, я никого не нашел. Я поскользнулся в темноте. Грюм сыплет проклятиями. Ремус озабоченно смотрит на него. Он больше не позволит кому-то умереть. Пусть даже умрет он сам.