Брак по расчёту

Публика на вечеринке вовсю веселилась, танцпол был забит двигающимися телами. Волкан все еще был рядом с Эдже. Он уже начинал сомневаться, правильно ли поступает, продолжая оставаться возле нее? Как это может быть истолковано ею или другими? Ее старшей сестрой? В целом, парень стал замечать, что в его голове возникают вопросы и сомнения, которые никогда бы не появились, будь он в Америке. В Турции ему приходилось много больше думать о поступках до, в момент их совершения и обязательно после. Не смотря на то, что знакомство Эдже с молодым человеком произошло достаточно щекотливым образом, ей приятно было его присутствие. Мало того, что с ним было интересно, главное, что рядом с ним ей было спокойно. Девушка с большими зелёными глазами и в ярком платье приковывала к себе немало заинтересованных взглядов. Эдже даже сожалела, что не оделась менее броско. Она заметила, что хотя на нее обращают внимание, благодаря наличию спутника никто не пытается с ней заговорить. В какой-то момент Волкану пришлось отвлечься на звонок из-за океана, он удалился в более тихое место, а юную, сидящую в одиночестве, Эдже, заметил незнакомый молодой мужчина. Обладатель привлекательной внешности уверенно подошёл к ней и пригласил потанцевать. Не смотря на то, что Эдже испугалась, она нашла в себе силы вежливо отказать ему. Мужчина, решивший, что первое «нет» — это приглашение ко второй попытке, стал более настойчив. В какой-то момен он коснулся ее руки. Девушку начало трясти. К ней уже спешила Хазан. Впечатлительность одной и ярость второй вынудили его быстро отступить. Эдже попросилась домой. Хазан понимала, что отправлять ее одну такую на такси нельзя. Тем более, что дорога лежит через лес, чего девушки, планируя вечер, не учли. Синана нигде не было видно. Хазан всюду его искала, чтобы сказать, что нужно отвезти Эдже домой и сообщить, что скорее всего сама Хазан поедет с ней вместе. Телефон его был отключён. Девушка добралась до персонала, который после ее требований, пригласил к ней менеджера. Хазан настаивала, чтобы тот непременно нашел Синана или велел работникам искать. К тому времени Волкан вернулся и был зол на себя, что оставил девушку одну. Ягыз не видел, что стряслось с Эдже, но видел Хазан, которая прочесывала весь зал и раз или два, выйдя, пропадала из виду. С тяжёлым сердцем он предполагал, что она ищет жениха и молча наблюдал за ней застывшим взглядом. Ягыз перешёл к действию только когда увидел, что она в свойственной ей вспыльчивости, чуть ли не кричит на подошедшего к ней менеджера. Ягыз поднялся и застыв на полдороге, в нерешительности наблюдал за ними. Хазан уже хотелось все бросить и ехать. Раздосадованная Эдже, чувствуя себя виноватой в том, что заставляет сестру нервничать и срывает ей праздник, просила ее остаться. Хазан пришлось промолчать, что она будет только рада уйти. А еще девушка опасалась реакции Синана на побег. Она замечала, что он становится все более нетерпим к ее саботажу. Волкан предложил девушкам проводить Эдже. Хазан в нерешительности смотрела на сестру. К ее удивлению, Эдже приняла его помощь. — Решено. — сказал Волкан девушкам. Старшая все еще сомневалась. — Не беспокойся, Хазан, я о ней позабочусь. — Пообещал парень, угадывая ее волнение. Когда менеджер, после пререканий с Хазан, скрылся из зала, Ягыз двинулся со своего места и вышел следом. Под напором Эгемена, управляющий извиняющимся тоном объяснял, что Синан бей просил его не беспокоить. При этом он мысленно проклинал клиента, который столкнул его со своей роднёй и невестой. В конце концов добившись своего, Ягыз молниеносно проследовал туда, куда менеджер вызвался сам его проводить. Он решил, что в этих обстоятельствах лучше положиться на Ягыза Эгемена, чем иметь дело с невестой клиента. Возможно, будь Хазан чуть настойчивее, провоцируя скандал, он бы сам к нему обратился. Указав Ягызу на одну из многочисленных дверей, которая вела в уединённый дворик, густо засаженный деревьями и с беседкой в глубине, он тут же скрылся. Ягыз вышел. Было слишком темно, ближе к двери горел только один фонарь. Он прошёл дальше куда вела тропа и вышел к беседке. Не останавливаясь, мужчина проследовал к ней и замер на входе. Синан, стоя спиной с приспущенными штанами и мыча себе под нос вколачивался в нагнувшуюся перед ним девушку. Ягыз машинально поднес руку к лицу и пальцами обхватил виски, прикрывая глаза широкой ладонью. Он тут же развернулся и вышел из дворика. Захлопнув дверь, все еще сжимая металлическую ручку, Ягыз судорожно вбирал в лёгкие воздух. В глазах свирепствовала метель, а гнев, поднимавшийся на смену первому шоку, все сильнее овладевал им. — Болван! — сжимая зубы выпалил Ягыз в пустоту. Он еще раз взглянул на дверь в некотором раздумье и затем пошел прочь. Вернувшись в просторный зал, тонущий в полумраке светомузыки, Ягыз нашел Хазан в одиночестве. Ни сестры, ни Волкана поблизости не было. Она стояла у столика сцепив ладони и безучастно глядела перед собой. Никаких намерений найти Синана в ней уже не читалось. Обнаженные плечи были чуть приподняты, словно она защищалась от всего чужеродного, лишённая возможности уйти и мучимая необходимостью остаться. При виде ее такой, мрачные волны гнева засвирепствовали в Эгемене с новой силой. Но чувства его смешались. Словно пенистые, белоснежные гребни иссиня-чёрных штормовых волн, в эти чувства вкрапливалась нежность. Захотелось ее защитить, отгородить от всего, даже от собственной бушующей стихии. «Надо увезти ее отсюда. Подальше.» — Эгемен ускоряя шаг направился к ней. Едва успевая подумать что он сделает и как скажет, Ягыз приблизился к Хазан. Появление Ягыза было неожиданным. Хазан подняла на него бездонные усталые глаза. В их темноте отражались терзания, истощавшие ее в этот ненавистный вечер. Взгляд его заиндивевших глаз блестел, словно стихия только прошлась ураганом, но уже стихла и иглистый лёд засверкал, сообщая о том, что наступила оттепель. На щеках, в контраст глазам, едва заметный румянец — казалось в данную минуту в нем поднимается некая внутренняя борьба. Ягыз несколько раз к ряду сомкнул и разомкнул губы то ли коротко вдыхая, то ли порываясь что-то сказать. Хазан глядя на него, выпрямилась и расцепила руки. Этот едва заметный жест оторвал его взгляд от лица. Он посмотрел ей на руки, которые будучи теперь порознь, оставались лежать на столе. В эту секунду он занес руку на стол и скользнул ладонью в ее ладонь, длинными пальцами сгребая в охапку хрупкую женскую кисть. Ее нежные прохладные пальчики почувствовали знакомое тепло мужской руки. Ощутив тонкие бороздки затянувшихся порезов, она вспомнила как сжимала его ладонь, заставляя порезы вновь кровоточить. Она причиняла ему боль, но он не подавал виду. Только поддерживал столько, сколько ей нужна была его поддержка. Хазан вспомнила как испачкалась кровью и какие намёки после этого делала ее мать. Девушка от удивления широко распахнула глаза и приоткрыла рот. Несколько секунд он любовался призывным выражением ее лица как и в первый день, взывающем к его мужской сути: «Я потеряна и беззащитна, приди возьми меня, защити меня и я буду твоей». На сей раз оно стало руководством к действию. Ягыз, едва кивнув ей в ответ на непрозвучаший призыв, крепче сжал ее руку и потянул на себя, разворачиваясь в сторону выхода. Не соображая что происходит, Хазан по заданной Ягызом инерции последовала за ним. Но уже в середине зала она замедлилась, отзываясь на свои мысли, еще не расслышав собственных чувств, осознание которых возможно вновь наступит с опозданием. Куда он ее ведет? Почему Ягыз Эгемен взял ее за руку? Что он задумал? Почувствовав сопротивление Ягыз, не разжимая руки, развернулся к ней. По лицу прошла волна смущения и неловкая улыбка стала подергивать уголки его губ. Действительно, на что он рассчитывал, увлекая девушку не сказав ни слова, ничего не объяснив? И что он может сказать в такой ситуации? — Куда мы? — поинтересовалась она коротко. Девушка ничего больше не спрашивала, но и дальше идти не стала. В этот момент танцевальная мелодия прекратилась, светомузыка погасла, погружая пространство в темноту. Казалось вечер шел по какому-то сценарию и для каждой новой медленной мелодии темнота становилась все гуще. Потому, что свой первый демонстративный танец Хазан танцевала при ярком свете. Освещение вокруг бассейна тусклым светом проникало в панорамные окна помещения. Со стороны оборудования, в противоположном углу, зажегся синим неподвижным светом ряд прожекторов. Зазвучали клавиши медленной композиции в стиле софт-рок. Ягыз улыбнулся широкой улыбкой, открывающей ровный ряд зубов. Хазан отметила, что первый раз видит как он улыбается в полном смысле этого слова. — Потанцуем. — то ли вопросом, то ли утверждением предложил он, слегка дёрнув головой, продолжая улыбаться мысли, которая неожиданно пришла ему в голову. Он не был уверен, сойдёт ли его предложение танцевать за ответ на ее вопрос. Ягыз в полумраке смотрел ей в глаза из-под полуопущенных густых ресниц с затуманенным, нежным выражением. Не дожидаясь отклика, он взял ее вторую руку, поднял, чуть сгибая в локте, повернул свою ладонью вверх, так что ее легла поверх его руки и разжал пальцы. Таким образом у неё оставался выбор. При желании, она могла просто отнять руку. Но Хазан не сделала такой попытки. В этот момент зазвучали слова песни: Ne geceler ne gündüzler gördüm* En vazgeçilmez yeminlerden döndüm Я не видел ни ночей, ни дней Я отвернулся от самых неотступных клятв Выждав пару секунд ее реакции, он разжал удерживаемую до сих пор левую руку и медленно ведя по ней подушечками пальцев, взял за локоть и подтолкнул к себе. Рука девушки повинуясь, легла ему на плечо. Görmedim senin gibi sevmedim hiç kimseyi Yapayalnizim şimdi unuttum gülmeyi Я не встречал такую, как ты, я не любил никого Сейчас я совершенно одинок, я забыл, что такое смех. Эгемен крепче обхватил локоть и подтолкнул еще раз, привлекая девушку ближе. Растерянная, скованная Хазан, чуть споткнувшись, неуклюже шагнула к нему. Смущаясь намеренной близости, она спрятала глаза, глядя вниз и в сторону. Слабая улыбка коснулась ее губ, но и ее Хазан поспешила спрятать. Sen vaktinden çok sonra gelen Sevdalı bir yağmur gibisin Çisil çisil gözlerimden Ты та, что так поздно пришла Ты как дождь страсти, Что медленно льётся у меня из глаз Ягыз поместил правую руку ей на бедро, медленно углубляя обхват. Одновременно он начал двигаться в такт мелодии, ведя в танце. Sen çıldırmış şairlerin Titreyen mısralarında Bahsettiğim perisin Ты– фея, о которой повествуют Бесконечные строки безумных поэтов. Хазан продолжала смотреть в сторону, а Ягыз пристально на нее, изучая каждую линию, каждую черточку ее лица. Расстояние между ними было почти таким, как и следует танцу. Ягыз не пытался приблизиться. Он скользил взглядом по ее волосам, лбу, бровям, опущенным ресницам. Смотрел на красивые высокие скулы, немного вздернутый носик и полные губы, которые сегодня выглядели особенно призывно из-за более интенсивного цвета, оттеняющего ее собственный цвет спелой вишни. Скользнув от подбородка, который прятал ее шею от глаз, он взглянул вниз, на ключицы. Плечи девушки были оголены, но тонкая лямка платья вокруг шеи ложилась аккурат поверх маленькой точки которую он жаждал увидеть. Досадуя на это мелкое невезение он неосознанно сильнее вжал пальцы ей в кожу сквозь тонкую ткань платья. Хазан почувствовала. Ничем не выдавая себя она позволяла ему вести их танец. У нее ни разу за вечер не возникало мысли, что они будут танцевать вместе. А теперь это случилось. Тут она вспомнила как он танцевал с Джерен, обнимая ее своими длинными перекрещенными на голой спине руками, вплотную прижавшись к девушке. И хотя она сама сейчас была в его объятиях, зависть и ревность начали вновь терзать сердце. Ягыз ведёт ее в классической позиции. Что это? Танец двух родственников? Какая в этом нужда или радость? Зачем он вообще пригласил ее танцевать. Хазан решила, что дождётся окончания, чтобы не выдать себя, и тут же отстранится, самостоятельно вернувшись к столику. А он пусть катится к своей Джерен. Хазан машинально посмотрела в сторону, где по идее должна была быть «девушка Ягыза» и неожиданно встретилась с ней глазами. Джерен следила за ними с застывшим в ненависти взглядом. Чертовщинка в Хазан заплясала в победном танце, в глазах засверкали мстительные огоньки. Она подняла лицо к Ягызу. Взгляд ее был смелый, свободный настолько, что покоробил ее партнёра. Ягыз непонятно улыбнулся ей. Улыбка едва коснувшись его губ, развеялась в воздухе. На Хазан продолжали смотреть серьёзные, задумчивые глаза. Ягыз почувствовал на своем лице лёгкие порывы ураганного темперамента девушки. Еще минуту назад она стояла, застенчиво опустив голову. Он чувствовал, что от ее полярностей ему начинает сносить крышу. Казалось она сама даже не подозревает, на что способна. С ней можно пережить всю гамму полярных чувств, ощущений, действий, поступков. В одну минуту ты будешь безраздельно обладать ею, полностью подчинив себе, в другую — она покорит тебя сама. Недвусмысленные образы стали рождаться в его голове. Нарастающее напряжение в теле отзывалось непрошенным фантазиям. Что с ним творится, когда она рядом? Хазан даже не подозревает как действует на него. Он ласкал глазами ее обнажённые плечи. Голову затуманило тяжестью, непреодолимо тянущей вниз. Ягыз собрал все силы и отвернулся, машинально проверяя Гехкана с Ясемин. Они уже встали со своих мест. Старший брат что-то говорил Ясемин, а затем повернулся к танцующим. С удовлетворением заметив, что Ягыз смотрит в его сторону, Гехкан чуть поднял руку, обозначая что хочет что-то сказать. Ягыз ему кивнул. Вновь поворачиваясь к Хазан, он едва улыбнувшись, без слов дал понять девушке, что им придется прервать танец. Мужчина отпустил ее руку, но другая его рука оставалась у нее на талии. Ягыз двинулся к Гекхану, рукой подталкивая Хазан идти вместе с ним. Планам Хазан развернуться и уйти к столику не суждено было сбыться. Она послушно шла рядом. Гекхан продвигался им на встречу. — Мы с Ясемин уходим. Синана все еще не видно. Телефон закрыт. Вы знаете где он может быть? — Подойдя вплотную выкрикнул он, пытаясь быть услышанным сквозь громкую музыку. Взгляд Ягыза снова покрылся ледяной коркой. — Я знаю где он. — Сообщил он ровным тоном. — Для беспокойства повода нет. — Если ты справишься, мы хотели бы уже пойти. Или может мне забрать его сейчас? — Нет необходимости, я сам о нем позабочусь. — заверил он брата. — Тогда мы поедем. — Гекхан кивнул Ягызу. — До свидания, Хазан, рад был видеть, еще раз поздравляю. — Снова крикнул он. Хазан молча кивнула. Гекхан нагнулся к Ягызу. — О ней тоже позаботься. Вряд ли Синан будет в состоянии отвезти ее домой. — Гекхан поджал губы. — Позабочусь. — Доброй ночи. — Доброй ночи. Ясемин, которая оставалась на месте, с расстояния попрощалась, махнув рукой. Она при этом разговаривала с Джерен. Видимо девушка уходить не намеревалась. Брат с невесткой вышли. Джерен повернулась к ним. Ягыз с Хазан были все еще в середине танцпола. Ягыз перехватил пытливый взгляд Джерен, но не задерживаясь на нем, равнодушно отвернулся. Звучала уже другая песня, тоже медленная. Видимо и тут работал некий сценарий — медляков становилось больше, и их ставили подряд. Многие танцующие даже не размыкали объятий. Так же как в ряду танцевальных композиций — нелепых пауз возникать не должно, одна мелодия переходит в другую. Пару секунд Ягыз стоял в нерешительности. Вести Хазан к столику нет смысла. Он собирается ее увезти. — Хазан, поедем, я отвезу тебя домой. — Нагнувшись к ее уху предложил Эгемен. Потом отстранился в ожидании ее ответа. Девушка вопросительно посмотрела на него. — Думаю Синан не в состоянии тебя проводить. Я потом за ним вернусь. — Пояснил он, вновь наклоняясь. Его горячее дыхание опаляло ей шею. Снова его запах так близко, что кружится голова. Джерен будет ждать его здесь, а от нее он хочет избавиться. — Не нужно меня отвозить, я поеду на такси. — I carried it, carried it, carried it home**. — было слышно в зале. Певец пел о сердце, Ягыз думал о Хазан. «Началось» — Ягыз поморщил лоб. Он уже отстранялся, как она сама потянулась к нему. — Не оставляй Джерен одну, я сама разберусь. «Джерен?» Ягыз снова поморщился. — Loving you is a losing game — вмешались исполнители песни. — При чем здесь Джерен? — он снова наклонился к ее ушку. Со дня помолвки он помнит этот запах, долетевший до него в коридорах больницы. Видимо Хазан обзавелась парфюмом. Нежный аромат цветка. Девушка пожала плечами. Этот жест, а еще его недоумение и раздражение по поводу ее необъяснимой упертости разгоняли в жилах кровь. I'm afraid of all I am Я боюсь самого себя, My mind feels like a foreign land В голове совсем незнакомые мне мысли «Что ж раз отказываешься ехать со мной, вернёмся к тому, на чем мы остановились». - Пронеслась мысль. Ягыз все еще стоял склонившись к ней, но молчал, медля с ответом. — Ну раз не едем, продолжим. — Вдруг сказал он, подхватывая ее за талию. Хазан, привлекаемая им, лишь дрогнула, как тростинка. С той стороны с которой он обнял, она машинально упёрлась в плечо. Другую ее руку он взял, но не стал удерживать, а положил на другое свое плечо. У Хазан только теперь пронеслось в голове, что на сей раз танец будет другим. Освободившуюся руку он положил сбоку, на ее бедро. Please, carry me, carry me, carry me home Прошу, забери меня, забери меня домой «Поздно» — мысленно ответил Ягыз на музыкальную реплику. I spent all of the love I've saved Я растратил на тебя всю любовь, что сберёг, We were always a losing game Но наша игра заранее была обречена Ему не нравились слова песни. Он посмотрел девушке в лицо. Хазан снова глядела вниз. А Ягыз снова ею любовался. Его взгляд упал на левую ключицу. Не желая мириться с такой несправедливостью, когда ключицы девушки на виду, а родинка спряталась, он сам не отдавая себе отчет, убрал руку от бедра, поднял к лямке, поддел ее пальцем и нырнул ладонью под материю. «Что он делает?» — Хазан недоумевала странному жесту. All I know, all I know Теперь я понимаю, Loving you is a losing game Что любить тебя — это безнадёжная игра. How many pennies in the slot Сколько монеток нужно положить в слот? Giving us up didn't take a lot Чтобы нас разлучить, много не понадобилось. Прикосновение к маленькой точке наполнило его необъяснимым восторгом. Ягыз на мгновение прикрыл глаза. I saw the end before it begun Я предвидел конец раньше, чем всё началось, Still I carried, I carried, I carried on Но я продолжал — Что ты со мной делаешь? (Ne yapıyorsun bana?) — Тихо произнес он возвращая руку ей на бедро. Хазан решила что ей послышалось или же он говорил сам с собой. И еще… что это сейчас было? …Он ее трогал? — Ты что-то сказал? — они были достаточно близко, чтобы слышать друг друга. — Нет… То есть не важно. — он чуть наклонился. Ягыз сам не узнавал своих порывов. Никак алкоголь тоже даёт о себе знать. Никогда раньше он не замечал за собой ни перверсивных наклонностей, ни склонности к фетишизму. Но с Хазан было по-другому. Хотелось любить ее всю, целиком, и каждую деталь в ней в отдельности. Хотелось знать каждую ее мысль, каждое чувство и каждую клеточку ее тела. Реальность рядом с ней начинала преломлятся и искажаться. Малейшая деталь, крохотная родинка приобретали в его сознании небывалую ёмкость, значимость. А все остальное просто меркло рядом с ней. Все вокруг теряло смысл. Он однажды уже думал, что любовь его болезненна… или безумна… эта мысль снова посетила его… I got addicted to a losing game Я стал зависим от безнадёжной игры. Ягыз, не отрывая ладоней, занес руки ей за спину, придвигая ее еще ближе. Пока он подталкивал ее, кончики пальцев ненамеренно вжались слишком интимно, чуть ниже поясничных ямок. Точно! он ее трогает… Но может случайно? У него такие большие руки и длинные пальцы… Хазан напряглась. Близость Ягыза была волнительной, но прикосновения пугали. Если его влюбленные взгляды в жизни Хазан были в новинку, настолько, что она полагала, что все выдумывает сама, то с прикосновениями дела обстояли иначе. Жизнь приучила девушку защищать себя. Может с 12, а то и с 11 лет, теснясь в душном общественном транспорте, таская на вокзале лимоны, предлагая прохожим купить их у нее, Хазан не раз сталкивалась с посягательством назойливых мужских рук. Она рано сформировалась и рано научилась защищаться. Хазан была не из тех, кто молча терпел, лишь бы не позориться, как некоторые ее подруги и девочки из квартала. Стоило ей почувствовать неладное и виновник мог пожалеть что родился. В лучшем случае, он сбегал с позором. И здесь для Хазан не было никакой двусмысленности. Не важно знакомый мужчина или незнакомец — всем руки прочь. Она не замирала, пытаясь разгадать — «а может это случайно, а вдруг я человека обижу». Девочка сразу переходила в наступление, пресекая все на корню. И прикосновения Ягыза она толковала теперь однозначно. Но вот собственная реакция ее удивила. Так же, как и в библиотеке, она ничего не смогла поделать… ни с ним ни с собой. Лицо девушки было напряжено, заливаясь всеми красками, спина вытянулась струной. Ягыз почувствовал и догадался, что напугал ее и от того злился на себя, на свою несдержанную настойчивость. Get me off this rollercoaster Я хочу слезть с этих американских горок. I don't need your games, game over Больше не хочу играть в твои игры, игра окончена. Он понял почему ему не нравились слова песни. У него нет права прикасаться к ней. И его любовь — это заранее проигранная игра. Нельзя. Из-за Синана нельзя. Из-за Хазан — нельзя. Он не узнавал себя, охваченного чувствами настолько, что становился слеп к тому что делал. «Измена Синана и тебе откроет дорогу к предательству?» — Рассуждал он сам с собой. «Kendini duygularına kaptırmış ve ne yaptığını göremeyecek kadar kör olmuş adamı tanımıyorum. Sinan'ın ihaneti senin ihanetinin de mi yolunu açacak?» Ни в коем случае. Ни умом ни сердцем он не будет думать об этом. Это божье наказание, Синан, совершил ошибку, но он не тот, кто за ошибку допустит собственную измену. «Asla, ne aklımdan ne kalbimden böyle birşeyi asla geçirmem! Bu Allahın cezası bir yanlış yapmış olabilir ama ben bir yanlış için kendi kardeşime ihanet edecek değilim.» All I know, all I know Loving you is a losing game. Однако, напряжение близости никуда не улетучилось. Ягыз отстранился, сублимируя свое возбуждение в гнев на брата. Он отвезет девушку, а затем вернётся и спросит с него! Набьет ему морду. Этот болван не заслуживает ее! Песня закончилась, светомузыка заполнила помещение. Молниеносно от стен отрекошетил заводной ритм танца. Люди на танцполе задвигались. — Идём! — Сказал Ягыз тоном, не терпящим возражений. — Я отвезу тебя домой. Please, carry me, carry me, carry me home En vazgeçilmez yeminlerden döndüm…