Брак по расчёту

— Слушаю вас, Ягыз бей. — Спохватилась Фазилет, возвращая трубку к уху. — А, да… Здравствуйте Фазилет ханым. — Вновь поздоровался Ягыз, сбитый с толку запоздалой реакцией матери Хазан. — И вам, и вам мира, Ягыз бей. — С нарочитой приветливостью отвечала женщина. Хазан смотрела на маму, не понимая что ей думать и как объяснить происходящее. По всему Ягыз и его мать нашли некий общий язык. И понять, принять сей факт умом ей было невероятно сложно. Смешанные чувства охватили ею в этот момент. Это была и радость… Ягыз больше не писал после неотвеченного сообщения, но по его звонку можно было судить, что он продолжает присутствовать в ее жизни. Ведь у него с его матерью есть одна единственная точка соприкосновения — сама Хазан. Это было смущение и растерянность — что они могут обсуждать? Зачем он ей звонит? Наверняка это связано со всем, что происходит с самого утра. Наконец, это был гнев — с какой стати он вмешивается в ее жизнь? Он, который оставил ее одну и уехал со своим непутевым братцем. Если он взял ее руку в свою, то не должен был отпускать. Тем более, вставая с ней рядом перед своими завистливыми и злобными родственниками. Джерен, которая с плохо скрываемой улыбкой следила за происходящим с террасы, после звонка Эгемена внезапно переменилась в лице. Она одна из приближенных к семье, кто догадывался о том, что у Ягыза с Хазан что-то есть. Но девушке казалось, что эти отношения обречены. У них не может быть продолжения. Между ними пропасть, они слишком разные. Ягыз умный, широко образованный, светский человек, богатый и самодостаточный, а эта девушка — примитивна, груба, провинциальна и совершенно не умеет себя вести. И не смотря на то, что Ягыз отверг ее саму, видать он и Хазан послал куда подальше, уехав в Америку с концами. Глядя на ее мамашу, можно понять почему. Единственное, что сейчас озадачило Джерен — зачем Ягыз звонит ее матери? — Фазилет ханым, полагаю вы в курсе того, что произошло? — В курсе, сынок. В курсе. На нас свалилась такая беда, если бы ты знал! Если бы ты только мог понять как тяжело нести это бремя. Особенно в нашем кругу, где честь и достоинство девушки, ее доброе имя — превыше всего. Все шарахаются от нас, как от чумных. Того гляди, Хазан может потерять работу. Мне уже отказали, хотя место было обещано. Прямо не знаю что делать, Ягыз бей. Моя девочка так страдает! Джерен брезгливо поглядывала на причитающую женщину. Селин могла думать только о брате. Что с ним случилось? Где его благоразумие, успевшее стать притчей во языцех? Ясемин стояла и ловила каждое слово. Гюзиде продумывала планы B, C, D… Один Хазым Эгемен глядел отрешенно. Это было слишком. Слишком, чтобы вникать а потом переживать о неизбежном разговоре с сыном. — Мама! — Ягыз вдруг услышал чуть отдалённый голос Хазан, пытающийся прервать причитания матери. Это обстоятельство затрудняло его планы поговорить с госпожой Фазилет. Ягыз потер лоб. Судя по рассказам положение у них оставляло желать лучшего. Фазилет действительно не пригласили на службу после собеседования, но это не было связано со скандальной историей Хазан. Однако, женщина задалась целью представить ситуацию с самой драматичной стороны. Ягыз слушал, догадываясь, что женщина сгущает краски, но также понимал, что для Хазан последствия этой истории могут быть тяжёлыми. Про ее работу, например, мать не ошиблась. И если бы не Эгемен, она и дня бы там не продержалась. А про консерватизм разношерстной турецкой провинции, хаотично заселившей густонаселенные кварталы Стамбула — махалле, всем хорошо известно. Об этом Можно было судить хотя бы по помолвке, которую наблюдали чуть ли не всем кварталом. Кстати помолвка все еще не расторгнута. И время упущено. После скандала ее расторжение привлечёт еще большие кривотолки. Ягыз шумно выдохнул. — Фазилет ханым. — Твёрдо начал он. — Я позабочусь о Хазан. Ничего никому не говорите и не общайтесь на эту тему ни с кем. И главное, ничего не предпринимайте! Ягыз не стал говорить в подробностях. Он решил лаконично потребовать от нее определённого согласованного поведения. Какие у него были гарантии, что она послушает? Да никаких. Тем более, что речь идёт о госпоже Фазилет. Но он знал, что она послушает, так же как и она знала — Ягыз Эгемен знает цену словам и раз он сказал, что позаботится о ее дочери, ей остается принять его слова на веру и не мешать ему реализовывать обещанное. Фазилет растерянно закивала. — Фазилет ханым? — Вопросительно произнёс Ягыз, проверяя тишину. — Ах… да, да, Ягыз бей. Конечно. — Поспешила она ответить, осознав, что жесты не дают нужного эффекта на том конце связи. — Хорошо. Всего доброго, Фазилет ханым. — так же внезапно как и начал, он закончил беседу. — Аллах с вами, да хранит вас Аллах, всего доброго! Ягыз отключился. Фазилет продолжала сыпать благодарностями и благословениями. Наконец женщина закончила разговор с молчащей трубкой. — Что все это значит? — Нетерпеливо спросил господин Хазым поворачивая лицо к сестре. — Дорогой, я полагаю Ягыз узнал о наших затруднениях. — Начала госпожа Гюзиде, делая неопределённый жест рукой в сторону Хазан и ее матери. — Он позвонил этой женщине чтобы избавить нас от этого недоразумения. По лицу Фазилет пробежало сомнение. Неужели Ягыз звонил лишь для того, чтобы усыпить её бдительность? Нет нет. Эгемен не пошел бы на такой дешёвый трюк. Хотя… Тут женщина почувствовала, что дочь выталкивает ее за ворота. Наконец-то Хазан удалось вырваться из этого злосчастного особняка. Ягыз звонил ее матери. Ягыз звонил ей на работу. Ягыз всюду вмешивается, управляет ее жизнью, но в упор игнорирует ее саму. Хазан посадила мать в атобус, но к ее удивлению, не вошла следом. Фазилет в недоумении смотрела на дочь из отдаляющегося автобуса. Девушка дождалась нужного ей маршрута и уже через 15 минут была в фитнес-центре. Как же быстро до него добираться отсюда. Но не важно. У девушки было принято решение. И вряд ли ей снова придётся туда пойти. Хазан стукнула бейджиком по столу администратора, сдавая таким образом свой электронный ключ и тренерское удостоверение. Ей плевать, что подумает Эгемен ответила девушка на его возражения. Она ни перед кем не собирается отчитываться. Девушка вышла из клуба впервые за эти дни по-настоящему довольная собой. Вдохнув полной грудью, Хазан поспешила домой. Она включила компьютер и, еще раз взглянув на объявление о занятиях для детских групп, которое наконец было готово, убрала в нем адрес и название фитнес-центра, стерла стоимость, приписав, что занятия бесплатны и открыты для всех желающих на спортивной площадке неподалёку от их квартала. Достав некоторую сумму из заначки, она поехала в типографию и распечатала первую сотню объявлений в формате А4. Расклеив их по всему кварталу, девушка вернулась домой, нырнула в свой старый спортивный балахон, взяла воду, симит и направилась на площадку. Через час девушка все ещё томилась под солнцем в полном одиночестве. Надо было взять с собой хотя бы мяч, — думала она, уныло глядя на баскетбольную корзину. Тут она заметила, как к площадке приближаются их соседка Мина с двумя сыновьями и Айше, и еще две женщины с детьми. Увидев Хазан, одна из них развернулась, недовольно что-то объясняя другим и увела двух занывших девочек обратно. Другая женщина недовольно разглядывала Хазан. Они с Миной остановились и о чем-то советовались. Внезапно Айше вырвала руку из материнской и побежала к Хазан. — Хазан абла! Хазан абла! — Радостно восклицала она тонким голоском. — Я знала, что это будешь ты! Я все мечтала когда же ты начнёшь наши тренировки! Хазан тепло и счастливо улыбалась, ощущая что впервые за долгое время ее сердце стучит, подгоняемое чистой радостью, без примеси страха, боли или сомнений. И зачем она так долго ждала и откладывала свою мечту в долгий ящик? Ей было стыдно начинать группы в фитнес-центре, понимая, что те, кому она обещала эти занятия не смогут их себе позволить. Мина подошла следом за дочерью. — Хазан, можно тебя на минуту? — отсылая детей спросила соседка. Хазан молча выразила готовность слушать. — Дети увидели объявление и загорелись желанием ходить на самооборону. Мы немного удивлены, что это ты. Я не знаю, может ты ушла с работы после… вообщем, дети спорят с родителями, могла бы ты снять эти объявления? — Я действительно ушла с работы, но не потому, почему вы думаете. Есть другие причины. — Хазан дернула плечами. Помедлив секунду она продолжила. — Мина абла, ты знаешь меня столько лет, я росла и видела тебя, моя жизнь прошла перед твоими глазами. Потом ты вышла замуж за нашего соседа Энгина и переехала жить в соседний дом… ты всегда была для меня как старшая сестра. Неужели ты позволишь грязным газетным заголовкам стереть долгие годы нашего доброго соседства? Женщина вздохнула, оглянулась на другую соседку, которая удерживала девочку лет 8 за руку, а та рвалась к Айше. Мина снова перевела взгляд на Хазан. — Ты права Хазан. Конечно, я тебя знаю и уверена в тебе. Прости что так среагировала. Мы — женщины, самые большие враги своего пола. Первые осуждаем самих себя, первые бросаем камень обвинения, а потом еще чего-то требуем от мужчин, обижаемся на них. — Женщина поправила цветастый платок, узлом завязанный у нее на шее. — То, что ты говоришь резонно. — Вставила Хазан, но это очередное обвинение в адрес своего пола и очередное выгораживание мужчин. — Может ты и права. — Рассмеялась молодая женщина, раньше времени смирившаяся со своим увяданием. — Мы, женщины, более требовательны к себе, потому что на нас больше ответственности… Айше, дочка! — Окликнула она девочку. — Беги к сестре Хазан, можете заниматься, с папой я поговорю сама. И вы, Али, Мустафа, можете позаниматься, если хотите. Мина снова повернулась к Хазан. На лице ее читалось смущение и любопытство. — Хазан, помнишь, я ведь видела вас вместе, тогда, сразу после помолвки, когда пришла за Айше? Хазан поморщилась, опустила голову. — Я уже тогда почувствовала, что в воздухе что-то витает. Так вы глядели друг на друга! — Продолжила Мина. Вот только очевидное родство с твоим женихом… прости… вобщем я тогда решила, что дико ошибаюсь. А знаешь… — Женщина схватила Хазан за манжет. — В день помолвки мы, соседи, стояли снаружи. Я видела как он приехал. Красавец такой. Как с обложки журнала. Взрослый, статный. Не то что этот патлатый… Я даже решила, что он и есть жених. Только меня тогда сразу поправили, объяснив, что это старший брат жениха. Хазан, он что, правда уехал с концами? От последних слов Хазан тошнотворно скрутило в области солнечного сплетения. Она мрачно молчала. В этот момент к ней подскочила Айше и схватила за руку. — Ну, мы начнём занятие? — нетерпеливо поинтересовалась она. — Гамзе, ты пойдёшь к Хазан абла? — Спросила Айше девочку, которая оставалась стоять рядом с матерью. Девочка подняла взгляд на мать, а мать вопрошающе смотрела на Мину. Мина повернулась к Хазан. — Спасибо тебе милая, что будешь заниматься нашими детьми, да еще и безвозмездно. — Хорошо. — Вдруг согласилась соседка. — Иди Гамзе, дальше видно будет. Женщины удалились, оставив четверых детей на попечении Хазан. — Ну что, начнём?! — Весело и энергично предложила Хазан. Так легко и хорошо на душе у нее давно уже не было. Словно глоток воздуха в этой удушающей петле скандала, которая затягивалась вокруг ее шеи. ----------------------             Ягыз оставил младшего брата спящим и ушел в офис. Он не хотел появляться на работе, но Волкан отчаянно настаивал на его приходе. Он запланировал встречу с важным клиентом, рассчитывая на участие Эгемена. — Это Эммерсоны, бро. Ты нужен, даже если будешь молча сидеть на встрече. Хотя я уверен, что только тебе удастся заставить их принять наше предложение. Ягыз вспомнил, что они оставили трудного и капризного клиента на момент его возвращения. Они еще радовались, что тот согласился неделю ждать. Выйдя со встречи, удовлетворенный тем, что хоть на каком-то поприще ему все удаётся сделать гладко, Ягыз с красными глазами и с ощущением тяжёлых, чуть ли не металлических век, заперся в кабинете и рухнув в кресло-двойку, немедленно уснул. Но не прошло и получаса, как его разбудил звонок телефона, Ягыз хотел проигнорировать, но в создавшейся ситуации вынудил себя взглянуть на экран. Это был администратор фитнес-центра. Ягыз устало ответил на звонок. Выяснилось, что Хазан покинула место работы не желая ничего слушать. Ягыз вдавил пальцы в переносицу. Упрямая. На что они будут жить? Запаниковала мысль в усталом мозгу. Но он ее не слышал, вновь проваливаясь в забытье из которого Ягыза вытащили буквально за ворот. Поступил звонок из его собственной квартиры. Синан требовал его домой. Ягыз уже догадывался почему. Он встал и устало побрел к выходу, не спускаясь в подземные гаражи. Водить машину он был не в состоянии, но можно было поспать пол часа в такси. Когда он наконец добрался до квартиры и вошел в дверь, Синан вырос перед самым его носом. Братья некоторое время смотрели друг на друга. Синан глядел с любопытством, впервые пытаясь распробовать статус нового не-родства. Взгляд Ягыза был полон привычного, хотя и привычно усталого, участия. Он оставался его братом не один год, зная всю правду. Сможет ли он сам ответить Ягызу взаимностью? — Задумался Синан. Ягыз прекратил немую сцену проходя в глубь светлого салона. Синан тут же вспомнил зачем он ему позвонил. — Тебе известно? — Обеспокоенно поинтересовался младший брат. — Что? — Спросил Ягыз, возвращаясь к двери и незаметно вытаскивая ключ из замочной скважины. — Про эту мерзкую историю о тебе и Хазан, которую распространяют в Турции все, кому не лень? Ягыз внимательно взглянул на брата, пряча ключ в кармане брюк. Глаза его впали, внешние уголки глаз и бровей были депрессивно приспущены вниз, а черные круги под глазами придавали его лицу болезненный и измученный вид. По всей видимости Синан не мог поверить в правдивость этой истории. — Ягыз Эгемен и Хазан! Не смешите мои тапочки! — Парень нервно хохотнул. Видимо зерно сомнения все же мучило его неприятным прорастанием в душу. Но в следующую минуту он тряс головой: Ягыз? Коварный соблазнитель? Ягыз, обладатель утончённого вкуса, запал на тренера по боксу? И не может быть, чтобы Хазан влюбилась в скучного финансового аналитика. От этой мысли он прыснул смехом. Ягыз молча покосился на брата, пытаясь выиграть время и взвесить свои ответы. Он сел на диван с серой обивкой. — Большей нелепости и придумать невозможно. Но ничего, поделом Хазан. Потому, что даже такая тупая новость, отчасти правдива. Она кого-то себе нашла, я это чувствовал. Пусть теперь ее хахаль попробует без позора показаться людям на глаза! — фыркнул Синан, со странной улыбкой что-то набирая в телефоне. Едва он закончил, как развернул экран к брату. Ягыз озадаченно перевёл взгляд с Синана на экран телефона. — «Статус — Свободен!» — Продекламировал он заголовок к новому посту на своей странице, обновив также статус отношений в характеристике. Лайки и сердечки лавиной посыпались в его аккаунт. Одна из шустрых новостных страниц уже через минуту поделилась его постом в своей ленте, которою читали более двадцати миллионов подписчиков. Синан не успевал следить за цифрами и откровенно наслаждался происходящим. «Синан Эгемен официально бросил невесту». — Прочитал он свежий заголовок. — Так тебе и надо! — Злостно выпалил он. Ягызу стало противно. Ему хотелось постоять за Хазан, но новость о расторжении помолвки была необходима ему как воздух. Необходима, чтобы ничто больше не могло быть ему препятствием. Ягыз внимательно всматривался в мстительное, злорадствующее лицо брата. От удивления он подобрал подбородок кулаком, прикрывая открывшийся рот указательным пальцем. — Ты ведь никогда не любил ее, правда? А ведь я говорил тебе. Но ты утверждал, что я ничего не понимаю. — Ягыз помотал головой. — Я хотел, чтобы она была со мной. Только она холодная как устрица, не подпускала меня! Ни разу не далась даже поцеловать, прикоснуться, чтобы хоть как-то понять что такое быть со мной, быть с мужчиной! А хочешь правду? Я ее теперь ненавижу! И считаю, что она получает по заслугам! — Инфантильный, детский гнев жалобно сморщил его лоб. Ягыз невольно вспомнил Хазан в своей комнате. Ее несмелые поцелуи, тело, с трепетом отзывающееся на его ласки. Мужчина явственно осознал, какой же он все-таки дурак, раз не видит как сильно она любит его. Напоминание о ее холодности с другими, ее зрелая девственность и неприступность так сильно контрастировали с тем, какой она была с ним, как смотрела на него. Все это давало возможность чётко осознать, насколько он значим для нее, раз она подпустила его так близко. — Ненавидишь? И за что же? Вместо того, чтобы злиться на себя? — С неожиданной страстностью выпалил Ягыз. Старая заноза ржавой иглой ужалила его в сердце. — Ведь ты взял силой то, в чем тебе было отказано! — Гневная гримаса, полная отвращения исказила его лицо. Ягыз неосознанно отвёл локти назад, сжимая кулаки. Синан опешил, с изумлением принимая перемену в Ягызе. «Названный» брат мог быть правдолюбом и поборником справедливости, но не обязательно было так распаляться, полагал Синан. Внезапно он махнул рукой. — Да не было ничего. Я даже тут не виноват перед ней. Не успел провиниться. — С усмешкой защищался тот. Ягыз приподнял брови, глаза его растерянно округлились. — Ты же, вы же, т.е. ты же сам рассказывал? — Ягыз запнулся. Синан поморщился. — Да врал я. С досады понимаешь, мне обидно было. — Раздражаясь, он припомнил свою пьяную речь в лифте. — Я правда попытался в тот вечер, но она увернулась, а потом наехала на меня с угрозами. Мне было больно слышать ее обидные слова. Я своеобразно ей отомстил. И как ты видел, она не возражала, понимая за что я так с ней. Ягыз медленно приходил в себя. — Ты тоже сказал не мало оскорбительных слов. Так что прекрати выпячивать «раненое самолюбие». — В этой истории ты должен быть на моей стороне! Старший брат поднял на него усталый взгляд, мысленно вопрошая у вселенной когда же его младший брат повзрослеет? — Синан, что значит быть на твоей стороне, ради Аллаха? Ты что, в начальной школе? … Ладно. — Внезапно Ягыз прервал самого себя. — Хватит. Я иду спать. Просто с ног валюсь. Потом поговорим. Синан не стал возражать. Видимо ему тоже хватило откровений. — Выйду развеюсь. — Сообщил он, уходя в свою комнату. Ягыз проводил его взглядом, а когда тот скрылся за дверью, вернулся и вставил ключ на место, окончательно решая, что сегодня больше никаких признаний не будет. Мужчина ушёл к себе, сбросил одежду до боксёрок, не надевая привычной пижамы, зашторил окна, погрузив комнату в полумрак и нырнул в постель, укрывшись одеялом. Две черные бездны манили его в другую реальность. Последнее, что предстало его взору, прежде чем он сон забрал его, были губы Хазан. Только ЕГО губы Хазан. Хазан проводила детей по домам. Многие из объявлений, которые она развесила, были сорваны или повреждены как-то иначе. Ей было обидно. Но Хазан решила, что не будет сдаваться. Если понадобится, она напечатает еще. Только на прежнее место клеить не станет, чтобы не злить недоброжелателей еще больше. Тут девушку осенило — нужно расклеить афиши и в других кварталах! Воодушевленная своей находчивостью, по-настоящему уставшая, девушка искупалась и легла в постель. Только тоска по любимому человеку тяжестью давила на сердце. Даже злости больше не было. Сейчас, в эту минуту. Может завтра она снова будет готова оторвать ему голову, но сейчас — одна неприкрытая тоска. ------------------------                   Прошла неделя. Хазан так и не устроилась на работу. Но ее безвозмездные занятия на спортивной площадке разрослись до двух полноценных групп. Девушка продолжала публиковать объявления. В том числе электронные. Ягыз, когда впервые увидел одно такое, был тронут и рад за нее. Ведь это то, о чем девушка мечтала. Надо же. Нужно было произойти чему-то такому, что заставило бы ее решиться на прыжок в неизвестность. Нет худа без добра. Поговорка как нельзя точно выражает случившееся. Очередное доказательство того, что мечты не сбываются, если их не добиваются. Однако мечты мечтами и лирика лирикой, а проза жизни достаточно безапелляционно предъявляет свои требования. Ягыз снова говорил с Фазилет. Как женщина и обещала, она не спрашивала с Хазан ответов ни про скандал, ни про работу. Хотя злилась и недоумевала по поводу ее беспечности. Суммы, которые Хазан могла дать матери сократились на целую цифру. Хазан даже удивлялась тому, как же это мать не требует денег и обходится без привычных придирок, которые в сердцах называла «дыр-дыр-дыр» (bıdır bıdır konuşmak). За что мать обвиняла сестер в распускании нюней по типу «мый-мый-мый» (mıy mıy konuşmak). А теперь это была не мама — Фазилет, а злой ангел, которому зашили рот ниткой-невидимкой, только взгляды ее выдавали, время от времени пуская грозные стрелы. Нервы Хазан были приятно удивлены неожиданным отпуском. Но всему этому чуду было достаточно простое объяснение — деньги. Деньги умеют заставить говорить или молчать. От фразы веет криминальным шлейфом, но на сей раз это был весьма бытовой подкуп. Ягыз велел госпоже Фазилет открыть счет и перечислял ей деньги. Дочерям велел сказать, что это некие сбережения или же посылки от сердобольной родни из Малой Родины. По поводу последней версии Фазилет лишь шумно выругалась (cehenneme kadar yolları var), чем заставила молодого мужчину поморщиться и испытать испанский стыд. " — Neyse, Fazilet hanım, вы пока что-нибудь придумайте, а когда прессе наскучит мусолить эту тему и они перестанут дёргать за все нитки, может через 2-3 недели, я найду способ вас трудоустроить, чтобы доход ваш был официальным и вам больше не приходилось упражнять свои актёрские способности (врать)». На этом радостные сюрпризы для Хазан не окончились. Ей позвонили из Академии и сообщили, что она восстановлена в учёбе, правда кредиты третьего семестра ей придется взять, они уже оплачены, нужно только прослушать повторно, а затем сдать экзамены. Тезис — магистерская диссертация тоже должна будет пройти первичную аттестацию. Понимая, что это не Синан, обещавший помочь два месяца назад, и тем более не госпожа Гюзиде, Хазан догадывалась о том, кто мог восстановить ее в учёбе. Она поговорит с ним при встрече, она ему выскажет «Кто он такой и как он смеет?!» — грозно насупливая брови сочиняла Хазан обвинительные речи, а рот ее растягивала своевольная улыбка — мятежница. -------------------------             Ягыз так еще и не начал разговора с Синаном. Братья уже более-менее привыкли к новой правде и вытекающему из нее статусу не-родства. К удивлению Ягыза, Синан стал более предупредителен и покладист. Сам парень делал это из признательности, предполагая, что Ягыз посвятил ему много времени и сил, хотя прекрасно осознавал, что они даже не братья. Ягыз истолковал перемену по-своему. Ему уже был знаком такой вид отношений — лишённый непосредственного, личного участия. У таких отношений нет будущего, однажды они будут сыты дурацкой дипломатией и взорвутся, отдалившись навсегда. Синан все спрашивал, когда Ягыз поговорит с остальными членами семьи? Предвкушал и фантазировал об их реакции. Ягыз давал неопределённые ответы. А Синан торопил и томился в нетерпении. Но Ягыз дал понять, что до этого еще далеко. Пока что Синану самому предстояло узнать еще одну правду. Дольше тянуть не было смысла. Однако дела в бизнесе настолько поглощали его время, что мужчина не находил ни удобного момента, ни нужного повода. Кроме этого Синану кровь из носу надо было зачислиться в университет. Так что братья продолжали жить в параллельных мирах. Ягыз пропадал с утра до ночи, а Синан — с ночи до утра. Как-то отсыпаясь после очередной бурной ночи, Синан был разбужен настойчивыми звонками в дверь. Ворча на Ягыза, который не стал пользоваться ключом, Синан поплелся к двери. — Привет. — С лёгкой улыбкой произнесла девушка со светло-русыми волосами. Она бесцеремонно отодвинула Синана от двери и прошла внутрь. — Я Фарах, а ты? Синан чуть помедлил. — Я? Я Синан. — Словно решая некий пазл задумчиво отозвался он. — Кажется я слышал о тебе. — Точно. Вспомнил Синан. Он слышал о ней в разговорах Волкана и Ягыза. — Фарах, ты девушка Ягыза? — Весело произнес он, с любопытством разглядывая гостью. Высокая, худосочная, бесцветная блондинка с непонятной длиной волос, будто отросшая неудачная стрижка, с плоской грудью и прямыми ровными ногами. Наверняка еще с гарвардским дипломом за пазухой и неплохо подвешенным языком. Все точно в стиле Ягыза Эгемена. Фарах улыбнулась, польщенная таким предположением. Не отвечая, она лишь повела плечом. — А ты, стало быть тот самый Синан, головная боль своего братца? — Она рассмеялась. Но смех был такой тихий, похожий на кошачье мурлыканье. — Тот самый. — Широко улыбнулся он. Девушка протянула ему худую бледную руку. Они обменялись рукопожатием.