Брак по расчёту

      Слово за слово выяснилось, для чего Синан оказался в Америке. Со дня приезда он так еще и не видел город. А если и видел, только ночные улицы от клубов до дома и обратно. Фарах предложила прогуляться, вместе посмотреть каталоги университетов, посетить те, что их заинтересуют. Она с удовольствием вызвалась помочь, тем более, что неплохо разбиралась в университетах, качестве образования и в целом была в теме этой благородной индустрии. — Вы разные… — Протянула Фарах, разглядывая дорогую небрежность в образе младшего Эгемена, кое-как натянутую на его мускулистое тело. Он вышел из комнаты готовый открыть для себя Нью-Йорк с новой стороны. Синан ухмыльнулся. Причина непохожести братьев была готова сорваться с языка, но он вдруг подумал, что Фарах может и не знать этих подробностей. Ягыз — закрытая книга даже для самых близких. Молодые люди поехали на машине Фарах, заранее выбрав пару мест назначения. Синан послал сообщение брату, что они с «его Фарах» едут смотреть университеты. «Отлично». — Ответил Ягыз, с удовлетворением отмечая, что одной заботой становится меньше. На компетентность Фарах можно положиться. Присоединиться к ним он не сможет, так как запланировано много встреч по работе. ---------------------             Прошло еще несколько дней. Истекала вторая неделя их пребывания в Америке. Синан, наконец, был зачислен на одну из топовых программ MBA. Фарах подробно расписывала ее преимущества. Синану приходилось слушать, но временами он втягивался в обсуждение тех или иных курсов в рамках предстоящего обучения. Фарах обещала ему помочь с индивидуальными работами, собралась подбросить готовый банк кейсов с решениями. Самым интересным она находила self-assessment и peer-assessment задания, когда нужно оценивать себя или назначенного тебе партнёра. Она с таким увлечением рассказывала об этом, что Синан ощутил некое подобие предвкушения университетской жизни. Прежняя, в Турции, прошла номинально, и можно сказать, даже мимо него. А университет стойко ассоциировался с местом тусовки. --------------------------             Прошла еще одна неделя. Ягыз и Волкан были поглощены навёрстыванием упущенного. В принципе им удалось несколько выравнить ситуацию на фирме. Но для закрепления положительной тенденции им требовалось успешное закрытие некоторых, хорошо известных в узких финансовых кругах, проектов.       И только глубокой ночью, когда Ягыз наконец клал голову на подушку, он думал о своём сердце и женщине, которая в нем живет. Вероятно Хазан стала жертвой привычного для Ягыза Эгемена паттерна — думать о своём счастье в последнюю очередь. Она была его счастьем, которое он отложил хоть и на ближайшее, но весьма туманное будущее.       В течение последней недели Фарах не было в Нью-Йорке. Когда она смоталась на какое-то литературное биеннале в Канаду, Ягыз, наконец, вник в университетскую программу Синана и должным образом сумел оценить информированность девушки в этих вопросах. В конце недели она вернулась, вновь вовлекая Синана во всякие, интересные и важные на ее взгляд, мероприятия. Однако, девушке никак не удавалось увидеть самого Ягыза. В пятницу вечером, после очередного целого дня вместе с Синаном, она напросилась в гости, отправив сообщение Ягызу, что они так и не увиделись и она придет к ним вместе с его братом. Ягыз как-раз выходил из офиса. Он, Синан и еще Фарах впридачу будут у него в квартире? Нет это слишком. Интроверт внутри него бурно протестовал. Ему хотелось отдыха и уединения. Находу он тормознул Волкана, пригласив того в клуб. Потом позвонил Фарах, сообщив ей, что у него были планы на вечер сходить в клуб, и если они с Синаном хотят, могут к ним присоединиться. Фарах захлопала в ладоши и покинула младшего Эгемена, чтобы нарядиться. Синан заулыбался с лёгким прищуром — до чего брат доводит девушку, что та от радости за предстоящую встречу прыгает и хлопает в ладоши. Ягыз заскочил домой, чтобы освежиться и избавиться от бизнес-прикида. Надев джинсы, темно-синюю футболку и стильный клубный пиджак, придававший его внешности элегантность стиля smart casual, он направился к выходу. В дверях Ягыз столкнулся с Синаном. — Ты пойдёшь с нами в клуб? — Спросил Ягыз, неуверенный, что Фарах его пригласила. — Иду! — с энтузиазмом сообщил Синан. — Тогда пошли. — Улыбнулся старший. Когда мужчины собрались в клубе, Фарах еще не было. Волкан и Синан тепло поприветсвовали друг друга. — Ты без спутницы? — Спросил его Синан. — Я за спутницей! — хохотнул Волкан. Синан хитро улыбнулся, выставляя на Волкана указательный палец. — Game recognizes game, — Рыбак рыбака видит из далека. Ягыз выглядел несколько отрешенно, не слыша о чем они смеются. Синан толкнул брата в плечо. — Алё, возвращайся к нам. Ягыз рассеянно обернулся к ним, вытаскивая одну руку из кармана и кладя ее на высокий столик. В этот момент что-то крупное и неожиданное влетело в мужчину и подпрыгнув, повисло на нем. Он даже не успел достать руку из другого кармана, подхватывая ношу одной свободной рукой. Синан в полуулыбке приподнял бровь. Волкан снова шумно смеялся. Быстро сообразив, кто это может быть, Ягыз улыбнулся, растягивая в сжатую полоску губы. — Я так скучала! — Со всей непосредственной живостью воскликнула Фарах, не реагируя на руку Ягыза, которая пыталась ее отстранить, удерживая и оттягивая от себя за локоть. Ягыз улыбаясь, закивал девушке. Она наконец отстранилась, бегло целуя Волкана в щеку. Болтая о разном, они присели в уютные кресла, поодаль от танцпола. Шумная музыка и алкоголь позволили Ягызу не напрягать ни слух ни мозг для постылых разговоров. Дома бы так спастись не удалось, удовлетворенно думал он. Лишь однажды Фарах удалось вытащить его на танец. Музыка была в стиле регги и девушка провисела на нем весь танец, трогая его везде, где позволяли хоть какие-то приличия. Ягыз зарекся еще раз подняться танцевать. После уже Синан увел девушку на танцпол подвигаться под новые танцевальные хиты приближающегося лета. Волкан обзавёлся парой — симпатичной шатенкой и привёл ее к ним за столик. Разгоряченная Фарах плюхнулась в кресло Ягыза, упав в его объятия. Мужчина от неожиданности приподнял брови, но не стал прогонять девушку. Он вжался в край кресла и убрал руку с подлокотника со стороны Фарах. Синан, заметив смущение брата, решил, что он и его приятель мешают скрытному Ягызу своим присутствием. Парень задался целью как можно быстрее избавить парочку от своей персоны и довольно быстро сумел найти развлечение на предстоящую ночь. Ягыз проводил Фарах, которую вконец развезло, до дома. С трудом стащив со своих плеч ее назойливые объятия, он втолкнул девушку в дверь квартиры и тут же захлопнув ее снаружи, наскоро удалился. Голова гудела, сердце снедала тоска. Он сел в машину и поехал домой. Выходя из гаражей, Ягыз не стал подниматься в квартиру, а пересек улицу и вошел в парк. Оглянулся вокруг, в глаза ему бросились фрагменты из жизненного цикла человека — human life cycle: младенцы в колясках, дошколята, школьники, подростки на скейтах, студенты с книгами или музыкальными инструментами, пары — целующиеся, обнимающиеся, гуляющие, сидящие на траве. Молодые родители, одиночки, одиночки с питомцами, целые семьи на пикнике или прогулке. Мужчины и женщины, однополые пары, бегуны, велосипедисты, пожилые пары и одиночки, люди с внуками. Столько народу не смотря на позднее время суток. Ягыз грустно озирался вокруг. Если бы его Хазан была здесь, он бы шел с ней держась за руки. Он прислонил бы ее вот к этому могучему дереву и долго долго бы целовал. Тоска очередной волной накрыла его сердце. Ему безумно хотелось ее увидеть, обнять, почувствовать ее тепло, держать в руке прохладные тонкие пальцы. Ягыз залез в галерею телефона. Черт. Ни одной свежей фотографии. У них обязательно будет много фотографий вместе, у него будет много ее фотографий. Может написать ей, попросить сфотографироваться и прислать ему? Она пошлёт, но не фото, а его самого. Ягыз грустно усмехнулся, чувствуя себя не в праве беспокоить девушку. Он сошёл с пешеходной тропинки и подошел к дереву, на которое смотрел минутой ранее. Прислонившись, мыслями вернулся к Хазан. Сейчас там восемь утра. Интересно, она спит или уже проснулась? Вдруг по некому наитию он стал набирать видеозвонок. Хазан ворочаясь в постели из стороны в сторону, наконец, сдалась настойчивому входящему звонку. Увидев на экране номер с +1, она вскочила и присела на постели, сбивая простынь ногами. Глаза девушки округлились. Хазан стала крепко тереть сонные веки кулаком и наспех расправлять взлохмоченные после сна пряди волос, собранные в свободную косу. Глаза ее увлажнились от энергичных манипуляций костяшками пальцев, к щекам прилил яркий румянец. Хазан бросила взгляд на спящую Эдже и ответила наконец на звонок, побоявшись что вызов прекратится. Ягыз увидел ЕЕ и неожиданно дёрнул головой назад, приподнимая подбородок и выдвигая чуть вперед опустившуюся нижнюю челюсть. Он жадно всматривался в картинку, которая преодолевая расстояние, доносила до него любимый образ. Хазан выглядела безумно трогательно. Чуть лохматая, с непослушной копной у бледного лба, а щеки и раскрывшиеся губы — пунцовые. Веки дрожат и часто моргают, то сужая, то расширяя блестящие глаза. Он приблизил экран, все еще молча впитывая ее образ. Хазан поморщилась. На экране явно Ягыз, но он в темноте, лицо видно слабо. Пытаясь успокоить дыхание, девушка положила руку на грудь. Ему этого не видно. Ягыз почувствовал как сердце шумно разгоняет в жилах кровь. Как же он соскучился! — Привет… — Сдавленно, полушепотом произнёс он. — Привет. — Боясь разбудить Эдже так же тихо ответила Хазан. Странные чувства поднимались и сдавливали ей грудь. Она не понимала — радуется или злится, хочет видеть его перед собой или хочет швырнуть телефон о стену. — Я кажется тебя разбудил, прости. — Вглядываясь еще пристальнее, извинился Ягыз, чувствуя как спирает дыхание. Он бы все отдал сейчас, лишь бы увидеть как она просыпается. Хазан, в ее девичьей постели — это слишком интимно для его беспардонного вторжения. Ягыз теребит ворот футболки. — Как ты? Как дела? Что нового? Как погода там у вас? — Неожиданно для себя Ягыз засыпает ее самыми простыми и глупыми вопросами. — Ты за этим позвонил? — В голосе Хазан слышен вызов и поднимающееся раздражение. — Зачем? — Принимая ее вызов и отказываясь от искренности, с притворной растерянностью полюбопытствовал Ягыз. — Чтобы спросить о погоде? — Хазан поджала губы. — Спросить как ты, как твои дела. — Ровно ответил он. Ягыз недоумевал, что происходило такого, что разговор между ними никак не клеился. Все, что так хотелось бы сказать ей сейчас, словно не прошедшее «растаможку», оставалось тяжёлым грузом на сердце. Ну конечно. Она все ещё злится на него, обижена. И пока он не приедет к ней и не откроет свои чувства, мысли и намерения, не расскажет все как на духу, она не выдаст ни одной искренней улыбки, поворачивая к нему твёрдый панцирь поверх ранимой души. Конечно, ему хотелось, чтобы было все проще, чтобы она поняла мотивы его поступков, причины его молчания, вынужденного отъезда и просто сказала, что ждет. А Хазан думалось, что ему никогда не понять, что ей пришлось пережить за эти три недели. Без него. Главное, одной, без него. Хазан просто напросто ушла с работы, ища единственное свое спасение в искренних улыбках детей. Они одни, кто дарили ей свою любовь и доверяли без остатка. Кому могла верить она сама. Кому могла доверить свои смех и улыбку, зная что их у нее не отберут и не втопчут в грязь. Но даже за этих детей ей ежедневно приходится бороться. Бороться за доверие их родителей. Каждое утро она встаёт и идет на спортивную площадку, будучи неуверенной соберёт ли она сегодня детей. Хазан инстинктивно позаботилась о себе тем, что окружила себя искренними маленькими людьми. Она сбежала оттуда, где ее травили уничижающим отношением и презрительными взглядами. Девушка сумела создать вокруг себя здоровую, исцеляющую обстановку, да к тому же исполнила свою мечту. Не испугалась рискнуть. Не испугалась общественного осуждения в своём квартале, а сорванные и изуродованные афиши не привели ее в уныние, напротив, ей пришло в голову повесить еще больше афиш и в других кварталах. Она не бездействует. Она борец. И ей хотелось, чтобы он это знал. Пусть он знает, что она прекрасно без него справляется. А то, что девушка никак не может найти работу — так это временная трудность. Лицо Хазан становилось жёстче. Ягыз опустился и сел на траву, широко расставляя длинные ноги. — Я плохо вижу тебя, почему-то темно. — Улавливая его передвижения сообщила Хазан. — Да, Хазан, сейчас ночь, а я на улице в парке. — Выдохнул Ягыз. — Действительно. Я как-то упустила. Солнце к вам ещё не пришло. — Мое мне светит. — По голосу можно было догадаться, что он улыбается. О чем он? Румянец стал возвращаться, а вздохнуть стало страшно — у нее не получится ровного вдоха. Какая несправедливость. Он ее видит как на ладони, а она его — нет. Мысль показалась ей знакомой. Где-то когда-то она ее думала… Во сне! Хазан промолчала. Смутившись, девушка устремила взгляд в сторону. Она оставила попытки разглядеть его в темноте, но ей очень хотелось видеть Ягыза. Или хотя бы слышать. Хазан поняла, что не хочет, чтобы разговор завершился. Но продолжала молчать. — Я видел твои объявления… о детских группах. Я очень рад, что ты исполняешь свою мечту. — Его голос звучал тихо и тепло. Хазан, лишённая картинки, превратилась в слух. — Спасибо. — Сердечно произнесла она. — Ты молодец. Я был уверен, что у тебя получится. — Все не так просто. — Намекнула Хазан. — Из-за случившегося родители не желают, чтобы их дети занимались со мной. Приходится постоянно их убеждать и что-то доказывать. — Я понимаю. — Ягыз сжал зубы. — Не понимаешь. — Но я очень хочу понять. Если ты расскажешь, поделишься со мной… — Внезапно он прервал сам себя. — Знаешь, в моей работе, да и по жизни, я часто думаю — вот бы знать, кто по-настоящему рядом с тобой, кто рад твоим успехам и искренне переживает с тобой твои проблемы… Так вот сейчас для этого прекрасная возможность. Рядом с тобой Хазан твои настоящие друзья, запомни их лица. Может когда-то им будет нужна твоя поддержка. — Ягыз замолчал. — Ягыз… — Хмм? — А как твои дела? — Хазан не ожидала, что начнёт спрашивать его. Но действительно, она ведь ни разу не интересовалась. Хазан показалось, что он тихо смеётся. — Дел много. Есть еще одно очень важное дело. Я с ним покончу и… — «Примчусь к тебе». Почему-то снова слова не шли. Он действительно должен был покончить с этим делом. Тут Ягыз услышал голос Эдже. «Сестра, ты с кем с утра пораньше?» — Мне нужно отойти. — Коротко сообщила Хазан. — Хорошо, я понял. Доброго тебе утра. — И тебе… доброй ночи. Ah gelemem ki, diyemem ben * Nasılsın sen, iyi misin? Hava nasıl, oralarda, Beni sorarsan Oy… Ах, не могу прийти Не могу сказать… Как ты? Хорошо ли? Как погода там… Если спросишь меня… Önümden geçen zaman Ağır bir rüzgar şimdi Arar dururum tenin, Bulamam yüzyıl sanki Время пролетает мимо Сильный ветер дует теперь Я все ещё ищу твою кожу И не могу найти как будто уже целый век Halden bilmez değilim Bilirim senin değilim Perden Açılmış tenin gizli Bana değil bilirim Не могу не знать, что твориться с тобой Я знаю, что я не твой За приоткрытыми занавесками твоя кожа спрятана Не моя, я знаю Ягыз открыл сайт для бронирования авиабилетов. Завтра суббота, он поговорит, наконец, с Синаном и полетит в воскресенье к своей любимой. Мужчина секунду помедлил и приобрёл билет на воскресенье. Посидев еще некоторое время под деревом, Эгемен наконец поднялся и медленно пошел домой. К его удивлению, Синан был уже в квартире и вполне вменяем. — Ба, я думал ты уже не придешь этой ночью. — Подмигнул Синан. — А я тебя не ждал увидеть. — Признался Ягыз. — Фарах строго наказала не напиваться, утром она собралась отвезти меня в какое-то уникальное место. — Синан сложил губы трубочкой. — Расслабься, не думаю, что она будет в состоянии куда-то ехать с утра. Я как раз от нее сейчас. — Ааа. — Протянул Синан с хитрецой поглядывая на брата, который зачем-то принялся заваривать кофе и предложил ему. «Небось оттрахал ее до полуобморочного состояния. Не удивительно, ведь девушка весь вечер растекалась по нему как сироп по пирожному». — Решил парень. — А ты полон сюрпризов. — Констатировал Синан свои открытия о брате, благодаря которым узнал его с новой стороны. Личная жизнь Ягыза до сих пор оставалась тайной за семью печатями. Ягыз странно посмотрел на него. Мысли его были заняты Хазан и в намёках, соответственно, он слышал тоже о ней. — О чем ты? — Да так… Не важно (Boş ver)… Даже если не с утра, почему бы тебе к нам не присоединиться? Девушка жалуется, что никак не может тебя поймать, вот таскает меня всюду. Может займешься ею? Так она слезет с моего воротника (yakamdan düşecek). — Зачем? Нет у меня времени. Синан, если тебе в тягость ваше общение, то так ей и скажи. Вернее дай понять, что у тебя иные планы, или не знаю, ты по-другому хочешь проводить время. — Да, нет… Нормально мне. Если у тебя нет возражений конечно. — С чего мне возражать? — Пожал плечами Ягыз. Он явно начинал маяться от темы. — Так… Ну не знаю. Ладно. — Теперь пожал плечами Синан, несколько удивляясь свободомыслию брата. Наверное это разновидность американских отношений. Ягыз вздохнул. Поставив кружки с кофе на столик, он присел на диван. Взглянув на Синана, мужчина отвернулся и потер руки. Странно, но рассказать о том, что они не братья оказалось легче. Хотя думалось, что наоборот. Наверное это так не потому, что их родство самому Ягызу видится более лёгкой темой или менее важной, а потому, каким это видится самому Синану. И на тему Хазан младший выдаёт слишком большую порцию эмоций, которые сейчас взорвутся с новой силой. — Хочешь, пойдем спать? Завтра еще наговоримся. — Синан зевнул. — Нет завтра дела, а в воскресенье я уезжаю. — Куда это? — В Турцию. — Разве ты не только что приехал? Пошли в командировку кого-нибудь еще. Всё тебе мотаться что-ли? — Я не в командировку. —??? Или ты решил все рассказать. — Возможно это тоже. — А я? Я тоже должен ехать тогда. — Нет. — Почему? — Синан… Это не главная причина. Я еду из-за Хазан. — Хазан? Причём здесь она? Какое… — Синан вдруг умолк. Он пол минуты, ровно, без всякого выражения смотрел на Ягыза. Ягыз поджал губы и отвернулся. Затем снова перевел взгляд на Синана, вынуждая себя встретиться с проблемой лицом к лицу. — Так это правда?! — С поднимающейся в голосе экзальтацией выдал вдруг Синан. — Правда не в тех мерзких заголовках, которых ты начитался. — Ты увел у меня девушку! — Синан вскочил. — Она не была твой девушкой. — Ягыз поднялся, в свою очередь, делая останавливающий жест рукой. — Для всех она была моей невестой! — брызнул Синан. — Для меня тоже! Вплоть до той гребаной вечеринки, на которой ты трахался прямо в саду, а потом еще заперся с какой-то в спальне, не задумываясь как это может отразиться на Хазан, будь ты обнаружен журналистами или кем-то еще. Куча народу искала тебя в тот вечер! — Какое тебе было дело до Хазан?! Нафиг ты вообще вмешался! Ты пас ее? Ждал моей ошибки? Вот скажи мне как брат… как мужчина мужчине! Да и какой ты мне брат? С тобой все ясно! Будь ты братом, не совершил бы такой подлости! Ягыз ожидал похожей реакции, но не ожидал, что ему самому будет так больно все это слышать. Намеки Синана о том, будто он позволил себе сблизился с девушкой от того, что они не браться, очень больно задели его за живое. Ягыз еле держался, чтобы не сорваться на младшего брата. Он молил про себя, чтобы Синан не начал оскорблять девушку, иначе весь их разговор немедленно скатиться в мордобой. — Я видел! Чувствовал по ней, что что-то происходит. Я даже тебе это сказал, а ты скрыл, обманул меня! — Я скрывал чувства вплоть до тех пор, пока не выяснилось, что вы играете на публику. — Ягыз заставил себя говорить ровнее. — Чувства! Как благородно! Я должен быть тебе признателен? Что между вами было? Ягыз не ожидал такого вопроса. — Не твое дело. — Отворачиваясь, сухо ответил он. Синан кинулся к нему хватая за лацканы пиджака. — Смотри мне в глаза и отвечай. Что у вас было? Ягыза защатало от толчков Синана. Он взял его за майку, скрутил трикотаж в узел на кулаке и приблизил лицо младшего брата, вперив в него горящие глаза: — Синан, знай меру! — Тихо произнес он. — Значит было! Иначе бы прямо сказал, что нечего скрывать. Лан! Ягыз Лан! Будь ты проклят! Ты спал с ней?! Ягыз беспомощно глядел на Синана. Изо рта парня лились помои, и это была красная черта. — Сука! Вот сука а! Прикидывалась неприступ… — Вопль Синана был скошен резким ударом в челюсть. От неожиданности он шатнулся и рухнул на диван. — Следи за языком! — Хриплым голосом, тяжело дыша произнес Ягыз. Он вырос над Синаном как гора. Правая рука нависла над лбом кучерявого, а выставленный указательный палец словно сверлил его переносицу. Синан резко сгруппировался и пружинисто подскочил, захватывая в ладонь руку Ягыза. Потянул на себя, а другой рукой с размаху ударил того в живот. Ягыз машинально пригнулся. Из сомкнутых губ послышался судорожный рефлекторный всхлип. Синан в этот момент схватил брата за опущенное плечо, правой рукой вбил удар прямо в скулу. Ягыз зарычал, не возвращая сдачи. Он развернулся и пошел прочь. Синан в два прыжка нагнал брата и толкнув спину, навалился поверх него. Ягыз потерял равновесие и рухнул под его тяжестью на пол. Он больше не сдерживался и пытаясь увернуться, отвечал на удары. В конце концов толкнув его сильно лбом в лоб, да так, что у самого в голове загудело, Ягыз улучил момент и неуклюже поднялся на ноги. — Твои выпады ничего не изменят! — Кое-как переводя дух, прорычал он Синану, который продолжал лежать на полу держась за голову и морщась в болезненной судороге. — Ты грязный сукин сын! — Ворочаясь и сплевывая кровь рычал Синан. — Ты чертов ублюдок Мехмет Йылдыз. И это твое истинное лицо. Глаза Ягыза горели. — Boş ver… boş ver (отпусти) — Шептал он себе. — Karışma (не лезь). — Он горящим взглядом уставился вниз перед собой. Чёлка залипла на потный лоб, щека покраснела, из разбитой губы сочилась кровь. Ягыз машинально оправил порванный ворот футболки. Он направился в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Синан привстал с пола. — Она мне еще ответит! И ты тоже! Мехмет чертов. За то что взял МОЕ! То, что принадлежит МНЕ! Ты влюбился в Хазан, которая принадлежала МНЕ! (Sen Hazan'a aşık oldun Hazan'a! Bana ait olana, benim olana!)** — С тобой бессмысленно говорить. — Ягыз развёл руками у самой двери. — Хазан ни одного дня не была твоей. И потом… послушай себя! Ты не говоришь о ней как о любимой женщине, потому что не можешь так сказать! Ты говоришь «моя», «принадлежит мне» — таково твое определение для нее? Брось, Синан. (Sevdiğim kadına demiyorsun, diyemiyorsun dimi! «Benim olana, bana ait olana» onu böyle mi tarif ediyorsun? Yapma Sinan!) — Литературный разбор моих слов тебя не оправдает! Ты хотел то, что было моим, ты забыл, кто ты, ты забыл, что ты мой брат! Ягыз Эгемен, мой брат никогда бы такого не сделал! Но раз уж ты это сделал, я заберу у тебя все, что принадлежит моей семье: наше имя, фамилию, твою личность — все у тебя отниму! (Edebiyat parçalamak seni haklı çıkarmayacak! Sen benim olanı istedin, kim olduğunu unuttun, sen benim abim olduğunu unuttun! Yağız Egemen, benim abim asla böyle birşeyi yapmazdı asla! Ama madem yaptın, ben de bizim olan herşeyi, adımızı, soyadımızı, kim olduğunu, herşeyi senin elinden alacağım!) — Что значит поступать как Ягыз Эгемен? Быть «Yağız Egemen?» Идеальный брат, идеальный сын, золотой мальчик, бизнесмен-трудоголик! Этикетки, этикетки! Yağız Egemen — это не бренд, не торговая марка, я и не был никогда таким человеком! Мне очень жаль, что я не смог быть идеальным, безупречным роботом, каким в нашей семье хотели меня видеть. И мне очень жаль, что я не смог оправдать все деньги, которые твой отец потратил на меня из своего кармана, мне очень жаль! Да, я влюбился, ты прав. С первого дня как увидел. Может, это действительно заставило меня забыть о себе, может, я забыл ваш лейбл «Ягыза Эгемена»! — Ягыз вернулся в салон. Взгляд его горел, глаза, широко раскрытые, смотрели в упор на Синана. — Даже если чувства заставили меня забыть, что правильно, а что нет… я просто влюбился, я не знаю! — Ягыз прикрыл глаза рукой, опустил голову. Затем снова повернулся к брату. — Но я знаю только одно, Синан. Никакие чувства не заставят меня забыть одно: моего брата! Я, лан, бросил девушку этим гиенам, этой Ясемин, будь она неладна! И не могу себя теперь простить. Оставил ее одну в целом городе, на произвол жестоких сплетен, грязных газетных домыслов. Уехал с тобой. А ей пришлось справляться с этим унижением в одиночку. — Ягыз шумно выдохнул. (Yağız Egemen gibi davranmak ne? «Yağız Egemen olmak?» Mükemmel abi, kusursuz evlat, altın çocuk, işkolik iş adamı! Etiketler, etiketler! Yağız Egemen bir marka değil ki, zaten ben öyle biri olamadım hiç! Sizin olmamı istediğiniz gibi kusursuz, hatasız bir robot olamadım ben çok üzgünüm. Ve çok üzgünüm babanın cüzdanından harcadığı paranın hakkını veremedim, çok üzgünüm! Evet aşık oldum, haklısın ben. Belki gerçekten kendimi unutturdu bana, belki Yağız Egemen'i unuttum ben! Doğrularımı, yanlışlarımı unutturdu bana, sadece aşık oldum bilmiyorum! Ama bildiğim tek bir şey var Sinan, bana tek bir şeyi unutturmaуdı: Kardeşimi!) — Поделом ей! — Выпалил Синан. — Я не верю ни единому твоему слову! Так что прекрати. Всё отговорки. Прекрати! (Ya kes artık kes! Ben bunlara inanmıyorum, kes!) Старший брат мрачно закивал. — Хоть одно хорошее в нашем отъезде — я избавил ее и от тебя и от себя… — Аха! Избавил ее от меня. Теперь понятно, какую ты преследовал цель! Синан дернулся, чтобы бежать прочь из квартиры. Но Ягыз преградил ему путь. — Оставайся тут. Я сам уйду. — Велел он тоном, не терпящим возражений. Старший брат развернулся и пошел к входной двери. Тут он остановился: — Хочешь верь, хочешь не верь. Чем дальше, тем бессмысленнее разговор, слова здесь просто заканчиваются. (Sen buna ister inan istersen inanma. Kelimeler aynılaşıyor, anlamsızlaşıyor ve tükeniyor, gittikçe anlamsızlaşıyor). — Он открыл дверь и вышел.       Ягыз спустился в гаражи. Сел за руль и устремился к безлюдным проспектам в глубине города, чтобы на встречном ветру развеять душившие его мысли и чувства. В половине седьмого утра субботы он позвонил Волкану. Удивлённые и сонные глаза встретили Ягыза на пороге квартиры. — Прости, что разбудил. — Извинялся Ягыз, проходя внутрь небольшой, но гармоничной квартиры-студии в Upper East Side. — Ничего, еще час-полтора и я бы уже тащил себя на пробежку… Волкан вдруг умолк, вглядывась в лицо и одежду Ягыза. — Ты что, дрался с уличной шпаной? — Волкан захлопнул дверь и пошел следом за другом. — С братом. — Ого. А че такое? Ягыз объяснил ситуацию, не вдаваясь в подробности семейной драмы. Пока он рассказывал, Волкан мучил его обработкой ссадин. В конце концов Ягыз отнял у него спонж, взял зеркало и кое-как обработал разукрашенное лицо. — Значит ты едешь за ней. — Выдохнул Волкан, прикидывая как долго он снова останется у руля компании без капитана. — К ней или за ней — пока не знаю. Вместе решим. Но я ее больше не отпущу. Это я могу сказать определённо. Такой ошибки больше не будет. Хотя я рад, что мы с Синаном «поговорили». Я не знаю, будет ли толк в этом для него. Мне же нужно было высказаться. Больше меня ничто не остановит. — Ты говорил он ее не любит. Да и по всему это было видно. Почему такая реакция? — Это синдром ЭгОменов. — Ягыз тихо хохотнул. — Кофе? — Да, с удовольствием. Еще раз прости за вторжение. — Чуть громче продолжил Ягыз, глазами провожая Волкана к кухонной стойке. — Я сомневался звонить тебе или нет, мы вчера оставили тебя с девушкой… А… не бери в голову. — Махнул рукой Волкан. Я и сам оставил эту девушку. Ягыз приподнял бровь. Волкан не из тех, кто пропустит симпатичное создание. — Не похоже на тебя. Есть нечто, чего мы не знаем? — Полюбопытствовал Ягыз. — Да вроде нет. Как раз таки ты все знаешь. — Опа. Ты все еще сохнешь по школьнице? Добро пожаловать в клуб. — Нет, никаких добро пожаловать. Я не в таком отчаянии. — Волкан цикнул. — Ей 17, бро. Тут без вариантов. Но надо признаться, все опостылело. — Волкан откинулся назад, развалившись в кресле. — Раньше флиртуешь с симпатичной девчонкой — такой кайф. По памяти его помню, а поймать уже не могу. «Бесцветные оргазмы» — я бы так назвал свою драму в личной жизни. Пардон за определение. Да уж как есть. Зато весь спектр платонического счастья и трепета сосредоточено в телефонных звонках и переписках с Эдже. Эта дихотомия души и тела меня угнетает, Ягыз. — С грустной усмешкой признался Волкан. Ягыз пожал плечами. — Твои родители юристы. Ты рассказывал им о девушке. — Ага. — Волкан кивнул. — Ну вот пусть подскажут. Может молниеносный брак или что-то в этом роде для вас может быть вариантом? (yıldırım nıkahı) Волкан беззвучно рассмеялся. — Молниеносный брак был исключен из турецкого законодательства и остался в качестве названия, номинально используемого только для быстрых браков. Так что, чем быстрее ты будешь действовать, поторопишься, тем более «молниеносной» будет твоя свадьба! Жениться можно за 2 дня! … Если документы правильно заполнены, брак можно заключить в течение 2-3 дней. — А знаешь, полезная для меня информация. — Улыбнулся Ягыз. — Полезная, если тебе есть 18. — Наверняка другие случаи тоже имеют процедуру. Может через суд? — В 16 при особых обстоятельствах через суд (Bunun için de dava açmak gereklidir). А для вступления в брак лиц старше 17 лет, их законный представитель или судья должны дать разрешение. — О, на этот счет можешь быть спокоен. Маман вперед тебя распишется и глазом не моргнет. — Ха, жёстко ты о ней. — Как есть. — Ягыз поджал губы. А затем улыбнулся. — Похоже у нас будет одна тёща и мы даже породнимся! — Вместе мы сила! — Волкан замахал кулаком. И тут же расхохотался. — Хорошо ты осведомлён о правилах и законах. Вижу неплохо справился с домашним заданием. — Я на эту тему уже все от и до изучил. Условия у нас и там. Но так как она несовершеннолетняя, этот вопрос должен решаться в Турции. — Тогда что тебя останавливает? И Закон и Фазилет, а в семье Чамкыран это синонимы, на вашей стороне. — Эдже. — Из-за травмы или из-за тебя растяпы, который влюбился и тут же от этого поглупел? — Наверное и то и другое. Она полна решимости мстить. — Волкан вдруг посерьезнел и погрустнел. — Я очень хочу поддержать ее в этом. Мать не разрешает предавать факт изнасилования огласке. До каких-то пор она сама была против. Говорила мать бывшего парня умоляля не делать этого. «Чтобы он не стал убийцей». — Ну и страсти! Сюжет для мыла. Кроме изнасилования еще и бывший парень. Такие разные… — Протянул Ягыз. — О чем ты? — Да так, не бери в голову. У старшей своеобразная андрофобия. Не могу поверить, что она обратила на меня внимание. — Что? Ты себя слышишь? Ты скромничаешь или напрашиваешься на комплименты? Ягыз смутился, почесал бровь. — Нет, я совершенно серьёзно. А вот ты скромничаешь. Не тяни, сделай предложение девочке. Я думаю ты быстро получишь положительный ответ. Просто с маман тоже говори предельно чётко. Обязательно обещай жениться. В первую очередь ей. — Я боюсь, что если буду принуждать ее к браку, да еще вооружившись поддержкой госпожи Фазилет, я стану соучастником насилия. Волкан неуверенно смотрел на друга, словно спрашивая совета в своих сомнениях. — Да, с такой точки зрения все смотрится иначе. Но, сорри, бро, предложение делает мужик, этой инициативы у тебя никто не отнимал. Не обязательно тащить ее сразу в ЗАГС. Но предложить руку и сердце… вполне. А уже как и когда, если конечно согласится — Ягыз улыбнулся, слегка прищурив глаза. — Эдже будет решать сама. — Может тогда пока не рассказывать ее матери? Чтобы не давила и не торопила. — Если боишься, что мать будет давить на нее… не бойся. Без тебя она будет давить еще больше, стоит тебе появиться на горизонте. А решишь скрыть — будет мучить девушку подозрениями. Лучше начистоту. Поверь, она и терпеть тоже умеет и язык за зубами держать. — Похоже ты неплохо ее узнал. — Хазан обижена на меня. — Ягыз поднялся на ноги. — Я оставил ее одну. В СМИ пишут, что я ее соблазнил и бросил. Это пошло и просто ужасно. Я пытаюсь позаботиться о ней хоть в каких-то мелочах и действовать приходится через госпожу Фазилет. Так что да, если нужно будет мнение эксперта — обращайся. Парни рассмеялись. Волкан встал следом. — Я к полудню буду в офисе. Много дел перед отъездом надо решить. Приходи. — Я буду раньше. Подготовлю дела к твоему приходу. Их действительно много. Твой отъезд мне совершенно некстати. — Волкан пожал плечами. — Вот вернёшься с невестой, тогда и я поеду за своей. — То ли в шутку то ли всерьёз выдал он. — Как в старые, не знаю добрые ли, времена: чтобы младшие девушки могли выйти замуж, старшие должны были покинуть отчий дом... Ладно. До встречи. ---------------       Ягыз вернулся домой. Синана не было. Это даже хорошо, он сможет поспать два часа. Сбросив потрепавшийся пиджак, раздевшись до трусов и зашторив окна, Ягыз лег в постель. Он установил будильник и написал Фарах: «Привет. Как ты? Синан с тобой?» «Привет. Да. Свалился мне на голову с утра пораньше. Что ты с ним сделал?» Прочтя сообщение, Ягыз не ответил. Перед глазами встала картинка Хазан, с растрепанной копной, бледным лбом и красными щеками. Налитые вишнёвым соком губы, манили к себе. Уже через минуту он крепко спал. Спустя два часа, Ягыз проснулся, ощущая бодрость и энергию во всем теле. Ночной выброс застоявшихся слов и адреналина, а также задушевный разговор с другом наполнили его ощущением свежести и крепкого здоровья, не взирая на то, что свежие раны на лице саднили, мешая даже толком умыться. Он специально стал растягивать ноющие мышцы лица, чтобы хоть как-то адаптироваться к болезненным ощущениям. Интересно, думал он, те кто делают пластику на лице испытывают похожие чувства? Наскоро приняв душ, собравшись на работу и невзирая на субботний день, как всегда в деловом костюме, который по определению безупречно сидел на его высокой и статной фигуре, Ягыз покинул свое жилище. Его ждал насыщенный и проблематичный день, учитывая предстоящий незапланированный отъезд. То что деловой костюм плохо вяжется с состоянием его лица, Ягыз предпочитал не замечать. Благо в офисе был совершенно узкий круг сотрудников, которых они с Волканом пригласили для обсуждения предстоящих дел. -------------------       Все утро Синан держался с Фарах странно холодно и отстранённо. Девушка аккуратно обрабатывала его ссадины на побитом лице. Синан морщился, она наклонялась и дула прохладной струёй воздуха, от чего ему становилось легче терпеть пощипывания антисептиков. Каждый раз когда она приближалась, сконцентрировавшись на ранке, глядя из-под опущенных тонких и прозрачных ресниц, Синан изблизи всматривался в ее лицо. Ночью, во время спора с Ягызом он даже не вспомнил о ней, а надо было бы спросить как этот ублюдок изменил своей девушке с Хазан, а еще посмел спрашивать с него самого за измену. В это утро на лице девушки хорошо были видны ее многочисленные веснушки, игриво и густо разбросанные на щеках и переносице, от чего она выглядела юно и более свежо. Фарах еще не успела замаскировать их качественной базой, которая чудесным образом прятала веснушки так, словно их никогда и не было. Кожа ее была бледна и прозрачна. Мелкие капилляры просвечивались под тонким «пергаментом» век. Бледно-розовые губы то и дело складывались в трубочку, давая направление лёгкому воздушному потоку. Взгляд Синана становился непрерывным, странные мрачные мысли лезли ему в голову. «Око за око, зуб за зуб» — наконец прояснилась идея в его мозгу. Плотные, аккуратной формы губы парня странно и вызывающе сжались в полоску. Заметив это, Фарах подняла глаза и столкнулась с его пристальным взглядом совсем близко. Смутившись, она невольно отстранилась. — Я думаю, дело сделано. — Поспешила она сказать что-нибудь и принялась собирать аптечку. — Э-ээ, куда сегодня пойдем? — С наигранной непринуждённостью спросил Синан. — Ну… с такой рожей тебя никуда не пустят. Так что наши планы накрылись медным тазиком. — А как же Freedom of expression — свобода самовыражения? Это же базовые права и свободы человека. Вот тебе и хваленая Америка. — Нееет. — Протянула Фарах. — Я не о том, что тебя не пустят. Давай не будем лезть в толпу. Может пойдём на пикник? Погода шикарная, смотри! Фарах одернула занавеску, впуская яркий солнечный свет. Синан невольно зажмурился и следом простонал. — Под солнцем я точно не сяду. — Мы найдём тебе плотную прохладную тень! — Заверила его Фарах, разглядывая наливающиеся краской гематомы на некогда симпатичном лице парня. — Может все-таки расскажешь, что у вас стряслось? — Вдруг спросила она, внимательно изучая лицо младшего Эгемена. Синан в ответ просто молчал. Наконец он мотнул головой и возвращаясь к теме пикника, принял ее предложение. Получив его согласие, радостная Фарах побежала на кухню собирать продукты и принадлежности для пикника. — Нам придётся заскочить в магазин. — Крикнула она Синану прямо из кухни. — Ок. — Кратко отозвался он, копаясь в новостях социальных сетей. Уже никто не писал о его брате с бывшей невестой. Может стоит подогреть интерес журналистов? Или даже сообщить, что Эгемен, который не настоящий Эгемен, возвращается в Турцию за девушкой? Или просто рассказать, что ждите Мехмета Йылдыза в Стамбуле? Синану мерещились мстительные заголовки. «Подожди, Мехметик, все по порядку» — решил он. Парень встал и пошел на кухню. Увидев Фарах на кухонных передвижных ступеньках, тянущуюся к антресоли, он застыл у входа, наваливаясь на дверной косяк. — Тебе помочь? Сверху послышался урчащий смех девушки. — Я сто лет не была на пикнике. Коврики, подушки, корзинки, контейнер-переноска — все закинуто далеко и надёжно прочь от глаз! Синан вдруг подошел, плотно обхватил ее за бедра, которые были ему на уровне плечь и снял ее с лесенки. Он осторожно опустил девушку на пол и пока она скользила в его объятиях, ее тонкое домашнее платье задралось, оголяя ее ноги и зад. И хотя ему ничего не было видно, оба чувствовали эту непредвиденную заминку. От чего мужчина стал смотреть еще напористей, но она опустив глаза, наконец сумела освободиться из его крепких рук и оправила платье. С самого утра Синан вел себя странно и это ее настораживало. Он не приставал, но смотрел и действовал по-другому. Не было той лёгкой непринуждённости, которая красила до сих пор их общение. Синан забрался на ступеньки и стал вынимать из шкафа все, что Фарах велела ему найти. Когда продукты и нужная утварь были готовы, Фарах объявила выход на природу. — Бранч на лоне природы! — то что надо, чтобы отдохнуть душой. Или даже уже ланч. — поправила она себя, взглянув на наручные часы. Устроившись под густой кроной раскидистого клена в Центральном парке, молодые люди довольно быстро покончили с едой. Синан заявил, что все что она притащила и купила — несъедобно и в следующий раз он сам займётся содержанием продуктовой корзины. Синан прилег боком на мат и теребя травинку в зубах, разглядывал голую кожу ног Фарах, сидящей по-турецки в коротких шортах и тонкой сорочке поверх яркой майки. — У тебя на всем теле веснушки? — Вдруг спросил он. Фарах смутилась. Она усерднее стала глядеть в книгу, которую предусмотрительно прихватила из дому. Ее молчание лишь добавило неловкости создавшейся между ними паузы. Если бы она ответила, вопрос можно было бы забыть. А она бы ответила и без всякой задней мысли, если бы он не сверлил ее тем взглядом, которым глядел на нее вот уже некоторое время. — Я намаялся. — Выдал Синан, внезапно выхватывая книгу из ее рук. — И ссадины жгут. Я хочу домой. Пойдем? Мы же совсем рядом. Фарах перевела на него задумчивый взгляд. — Ну иди, я поеду к себе. Синан поморщился. — Ягыз тоже должен скоро прийти. Как раз рассудишь нас. Ну? Фарах задумалась. Перспектива увидеть обоих братьев вместе ее воодушевила. Синан презрительно усмехнулся тому, чем удалось заманить ее к ним в квартиру. ------------------ — Все-таки очень высоко! — Еле переводя дух, Фарах уставилась на пропасть в панорамном окне. — Смотреть свысока — семейная черта Эгеменов. — Хохотнул Синан протягивая ей бокал вина. — Не рановато ли? — Улыбнулась Фарах, принимая напиток из его рук. — Расслабься. Мы не никуда не опаздываем и не спешим. Аж дух захватывает, правда? — Взглянув в окно, Синан шагнул и приблизился к ней. Затем отвернувшись от стекла, он посмотрел ей в лицо. Ровный цвет ее кожи озадачил его, он только понял, что его утреннее открытие — веснушки куда-то исчезли. — А где твои веснушки? Что ты с ними сделала? — Он положил плотную мясистую ладонь ей на щеку и стал водить большим пальцем по скуле, на которой он точно видел скопище ярких пятнышек. — Я их спрятала. — Смущённо мурлыкнула Фарах. — И зачем? Не надо, они тебе идут. — Синан улыбнулся, продолжая разглядывать ее лицо еще ближе. И по мере его приближения, улыбка его постепенно рассеивалась. В следующую секунду он накрыл губы Фарах своими. Парень почувствовал, что она колеблется и сделал свой поцелуй еще более настойчивым. Он поморщился — синяки побаливали, однако, не сбавил темпа. Фарах хотелось оттолкнуть парня, но его ласка слишком дурманила ее. Синан отнял у нее бокал, и едва отстранившись, чтобы поставить свой и ее бокалы, он торопливо повернулся к ней. Фарах удивлённо смотрела на него и в момент, когда он приблизился снова, она не дала себя поцеловать. Синан будучи немного выше нее, прильнул губами к ее шее, которая открылась ему, в момент когда Фарах повернула голову. Мужчина протянул руки к ее широким бёдрам и легко обхавтывая худую фигурку, придвинул к себе. Жадные губы шумно терзали тонкую кожу девушки. Фарах невольно закрыла глаза, сдаваясь во власть его ласк и поцелуев.       Молодые люди не заметили как долго они предавались ласкам и когда они уснули. Фарах проснулась и увидела, что за окном уже ночь. Девушка резко вскочила на постели, чем разбудила Синана. Он застонал, потирая нетронутую синяками часть подбородка. Фарах обернулась к нему и прыснула со смеху: — Видел бы ты свое лицо! Все цвета радуги жирными пятнами у тебя на роже — импрессионизм какой-то. Парень улыбнулся, привстал на локти с и интересом стал разглядывать подростковую грудь девушки. Фарах засмущалась, стесняясь своей плоской груди. Девушка натянула на себя одеяло, но Синан стянул его вниз. Парень поднял руку и сжал между пальцев торчащий крупный сосок. Потом принялся теребить его в разные стороны. Фарах досадливо поджала губы, его руке нечего было обхватит и ей нечего было ему предложить. Синан угадал ее реакцию, он привстал ещё больше и склонился к ней, обнимая за талию. — У тебя красивая грудь. И она еще изменится, когда ты станешь мамой. — Синан улыбнулся. — Откуда ты можешь знать? — Фарах приподняла бровь и повернулась к нему, любуясь рельефным торсом Синана. — Имел счастье видеть до и после. — Расплывчато ответил он. — У тебя есть дети? — Удивлённо протянула Фарах. — Нет, нет, что ты! — Глаза Синана округлились, он энергично замотал головой. — А тогда как? Откуда? — Недоумевала Фарах. Синан поморщил нос. — Давай оставим в покое тёмные страницы моей биографии и займёмся чем-нибудь более интересным! — Хватая девушку второй рукой, на ходу протараторил он и подмял ее под себя. Фарах стала громко хихикать, когда Синан защекотал ее языком. Девушка в отместку укусила его в плечо. — Ах ты так! — Воскликнул он. Тут он приподнялся, одной рукой подхватил и перевернул Фарах на живот. Подтолкнув ей ноги, вынудил подняться на четвереньки, а сам пристроился сзади. Возбуждаясь находу, он проник в нее и принялся энергично и быстро вколачиваться в девушку. Она по-прежнему хихикала, но стоны все чаще и чаще прорывались наружу.       Ягыз вошел в дверь. Он устало прислонил сумку с ноутом к стене в прихожей и прошёл внутрь. Двух часов сна не хватало, чтобы дотянуть до ночи деятельный день так же бодро, как он его начал. Ягыз уже хотел сесть на диван, как услышал звуки, доносящиеся из комнаты Синана. Мужчина стиснул зубы и растер ладонью лицо. Братец из мести пустился во все тяжкие и привёл какую-то девицу домой. Синан, который наслаждался близостью, все же был на чеку и слышал звуки входной двери. — Синан, кажется зашли в дверь. — Затихая, прошептала Фарах. Парень выругался. — Оденься, скомандовал он. Ягыз медленно мотал головой, одновременно взъерошивая копну растрепавшихся волос. — Ну и черт с тобой. — Прошептал Ягыз, принимая какое-то решение. Он быстро пошел в комнату и стал собирать вещи. Его небольшой чемодан вновь вобрал в себя все только самое необходимое. Ягыз решил, что заночует в отеле рядом с аэропортом. Он, по-прежнему одетый в бизнес-костюм, вышел из комнаты и направился к выходу. Тут дверь комнаты Синана открылась и парень показался в коридоре. Ягыз одарил его молчаливым взглядом горящих бирюзовых глаз. Следом показалась Фарах. Приподнимая и вжимая в себя плечи, она нерешительно подняла на него глаза. Ягыз вопросительно уставился на девушку. Потом криво усмехнулся и, чуть отвернувшись в сторону, развёл руками. — Ну конечно! (Tabi, yaa) — Восклиунул он, переведя взгляд на Синана. Тот в свою очередь победоносно щурился на старшего брата, жадно отслеживая реакцию каждого мускула на его лице. Ягыз не произнося ни слова, направился к выходу. Синан растерянно смотрел ему в спину. Как же так! Неужели он позволит Ягызу уйти так ничего и не сказав? А сам он так и не вкусит своей победы? Тут ему на помощь, сама того не ведая, пришла Фарах: — Ягыз, прости меня. — Слабым голосом окликнула она его. — Ваши отношения меня не касаются. — Холодно отрезал Ягыз. — А еще говорит, что он не робот, лан! — Взорвался Синан. — Как ты это делаешь, а? Как ты умудряешься быть таким хладнокровным? Я трахнул твою девушку! Трахнул, слышишь?! У тебя дома, под самым твоим носом! А ты как трусливый, безродный сукин сын встал и уходишь прочь?! Ягыз в недоумении глядел на брата. Глаза его расширились, брови угрожающе низко нависли над ними. Губы мужчины плотно сжались в мужественную линию. Ягыз снова уставился на Фарах. Слова о том, что она не его девушка, готовые сорваться с его губ, так и замерли: Фарах, съежившись, морщась от стыда и боли, пряча в ладони лицо, стояла и содрогалась перед ним в рыданиях. Ягыз нетерпеливо переменил позу, делая шаг на месте. Он решил молчать, не смея обижать Фарах еще больше. Кто внушил Синану, что она его девушка? Это было уже не важно. Да и последние оскорбления брата полоснули ему сердце сильнее, чем заявления о Фарах, даже если он не попытается развенчать его заблуждения. Ягыз молча развернулся к двери и уже успел ее открыть, как сзади подскочил Синан и с силой захлопнул ее. Фарах вздрогнула от звука. Словно пробуждаясь от оцепенения, она заметалась в поисках сумки. — С тобой все ясно. — Рычал Синан. — Ты показал свое истинное лицо. Ты уходишь, потому что тебе плевать, что твоя женщина изменила тебе. Конечно, ты нашел себе новую игрушку и первый изменил с ней. Тебя даже устраивает такой расклад. Может поблагодаришь меня за услугу? Теперь не придется объясняться, достаточно просто послать Фарах к черту. — Синан язвил как умел. Ягыз развернулся и схватил его за футболку. Толкнул в грудь и прижал к стене. — Заткнись, Синан! Заткнись, иначе клянусь… — Прекратите! — Закричала Фарах. — Мало вам было вчера. Деретесь как подростки! И не думаете даже, что после сказанных слов дороги назад не будет! — Ее уже нет! — С вызовом фыркнул Синан. Ягыз отпустил его футболку. Фарах дернула руками сжимая их в кулаки. — Синан. — Собравшись, начала она. — Я не девушка Ягыза и никогда ею не была. Мы давние друзья, не более того. Синан вылупил глаза. — Но ты же… ты же сказала! — Я ничего тебе не говорила! — Закричала Фарах. — Ты сам это сказал не знаю откуда. Я просто не стала разубеждать тебя. Я уже думала, раз ты так говоришь, может Ягыз говорил обо мне что-то? — Она вскользь подняла взгляд на мужчину. Ягыз с сожалением смотрел на нее. Чувства Фарах для него не были новостью. Фарах всхлипнула. Она прикрыла глаза тыльной стороной ладони, широко растопыривая пальцы. Рука ее дрожала. Ей хотелось немедленно бежать прочь. Ягыз подошел к ней. — Фарах, поехали со мной. Я тебя отвезу. — Он безумно сожалел, что из-за их проблем с Синаном, девушка так сильно пострадала и была так больно унижена. Синан превратил ее в орудие мести брату. К удивлению Синана девушка слабо кивнула Ягызу в знак согласия. — Просто прекрасно! (Harika!) Браво! Ты что, уйдёшь с ним? — Истерил Синан, чувствуя себя паршивой свиньёй, но не смея признаться в этом даже самому себе. На душе у него скребли кошки. А в место радости реванша, ему становилось гадко от собственного поступка по отношению к Фарах. — А знаешь почему мы вчера дрались? — Не унимался младший Эгемен. — Ягыз увел у меня девушку. Украл то, что принадлежит мне! Фарах в недоумении переводила взгляд с одного брата на другого. — А я решил отплатить ему той же монетой! Прости меня! Фарах, прости! — В сердцах произнес молодой человек. — Но, как видишь, я и тут обманулся. Месть моя, возмездие мое не удались и Ягыз снова вышел сухим из воды, а я снова кругом виноват. — Синан нервно прыснул. Девушке невыносимо было слышать мольбу о прощении. Это обижало ее еще больше. — Минуточку, Синан, вдруг криво усмехнулся Ягыз. (Bir dakika). — Ты говоришь месть твоя не удалась и рисуешь из себя жертву обстоятельств?! То, что по некой для тебя случайности Фарах оказалась не моей девушкой, не отменяет гнусности твоего поступка. То на что ты решился — омерзительно! И ты это сделал, Синан, ты это сделал! Ты воспользовался ее доверием, полный решимости отомстить мне и не имеет значения, как все оказалось на самом деле. Ты осознанно вонзил нож мне в спину! — Ягыз перевел взгляд на Фарах. То, что он собирался сказать, могло задеть ее сильнее. Он осекся и замолчал. — Я нес твой нож в своей спине, даже не зная об этом! И ты будешь носить его, так же как я, ты будешь носить его, как и преданный тобою брат, ты тоже будешь носить этот нож в спине! (Ben senin bıçağını sırtımda taşıdım! Sen de benim gibi taşıyacaksın, ihanet ettiğin kardeşin nasıl taşıdıysa sen de öyle taşıyacaksın).*** — Синан размахивал рукой. Глаза его покраснели и налились слезами. — Довольно Синан. Прекратим это здесь. Я больше никогда не вернусь к этой теме. Завтра я уезжаю. Возможно скоро вернусь, или вернусь, но не скоро. Нам многое предстоит обсудить… И ты знаешь. И я знаю. Даже если имя мое не настоящее, я знаю, что для меня ничего не изменится! (…ama ben de biliyorum. Adım bile gerçek olmasa da ben biliyorum — hiçbir şey değişmez benim için). — Прекрати этот треш, Ягыз! (Kes traşı kes!) Но Ягыз не останавливался: — Неважно, кто ты, неважно, кто я, даже если я никогда больше не посмотрю тебе в лицо, даже если я буду помнить то, что ты сделал, что ты называешь «местью», «возмездием», хоть я и буду помнить каждое твое слово до последнего вздоха, ты мой брат, Синан Эгемен! К сожалению, ты мой брат. (Sen nolursan ol, ben kim olursam olayım, senin bir daha yüzüne bakmayacak olsam da bana yaşattığım bu şeyi, adına «intikam» dediğin, «kısas» dediğin bu şeyi son nefesime kadar hatırlayacak olsam da, sen Sinan Egemen benim kardeşimsin! Maalesef kardeşimsin). Синану сделалось совсем горько. Он ненавидел себя. Брат перебил Ягыза, всхлипывая и повторяя одни и те же фразы: — Я был прав. Я прав! Что я должен был сделать? Что бы я сделал, уступил бы я? Я что, должен был сказать «Перешагните через меня, раздавите меня и пройдите мимо»?! Я прав! Я прав, ты знаешь, что я прав, я прав. (Ben — Ben haklıydım. Haklıyım ben! Ne yapsaydım ya, ne yapsaydım yol mu verseydim? «Ezip beni geçin» mi deseydim, ne yapsaydım! Haklıyım ben! Ben haklıyım, sen de biliyorsun ben haklıyım, haklıyım ben). Синан скатился по стене, чувствуя себя последней сволочью. Ведь он действительно гнусно поступил, будучи уверен, что укладывает в постель женщину собственного брата. — Фарах, ты идёшь? — Спросил Ягыз девушку, которая стояла и смотрела как Синан обхватывает руками голову. Девушка была в шоке от услышанного. — Ягыз, ты езжай, я останусь. — Внезапно приняла она решение. — Уверена? — С сомнением в голосе переспросил он. — Уверена. Надо еще сказать ему пару слов… — У девушки были большие медовые глаза. Они бесцветно глядели перед собой. Ягыз кивнул и молча вышел из дому. Сев в машину, он набрал помощницу и попросил забронировать ему номер в Hyatt Regency возле аэропорта им. Джона Кеннеди. Оказавшись в просторном номере, мужчина принял душ и лёг спать. Сон валил его с ног до боли в костях. Завтра Ягыза ждет долгий перелёт и «короткий день», который быстро перебросит его в последний день весны.