Брак по расчёту

— С днем рождения! Как хорошо что ты есть! — Напевая мотив, известный наверное в каждом уголке планеты, ворвалась в палату Хазан. Девушка выглядела просто и в то же время мило в обтягивающих джинсах и приталенной блузке кремового цвета. Сестры тепло обнялись. Глядя из-за спины Эдже, Хазан обратила внимание на разноцветные гелиевые шарики в углу палаты. Они крепились к яркой корзинке, в которой ко всему сидел плюшевый медведь, широко расставлявший лапы для объятий. — Что это? От кого? — Улыбаясь милоте спросила Хазан. — Я даже не знаю… я уже думала это ошибка, если бы не мое имя и не пожелание на день рождения. — Пожала плечами Эдже. Хазан подбежала к корзинке, в ней оказались конфеты и печенье в красивой упаковке. А еще карточка. Хазан открыла: «Улыбайся и радуйся жизни! С днем рождения, Эдже! П.С. Прости, что напугал тебя. Волкан Чекерек». — Волкан? — Сначала удивлённо протянула Хазан, а потом расплылась в широкой улыбке. — Я не знаю никакого Волкана. — Замотала головой Эдже, удивляясь реакции сестры на карточку. — Когда ты потеряла сознание, Волкан был рядом, он тебя привез. Вернее мы все вместе, но… — Хазан как ни в чем не бывало уже думала сказать, что парень нес ее на руках, но вовремя спохватилась. Однако Эдже ее уже не слушала, ее глаза широко раскрылись. Она поняла кому принадлежит имя. Она даже не помнила его лица, все как в тумане. Но помнила прикосновение, помнила как опустив голову, увидела его присевшим у своих ног. И это последнее, что она видела тогда. Ей сделалось дурно. — Он прикасался! — Поджимая ноги и обнимая себя руками воскликнула младшенькая. — Эдже, он хотел помочь… Ты когда увидишься с госпожой Гюльзар? — Сегодня, перед выпиской… — Расскажи ей об этом. Волкан очень хороший парень. Он действительно хотел помочь и в самом деле помог в тот день. Он друг Ягыза Эгемена, брата Синана, живет в Америке и сюда приехал ненадолго. При упоминании Ягыза, лицо Хазан осветила безмятежная улыбка. Тихая радость трепетала в ее сердце от такой возможности — просто вслух произнести его имя. Эдже залюбовалась старшей сестрой. В ней были явные перемены, любовь Хазан была к лицу, думала Эдже. И внешне она похорошела и стала лучше одеваться. — Так необычно и приятно видеть тебя такой. — Какой? — улыбаясь спросила Хазан. — Женственной. Не смотря на то, что это всего лишь джинсы и блузка. Ты очень женственная, сестра. На самом-то деле. Я это всегда знала. — Моя красавица. Спасибо! Настроение Хазан было хорошее. Она действительно чувствовала обновление, но главное — это выписка и день рождения любимой младшенькой. У старшей сестры, привыкшей заботиться об Эдже, порой проскальзывали практически материнские чувства. Они никогда не спорили из-за чего-то, что не могли поделить, как многие сестры. Если надо было уступить, уступала всегда Хазан. Но Эдже, окружённая заботой как матери так и сестры, росла отзывчивой натурой и сама спешила отказаться от чего-либо, если знала, что это нужно старшей сестре. А так как Хазан для самой себя всегда хотела только малого, то вместо споров «мое!» — «нет, мое!», между сестрами можно было услышать «твое!» — «нет, твое!». В тот день, перед выпиской на приёме психолога Эдже рассказала об эпизоде с Волканом, о своих чувствах и страхах. Психотерапевт призвала ее уважать свои чувства и реакции, не стесняться и не считать их неправильными, но в то же время объяснила механизм переноса. Тем самым давая ей понять, почему это так происходит и что в этом нет вины ни ее ни, в данном случае, Волкана. Они договорились, что Эдже будет приходить на сеансы психотерапии дважды в неделю. Встреча с психологом благотворно повлияла, помогая Эдже понять происходящее. Уже в тот же вечер Волкан получил запрос на подписку и сообщение в своём Инстаграме. В нем прилагалась фотография шариков с медведем и приписка с благодарностью за подарок и за внимание. ------------ Ягыз вышел из кухни с двумя кружками кофе и застал друга с глупой, мечтательной улыбкой на лице. Он уже придумал кучу дел и онлайн встреч, которыми загрузит его в пятницу, когда сам будет занят на ужине. Выводы, которые он сделал наблюдая за сестрой были неутешительны, от того он не планировал приглашать друга. Но госпожа Гюзиде поинтересовалась у Ягыза будет ли Волкан. Ягызу возможная связь Волкана с Селин казалась сомнительной. В целом он не имел ничего против, зная Волкана с лучшей стороны. Только Волкан на данном этапе своей жизни не казался тем, кто готов обязать себя длительными серьёзными отношениями, которые закончатся браком. А с Селин можно было только так и не иначе. Тем более, что ей еще предстояло окончить университет. Едва приехав, парень уже пытался выведать у Ягыза о ночной жизни и клубах, где можно было бы весело провести время в обществе девушек. На что Ягыз усмехаясь объяснил ему, что если он хочет кратковременно на одну ночь, то легче снять девушку, нежели подыскивать непродолжительную связь. Или же заранее нацеливаться на туристок, а то и вовсе ехать в курортные зоны, где множество туристок охочих до горячих турков и их желания вполне совпадут. «Вай бе… хочешь сказать будучи в Турции Ягыз Эгемен платит за секс?» — спросил тогда озадаченный Волкан. «Однозначно, только так» — ответил Ягыз. Тратить драгоценное время и душевные силы на непродолжительные, ни к чему не ведущие отношения у Эгемена не было никакого желания. «Вай бе… Сложно» (çok tuhaf) — заключил разочарованный Волкан. «Издержки менталитета» — подтрунивая, пожал плечами Ягыз. «Я наслышан о том, какой размах приобрела проституция в этой стране, но кажется только теперь понимаю ее корни». Ягыз только кивнул, давая понять, что выводы друга правильны. «Выходит даже ты участвуешь в ее распространении, внося свою лепту» — пожурил Волкан, намекая другу на социальную ответственность. Он искренне считал, что проституция как феномен дело исключительно взаимной социальной ответственности как женщин, так и мужчин. «Поживи тут две недельки. А потом я тебя послушаю на предмет социальной ответственности, после того как ты внесешь уже свою лепту». Вспоминая их разговор, Ягыз допускал их отношения с Селин, но это скорее с Волканом лет на пять старше, чем в данный промежуток времени. Тем не менее, он решил не строить из себя вершителя судеб, предоставляя другу решать самому. — Тетя Гюзиде устраивает ужин в честь молодых пар в эту пятницу. — Слово пары он выделил смысловым ударением. — Она спрашивала присоединишься ли ты? — Ставя кружку на стол перед Волканом, задал свой вопрос Ягыз. Волкан, прерванный в своих мечтаниях, вопросительно посмотрел на Ягыза, пытаясь считать с лица что ему ожидать от этой беседы. — Каковы твои планы? — произнес Ягыз усаживаясь на диван. Говоря о планах вроде подразумевался вечер пятницы. Но Волкан позвоночником чувствовал, что вопрос Ягыза имеет более обширную пространственно-временную подоплёку. — Мои планы? — делая паузу на пару секунд, чтобы обдумать свой ответ, начал Волкан. — Мои планы — работа, — Указал он подбородком на ноут со стопкой бумаг рядом. — А попозже ночью выйду в какой-нибудь клуб. — Он улыбнулся. — Проверять на прочность свою социальную ответственность. Давая две недели, ты меня явно переоценил. — Хохотнул Волкан собственной самоиронии. Ягыз улыбнулся, кивая и стукая ладонью по обивке дивана, давая понять, что отныне этот вопрос для них закрыт. — Кстати, если ужин закончится пораньше, присоединишься ко мне? — невзначай спросил Волкан. — В другой раз. — Не вдаваясь в объяснения коротко отказал Эгемен. — Зря, тебе бы это помогло развеяться. «Не помогло тогда, не поможет теперь» — подумал Ягыз, но ничего не ответил. — У тебя новые обязательства? —? — Хочу сказать новые отношения? Раз вечер для пар, то смею предположить у тебя намечается некая пара? — Тетя позвала Джерен. — Тетя позвала? — Тетя позвала. — Вчера на встрече мне показалось, что девушка сильно тобой увлечена. Ты подвозил ее домой. Между вами что-то есть? — Волкан осторожно задавал вопросы, беспокоясь за друга. Невозможная любовь к невесте брата могла толкнуть его на необдуманные отношения. — Между нами ничего нет. И с моей стороны тоже все чисто. Я с ней не флиртую и никаких обещаний не даю. — Но ты же видишь, вас явно сводят между собой. — Вижу. — И-и-и? — Это отвлекает, немного. Меньше, чем я ожидал. Может как раз от того, что то, на что ты мне сейчас намекаешь я и сам прекрасно понимаю. Еще раз говорю, с моей стороны все чисто, я даже встреч с ней не ищу. — А если она в тебя влюбится? — Тем хуже для нее. Я же не могу перестать существовать или вечно бегать от нее, чтобы с ней не случилась неосторожная влюблённость. Да и встречи наши все по работе — Ягыз пожал плечами уставившись в окно. — Ладно, господин Холодильник. И не спрашивай откуда я обзавёлся этим словечком. Сами домашние о тебе так говорят. — Волкан рассмеялся. — Короче. Я понял что тебя развлекает. —? — Ты балансируешь на канате или может играешь партию шахмат. Задача — выйти сухим из воды. — Ты ошибочно истолковываешь мои действия, — без улыбки, с какой-то безысходностью в голосе произнес Ягыз. — Моя задача: утопая самому, на потащить на дно Хазан, Синана или Джерен. ---------- В пятницу утром, Волкан, после звука нового сообщения в предвкушении снял телефон с блокировки. Но это оказалась Селин. «Привет. Как дела? Ты придешь сегодня?». Волкан сетуя, стал задумываться, что пора приобрести обратный билет. «Привет. Нет, не смогу. Дела». Уже минут через 10 его телефон зазвонил. Ответив, Волкан обнаружил, что это госпожа Гюзиде. Она добилась обещания молодого человека прийти хотя бы ненадолго. Он и так, съехав от них, очень всех расстроил и просто обязан быть сегодня на ужине. После того, как разговор окончился, Селин бросилась тётке на шею: — Ты лучшая! Спасибо! Гюзиде не смогла отказать мольбам племянницы. Насчет Волкана она думала, что все и так скоро прояснится. Либо у них что-то получится, как того хочет Селин, либо он вскоре просто уедет, как и планируется. Позже Волкану пришлось объяснять Ягызу изменения в планах. ------------- Хазан, которая из-за выписки Эдже брала накануне выходной, в пятницу вышла на работу. Рабочий график у нее был свободный. По записи не более трёх тренировок в день. Уже в конце смены Хазан слонялась по залу, поправляя инвентарь и делая редкие замечания посетителям. На мониторах, которые были установлены над беговыми дорожками, крутили клипы. С одного из них звук шел в зал, девушка на экране в очень эмоциональной форме пела одну и ту же фразу. «Ты в нее влюблён! Ты в нее влюблён! Ты в нее влюблён». (Sen ona aşıksın)*** Sen ona aşıksın, sen ona aşıksın Sen ona aşıksın, tek bir söz söyleme boş ver. Sen ona aşıksın, sen ona aşıksın Sen ona aşıksın, öyle güzel gülme yeter. Sen ona aşıksın, sen ona aşıksın Sen ona aşıksın, böyle bitecekmiş meğer. Болезненные спазмы в области солнечного сплетения принялись крутить нутро Хазан. Словно острую резьбу ржавого шурупа вкручивали ей в сердце. Хазан задыхалась от мыслей о другой в жизни Ягыза. Не понимая что творит, она носилась по залу в поисках пульта, чтобы унять горькие вопли певицы. Наконец рабочая смена закончилась и Хазан засобиралась в особняк, не наряжаясь в этот день намеренно. Кроме того, она еще не привыкла носить качественную и красивую одежду. Чем проще она одета, тем спокойнее ей прятаться в свою скорлупу и оставаться незамеченной. На Хазан было длинное льняное платье бледно-фисташкового цвета с рукавом в три четверти, соответственно погоде и туфли на низком каблучке. Потеплевший воздух только по вечерам вынуждал особо зябких накидывть пиджаки или жакеты. Синан не делал попыток позвонить ей или предложить подвезти. Парень забил даже на видимость их отношений, а как и чем он жил эти дни она даже не знала. Поэтому покончив с работой, вызвала такси. Будучи в дороге послала ему сообщение что, скоро будет у них дома. Синан практически перехватил ее у ворот и они вместе зашли в дом. Молодые люди были первые. — Куда так спешила? И меня оторвала от дел — важно взыскивал Синан. — Приехал бы позже. Мне после работы некуда было идти. Домой ехать далеко и бессмысленно. Синан пожирал ее глазами. Видно было, что девушка только после душа. Кончики волос влажные, явно сушила наспех. Передние пряди произвольно убраны назад. Щеки розовые, глаза еще раздражены от воды и шампуня. — Могла сходить в салон, укладку сделать, макияж… — Еще чего. — Чтобы завтра в таком виде на вечеринку не появлялась. Сам прослежу. Хазан закатила глаза, но спорить не стала. Они зашли в дом, даже Селин еще не было. Синан не церемонясь ушёл к себе. Правда он подшучивая предложил невесте посетить его комнату, заранее зная, что она откажется. Хазан сидела одна и думала чем же себя занять… она было подумала о книгах и невольно вспомнила библиотеку. Врезавшийся в память интерьер этой комнаты, представший ее воображению, заставил девушку густо покраснеть. Вначале она решила, что ни за что не войдёт туда. Но томясь в одиночестве в гостиной, все же передумала. Она только возьмёт книжку и спустится вниз. Хазан быстро поднялась на второй этаж и юркнула внутрь. Даже запах этой комнаты, специфический благодаря множеству старых и новых книг, ассоциировался исключительно с Ягызом. Ею тут же охватил дурман воспоминаний. В ноги пробила странная слабость и потеплело внизу живота. Она вспомнила глаза Эгемена, которые овладевали ею, погружая в нее свой взгляд. Неужели все это только в ее голове? Хазан наспех схватила книгу, которую и не думала забирать в тот день, не смотря на предложение Селин и тут же, как ошпаренная, сбежала вниз в гостиную. Еще почти час прошёл прежде чем приехали Селин с Ясемин. По причёскам и умелому умеренному макияжу было понятно, что обе из салона. Едва удостоив ее приветствия, они исчезли в своих комнатах, но спустились уже через пол часа в новых туалетах. Буквально через минуту послышался звук машин во дворе. Видимо девушки были извещены о том, что мужчины едут. Чем больше Хазан вслушивалась в звуки снаружи, тем упорнее она водила невидящим взором по одним и тем же строчкам. Послышались знакомые голоса Волкана и Гекхана. — Ягыз в этом смысле технократ до мозга костей, — видимо продолжая некую дискуссию, с оживлением говорил Волкан. — Согласен. Но не все так можно поменять, щелчком пальцев. — Настаивал Гекхан. Тут послышался женский заливистый смех и в дверях возникли Джерен, позади нее Ягыз а следом Волкан с Гекханом. Эгемены эффектно смотрелись в деловых костюмах. Джерен с улыбкой всех поприветсвовала. Ясемин и Селин поднялись к ней навстречу. Джерен была достаточно высокой девушкой, со вкусом и дорого одета. Облегающее ее стройную фигуру синее платье с глубоким декольте, выгодно демонстрировало ложбинку ее небольшой груди. Девушку нельзя было назвать классической красоткой, но она обладала обаянием и выразительными чертами лица. У нее был чувственный полный рот и большие глаза, обрамленные длинными накладными ресницами. Она жеманно улыбалась, но в ее ореховых глазах был некий задорный блеск, сообщавший, что она ко всему еще и умна. Хотя цвет волос тоже не был натурален, амбре, выполненное рукой профессионала, очень было ей к лицу. Этакий знойный персик. Девушка явно знала себе цену. Хотя Хазан слышала голоса из прихожей, она не спешила отрываться от книги. Словно этот ровный ряд букв был выступом в скале над пропастью и стоит ей отпустить, как она провалиться и разобьётся о бирюзовый лед у ее основания. Когда Ягыз, пропуская Джерен вперед, появился в проходе, первое что предстало его глазам — болезненное дежа вю: Хазан в лёгком нежном платье склоненная над книгой, с распущенными волосами, только передние пряди убраны назад. Эта картина напомнила ему безмятежную лёгкость на сердце, которая, как оказалась, еще была у него в Америке. Ягыз явственно ощутил насколько поглощающа и истощающа его любовь (tükenen tüketilen) и как отравлено его сердце болезненной любовью, словно ядом. Они прошли внутрь и Хазан уже была вынуждена отложить свое чтение. Мимолётным взглядом Ягыз увидел и понял, ЧТО она читает, а она смотрит, заметит ли он. Он тут же переводит на нее стремительный горячий взгляд и оба понимают, что каждый наизусть помнит то, что произошло в библиотеке. Ягыз торопливо опустил голову, сразу же внутренне собрался, и так как Синана внизу еще не было, представил девушек друг другу. Ни о чем не подозревающая Джерен добродушно протянула свою руку Хазан. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким. По всему внешность каждой говорила о том, что лучше не делать ее своим врагом. Позвонила госпожа Гюзиде, сообщила что они с Хазымом еще задерживаются и чтобы садились ужинать без них. Наконец-то спустился Синан, лицо его было сонно и помято. Видимо он уснул наверху, компенсируя недостаток ночного сна. Ягыз садясь с краю, усадил Синана подле себя, автоматически Хазан попадала по другую руку Синана. Джерен с некоторой досадой заметила, что Ягыз, сев с краю и сажая Синана подле, не оставил ей возле себя места. Девушка прошла и села прямо напротив него. Рядом с ней Ясемин и затем Гекхан. Селин уже летела к Волкану, но Ягыз велел ей сесть во главе стола между собой и Джерен. Волкан подсел к Гекхану. Они всё продолжали дискутировать, возможно начав еще в офисе. Джерен и Ягыз периодически включались в разговор. — По мне, так Ягыз через чур полагается на софтовые решения в бизнесе. — Не соглашался Гекхан. Волкан продолжал настаивать. — Я как-то присутствовал на публичной лекции профессора Гарварда, Джорджа Коцметски*, он тогда высказал мысль, которая запомнилась мне и перевернула мое мировоззрение. Идея заключалась в том, что «в первой половине двадцатого века промышленность заменила сельское хозяйство, во второй половине двадцатого века «услуги» заменили «производство», и прямо сейчас индустрия знаний начинает заменять все остальное»**. Экономика Знаний. Понимаешь Гекхан! Ягыз ты помнишь его? Если я ходил на публичные лекции, то тебе он непосредственно преподавал? — Волкан говорил очень оживлённо. — Да, я помню эти его слова. — Подтвердил Ягыз. — А что такое знание в более узком смысле? — прозвучал наводящий вопрос от Волкана. — Информация. — Хихикнула Джерен и взглянула на Ягыза. Ягыз в ответ утвердительно кивнул. Волкан тоже одобрительно наклонился к столу чтобы ее увидеть. — Именно, Джерен. В точку. Так вот, то что внедряет у вас Ягыз это лишь инструмент для правильного управления информацией. Сегодня тот у руля, кто владеет точной информацией, а главное умеет вовремя ее получить. — Words made of air, but words good to hear. Слова сделаны из воздуха. — вновь рассмеялся девушка. — Джерен явно очень остроумная девушка. — Притворно, ласково улыбаясь, сказала Ясемин, которой нечего было добавить по сути самой темы, но при этом не хотелось выпадать из беседы. — Ты согласен, Ягыз? — Да, разумеется. — снова лаконично ответил он, улыбнувшись. Хазан со своего места не могла видеть Ягыза. Но от каждого самого короткого слова о Джерен, от предполагаемого взгляда или улыбки в ее сторону, ее душа сгорала и корчилась в пламени ревности. А еще ее сводило с ума чувство, будто ее отвергли. Ягыз видел книгу и по взгляду она поняла, что он ничего не забыл. Но он рассадил их с Синаном так, чтобы она не попадалась ему на глаза. Он не желает ее видеть, он ее презирает. Синан, все еще сонный, но голодный, молча поглощал пищу и пытался вслушаться в разговор. — Волкан, что ты сейчас ешь? — Решил подойти с другой стороны Гекхан. — Устрицы. — с вопросительной интонацией ответил тот. — Именно. Устрицы, а не информацию, сделанную как вы говорите из воздуха. И носишь ты реальную одежду. Так вот мы живём в мире реальных материй. И желательно концентрироваться на них. — Ладно. — не унимался Волкан. — Как эти устрицы попали на ваш стол. Почему именно эти? И почему ты носишь именно эту одежду той или иной торговой марки? Тут не обойтись без упоминания SCM — Supply chain management — Волкан стал махать рукой, выпрашивая перевод. Хотя бытовой турецкий парня был хорош, его профессиональный язык лежал исключительно в плоскости англоязычной терминологии. — Управление цепями поставок. — снова вовремя вставила Джерен и хихикнула. Хазан становилось все более невыносимо присутствие на ужине. Слушая и не понимая их ни на турецком ни на английском она ощущала себя совершенно тёмной и невежественной, глупым инопланетным существом. Ягыз с Джерен говорят на одном языке, с полуслова понимают друг друга. Они все одного круга. Она такая красивая и образованная. Так со вкусом одевается и ко всему видно, что умница. У нее такой красивый, заливистый смех. Ягыз весь вечер смотрит на нее и улыбается ей. Как она может сравнивать себя с ней?! Ему с ней даже говорить не о чем! Sen ona aşıksın, sen ona aşıksın Sen ona aşıksın, tek bir söz söyleme boş ver. Sen ona aşıksın, sen ona aşıksın Sen ona aşıksın, sen ona aşıksın Предательски всплывает накатавший дорожку в воспаленном мозгу мотив. Demek bugün yeni bir hikayeye başlıyorsun Значит, сегодня ты начинаешь новую сказку. Dilerim bunun sonu bizimkinden mutlu olsun Желаю, чтобы ее конец был счастливее, чем у нас Çok şey unutturması gerekiyor şimdi sana Теперь ее задача — заставить забыть тебя о многом İşi de biraz zor benden sonra aslında После меня, ей будет немного трудно. Şarkınız falan olacak, yeni bir diziye başlanacak У вас будет «ваша песня», начнется новый сериал Tatiller planlanacak, fotoğraflar konulacak Будут спланированы совместные отпуска, развешаны фотографии Neyse seni çok seviyormuş ne tatlı В общем, она тебя очень любит, как мило Ona de herşeyim demişsin bana ne kaldı Ты тоже сказал ей, что она для тебя — всё, а что осталось мне? Sen ona aşıksın, tek bir söz söyleme boşver Ты влюблен в нее, не говори ни слова, брось Sen ona aşıksın, öyle güzel gülme yeter Ты в нее влюблен, не улыбайся так красиво, хватит Sen ona aşıksın, böyle bitecekmiş meğer Ты влюблен в нее, значит, таков будет конец Ne pişman, ne düşman, ne de kahraman olmaya değer Не стоит ни сожалеть, ни быть врагами, ни быть героем Savaşmam, yarışmam, kalbin onunla çarpıyorsa eğer. Я не буду бороться и соревноваться, раз твое сердце бьется для нее. Хазан отчётливо вспомнила каждую строчку ненавистной песни, и чем упорнее повторяла ее, тем сильнее накручивала себя. «Я не борюсь, не соревнуюсь с ней, раз твоё сердце бьется для неё». Хазан уже не могла ни есть ни притворятся. Она сидела и молча держалась за голову. — Точно, управление цепями поставок. А что это в первую очередь? — Логистика. — предположил Гекхан. — Верно. Но не в этом суть. SCM это управление потоками. Как думаете какими. — Потоками товаров. — вставил Синан, который с интересом к ним прислушивался. — Точно. Но есть еще два фактора. — Информация. — Исходя уже из сути обсуждения предположила Джерен. — Именно. И третье — это финансовые потоки. Джерен, ты поднимаешь в моих глазах престиж европейского образования! Я всегда считал старый свет консерваторами. — Волкан воодушевлялся поддержкой друга и Джерен. — Самое важное, Гекхан, это правильно и вовремя получить и доставить нужную тебе информацию. Именно за это бьется Ягыз. Согласно известной модели Штакельберга о лидерстве в бизнесе, решающий фактор успеха — информационная асимметрия. Короче говоря… — Кто владеет информацией, тот владеет ситуацией. — одновременно с Ягызом резюмировал Волкан. — Поэтому я мчался на ночь глядя в Бурсу? — Засмеялся Синан. — Поэтому. — подтвердил Ягыз. — Дракер. Маркетинг отношений. — Выстраивая какие-то свои причино-следственные связи, выдал Синан. — Точно Синан! — пылко поддержала его Джерен. — Синан хочет объяснить, почему мы едим именно эти устрицы, а не другие. — улыбнулась она. Синан взглянул на девушку с благодарностью. Ягыз ему поощрительно улыбнулся. — Видать со мной не все потеряно. — сказал гордый за себя Синан, словно просил еще похвалы. Ягыз, искренне веря в силу правильной мотивации немедленно подключился. — Ты многое знаешь и быстро учишься. Ты только начал вникать, но определённо делаешь большие успехи и главное хорошо ладишь с людьми. — Тепло глядя на младшего брата сказал он. — Я знаю, какую информацию им дать и какую от них нужно получить. — Подводя свои таланты к теме разговора с гордостью заключил Синан. Подали разнообразные национальные и европейские сладости. Но за столом уже никто не сидел. Все перебрались на кресла и диваны, кто-то продолжал держать бокал вина, а кто-то уже пил кофе. Хазан вернулась к спасительной книге. — Джерен, как погода в Лондоне, ты вроде недавно была? — Ясемин не оставляла попыток сменить тему. — Дожди — улыбнулась девушка. — Что ты читаешь, Хазан? — спросила она, находя книгу прекрасным поводом для беседы. Хазан очень пожалела, что снова взяла ту же самую книгу, а не другую. Какая неосмотрительность! Она боялась поднять глаза. Но назвала, что читает. — Оо, это одно из тех произведений, которое действительно стоит прочитать каждому. — Улыбнулась Джерен. — О чем этот роман? — поинтересовался Синан. Селин поспешила дать публике развёрнутый ответ. — Роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение» был написан более 200 лет назад, однако несмотря на это, он популярен и сегодня. Главной темой произведения является любовь, которая способна кардинально изменить взгляды и поведение любого человека. А еще роман о том, как важно выходить замуж и жениться по любви. — Она посмотрела на Волкана. — Через призму историй главных героев, Джейн Остин показывает, насколько важно выбирать любовь, а не финансовое благополучие. Она открыто говорит, что нельзя скрывать свои чувства, даже несмотря на то, что вы боитесь быть непонятыми или брошенными, а тем более, нельзя отказываться от любви из-за гордыни… Вижу Хазан снова успела побывать в библиотеке, — безо всякого выражения добавила Селин. Тут подхватила Ясемин. Стали говорить о любви. О признаниях. О том кому должна принадлежать инициатива в первых словах о любви. И должна ли принадлежать кому-то определённо. Может ли девушка спустя 200 с лишним лет признаться в своих чувствах первой. Говорить о своей любви открыто. Ягыз и Хазан сидели молча. Хазан не отпускала книгу. Волкан, охочий до рассуждений, осторожно молчал из-за Селин. Ведь с ней даже не пофлиртуешь чтобы без последствий, так как она сестра твоего друга. Те кто беседовали, пришли к выводу, что за 200 лет мало что изменилось и вряд ли будет иначе еще через 200 лет. Иначе бы этот роман не был по сей день столь популярен. — Ягыз, ты все время молчишь, может скажешь, что ТЫ думаешь о любви? — Джерен воспользовалась возможностью узнать Ягыза получше. — Что мне сказать. По мне, так любовь попросту глупость. Самая большая глупость, которая может приключится с человеком, — он усмехнулся, принужденный вновь говорить на эту тему. (Aşk çok saçma birşey hatta bir insanın başına gelebilecek en saçma şey.) — Мистер Холодильник ни разу не был влюблён, — с видом эксперта пояснил Синан. — Почему ты так считаешь? — не обращая внимания на Синана продолжала спрашивать Джерен. Ягыз помялся. Он посмотрел на Хазан. А та в упор глядела в книгу, забывая переворачивать страницы и не поднимая головы, словно вокруг никого нет. — То, во что вы так верите называя любовью, это вовсе не что-то романтичное. Это истощающее, поглощающее чувство. Не знаю могу ли я объяснить. — Ягыз запнулся и умолк. Пояснение оказалось слишком откровенным. (Sizin bu aşk diye inandığınız şey romantik birşey değil, tükenen tüketilen birşey anlatabiliyor muyum?) Хазан наконец оторвалась от книги и смотрела прямо на него. Ягыз сидел с опущенной головой. — Ты рассуждаешь так, словно познал безответную любовь, — с грустью, томно протянула Джерен, любуясь этим сильным красивым мужчиной. — Неужели такой мужчина как ты может быть кем-то отвергнут? — глаза ее потемнели, а взгляд стал непрерывным. Хазан уже хотела вскочить и уйти, хотя бы сбежать в ванную комнату. Но она заставила себя остаться, чтобы услышать его. Волкан заерзал, присматриваясь к другу. Ягыз спохватился и тихо рассмеялся. — Какая еще любовь. Любовь это выдуманное чувство, ради которого даже нет смысла бороться. На самом деле, любовь — просто мечта, раздутый воздушный шар, чтобы слезливые девушки, как вы, смотрели о ней в фильмах и сериалах и впечатлялись, поддаваясь ее влиянию. (Aşk ne ya, aşk uğruna savaşmaya bile değmeyecek kadar hayali bir duygu! Hatta işte senin gibi sulu gözlü kızlar filmlerde izlesin, dizilerden etkilensin diye büyütülmüş abartılmış bir balon sadece.) Волкан одобрительно кивнул. — А рекламодатели получали рейтинговое рекламное время. Как только вы перестаёте впечатляться, падают рейтинги. Когда падают рейтинги вместе с ними кончается любовная история и сама любовь. Джерен любила говорить про бизнес, но сейчас это было ей не кстати. — А почему Хазан никак не оторвется от книги? Мы настолько безынтересны тебе? — спросила она. Синан кажется только вспомнил о Хазан. — Оставь Джерен. Ее ничто не развлекает. У меня очень депрессивная будущая жена. — он улыбнулся морща лоб. Хазан резко отложила книгу и повернулась к Ягызу. — Как там себе записал Ягыз Эгемен, что такое любовь? Самая большая глупость, которая может приключится с человеком? (Dur bakayım, Yağız Egemen'in kitabında aşk neydi? «Başımıza gelen en büyük saçmalık» dimi?) Всех удивило ее внезапное оживление. — Однозначно (Kesinlikle). — Принимая ее вызов, ответил Эгемен. — Нет, господин Холодильник, любовь не так проста и любить не так-то просто. Если это так легко, как ты презрительно о ней говоришь, то это не любовь вовсе… Впадать в нее и потеряться в ней должно быть мучительно тяжело… Любовь должна мучить, испытывать твою сущность, гордость, логику. Все это время Ягыз неподвижно слушал, недоумевал и в тоже время, почему-то находил естественным её яростное обращение именно к нему. — Любовь должна мучить, испытывать твою сущность, гордость, логику. — Ягыз как загипнотизированный тихо повторял за Хазан. — Это как найти себя, в момент когда ты ищешь ее, а убегая от себя, находишь себя плененным ею. Любовь должна сотрясать, запутывать, а если причиняет боль, то делать очень больно! До глубины души! Если часть тебя парит в облаках, то другая изнывает на дне океана. Любовь должна преодолевать и превосходить себя, и да, как ты сказал, любовь должна заставлять делать глупости! Но это должно быть непросто! Влюбиться, убегать от любви и сдаваться ей должно быть непросто! — Любовь… должна испытывать и волю… не так красиво как выражаешься ты… — глаза Ягыза покраснели, а голос звучал сдавленно и неуверенно. Каждое слово Хазан отзывалось в сердце тупой болью. Он узнавал эти чувства в себе и ему было невыносимо, что девушка познала их в лице другого мужчины. — Почему же… прекрасная попытка. — встряла Джерен. — Ты нас обманул что ли? А где же любовь — мечта? — Мечта. Мечта для меня… — Ягыз спохватился и умолк оглядываясь на Хазан. «Потому что я не проживаю ее, я просто чувствую.» **** — Любовь — это мечта. Реальность — это ты! (aşk hayal gerçek sensin!) — Излюбленный девиз моего братца, устало вставила Селин «прописную» для нее истину. Селин заскучала видя, как Волкан остаётся безучастен к беседе, перевела тему. Ведь он был так оживлён, когда они сидели за столом. — Слушая вас за ужином, я уже пожалела, что изучаю английский язык и литературу. — Вздохнула Селин. — Все, о чем вы говорите так интересно, совсем другой мир! — снова глядя на Волкана добавила она. — Мой папа говорит, что надо всегда стараться быть разносторонней личностью. Читать много и о разном. Кроме учёбы разумеется. Теперь я понимаю, почему он, и бабушка с дедушкой собрали такую большую библиотеку… — Джерен, вот Хазан читает одну Джейн Остин, с первого дня нашего знакомства, — Селин ехидно улыбнулась. — А какие книги нравятся тебе? Джерен пожала плечами. С работой и учёбой у нее особо нет времени читать. — Ну, мне по душе психологические романы, сайфики, жизненные произведения. Люблю русских классиков — Достоевского, Льва Толстого, Чехова. — Читать русскую классическую литературу и знать русских авторов считалось признаком хорошего литературного вкуса и Джерен не преминула это продемонстрировать. — Вот например «Анна Каренина» очень жизненный роман, о любви. О конфликте между сердцем и обязательствами. Это была убийственная любовь (ölümlü), которую Анна не смогла прожить, не жертвуя ребёнком, семьей и положением в обществе. — А если любовь невозможно прожить? — спросил Гехкан, который сделал невозможную любовь возможной однажды взяв и женившись на стриптизерше Джемиле, после брака ставшей Ясемин Эгемен. — А если любовь прожить невозможно… то вот что я вам скажу… — медленно произнесла Джерен со взглядом, обращенным вовнутрь себя. — Непрожитая любовь становится бессмертной! (Ya yaşanmadığında? Ben sana söyleyeyim.aşk yaşanmadığında artık ölümsüz!) Волкан, внимательно слушавший их закивал в такт своим мыслям: «Ни пуха ни пера, Ягыз Эгемен, выходит у тебя та самая «Бессмертная любовь». (Geçmiş olsun Yağız Egemen, artık ölümsüz bir aşkın var). — Поэтому Анна Каренина бросилась под поезд. — Добавила Ясемин. — Бессмертная любовь умерла вместе с ней… Странно, такое сильное произведение и ни одной удачной экранизации. — Может театральные постановки справляются с этой задачей лучше большого кино. — Задумался Гекхан. — Однозначно. — Поддержала Селин. — И нам всем как-нибудь надо сходить в театр. — начала строить она планы. — Кстати, Джерен, в нашей библиотеке есть полное собрание сочинений Толстого, на нескольких языках. И другие русские классики. Тебе может быть интересно взглянуть… Ягыз, ты покажешь Джерен нашу библиотеку? Ягыз жёстко посмотрел на Селин. Его глаза метали пламя холодной ярости. Вроде невинный вопрос. Но теперь он никогда не будет звучать для них просто. Хазан украдкой подняла глаза и встретила его взгляд. Ревность душила ее. От одной мысли о том, что Ягыз будет водить Джерен в библиотеку у нее закипала кровь и била в распаленный мозг. Хазан не пряча глаз продолжила смотреть в упор. Что же он скажет? — У нас там много разных редких книг. И не только английские или русские романы. — Подначивала Селин. — Покажешь, Ягыз? — Джерен не оставляла ему шансов поднявшись на ноги. — Волкан, может все вместе пойдём? — не унималась младшая Эгемен. Волкан, словно очнувшись, тоже поднялся. В воздухе явно запахло порохом, так и до беды недалеко. — Сожалею, но мне нужно уйти. Скоро совещание с партнёрами в Америке. И еще у меня есть другие дела. Я предупреждал. — он вежливо улыбнулся всем и никому одновременно. — Благодарю за гостеприимство. Ягыз первый выказал жест согласия, также поднимаясь. — Волкан, действительно, спасибо что напомнил. Очень важная встреча. Нам нужно ехать. — он рассеянно скользнул по часам на левой руке. — Я так поняла я не увижу библиотеку? — Разочарованно протянула Джерен. — …В другой раз… — начал он и их взгляды с Хазан схлестнулись. — т.е. не со мной. ты можешь остаться, Селин тебе все покажет. — Оставайся, Джерен. Я сам схожу с тобой. Я так давно там не был, что мне самому теперь интересно — улыбнулся Синан. — В другой раз. — сделала Джерен свой выбор между «в другой раз» и «не со мной». — Ягыз, вы же подвезете меня. Моя машина осталась у вашего офиса. Джерен намеренно села в машину Ягыза, когда они ехали в особняк, сославшись что так веселее и ехать за ними одной бессмысленно, тем более Гекхан ехал на своей машине. Она и Волкана спровадила к нему. От того мужчины зашли в дом в самом разгаре спора. — Не остаёшься? нам тебя подвезти? — уточнил Ягыз, надеясь, что она передумает. — Я уже готова ехать. — Улыбаясь заявила она. Хазан не могла больше терпеть, ей трудно было дышать. Она поднялась на ноги. — Синан, и мне пора. Ягыз напрягся. Казалось, пора бы и привыкнуть. Но привыкнуть не получалось. — Если хочешь, мы и тебя подвезем, все равно выезжаем. — Предложил он прежде, чем успел обдумать сказанное. Синан, который валился с ног от бессонницы, пытаясь угодить своему эго по ночам и своим братьям с отцом бывая на работе с «раннего» утра, не раздумывая согласился. Рассуждения Хазан о любви укрепили сомнения Синана, он обязательно докапается до сути, но не сейчас. Сейчас он не хочет напрягать себя этим разговором. Потом. Потом. Перед тем как все разошлись, он вновь сделал объявление о вечеринке завтра, обещая, что будет весело. Джерен поджала губы. Хазан не входила в ее планы. Вроде с невестой Синана никаких проблем быть не могло. Но впечатление от вечера у нее сложилось двоякое. То ли то, как Ягыз на нее смотрел, то ли то как она говорила о любви, глядя на него и обращаясь к нему, а не к своему жениху, заставило девушку невзлюбить Хазан. Джерен по хозяйски устроилась впереди, Волкан с Хазан сели назад. Все молчали. Одна Джерен выпустила пару фраз в тишину. А потом решила, что будет говорить с ним, когда они останутся одни. — Сначала отвезем Хазан. Я не спешу и ночная поездка мне в удовольствие. — Настаивала Джерен. Хазан молча комкала платье в кулаке. Она зареклась больше не соглашаться на совместную встречу. Ягыз не стал спорить. Более того, он считал, что так для всех будет лучше. Джерен включила радио и прибавила звук. Незадачливый певец почти всю песню повторял одну и ту же мысль****: Beni vurup yerde bırakma Katlanamıyorum hiçbir yokluğuna Убивая меня, не бросай. Я не могу смириться ни с каким отсутствием тебя. I cannot stand any form of your absence. Beni vurup yerde bırakma İçim bağırdı da ben diyemedim ya Убивая меня, не бросай. Внутри меня все кричало, я же не смог ничего сказать. Ягыз чувствовал, что слова эти будто шли из него самого. В это мгновение он посмотрел в зеркало заднего вида и встретил такой же полный боли и понимания взгляд. Джерен смотрела на Ягыза, в момент когда он снова посмотрел в лобовое зеркало. Сжав челюсти, она сбросила радиостанцию на другую, там шла реклама. Ягыз поморщил лоб, но промолчал. Ему не нравилось, что Джерен хозяйничает в его машине. А Джерен сама не поняла, как из-за ревности стала допускать первые с ним ошибки. — Смени «пластинку». — Потребовала она. Ягыз не отвечая взял телефон, нашел в сети песню и подключил через bluetooth к динамикам салона. Затем бросил телефон на подставку беспроводной зарядки. Зазвучала мелодия: Olsun be güzelim olsun Aşkın sağı solu belli olmaz Ben aklımı senle bozdum Hiç kimseyle işim olmaz — Таркан? Серьезно? — заулыбалась Джерен вслушиваясь в слова. Но ее улыбка быстро расстаяла, когда она увидела еще более пристальный взгляд исподлобья, обжигающий холодом бирюзовых глаз, обращенный в зеркало заднего вида.