Последний рубеж

Благовоспитанная женщина преклонного возраста идет по Косому переулку. Ее шаг твердый, а спина ровная. На пути то и дело возникают силуэты в черных мантиях — министерские авроры. Ни один мускул не дергается на ее лице, впереди сияет золотом вывеска магического банка «Гринготтс». — Гляди, куда прешь! — раздается в гуще толпы раздраженный возглас сквиба из числа нового Корпуса охраны правопорядка. За ним следует тычок дубинкой, и вот уже несчастный, что осмелился попасться под ноги этому отребью, летит на землю, потирая ушибленные ребра. — Знай свое место, недомерок! Экранов стало куда больше. Из уличных динамиков доносится бодрый марш, то и дело прерываемый очередным важным заявлением. Точнее, не заявлением вовсе. Скорее восхвалением мистера Нотта-старшего — Канцлера магической и магловской Великобритании. Тео был бы в восторге. Кругом только и разговоров, что о поимке командования Ордена. Если кто-то и опасается всерьез за здоровье Кингсли Бруствера, Минервы Макгонагалл и Ремуса Люпина — вслух они этого, конечно же, не произносят. Тон разговоров истеричный, даже возбужденный. — Ты думаешь… — почти шепотом произносит мужчина лет восьмидесяти своему приятелю того же преклонного возраста. — Они и вправду на это решатся? — Уж наверняка, — причмокивает его собеседник. И добавляет, низко склонившись над ухом друга: — Из подвалов Министерства еще никто живым не выходил. Ты же помнишь Финеаса… Голоса их теряются в звуках толпы. Но это не веселые разговоры, крики или смех — это скорбный марш десятков пар ног людей в серых и черных мантиях, что спешат убраться с улицы, которая не так давно была местом встреч, расставаний и знакомств. Никто не желает получить штраф, толчок или выговор от идиотов, которые теперь так бодро патрулируют улицы магического и магловского Лондона. Женщина входит в здание банка, осматривает длинную вереницу высоких стоек, за которыми с важным и немного пренебрежительным видом сидят местные работники гоблины. — Пройдите к свободной стойке, — ревет охранник возле ее уха. — Конечно, — отвечает леди. — Я только… — Что вам непонятно? — выплевывает громила в форменной рубашке, что едва не лопается у него на животе. — Пройдите к свободной стойке или я вышвырну вас вон. Не задерживайте очередь. Женщина высоко поднимает голову и обходит хама, направляясь к самой дальней стойке. Она рассчитывает разглядеть среди присутствующих того самого гоблина. Но чем ближе конец зала, тем больше потеют ладони, а на виске начинает неистово биться жила. В Гринготтс сменили охранников, и это не может означать ничего хорошего. На заляпанном джемом лацкане жирного недоумка блестел маленький министерский значок. Женщина подходит к стойке, убедительно отыгрывая мнимое спокойствие. Чем дольше гоблин не обращает на нее внимания, тем больше времени сориентироваться. Придумать, как… — Что вам нужно? — грубым голосом спрашивает гоблин. — Я хотела бы посетить свое хранилище, — ровно произносит женщина, словно все идет по плану. Гоблин безразлично осматривает ее с высоты своего места. — Палочку, — вытягивает он длинные крючковатые пальцы. — О, дело в том, — откашливается дама, — что я бы хотела, чтобы меня сопровождал Богрод. Обычно я посещаю сейф в его компании. — Отказано, — рычит гоблин. Женщина хмурит брови. — Порядок посещения хранилищ изменился. Личных клерков больше нет. Вы отправляетесь в хранилище с первым освободившимся сотрудником. — Да, но… — женщина часто моргает, нащупывает в полах длинной уродливой викторианской мантии палочку. — Понимаете, я уже не в том возрасте… Нельзя ли… — Вашу палочку! — рявкает он. Женщина мешкается. Тем временем гоблин уже поднимает голову, чтобы позвать охранника, как вдалеке раздается низкий знакомый голос. — Миссис Чарльзтон! — зовет он. — Миссис Чарльзтон! Женщина не сразу понимает, что обращаются к ней, ведь это выдуманное имя она слышит впервые. — Миссис Чарльзтон, рад вас снова видеть, — расплывается в улыбке Богрод. — Ну что же вы не подошли сразу… — Богрод, — осаживает его гоблин за стойкой. — Правила изменились, и вам это прекрасно известно. Вы не можете… — Клиента обслуживает первый освободившийся сотрудник, а я, по счастливой случайности, как раз только что освободился, — с приветливой, так не типичной для этих существ улыбкой говорит Богрод. — Все в порядке, Ранкор, вам не о чем беспокоиться. — Я на это надеюсь, — сухо отвечает гоблин по имени Ранкор. В его взгляде кроме пренебрежения теперь еще и подозрительность. — Пройдемте за мной, миссис Чарльзтон, — указывает рукой в сторону хранилищ Богрод. — Я вас проведу. — Палочку, — не унимается Ранкор. Он прищуривается, провожая взглядом своего сотрудника и пожилую леди с чудной, весьма мужественной походкой. — Разумеется, — кивает Богрод. Дама без пререканий передает ему в руки свою волшебную палочку. — Все верно, все в порядке, — продолжает кивать он, будто заведенная механическая игрушка. — Пройдемте, не будем задерживаться. Как только массивные двери главного зала банка Гринготтс закрываются за спинами двух странноватых спутников, Богрод бросает полный гнева и ярости взгляд на миссис Чарльзтон, но показывает жестом, что нужно молчать. Под тусклым светом ручного фонаря они проходят к небольшой кюветке, что стоит на давно заржавевших от сырости, но все еще работающих рельсах. Гоблин машет головой, и женщина почтенного возраста безо всякой грации и изящества забирается на тесную лавку, задрав для удобства юбку до неприличных высот. — Поехали! — командует Богрод, опуская поручни. — Вы хоть понимаете, как рисковали, придя сюда теперь, — говорит он спустя несколько минут стремительного спуска. На глубине, где их наверняка никто не сможет увидеть или услышать. — И что было бы, не услышь я случайно ваш разговор с Ранкорном и не узнай вас по совершенно идиотскому наряду. Вы понимаете, мистер Малфой? Мощные потоки ледяной воды обрушиваются на их головы, заставляют Драко задержать на миг дыхание, и сколько бы раз он здесь ни был, этот момент остается для него одним из самых неприятных. — Вы разве не знали, что положение дел изменилось? Где же ваши хваленые доносчики? — задает он вопрос, всерьез не ожидая ответа, так как продолжает тут же, не выждав паузы. Едва разворачивается, чтобы с прищуром глянуть на наследника рода Малфоев в поражающей своей безвкусностью мантии, которой по меньшей мере лет сто. — В лучшем случае меня бы уволили. Драко скидывает с себя пыльное промокшее барахло, найденное в сундуках одного из домов, обшаренных ими вчера. Сворачивает, чтобы после снова выпить дозу Оборотного и выйти отсюда миссис Чарльзтон, кем бы она ни была. Драко откидывается на тесной скамейке, безуспешно пытаясь вытянуть ноги. — Мне кажется или тебе не слишком нужна работа? — говорит он сквозь зубы. — Тех денег, что я платил тебе за каждый визит сюда, хватит на несколько жизней с лихвой. — Но если вы не перестанете совершать ребяческие, необдуманные поступки, — практически шипит Богрод, — мне не удастся дожить и ту жизнь, что у меня есть. Времена изменились, мистер Малфой! Министерство повсюду расставило своих людей. Повсюду уши и глаза. За такое и платят соответственно! Драко прикусывает язык, ведь понимает, что разговор сворачивает не туда, а ему нужна еще кое-какая услуга от этого ушлого типа. — Я полностью согласен, — Драко так убедителен, что сам начинает верить в свою ложь. — И благодарен тебе за то, что спас меня сегодня. Это требует награды как минимум в два раза большей, чем обычно. Глаза Богрода жадно блестят в свете языка пламени. Драко решает не мелочиться, ведь следующая просьба гоблину вряд ли понравится. — Сегодня я заберу остатки из хранилища, — говорит Драко. — Мне не за чем больше сюда возвращаться. И, конечно, ты получишь все, что тебе полагается за неоценимую помощь, которую ты оказал Ордену Феникса и лично мне. — Я рад сотрудничать с древней семьей Малфоев, — напыщенно произносит Богрод. Он не говорит «помогать». Он ни в коем случае не говорит «служить». Гоблины всегда считали себя если не выше, то уж наверняка равными волшебникам. Драко склоняет голову в почтительном жесте, потакая его мании величия. — Но мне нужна будет еще одна небольшая услуга, — говорит Малфой, внимательно следя за реакцией Гоблина. — Она станет последней, обещаю. И будет оплачена независимо от прошлых расходов и очень щедро, поверь мне. Маленькие блестящие глазки начинают бегать. Богрод облизывает губы. Вся его мимика говорит о мучительной внутренней борьбе. — Сначала скажите, — в итоге находится он, — что это за услуга, мистер Малфой. В последнее время от ваших просьб мне становится худо. Тележка с громким стуком останавливается, гоблин поднимает поручни. — Ничего такого, — с напускным безразличием говорит Малфой, покидая насиженное место. Богрод выходит вслед за ним. — Всего лишь информация. — Какого рода информация? — гоблин начинает нервничать, что Драко только на руку. Он хочет побыстрее услышать, о каком вознаграждении речь, и злится, что ему приходится все вытягивать клещами. — Я знаю, что по новым правилам хранилища могут посещать только их владельцы исключительно в одиночестве. Что они обязаны сдавать палочки сопровождающему их гоблину перед входом в подземелья. — Да, после некоторых событий, — кривится Богрод, очевидно имея в виду выходку Гермионы, Поттера и Уизли два года назад. — И я знаю, что здесь, в подземельях Гринготтса, бывало всякое, — произносит он медленно. — Волшебники терялись, не могли найти обратной дороги, сходили с ума, навсегда оставаясь в этих стенах, даже кости не находили. Об этом ходят легенды. — О чем вы просите, мистер Малфой? — прищуривается гоблин. — Сущий пустяк, — говорит Драко, склонив голову вбок. — Мне только нужно знать, когда именно мистер Нотт-старший посетит свое хранилище. — Вы в своем уме… — едва не задыхается гоблин. — Абсолютно, — холодно отвечает. — Я знаю, что о визите самых важных клиентов известно заранее. Я знаю, что мистер Нотт как раз относится к числу таких. Точнее, — добавляет он со злой усмешкой, — стал относиться не так давно. — Это исключено, — машет руками гоблин. — Вы даже… Вы… На что вы меня толкаете… — Ну же, — подбадривает Драко Богрода. — Это ведь старый приятель моего отца. А сейчас в Лондоне не лучшая обстановка для дружеских встреч. — Я знаю, что вы задумали, — поднимает вверх крючковатый палец гоблин. — У вас ничего не выйдет, — качает головой он. — Не выйдет! Вы можете справиться с гоблином, который будет сопровождать мистера Нотта. Возможно, вы даже справитесь с самим мистером Ноттом. Но как вы собираетесь покинуть Гринготтс? Мне нужно будет вывести вас отсюда. А когда все узнают о случившемся, как только обман вскроется… Как только проверят списки посетителей… — Тебя уже здесь не будет, — перебивает Драко, смотря на мечущееся в ужасе существо сверху вниз. — Богрод, ты умный гоблин, ты понимаешь, что к чему. Министерские крысы наводнили Гринготтс, теперь все вы под их личным присмотром. Совсем скоро они захотят распоряжаться вашими деньгами, а после и вами, как это было много лет назад. — Этому не бывать! — визгливо выкрикивает Богрод. — Гоблины никогда больше не будут подчиняться людям! Никогда! — Неужели? — со спокойным расчетом в голосе уточняет Малфой. — А как же твой начальник Ранкор? Что насчет него? Разве он уже не выполняет приказы Министерства? Разве он не заставляет делать это всех вас? — Вы не понимаете, о чем говорите, мистер Малфой! — О, я-то прекрасно понимаю, — отвечает Драко. — И ты тоже, — он присаживается на колено, лицом к лицу, чтобы внушить Богроду, что Драко относится к нему, как к равному. — Когда новые власти полностью подомнут под себя волшебников и маглов во всей Великобритании, гоблинам здесь места не будет. Вывоз магических существ пока не отслеживается, ты можешь взять деньги и спокойно покинуть страну. Об исчезновении Нотта заговорят лишь на следующий день — богачи часами могут сидеть в своих хранилищах, пересчитывая галлеоны, его никто не хватится. А ты будешь уже далеко. Где-то, где с уважением относятся ко всем магическим существам. Где-то, где ты сможешь начать новую лучшую жизнь. Глаза Богрода мечутся, не в силах отыскать правильный ответ. Крючковатые пальцы перебирают латунное кольцо фонаря. — Но что, если… — начинает он взволнованно. — Что, если у вас не получится? Что, если ваш план провалится, мистер Малфой? Вы хоть понимаете? Меня убьют! Меня… — Я оглушу тебя, — отвечает Драко. — Отниму свою палочку и оглушу, — указывает он на древко, торчащее из кармана гоблина. — Да, твой начальник не будет рад, но они не смогут обвинить тебя. Ты станешь, по сути, такой же жертвой. Гоблин молчит, считая в уме все выгоды и риски этого мероприятия. — Да, — отвечает он спустя время. — Да, я смогу вам помочь. Но те деньги, что вы предлагаете… — на его лице появляется хищное выражение. — Этого оскорбительно мало для такого рискованного дела. Челюсть Драко напрягается. — И что же ты хочешь? — спрашивает он. — Незадолго до смерти ваш отец перенес в хранилища почти все артефакты, что хранились в древнем роду Малфоев столетиями. Украшения. Вещи, не имеющие цены, ведь ценность их нельзя измерить деньгами. Драко резко поднимается на ноги. Ему вовсе не жаль безделушек для игр с темной магией — сколько бы они ни стоили, для него это не имеет значения. Украшения матери — ее обручальное кольцо, которое она не снимала со дня свадьбы. Кольцо, которое носила его бабушка, его прабабушка и десятки женщин его семьи до этого. Это то немногое, что осталось от Нарциссы. Предмет, до которого он смог бы дотронуться и понять, что его мать действительно жила. А он был так наивен, что не забрал единственную вещь, которая теперь могла бы напомнить о ней. И теперь, когда Драко сам предложил эту сделку Богроду, он не сможет выставить дополнительных условий, а если упомянет именно кольцо — хитрый гоблин решит, что оно ценнее всего, что осталось в его хранилищах. Он обязательно захочет его себе. — Тебе не кажется, что это слишком за столь небольшую услугу? — все же пробует он. — Вы, конечно же, в праве отказаться, мистер Малфой, — хитрый засранец оскаливается так, будто уже выиграл этот спор. — Можете попробовать обратиться к любому другому клерку с небольшой просьбой, пока за вашей спиной будет шпионить сотрудник нашего высокоуважаемого Министерства магии. Я не могу вам запретить. У Драко раздуваются ноздри, челюсть сводит от желания выругаться. Но он обещал им. Обещал Гермионе. — Хорошо, — говорит Драко. — Украшения, артефакты — они твои. — Короткая нога Богрода едва ли не приплясывает на месте, пока он вновь не открывает рот. — Но сделка действительна, только пока живы пленники, сидящие сейчас в подвалах Министерства, ты же это понимаешь? Тень оскала, какой у гоблинов принято считать улыбкой, быстро сходит с лица существа. — Невозможно! — злится он, начинает топтаться на месте и качать головой. — Невыполнимо! — Ты озвучил свои условия. Я озвучил свои. — Мистер Нотт приходит крайне редко, крайне редко, — поднимает крючковатый палец вверх он. — Пленников убьют со дня на день. Невозможно! Так не получится. Так нельзя! Не подготовились, не… Он замолкает на полуслове, и глаза его делаются непривычно широкими. — Договаривай, — стальным голосом произносит Драко. — Нет, — упирается гоблин. — Нет, нет. — Что ты хотел сказать? Взгляд Богрода мечется от кюветки на проржавевших рельсах к двери хранилища семьи Малфоев с именной табличкой, которую они до сих пор не открыли. Драко буквально может чувствовать, какие сильные душевные метания терзают это маленькое существо. Насколько содержимое хранилища манит его, но вместе с тем пугает неотвратимостью последствий. — Говори, — впервые повышает голос Драко, решая подтолкнуть его к действиям. — Мистер Нотт, он… он прибудет в свое хранилище сегодня. — Тиканье стрелок карманных часов гулким эхом отскакивает от стен. — Он будет здесь через сорок минут. — Блять, — выдыхает Драко, трет переносицу. Он задирает голову до хруста в шее, размышляя над своим незавидным положением. Времени остается все меньше. Он уже не сможет покинуть Гринготтс и вернуться сюда чуть позже в том же виде — это привлечет слишком много внимания. Если упустить Нотта сейчас, неясно, предоставится ли такой шанс вообще. Один мужчина, предположительно, без палочки и гоблин. — Ладно, — говорит Драко. — Тогда нам надо поторопиться. — Оплата вперед! — требует Богрод.

***

— Оставь меня, — повелительным тоном говорит мужчина, как только открывается дверь его хранилища. Гоблин отходит назад, за порог. С неудовольствием мужчина замечает, что тот не склоняется в почтительном поклоне — напротив, губы существа кривятся, будто он угодил в нечто липкое и отвратительное. Хорошо, думает мистер Нотт, этому скоро придет конец. Недавно был выдвинут закон об усиленном контроле над гоблинами. Во благо страны, разумеется. Его приняли единогласно. Совсем скоро он заставит этих существ подчиниться ему безоговорочно. Как и всех прочих. Но всему свое время. Мистер Нотт снимает перчатку из тончайшей драконьей кожи. Дотрагивается до стеклянного купола, под которым сверкает бриллиант его коллекции — корона Святого Эдуарда, вывезенная из Тауэра через несколько часов после трагической гибели королевский семьи. До самого потолка высятся стройные ряды поблескивающих золотом галлеонов. Их так много, что проход в дальнюю часть хранилища совсем узкий — такого размера, что мистеру Нотту приходится повернуться боком, чтобы пробраться дальше. Он достает бархатный мешок и отправляет туда монеты, горсть за горстью. Они звенят, ударяясь друг о друга, и звук этот приносит ему странное чувство успокоения. На десятый или двенадцатый раз пальцы его повисают в воздухе. Он оборачивается на глухой стук, донесшийся из коридора. В дверях он видит того, кого совсем не ожидал увидеть в ближайшее время. — Драко, — он медленно разворачивается, на губах добродушная отеческая улыбка, несмотря на палочку в руках мальчишки, направленную прямо на него. — Как давно… Так рад тебя видеть. Ноздри у мальчишки раздуваются, а рука хоть и держит палочку твердо, все равно мелко подрагивает, и его глаз это замечает. Мистер Нотт улыбается шире прежнего. — Зачем? — спрашивает юный Малфой. Челюсти мистера Нотта напрягаются. Его палочка все еще при нем — грязный гоблин решил не рисковать своей шкурой и не просить его о подобной дерзости. Но она в кармане жилета под слоями пиджака и мантии. Мужчина делает удивленный вид. — Зачем? — переспрашивает он. — Вероятно, за тем же, зачем здесь и ты, Драко. Пришел взять немного деньжат на карманные расходы, — он поднимает перед лицом бархатный мешочек, трясет, как бы подтверждая свои слова. — Зачем ты убил отца? — повторяет вопрос Драко. — Люциуса? — с неподдельным недоумением переспрашивает он. — Кто сказал тебе эту чушь, Драко? — он делает шаг вперед, но получает предупредительный взмах палочкой и останавливается. — Твои новые друзья? — Не имеет значения, — шипит мальчик, словно обиженный на всех перепуганный щенок. — О-о, мой дорогой, — добродушно качает головой мистер Нотт. — Только это сейчас и имеет значение. — Я видел отчеты, — настаивает Драко. — Видел, что вы встречались в тот вечер. У тебя были все возможности убить его. — Ты прав, — просто кивает он, складывая руки перед собой. — Возможности у меня есть. Но был ли мотив? — Он отказался инвестировать. Он узнал что-то о твоих планах и начал шантажировать. Он стал бесполезен. Ты и сам знаешь, мотивов предостаточно. Мужчина кидает бархатный мешочек на одну из башен с галлеонами, склоняет голову вбок. — Так похож на своего отца, — задумчиво произносит он. — Не смей, — качает головой Драко. — Тебе не выйти отсюда живым. Не сбежать. Сегодня для тебя все закончится. — Что за глупости, Драко? — широко разводит руками мистер Нотт. — Я не собираюсь бежать. Если ты хочешь поговорить, то давай. Я ведь не чудовище, — обманчиво ласковым голосом произносит он. — Омлет не приготовить, не разбив яиц, но я не убиваю и не мучаю ради удовольствия. Я не Темный Лорд. И не Аластор Грюм, — добавляет он, намекая на «методы» допросов в подземельях конспиративных домов Ордена, о которых Малфою-младшему наверняка известно. — Мы можем творить будущее вместе. В мире, построенном нами… — Ты ведь знаешь, что на той операции погиб твой сын? Знаешь? И я хоронил его. Хоронил своими собственными руками, — выкрикивает Драко, перебивая его. — Хочешь мира во всем мире, да? Ты, должно быть, окончательно тронулся, раз говоришь это. Мистер Нотт сжимает челюсти до хруста, в глазах появляется холодный блеск, но он не позволяет этому чувству завладеть собой. Да, он любил мальчика, но Теодор подобрался слишком близко. Его неуемное любопытство угрожало разрушить все, что он — первый Канцлер магической и магловской Великобритании — строил долгие годы. Том Реддл был лишь ступенькой в череде таких же этапов его восхождения к самой вершине. Мистер Нотт помог ему выжить в битве при Хогвартсе, если тогдашнее состояние Тома вообще можно было назвать жизнью. Он позволил осуществляться самым его изощренным планам, пока общество бушевало, а новая власть только устанавливалась, пока мистеру Нотту это было выгодно. Но он не мог допустить, чтобы Америка узнала о его непосредственной помощи самому кровавому фанатику новейшей истории. Тогда бы все пропало. Тогда бы сделке пришел конец. Да, он убил Теодора, своего сына. Собственной рукой перерезал ему горло и осторожно уложил на холодный пол библиотеки Малфой-мэнора. То была необходимая жертва. Жертва во благо. — Разве? — с полуулыбкой на губах спрашивает Нотт. — Мы уже начали, Драко. И довольно давно. Ты ведь и сам думал об этом, признайся. Лицо мальчишки делается бледным. Теперь он не так уверен ни в собственных намерениях, ни в собственной силе. Тряпка. Весь в отца. — Ты и впрямь думаешь, что горстка стариков и их бывших студентов смогла бы беспрепятственно проникнуть в Мэнор, даже с наследником рода Малфоев? О нет-нет-нет, — качает головой он, делая еще два шага навстречу. — Или, возможно, ты всерьез полагаешь, что трупы, найденные в лесу незадолго до этого, тоже случайность? Брось, Драко, ты ведь не глупый парень. — О чем ты говоришь? — оскаливается Драко, кончик его палочки в паре десятков дюймов от горла мужчины, но он не придает этому особого значения. Он уже считает себя почти победителем. — Белла мне никогда не нравилась. Не то чтобы я считал ее непривлекательной, — пожимает плечами мистер Нотт, — просто я опасаюсь непредсказуемых женщин. Чего советую и тебе, — с ухмылкой говорит он. — Я убил ее. Я перерезал ей глотку и вывесил труп в лесу Уилтшира недалеко от палатки, что так своевременно разбил вблизи Мэнора один из сыновей Артура. А затем я убил остальных надсмотрщиков Тома, что не отходили от него ни днем, ни ночью. — Ты лжешь, — шипит Драко. — Нет, — качает головой мистер Нотт. — И ты чувствуешь это. Том стал проблемой. Он не хотел править страной — он хотел превратить ее в пепелище. Он не видел перспектив, — мужчина размашисто жестикулирует и замечает, как в руке Драко дергается палочка. Уголок его губ трогает снисходительная улыбка. — Я предоставил вам Тома Реддла на блюдечке, послав в Мэнор самых неопытных и самых бестолковых бойцов, но даже здесь ваш Орден сумел меня неприятно удивить. Мы все должны сказать мистеру Поттеру спасибо за то, что Том наконец-то мертв. — Зачем тебе это? — спрашивает Драко. — Дело в том, что я политик, разумный человек. Я ценю магическую кровь и наше общее прошлое. И если ты опустишь палочку, мы сможем договориться, — он поднимает руку, но Драко выставляет палочку вперед. — Хорошо-хорошо, — усмехается мужчина. — Мэнор стоит без хозяина уже довольно долго и ждет наследника рода Малфоев. Ты даже сможешь взять с собой свою подругу. Мисс Грейнджер, если не ошибаюсь? — Не смей, — по слогам выговаривает Драко. — Не смей даже произносить ее имя. Твои слова не стоят ни кната. — Прости, — с напускным раскаянием отвечает мистер Нотт. — Должно быть, вы стали очень близки с этой девушкой. Да и с другими членами Ордена тоже. Жаль только, что все, во что ты верил последний год, ложь. Он видит, как по виску мальчишки стекает капля пота. Как напрягаются челюсти на его лице. Мистер Нотт делает шаг навстречу — палочка упирается прямо в его грудь. — Люциус был мне нужен. Для благотворительности. Для газетных заголовков. Для создания видимости, что самые уважаемые члены Лондонского магического сообщества поддерживают мою кандидатуру в качестве главы нового правительства. И твой отец блестяще справлялся с этой ролью. Так зачем мне его убивать? О, — тянет он, — мой мальчик, ты начинаешь понимать. Деньги вашей семьи никогда не были мне интересны, — он обводит рукой хранилище, доверху заполненное золотом и драгоценностями. — Теперь у меня их в избытке. Но есть те, кому их отчаянно недостает. У мальчишки белеют губы. Рука, в которой зажата палочка, теряет силу. — Твой отец погиб за чужую идею, чтобы его сын продолжил играть в революционеров со своими новыми нищими друзьями, — говорит мистер Нотт. — Люциуса убил Аластор Грюм, и людям, которых ты так отчаянно пытаешься сейчас спасти, это было прекрасно известно. Он смотрит на Драко и видит в его глазах лишь опустошение и шок. Это хорошо. Так это и происходит — так разбиваются детские иллюзии. В этот момент прямо за дверью начинается копошение. Гоблин, которого, по всей видимости, оглушил мальчишка, приходит в себя. — Я люблю тебя, Драко, — ласковым голосом произносит мистер Нотт. — Люблю, как сына. Очнись, пока не поздно. Мужчина выходит за двери хранилища, не встретив никакого сопротивления. Гоблин пытается подняться с земли, одной рукой держится за голову. — Империо, — произносит безо всякой заминки мистер Нотт. Глаза гоблина делаются стеклянными. — Ты ничего не видел. Мы были здесь только вдвоем. Я забрал свои деньги. Все прошло как обычно. А теперь доставь меня обратно. Гоблин встает, послушный и одурманенный, поднимает с земли фонарь. Мужчина не оборачивается. Но, усевшись в кабинку, он все же замечает фигуру Малфоя-младшего — он стоит на том же месте и смотрит в ту же точку.