Брак по расчёту

Цветок моих глаз

Как-то раз я пришел, ты же взглянула на меня…

Если случится так, что язык мой молчит и руки не могут прикоснуться

Знай, что я все же есть…

Мое сердце тревожится за тебя, глаза мои наблюдают за тобой

Если даже я буду молчать

Цветы, в которые ты одета, чисты

И в самых черных днях твоих

Знай, что я рядом

Целую надменные глаза твои

Обнимаю тебя, цветок глаз моих

Умоляю, береги себя

Тоскуя, передаю привет тебе

Тоска в тысячи дорогах

Тоска в моих и твоих глазах

Друг от друга далеки сейчас

Не могу знать, как ты сейчас

Дорогая, я знаю как тяжело

Не позволяй своему сердцу увянуть

Как мне объяснить тебе, как я беспокоюсь за тебя

Знала бы ты, как я влюблен в тебя

Твои волосы рассыпаются

Карий цвет в твоих глазах

Стану жертвой за слезы твои

Не бросай меня на горящие угли

Тяжело тянется вечер за вечером

Не знаю, чем закончится эта тоска

Я жду твоего пути

Моя жизнь посвящена ожиданию тебя

Возможно, ты очень далеко…

Возможно, ты настолько близко…

То есть, в моем сердце, глубоко во мне…

Осень тревожится об оставшихся цветах

                   Штормовой взгляд Ягыза темнеет, заключая неспокойную бирюзу в обрамление сумеречных зрачков. Он внимательно смотрит на девушку, запуская руки ей под юбку. Хазан чувствует его ласковые прикосновения под коленкой. Это так странно, кто бы мог подумать, что выписывание узора на подколенной ямке может так будоражить восприятие. Хазан погружается в ощущения, как вдруг чувствует, что его ладони, подхватывая обе коленки изнутри, разводят их широко в стороны. «О, нет!» — Паникует Хазан, пытаясь сжать колени, но поздно, Ягыз едва повернувшись боком, протискивается в возникшее пространство и быстро разворачивается к ней, еще больше рвздвигая ей ноги. Юбка задирается выше, мужчина скользит взглядом вниз, разглядывая и лаская крупными ладонями ее красивые, подкачанные бедра. Хазан начинает тяжело дышать. Скрыть недостаток воздуха уже невозможно, невозможно притворяться. Из-за частых рваных вдохов грудь ее быстро приподнимается и опускается, холмиками подрагивая над плотными чашечками лифчика. Ягыз уже гладит бедра с внутренней стороны, подбираясь все выше. Хазан чувствует, как он пальцем скользит по сгибу между бедром и промежностью, задевая край трусиков. Хазан хватает руками его руки. Она слышит как он дышит — шумно, ноздри напряжены и расширены, губы сжаты. Ягыз берет ее останавливающие руки в свои, сжимает и не отрывая широких кистей, скользит по всей длине рук к плечам. Обхватив сильными настойчивыми ладонями ее плечи, он гладит их лёгкими массирующими движениями. Проводя пальцами от самой шеи в стороны, он сгребает и стягивает лямки бюстгальтера. Хазан опускает глаза, но не мешает ему. Грудь ее незначительно опускается, округляясь над чашечками. Руки Ягыза вновь гладят и тискают ее холмики. Внезапно он заносит руки ей за спину, встречным движением освобождает застёжку. Грудь опускается еще ниже. Удерживая за один конец, он тянет бюстгальтер вниз, тот легко соскакивает, освобождая грудь, которая упруго пружинит, целиком открываясь его взору. — «Ты безумно красива… Хазан, моя девочка…» — тихо шепчет он, медленно обхватывая ее груди. Так же, как и до этого, он теребит большими пальцами ее соски, сминает и сжимает мягкую плоть между пальцев. Тянется к ней, прильнув губами. Что происходит девушка и сама не понимает, все в тумане. Хазан пытается спрятать лицо, обнимает мужчину за шею. Пальчики касаются кончиков его волос, она ныряет ему в мягкую шевелюру. Ягыз выдыхает, из груди его вырывается странный гортанный звук. Он закидывает руки ей на задницу и одним рывком придвигает и прижимает девушку к себе. Ее грудь прижата к его груди. Какая несправедливость — он полностью одет, а она перед ним раздета. Девушка долго смотрит чернотой в его глаза. Не выдерживая ее дурманящего взгляда, Ягыз впивается в призывно раскрывшиеся уста Хазан. Его губы мягкие, но тонкие и царапают ее пухлые губки щетиной. Моментами от этого становится щекотно, временами больно и след царапин горит, словно ожог. Его рот очень настойчив, кажется он специально придаёт поцелую ритм, чтобы ей было легче и она тут же благодарно подстраивается, принимая его жадные ласки. Язык его твёрдый и подвижный, буравит ей рот. У нее уже болят челюсти, но Хазан научилась понимать — если он начал поцелуй, он нескоро ее отпустит. Поцелуй его долгий, похожий на страстный танец. Он отрывается чтобы вобрать в лёгкие кислород, и Хазан ловить момент, чтобы вздохнуть самой. Запыхавшийся, Ягыз жадно глотает воздух, а грудь ее твёрдыми вершинами трётся ему о рубашку. Хазан тянется к пуговицам, желая устранить их неравенство. Мужчина кажется слегка удивлён, но он одобрительно улыбается, видимо радуясь ее инициативе. Едва расстегнув несколько пуговиц, Хазан ныряет ладонью под рубашку, прохладными пальцами ощущая его тёплую мягкую кожу. Большим пальцем она проводит по ключице. Эгемен кладёт руку поверх ее, поглаживает костяшки. Вторая рука Хазан, оставшись в одиночестве, не очень удачно справляется с остальными пуговицами. Рука Ягыза приходит ей на помощь. Мужчина тащит рубашку из штанов, чтобы расстегнуть ее в самом низу. Хазан двумя руками тянется к мускулистым плечам, сбрасывая его одежду. Ягыз улыбается — пуговки на манжетах еще на месте. Он подносит к груди запястье, чтобы раскрыть манжет, Хазан спешит сделать это сама. Наконец, рубашка падает на пол, мужчина перед ней, с голым торсом, такой каким она как-то видела его в Плазе. Хазан обеими руками проводит поверх грудной мышцы, пальчиком описывает, повторяя контуры татуировки, задевает соски, чувствует как мягкие волосы на груди щекочут ее ладошки. Девушка непроизвольно трётся об него ногами, наклоняется и легкими быстрыми поцелуями покрывает его широкую грудь. Хазан хватает губами его левый сосок, Ягыз неожиданно стонет, Хазан впивается в него зубками. Ягыз прикрывает глаза и чуть откидывает голову назад. Девушка посасывает второй сосок, обнаруживая, что его соски столь же чувствительны, как и ее собственные. Эта мысль пьянит девушку, она чувствует свою власть и еще более интенсивно втягивает их губами, скользит языком. Влажные, они блестят. Ее ускоряющийся темп вселяет в него уверенность, он хватает девушку и придвигает еще ближе к себе. Она, лишенная возможности ласкать соски, теперь целует его плечи. Но внезапно девушка чувствует как ей между ног упирается отвердевший в штанах орган. Паника охватывает ее сумбурными мыслями, она трётся коленями о его бедра, умудряясь отодвинуть промежность от соприкосновения с Эгеменом. Он слабо улыбаясь, позволяет ей отстраниться, жадно наблюдая как подрагивают груди от резких движений девушки. Пряди волос, которые он аккуратно убрал назад, падают вперед и покрывают левую грудь. Невольно он тянется к ним, мнёт в руках, на сей раз сдавливая сильнее. Хазан стонет, произнося его имя на выдохе: «Ягыз», — повторяет, растягивает. Внезапно он отпускает одну грудь и просовывает руку в освободившееся благодаря ее ерзаньям пространство, отодвигает ткань белых трусиков и ныряет в её складочки пальцем. Девушка теряет самообладание, мотает головой. Ягыз шепчет ей о том, как она красива, как сладко истекает соками в жажде принять его. Он не называет слова, но Хазан понимает о чем он. Глаза ее плотно сомкнуты. Ягыз ритмично жмёт в бугорок и перекатывает его подушечкой пальца. Хазан сжимает и кусает губы. Но ей мало. Внутри словно судорога, ее скручивает болезненная волна, похожая на странную потугу. Удивительное наслаждение и испуг охватывают ею. Непрошенные мысли, сомнения роятся в голове. Разве такие вещи не должны происходить в браке? После свадьбы? Если бы он мог услышать ее мысли, что бы он о ней подумал? Что она тёмная, провинциальная, несовременная? А вдруг наоборот? Может он думает, что она слишком доступная, раз разрешает ему приблизиться до свадьбы или хотя бы до того, как сделал бы ей предложение и у них были бы намерения пожениться. Ведь он даже еще не признался в любви. Голова идет кругом. Не важно, что он думает, решает Хазан. «Близость должна быть в браке» — твердит она материнские максимы. Резкие движения Ягыза выдергивают девушку из раздумий, она понимает, что он приподнял ее и несёт, как есть, с разведёнными перед собой ногами. Девушка обхватывает бедрами его торс. Ягыз осторожно кладёт девушку на свою постель. Отвернувшись в сторону она видит серое покрывало, то самое, которое заставило ее краснеть, когда она впервые оказалась в этой комнате, а он, незнакомец, был на видеосвязи. О, Аллах, теперь это реальность, она с ним, на его постели. Голый по пояс, он сбрасывает обувь и наваливается над ней, волосы ее красиво разметались. Ягыз покрывает ее лицо лёгкими поцелуями. Челка широкой копной нависает у него над лбом. Чуть ли не по-детски целуя ее в кончик носа, он тут же тянется языком и облизывает ей губы. Так, словно это некое лакомство и он наслаждается вкусом. Раз появился язык, Хазан знает, что будет в следующий момент, она жадно вдыхает воздух и ноздрями и ртом. Едва ее губы размыкаются для вдоха, как Ягыз углубляет поцелуй, ныряя ей в рот, скользя внутри и раскрывая ее губы еще сильнее. Склонившись над ней, он ненасытно и шумно терзает ее поцелуями, дразнит, жадно всасывает ее язык. Хазан обнимает его плечи, скользит по гладкой спине. Ее ноги, согнутые в коленях, неуверенно покоятся у него по бокам. Отрывая губы, Ягыз спускается к левой ключице. Видимо ему нравится ее родинка. Она вспомнила, как он позволил себе к ней прикоснуться во время танца на вечеринке в Кемербургазе. В то ночь все началось. Он внезапно стал иначе себя вести, не пряча больше своего интереса к ней. В ту ночь она приревновала, а он, догадавшись о ее чувствах, признался, что в его мыслях есть только она и впервые ее поцеловал. Под полной луной, при звуках ночного лесного оркестра. Хазан вспомнила свой шок от его поцелуев. Она чувствовала, что Эгемен старается быть осторожным и не спешит, но видимо многое, что ему кажется таким естественным, ее саму заставляет замирать, в ожидании его действий. Когда он это понимает, он замедляется, пытается дать ей время, но через минуту собственный напор и жажда темпа берут вверх и девушка чувствует себя щепкой в бурном потоке. Ягыз открывался для нее с неожиданной стороны. Скрытный и немногословный, терпеливый и умеющий ждать, в моменты близости он проявлял себя совсем иначе. Как и сейчас в эту секунду, когда она понимает, что он стягивает с неё трусики. Хазан быстро и растерянно моргает, шепча «нет… нет», но вдруг осознает, что всего лишь стонет. В момент, когда он снимает трусики, ей наконец удаётся свести ноги вместе. Ягыз отстраняется приподнявшись, расправив спину, стоит над ней на коленях и горящими глазами смотрит на тёмный треугольник. Челка больше не свисает, но произвольно лежит на лбу. Он привычным, быстрым движением укладывает ее назад. Но, так как он смотрит прямо вниз перед собой, она снова ложится на бровь. Хазан, на которой остались босоножки и юбка, странным широким поясом обернувшаяся вокруг талии, чувствует себя беззащитной перед ним. К щекам приливает жаркий румянец. Ей хочется, чтобы он ее обнял, скрыл ее наготу от самого себя. Неосознанно она тянет руки к нему, стоящему на коленях, кажется, что он так высоко над нею. Ягыз улавливает ее импульс, сперва наклоняется над Хазан, поспешно скользя взглядом по грудям девушки, которые немного развело в стороны. Ягыз ложится сверху, она чувствует его тёплую кожу — плечами, грудью, животом. Грудь сдавлена, Хазан черпает ощущения по памяти, когда они были в библиотеке, его тяжёлый вес прямо на ней. Тяжело дышать, но так хорошо, от того, что он обнимает ее, нагота ее скрыта и они так близки. Но между ними снова неравенство, она обнажена внизу, а он в брюках. Ей становится страшно от собственных мыслей. Ягыз слабо улыбается. Кажется он смущен. Он вдавливается в нее задом. И снова ей в пах упирается его возбужденный орган, нетерпеливо ожидающий своей очереди. Тут Ягыз сам съезжает на правый бок, ложась на кровать, одергивая брючину, он сгибает в колене оказавшуюся сверху левую ногу. Прямо под рукой у него ее холмики. Мужчина теребит потемневшие, твёрдые и сморщившиеся соски. Гладит ее живот, с едва заметной улыбкой окунает палец ей в пупок и скользит дальше вниз, покрывает ее лоно ладонью. Хазан снова шумно дышит. Средним пальцем он ныряет меж половых губ, растирая ее смазку вверх и вниз. Его глаза, в этот момент полностью изумрудно-янтарные, жадно смотрят ей в лицо, словно пытаясь что-то уловить. В какой-то момент он убирает руку, кладет ей на талию, приподнимается на локте. Девушка закрывает глаза и слышит его голос над самым ухом: «Хазан, мое сердце, мой разум, моя душа принадлежат тебе! Я без ума от тебя!». Хазан ловит каждое слово. «Посмотри на меня». — вдруг требует он. Она раскрывает глаза. Лицо его совсем близко, взгляд сосредоточен на ее лице. «Хазан, я люблю тебя» — более полным тембром произносит Ягыз. Все ее существо ликует. Он любит! Он сказал, что любит! Он без ума от нее. Ягыз безумно любит ее. «Я безумно в тебя влюблён» — вторя ее мыслям, молвит он. Скользящий по ее лицу взгляд словно спрашивает: «А ты?» «И я люблю тебя» — тихо признается она, вглядываясь в его глаза. Ягыз искренне широко улыбается, обнажая ряд красивых ровных зубов. Именно эта его улыбка появляется так редко, что Хазан глядит на него во все глаза, словно пытается сфотографировать ее для памяти. Внезапно он смыкает губы, разглядывая ее лицо из-под полуопущенных век, но вокруг глаз продолжают плясать счастливые морщинки. Ягыз подкладывает ладонь под щеку. Челка аккуратно лежит сбоку, получая естественное направление. «Ты безумно красива», — снова улыбается он. Наконец губы Хазан тоже растягиваются в улыбке: «Ты тоже недурен, даже хорош собой», — смешливо произносит она, рассеяно глядя ему в лицо. А про себя девушка думает: «Ты красив, как сам дьявол». Ее скромный комплимент вызывает в нем тихий грудной смех, не замечая как, но Хазан тоже начинает посмеиваться. Ей легко с ним в эту минуту, он совсем родной, а ее нагота перед ним так естественна. «Я безумно люблю тебя». — Повторяет он, впечатывая в нее эти слова. Ягыз склоняется к девушке и долго, ласково, мягко целует одними губами. Хазан охотно отдаётся поцелую. Его рука на ее талии оживает, спускается, нащупывает основание тазовой кости и гладит его, прямо как во время их танца на вечеринке. Затем он тянется пальцами к центру и гладит низ живота, как в тот вечер в Мардине, когда он поймал ее над пустотой. Теперь она чувствует тёплые подушечки прямо кожей. Мышцы живота подрагивают, внутри нарастает пульсация, он продолжает легонько гладить, растопыривая пальцы. «А еще я безумно хочу тебя, Хазан». — Произносит он ей в самые губы. — «Я теряю голову. Уже потерял» —он отрывается от теплых уст и с поволокой глядит ей в душу. — «И я хочу тебя, Ягыз». — Внезапно для себя признается Хазан. В ожидании его реакции, девушка больше не улыбается. Рука его вновь скользит вниз к треугольнику, ныряет в пушок и тут же следом в тёплое лоно, обнаруживая как сильно там все набухло. Внезапно мужчина запускает ей между ног ступню той ноги, что до сих пор была согнута в колене. Ягыз приподнимает зад и ногой отталкивает ее колено в сторону. Неожиданно он целиком помещается у нее между ног. За окнами белый свет. Нет даже темноты, в сумраке которой можно было бы укрыться. Девушка плотно обнимает его зад коленями. Ягыз кладёт ладони на вершины ее коленок и с мягкой настойчивостью, преодолевая ее сопротивление, разводит их в стороны. Хазан захлопывает глаза, ресницы и веки ее дрожат. Покрасневшая блестящая вульва прорезает тёмный густой треугольник пополам и раскрывается перед ним. Мужчина шумно и горячо дышит, из груди вырывается животный рык, как раз тот который он испустил, когда ласкал ее на столе в своей комнате. Хазан сквозь сомкнутые веки догадывается куда он смотрит. Эгемен отнимает от нее одну руку, в следующую секунду она слышит бряцание метала. Хазан в испуге открывает глаза и видит, Как Ягыз стоит на коленях, склонив голову вниз перед собой, за чёлкой глаза плохо видны. Чувствуя ее взгляд, он приподнимает голову и медленно переводит темный взгляд ей на лицо. Их взгляды встречаются. Странный неожиданный страх холодком пробегает у нее по спине. Она не знает как это должно выглядеть, как и что она должна видеть и чувствовать? Что ожидает ее, когда он спустит штаны? Нет никакой подсказки. Девушка не готова к этому. Хазан протестующе вытягивает перед собой ладони. Она тянет колени на себя и смыкает их почти над самым своим животом. Ягыз продолжает глядеть на нее, потом в глаза. Он сжимает в тонкую линию, а затем приподнимает губы. На лице читается смирение. Слабая улыбка оттеняет его красивое лицо. Вдруг они слышат стук в дверь, грозный голос госпожи Гюзиде требует, чтобы они немедленно открыли ей дверь. Хазан резко оборачивается в сторону звука и видит на кровати, рядом с собой, чемодан Ягыза. Как и когда он возник? Его не было или она просто не замечала? Точно, Ягыз Эгемен уезжает! Стоп, он уже уехал. — Хазан вспоминает их прощание в аэропорту. Тогда что это?! Что это было? Хазан мечется и резко раскрывает глаза, пробуждаясь ото сна. Это всё был сон! Эдже, сидя на кровати у противоположной стены, обнимая колени, пялилась на старшую сестру. Глаза шокированной девушки были похожи на кофейные блюдца. Но едва она уловила пробудившийся взгляд старшей сестры, как сразу стала судорожно сглатывать, мобилизуя волю, пытаясь подавить состояние собственного шока. Хазан растерянно смотрела на младшую. Едва осознав, что рука находится между ног, она как ошпаренная одернула ее. — Что случилось Эдже? — глядя в широко раскрытые глаза сестры, обеспокоенно спросила Хазан. Эдже наконец совладала с собой. Хитрый прищур появился на ее молоденьком личике. — Кажется ты видела сон, сестрёнка… Видимо это был необычный сон. — Эдже игриво, дважды подряд вздёрнула бровями. Хазан поднесла руку к щеке, чувствуя как кожа под ладонью начинает гореть. — С чего ты взяла! — Необдуманно выпалила черноволосая. — Ты металась, кусала губы и говорила во сне. — Говорила? Что я говорила? — Ягыз, хочу… Ягыз люблю… — передразнивая сестру, лукаво произнесла Эдже. Хазан уже пожалела о своём вопросе. — А еще ты стонала. — Эдже победоносно наблюдала как теряется и смущается ее старшая сестра. У блондинки разыгрался аппетит к дразнилкам. — Хазан, скажи, чем вы занимались в твоём сне? — Отвяжись, ради Аллаха. (Git işine, Allah aşkına). Приходя в себя, огрызнулась Хазан. — Вы занимались любовью? — Эдже хихикнула. Хазан включила экран телефона. — Почти 8 утра, Эдже, я опаздываю на работу, а ты в школу! — Воскликнула Хазан, вскакивая с постели. Она потянулась за стаканом воды. Девушка чувствовала, как пересохло у нее в горле. ------------------------                         Синан, который поначалу читал молча, сбивчиво бубнил текст письма, повторно сверля строчки широко раскрытыми, протрезвевшими глазами. Ягыз молча, с жадностью следил за переменой в лице брата. — Что это? — В недоумении спросил Синан. Похоже смысл материнского письма еще не укладывался в его голове. — Это? Это правда. — ответил Ягыз. — Мы не братья? — Наконец давая определение новому статусу, произнёс Синан. — Не братья. — Губы Ягыза дёрнулись в кривой улыбке, приподняв уголки носогубной складки. В горле застрял ком. Впервые он говорил об этих вещах вслух. За столько лет — впервые. До сих пор Ягыз переживал свой шок и трагедию молча, в немой боли, со стиснутыми зубами и запертым сердцем. — Бред какой-то! — Внезапно воскликнул Синан, вскакивая с места. Парень принялся расхаживать по комнате, запуская руки в волосы. Он чуть ли не выдергивал их, больно вытягивая у корней. Его метания получали все большее ускорение, в какой-то момент он пнул ногой стул, затем журнальный столик. Ягыз, наизусть зная манеру младшего выражать свой протест и несогласие, флегматично наблюдал за его смятением. Синан выкрикивал, что это неправда. Затем он вопрошал к небесам как такое могло произойти? Как родители могли так поступить с Ягызом, с его биологическими родителями? Как могли папа с мамой столько лет жить и растить всех детей во лжи. Слова Синана растревожили старые раны. Хотя в отличие от него, у Ягыза были вопросы и к родным родителям, которые навсегда останутся неотвеченными. Но чем больше Синан возмущался, тем более каменным становилось лицо Ягыза. Странно. Мужчина всегда томился от того, что вынужден проживать эту боль один, молча. Смотреть отцу, братьям и Селин в глаза и лишать себя возможности сказать правду. Ягыз долгое время гадал, что произойдёт когда все узнают правду? Какова будет их реакция? Поймут ли они его, а он их? Как изменятся отношения в семье? В глубине души он лелеял надежду, что сможет разделить с ними свои переживания. Он очень надеялся на Синана. Синан всегда был тем, с кем они были наиболее близки с детства. Вплоть до тех пор, пока младший брат не стал вести скандальный образ жизни, отчасти назло отцу, а на Ягыза, вернувшегося из Америки навалилось странное опекунство, которое вечно саботировал Синан, а отец навязывал с еще большей требовательностью. Когда с угловой тумбы в стену влетел какой-то сувенир, Ягыз лишь нетерпеливо вздохнул. Оказалось, что чувства, которые он так сильно ожидал разделить с другим, в этот самый момент были для него остывшими и опостылевшими переживаниями. Братья оказались слишком далеки друг от друга. Неожиданно для себя Ягыз осознал, что все содержание его беды им во многом уже пережито, тогда как Синан только погружается в первичный шок. Ягыз понял, что должен позаботиться о брате. Должен помочь ему понять свои чувства и реакции, помочь найти новой правде место в его жизни. В теме, в которой Ягыз расчитывал на поддержку, он оказался стороной, которая должна была поддержать другого. Внезапно Синан схватил куртку и направился прочь. Ягыз подскочил к входной двери и запер ее. — Дай мне выйти! — Не своим голосом завопил Синан. Ягыз взял его за плечи, подталкивая вернуться в зал. — Хочешь выпьем? Хочешь? Напьёмся? Только условие — за пределы квартиры ни ногой. — Предложил Ягыз. Синан слабо кивнул. Ягыз прошёл к тумбе у окна и взял закупоренную бутылку односолодового виски «Блю Лэйбл». Затем принёс лёд и два стакана под стать напитку. Ягыз, глядя как Синан опрокидывает стакан за стаканом, не успевая распробовать его любимое виски, слегка пожал плечами. — Тебе нужен был ракы из стамбульской забегаловки. — Что ты сказал? — Ничего, говорю помедленней, сынок, это тебе не пиво и не ракы. — Почему ты только сейчас показал мне письмо. Почему молчал столько времени. Ягыз опустил голову. — Слишком все сложно. Это не только моя тайна. Еще через пол часа Синан, полулежа на диване всхлипывал, недоумевая как мама могла допустить отъезд брата в Америку. Почему она, зная что опасно больна, не собрала всех и не рассказала об этом? Почему… почему своим прощальным письмом оставила Ягызу нести этот груз в одиночестве? Не рассказала сама, не объяснила… Почему мама не сказала собственным голосом, что сожалеет и любит его. Что он дорог ей, почему не обняла… — думал уже сам Ягыз, невидяще глядя перед собой. Виски медленно расплывалось по жилам, согревая кровь. — Мама пыталась позаботиться обо всех. Как умела. — Ягыз сделал попытку объяснить Синану поступки его матери. Около шести утра Синан наконец умолк, а комната погрузилась в его тяжёлый пьяный храп. Ягыз устало растер лицо. Кожа покраснела. Шея и уши горели. Он обхватил их обеими ладонями. Широко расставляя колени, Ягыз нырнул между ними, нависая головой низко над полом. Мужчина непроизвольно стиснул зубы. Из груди вырвался приглушённый грудной вопль. Голос его расщепился и дребезжал. В какой-то момент царапающий сухой кашель подступил к горлу, прерывая все звуки. Ягыз зашелся в нервном кашле, сидя все так же склонившись сильно вниз. Подступила тошнота и он едва успел добежать до унитаза. Отсутствие сна, неврное напряжение и алкоголь вызвали неожиданный приступ рвоты. Оклемавшись, Ягыз вернулся в салон, вглядываясь в пьяного спящего брата. Он пошел в комнату, которую Синан уже успел занять, стянул тонкий плед с кровати и вернувшись, укрыл им брата. Затем он ушёл в свою спальню и рухнул в постель. Взял телефон. Был пропущенный звонок и сообщение от Волкана. Тот приветствовал его в Америке и спрашивал в котором часу Ягыз будет в офисе. Черт, уже утро. Вторая ночь без сна. Сколько он может выдержать? Еще было сообщение от Гекхана. Тот велел читать новости и сообщал, что отец в не себя от ярости. Ягыз мысленно вернулся в Турцию, к Хазан… а что происходит дома, после того, как новость распространилась по всей Турции? Там ведь уже за полдень. Ягыз открыл новостные сайты. «От старшего брата к младшему» «Грехи «Безупречного» Ягыза Эгемена». «Невеста пошла по кругу» «Скандал в уважаемом семействе Стамбула… Соблазнил невесту брата». «Ягыз Эгемен, обладатель безупречной репутации, соблазнил невесту брата и бросил, укатив в США». «Братья делят одну женщину» «Невеста Синана Эгемена закрутила роман с его родным братом» «Меркантильная невеста» «Жадная невеста погналась за большим кушем и осталась ни с чем». «Братья Эгемены бросили одну девушку на двоих». «Тренер по боксу — профессии, которые могут помочь найти богатых женихов». Чем больше Ягыз читал, тем больше им овладевала бессильная ярость. Самое ненавистное состояние. Он ничего не может поделать. Все обернулось гораздо хуже и быстрее чем он ожидал. Каково сейчас Хазан? — Единственное, о чем он мог теперь думать. Отец? — Ягыз яростно потер лоб. Сон, который смыкал его тяжёлые веки мигом улетучился. Он вскочил и стал нервно расхаживать по комнате. Выбежал в гостиную, посмотрел на спящего брата, вспоминая причину, по которой решил ехать не смотря на угрозу скандального взрыва в его семействе. Приподнимая кулаки и тут же резко дергая их вниз, он помотал головой. Ситуация тупиковая. Вероятно он поспешил, рассказав брату правду об их родстве. Ну может Синану так будет легче ненавидеть или судить его. Обстоятельства дома требуют его присутствия. Что он может сделать в этой ситуации? Ягыз набрал Гекхана. Оказывается, отца удалось несколько успокоить тем, что это гнусная сплетня. Не более того. То, что братья уехали вместе и между ними нет конфликтов — само по себе делает все заявления прессы обсурдными. — Ягыз Эгемен имеет очень высокий кредит доверия. — Пояснил Гекхан. — Отец склонен полагать, что это происки бессовестных конкурентов, его врагов. 30 лет ты работал на авторитет, теперь авторитет работает на тебя. Но городские слухи не остановить. Пресса тиражирует новость не гнушаясь изощрёнными заголовками. Мы храним молчание. — Как дела в компании? — В компании все, пока что, идёт своим чередом. Но я не знаю, Ягыз, что будет, когда правда всплывёт наружу. — Ничего не будет. К тому времени новость будет не новость. Что ты думаешь? Они будут писать «мы уже писали бла-бла-бла, так вот, это правда?» — Мне нравится твой оптимизм. — Мне тоже… — вздыхая, со слабой надеждой в голосе произнес Ягыз. Он подумал о Хазан. Мужчина был уверен, что все утрясется. Но девушке может прийтись нелегко. С такой-то матерью и окружением. Кроме того, Эгемены в защите собственных интересов могут быть беспощадны. Девушка может попасть в жернова машины, которая ни перед чем не остановится, тем более что ею все крайне недовольны. Как позаботиться о ней, как защитить, кому доверить? В этой истории тетя не будет ему союзником. От Селин толку мало. Не было бы хоть вреда и то хлеб. Она там совершенно одна. — Ало… Ягыз? — проверяя молчание спросил старший брат. — Гекхан. У меня входящий. Я перезвоню. Ягызу и правда поступил звонок от администратора фитнес-центра. Да, еще и это. Он мысленно добавил к проблемам девушки ее работу. Администратор, который видел и с удивлением наблюдал визиты Ягыза Эгемена, который лично получал его распоряжения, в том числе о клиентах-мужчинах и финансировании, который, в конце концов, при желании, мог пустить в ход записи с камер видеонаблюдения, (но дорожил репутацией заведения) — одним словом администратор знал, что скандальная новость — чистейшей воды правда. — Ягыз бей. Вопрос работы у нас госпожи Чамкыран и прежде был для нас чувствительным. Но нам сложно было вам отказать. Теперь же, после последнего скандала, мы полагаем, что более не сможем продолжать сотрудничество. Ее клиенты до сих пор — это в основном молодые девушки, исходя из ваших же требований. Теперь семьи не пожелают, чтобы те продолжали тренироваться у нее. Поверьте, мы уже получаем заявки на прекращение абонемента. — Я покрою все ваши расходы. — Ягыз бей. Дело не только в деньгах. Речь еще о репутации. Мы не можем позволить себе… — Мне нужно, чтобы вы не трогали ее всего какое-то время. Я намерен в ближайшие дни вновь приехать в Турцию. Ваше терпение, понимание и содействие будут достойно вознаграждены. Давая обещания и сообщая о планах приехать, Ягыз еще не успел подумать об их реализации. Нужно было выиграть время. Администратор неохотно согласился, раз речь идет всего о нескольких днях. Кроме того, щедрый торг Эгемена его все же подкупил. ------------------------             Хазан уже успела прийти на работу, когда ей сказали, что ее немногочисленные тренировки временно отменены и девушка может воспользоваться несколькими днями выходных. Бетюль странно косилась на подругу, но никаких комментариев не сделала. Одно было ясно. Хазан не читает ни медиа, ни газеты, не смотрит тв и еще не слушала радио. — Тренировки отменены и я могу взять выходные? — Хазан негодующе уточняла у девушки на ресепшене. Странные вещи творятся на работе. Эгемены бы не стали продолжать эти поблажки для нее. Кроме того, она категорически от них отказалась. Хазан уже было побежала к администратору выяснить этот наболевший вопрос, когда дорогу ей преградила подруга, пихнувшая под самый нос экран телефона с новостями. Едва Хазан прочитала, как осеклась, не решаясь двигаться дальше. Коленки ее тряслись и подкашивались. Пришлось опереться о стену. Еле дыша, буквально по стеночке, боясь даже шаг сделать, не ощущяя около себя «стены», на которую можно опереться, она молча поплелась в раздевалку. Почему-то Хазан не сильно удивилась, что из этого сделали скандальную сенсацию. Девушка заметила, что Эгемены сами себе враги, а в семье царит странный раздор и конкуренция. — Это только одна из версий новости, Хазан. — Крикнула ей вслед Бетюль. — Неужели все это правда? Когда тут распускали сплетни о вас с Ягызом Эгеменом, я всем затыкала рты. Я говорила, что Хазан не такая, что они ошибаются. Я думала, что будь это правдой, я бы знала. Хазан не скрыла бы от меня. — Правда в том Бетюль, что он уехал. А все остальное не важно. — Необорачиваясь, тихо произнесла Хазан. По щекам девушки потекли слезы. — Значит он правда тебя бросил? — Смущаясь своего осуждения, уточнила Бетюль. — Но ведь ты помолвлена с его братом. Ты изменила младшему брату со старшим? Что с вашей помолвкой? Вы расстались? — Девушка шла следом и сыпала вопросами не дожидаясь ответа. Хазан все скрыла от нее, а ведь они лучшие подруги. Бетюль не ожидала, что она будет настолько скрытной. Впервые в личной жизни подруги детства что-то происходило и Хазан хранила это в тайне. Хазан не пыталась отнекиваться. Она молча зашла в раздевалку. Девушка вдруг поняла, что нет ни одного равнодушного взгляда, каждый вокруг смотрит либо с презрением, либо с жалостью. И все из-за ее неосторожности вчера в доме Эгеменов. Кому все-таки в голову пришло распространять такие слухи. Наверняка эта Селин или Ясемин. Хазан с усилием потерла раскрасневшееся лицо. Ее телефон зазвонил. Это была госпожа Гюзиде. «Началось». — Подумала Хазан, почувствовав себя предательски брошенной на произвол судьбы. Госпожа Гюзиде просила Хазан прийти. От девушки требовалось, чтобы она хранила молчание. В случае чего, тётя Ягыза хотела утвердить некую версию произошедшего, которая будет представлена даже собственной матери Хазан. Когда Хазан пришла в особняк Эгеменов, оказалось, что там была Джерен. Светская львица собиралась остаться на обед, она сидела в гостиной в обществе Селин. Хазан казалось, что это очередные козни против нее. На самом же деле, это была лишь предусмотрительность самой Джерен. Девушка завела тесную дружбу с младшей сестрой Эгемена, чтобы оставаться близкой к его семейству. А Селин искренне верила в дружбу. Ей льстило, что такая умная старшая подруга заинтересована в дружбе с ней. Когда Хазан вошла в гостиную, девушки умлокли. Селин странно смотрела на нее. Брат просил не трогать бывшую невесту Синана. Смерив Хазан взглядом, Селин молча отвернулась к подруге. «Какая нелёгкая ее сюда принесла?». «Какого черта?» — Также молча подумала Джерен, когда увидала Хазан. — Братья уехали, а она снова здесь. — Тихо произнесла Селин. Однако, Хазан ее услышала. — Кстати, Селин, я тоже скоро уезжаю. — Специально для ушей Хазан поведала Джерен. — Представляешь, следующий block-week моей учёбы будет в Нью-Йорке! Такое совпадение. Как раз увижу твоих братьев. — Она весело рассмеялась. Хазан эта сцена показалась издевкой. Девушке захотелось немедленно уйти прочь из дома Эгеменов. В этот момент зашла прислуга и сообщила, что ее ждут в мастерской. --------------------------             — Что-нибудь ещё? — Не своим голосом, еле сдерживая слезы, спросила пристыженная Хазан, стоя на ногах перед господином Хазымом и госпожой Гюзиде. — Это все. — Холодно подтвердила женщина. — Ты просто будешь отрицать эти грязные слухи. Важно, чтобы твоя мать тоже не купилась на эту безосновательную клевету на Ягыза. Хазан глядела на госпожу Гюзиде, которая вела себя так, будто это не она ломилась в двери племянника и увидела потом их держащимися за руки. Какое лицемерие. Теперь, к такому же лицемерию они принуждают и ее. Неужели Ягыз тоже участвует в этом? Неужели это он представил старшим все в таком свете? Ведь наверняка отец потребовал от него объяснений. Господин Хазым сидел отвернувшись к окну. Он недоумевал почему так ошибся в Хазан. До скандального признания в фиктивной помолвке девушка ему очень нравилась. Внезапно мужчина резко подался вперед, вглядываясь в окно. А следом послышались возгласы: — Хазым Эгемен! Хазым Эгемен! Во двор ворвалась госпожа Фазилет. Женщина трясла газетой высоко над головой. Хазым поджав губы вскочил со своего места и поспешил вниз. Гюзиде побежала за ним, а Хазан вышла следом. Селин, Джерен и Ясемин выглянули на террасу. — Неужели ты думаешь, что с моей дочерью можно так поступить?! Запятнали ей доброе имя и пошли дальше? Твои бессовестные сыновья должны ответить по заслугам! Ягыз Эгемен должен смыть этот позор, который навлек на мою Хазан и жениться на моей дочери! — Мама, ради Аллаха! — Подбежала к ней Хазан. Девушке хотелось провалится сквозь землю. — А ты, что здесь делаешь? (Kız, senin ne işin var burada?) — Фазилет в недоумении глядела на дочь. Мать перевела прокурорский взгляд с дочери на Хазыма с Гюзиде. — Почему моя дочь здесь? Что вам от нее нужно? Аааа, вы хотели, чтобы она молчала о бесчестии ваших отпрысков? Потому что будь вы честные люди, вы бы не с девочкой говорили, не с этой невинной козочкой! — Фазилет схватила дочь за локоть. — Вы бы говорили со мной! Ее матерью! Вы бы как честные люди, достойные своей фамилии, пришли бы в наш дом и просили ее руки! После вашего поступка перед этой невинной девушкой виноваты не только ваши сыновья, но и все вы! Слышите?! Все вы виноваты! — Теперь голос Фазилет звучал как у судьи в момент вынесения приговора. Фазилет то трясла пальцем, то возводила руки к небу. — Прекратите этот спектакль! — Грозно отчеканил глава семьи. — Что вы себе позволяете? Как смеете приходить сюда со своими бессовестными требованиями?! Ваша дочь…! — Мужчина резко замолчал, понимая что слова, которые он намеревался произнести, были откровенным оскорблением. — Прекратите ваши дешёвые инсинуации! Мы все прекрасно знаем, зачем вы здесь! Имейте ввиду, что не на тех напали… Кстати, может быть это вы автор низкой и пошлой клеветы?! — Вы в своём уме, Хазым бей?! Я, по-вашему, сама распространяю слухи, порочащие имя моей дочери?! — Вот именно. Слухи! Как вы сами изволили сейчас признаться! А теперь немедленно убирайтесь из моего дома. И больше никогда не смейте здесь появляться… — Мама, пошли! — Выкрикнула Хазан, перебивая мужчину и хватая мать за руку. Щеки ее горели, губы дергались. — Умоляю, пойдём отсюда. Ты не должна выслушивать эти оскорбления! Фазилет выдернула руку. — Так значит слухи, да, Хазым Эгемен? Это тебе твой сын так сказал? Ты прямо его спросил и он тебе прямо, честно ответил, как сын перед родителем? Если это так, то ваш Ягыз — лживое ничтожество. Хазым замешкался. По его лицу пробежала тень сомнения. Мужчина еще не спрашивал с него. Не успел. В Америке раннее утро. Но не в этом суть. Кроме того, в глубине души отец опасался прямого разговора. Он знал, что Ягыз не солжёт, даже если его ответ поссорит их навсегда. Гюзиде, почувствовав, что Фазилет подобралась слишком близко к ответу, попыталась вмешаться, предлагая брату не обращать на нее внимания и проследовать в дом. Если они сами не уйдут, охрана ее выведет. — Стой! Куда же вы спешите, госпожа Гюзиде? — Внезапно ощутив себя на коне, воскликнула Фазилет. — Звоните вашему сыну! Вот прямо при мне звоните. — Мама! — Не желая вмешивать Ягыза, сгорая со стыда, умоляла Хазан. — Да подожди ты! — цыкнула на дочь Фазилет. — Мы с тобой еще дома поговорим! — угрожающе закивала она, глядя дочери в глаза. — Никто никому звонить не будет! Я не обязан по вашей прихоти беспокоить сына, лишь для того, чтобы удовлетворить ваше неуместное любопытство. — Возмутился господин Хазым. — Ну что ж. Раз так, тогда ему звоню я сама. — Фазилет демонстративно достала телефон и, заранее установив громкую связь, стала звонить Ягызу. Все молча следили за ее действиями. Хазым недоумевал, как личный номер Ягыза мог оказаться у этой женщины. Разве что через дочь. Он нетерпеливо взглянул на девушку. Но Хазан не имела к этому отношения. Номер Ягыза был у Фазилет со времени подготовки поездки в Мардин. — «Aradığınız kişiye şu anda ulaşılamıyor. Lütfen daha sonra tekrar deneyiniz. The person you have called can not be reached at the moment. Please try again later.» — бесцветно голосила трубка, сообщая, что Ягыз Эгемен недоступен для разговора. Госпожа Фазилет презрительно скривила рот. — Ваш сын такой же как и все вы. — Медленно и тихо произнесла Фазилет, усмиренная отсутствием возможности призвать Эгемена к ответу. — Довольно, госпожа Фазилет, уходите! — Велела госпожа Гюзиде. ---------------------------                   Ягыз действительно отключил турецкий номер, так как даже до него уже добрались журналисты. Кроме того, самые важные люди имели его американский номер и в случае чего, могли позвонить. Мужчина все еще в нерешительности стоял посреди своей комнаты, обеспокоенный тем, как помочь Хазан справится с навалившимися трудностями в его отсутствие. Он вновь подумал о Фазилет. Никто не мог так сильно ранить Хазан, как ее мать. Но в то же время, больше никто, кроме нее не мог позаботиться о девушке. Кроме Фазилет, довериться было некому. Он ни минуты не сомневался в намерениях женщины защитить свою дочь, но с большим сомнением относился к избираемым ею для этого методам. Ягыз покопался в телефонных списках и нашел номер госпожи Фазилет. Минуту он размышлял, глядя на экран телефона. Не может быть, чтобы женщина уже не узнала о сплетнях. О чем он будет с ней говорить? Как вообще следует с ней разговаривать? Что именно сказать, учитывая что это мать любимой им девушки, но не забывая, что это никто иной, как сама Фазилет со всеми вытекающими. Хотя Ягыз многое не любил в переговорах, он при этом умел быть хорошим переговорщиком. В его бизнесе без этого навыка было бы невозможно добиться хоть какого-то успеха. Он наконец нажал на кнопку вызова. Хазан уже уводила мать со двора, а Хазым отвернувшись, стоял возле двери в мастерскую. — Велите принести мне обед сюда. — Замкнуто буркнул он сестре, замечая посторонних на террасе. Мужчина был недоволен присутствием Джерен и тем, что она стала свидетелем семейного скандала. Кроме того, отец замечал, что заинтересовать Ягыза этой девушкой не удалось, а повтора похожей истории с дочерью друга, как это случилось с Ниль — Хазым категорически не хотел. Внезапно раздался громкий звук искусственной мелодии, сообщавший, что обладатель телефона пожалел потратить лишнюю копейку на средство связи — смартфон. То звонил телефон Фазилет. Увидев странный номер, женщина нетерпеливо подняла трубку. — Ало. — Устало ответила Фазилет на звонок, ведомая дочерью к выходу со двора особняка. — Ало, госпожа Фазилет… — … — Ало, вы меня слышите? … Госпожа Фазилет? — Это он! — Воскликнула опешившая Фазилет, растерянно озираясь вокруг. — Vallahi billahi это он, Ягыз бей. — Женщина неосознанно протянула трубку перед собой, пытаясь объяснить, что не лжёт и не блефует. Госпожа Гюзиде и господин Хазым разом обернулись к ней. Лица их выражали крайнее удивление. Они переглянулись и недоверчиво уставились на госпожу Фазилет, которая удивлялась не меньше и, казалось, сама не верила своим ушам.