Брак по расчёту

От больницы до особняка было недалеко, но Ягыз столкнулся с затором на дороге. Час пик. Нетерпеливо стуча по рулю, он сетовал на свою поспешность. Следовало ожидать, что дороги будут запружены в это время. Спустя почти час он, наконец, приблизился к дому. Уже на подъезде Ягыз заметил машину Гекхана, видимо тот возвращался домой из офиса. Во двор они въехали друг за другом. — Ягыз! — Окликнул его старший брат, опасаясь, что Ягыз зайдёт в дом, недождавшись его. Ягыз стоял, повернувшись к нему и нетерпеливо пальцами барабанил по бедру. Гекхан подошел. Чуть помедлив, он отвесил Ягызу короткий кивок, избегая при этом смотреть ему в глаза. — Журналисты устроили на тебя кровожадную охоту. Вай бе Ягыз, что за… всплывают сейчас. — Гекхан помотал головой. — Не думаю, что это журналисты. — Предположил Ягыз. — Никто из них не стал бы держать этот материал столько времени. — Ягыз, я не помню вас с Хазан такими… в тот вечер. Скорее всего мы с Ясемин тогда уже ушли. Ягыз понял, что Гекхан пытается выгородить свою жену. — Я знаю, что это не Ясемин. — Успокоил его Ягыз. Уголки его рта поползли в стороны. — Кто же тогда? — Не знаю… есть мысль. Но не уверен. Только это сейчас не важно. — А что важно, Ягыз? Брат, черт возьми ты… обнимаешься с невестой Синана на празднике в честь помолвки. Когда Синан где-то вдребезги пьяный, ты пользуешься моментом! Это же надо же! Вот я дурак! А? Я еще тебе говорю там позаботиться о девушке! — Гекхан отвёл руку в сторону. — Прошу позаботиться о Синане! Вот я идиот, а? Скажи ты смеялся тогда мне в спину? Когда я уходил? Наконец получили свободу делать что вздумается? … Ягыз выставил перед собой руки, предупреждая брата чтобы тот немедленно замолчал. — Гекхан, остановись. Еще одно слово и у нас не получится разговора. — Я не буду каждому отдельно объяснять почему это произошло именно тогда. Но у меня уже тогда были причины считать их помолвку… недействительной. И не только свои причины, Гекхан. Только лишь из-за своих причин, ты меня знаешь, я бы не стал сближаться с Хазан. — Но сейчас ты похоже окончательно сблизился с ней. — Гекхан кивал, горько хмуря лицо. — Отец себе места не находит. Неужели она стоит того, чтобы вносить такой раздор в семью и подвергать ее таким скандалам? — Гекхан… ТЫ ли будешь меня об этом спрашивать? — Конечно (Tabi ya!) — Гекхан хохотнул. — Вам всем когда не хочется отвечать за свои поступки, вы прикрываетесь мною с Ясемин. И никто не думает, что это может не ее вина, что ей пришлось тогда так жить. — Ты прекрасно знаешь, о чем я, Гекхан. Я не о прошлом Ясемин. Я тебя всегда уважал, что ты никого и ничего не побоялся и сумел постоять за свой выбор. Гекхан удивлённо моргал и глядел на Ягыза. — Я о том, что Ясемин творит теперь, да и все это время, что она замужем за тобой. — Продолжал Ягыз. — И ты никак не можешь с этим справиться. Гекхан поджал губы. — Я посмотрю на тебя, дорогой брат. Ты сначала женись. — Кстати да. Я женюсь. Придешь на мою свадьбу? — Странно произнес Ягыз, словно некая ирония и вызов звучали в его вопросе. — Аби! — Перебила их выглянувшая с балкона Селин. И хотя старших братьев здесь было двое, по тону ее восклицания можно было догадаться кого она звала. — Селин! — Ответил Ягыз. — Я сейчас зайду. Когда Ягыз вошел в двери, Селин сбегала по лестнице. Она с разбега бросилась ему на шею и горячо обняла. Брат улыбнулся и потрепал копну ее распущенных светло-каштановых волос. Селин не отпускала его руки. — Брат, это Джерен. Я уверена. После вечеринки она говорила, что подозревает вас. Ягыз строго посмотрел на нее и внезапно поджал губы. «Ну конечно, конечно это она. Он даже не подумал о ней, просто потому, что вовсе о ней не помнил». — Мне кажется она на что-то надеялась, но ты вернулся и помчался к этой… Ягыз взглянул еще строже и Селин вынужденно замолчала. Тем не менее она была бесконечно зла на «подругу». Это был совершенно недружественный поступок. Слив фотографию журналистам, Джерен обрекла семью Эгемен на еще большие скандальные пересуды, потому что фотография свидетельствовала об отношениях Ягыза с Хазан, о предательстве брата и измене невесты еще с самого начала. Госпожа Гюзиде в строгом светлом платье молча и напряжённо ждала появления Ягыза в гостиной, голос которого доносился со стороны входной двери. Она уже велела прислуге сообщить Хазыму о его приходе. Наконец, он появился в дверях. Они встретились глазами. Гюзиде молча смотрела на него. — Hala (тетя). — Ягыз коротко кивнул. У него было желание поприветствовать ее теплее, но от ее взгляда веяло холодом. Молодой человек медленно прошёл внутрь салона. Он опустился на кресло под углом к ней, медленно потер ладони, будто разгоняя напряжение, и, сцепив пальцы, опёрся локтями о колени. Свет скользнул по его запястьям, подчеркнув напряжённые сухожилия. Селин тоже зашла, Гекхан зашёл следом. Не прошло и минуты, как они услышали шаги на лестнице. Спускавшийся явно спешил. Это была Ясемин. Увидев всех вместе, она чуть приостановилась, затем медленно прошла в гостиную и села закинув ногу на ногу возле Гекхана. Стояла полная тишина, пока Ясемин не начала говорить, заездив при этом подвижными плечами: — Надо же, Ягыз! Как быстро ты вернулся! Раньше мы не могли тебя дождаться годами. Кому мы обязаны такой честью? Гекхан не мешал жене высказывать свои ядовитые замечания. Казалось им всем хотелось сказать ему тоже самое, но никто не решался. Ясемин взяла на себя роль «плохого парня». — Благодаря кое-кому семейные темы стали достоянием общественности. Я вынужден был приехать. Нужно положить конец этим слухам. — Ягыз, пожалуйста… — попросил Гекхан, понимая кого брат имеет ввиду. — И как ты собираешься положить конец слухам, непонятно? — Заговорила внезапно госпожа Гюзиде, которая до сих пор хранила молчание и даже не ответила на приветствие племянника. — Женюсь. — Пожал плечами Ягыз. — Для меня все предельно ясно. — Что ты сказал? — Воскликнул Хазым, который уже был у входа. — Папа. — Ягыз поднялся на ноги. — Раз ты все-таки приехал, Ягыз… То здесь и сейчас ты сделаешь выбор. — Какой выбор, отец? — Ягыз снова почувствовал, что вот он момент, чтобы вытянуть отца на откровенность, а главное он безумно этого хотел. Впервые готов был начать говорить на тему своего усыновления. — Либо уезжай… либо забудь об этой семье. — Хазым начал жёстко, но не смог продолжить в том же тоне. Он запнулся и умоляюще протянул руки к сыну. — Образумься, сынок, оставь отношения с этой девушкой. Они обречены. Столько грязи льётся. Я не могу больше, после Синана сердце мое не выдерживает. Я всегда так верил в тебя. Ты был моей гордостью, Ягыз! Неужели станешь самым большим позором семьи Эгемен? Оставь эту девушку, она, ее семья, ее странная мать — они все тянут тебя в пропасть. Вспомни кто ты есть! Опомнись! — Кто я есть? Отец? Кто я? А? — Ягыз в каждом слове слышал повод для откровенного разговора. — Сынок! — Ты растил меня так, чтобы я был совершенством, ты растил меня, чтобы я был безупречным! Все они имели право на ошибку, а я нет! Все мои братья могли ошибаться, а я — нет! Так ведь? Потому что я не был одним из вас. Я никогда не мог им быть. Я не был настоящим Эгеменом. Я был тем, за кого вы всучили деньги родной матери и купили! (Sen beni mükemmel olmam için yetiştirdin, sen beni kusursuz olmam için yetiştirdin! Hepsinin hata yapma hakkı vardı, benim yoktu! Bütün kardeşlerim hata yapabilirdi ama ben yapamazdım! Dimi çünkü ben sizden biri değildim. Hiçbir zaman olmadım. Ben gerçek bir Egemen değildim. Ben senin para basıp satın aldığın biriydim!) * Тут все обратились в слух. Гюзиде подалась вперед, ошарашенно шепча себе под нос: «Так значит это правда…» Яркий взгляд Ягыза прожигал растерянное лицо отца. — Ягыз, откуда?.. — Хазым беспомощно поднял плечи. — Мама. Мама оставила мне письмо. Прочитать после смерти. — Ягызу тяжело было говорить. — В нем она обо всем рассказала. — Севинч! — Хазым схватился за спинку кресла, низко опустил голову. — Не опускай голову, отец, не опускай! Смотри мне в лицо! Смотри мне в лицо, смотри на меня так, как ты смотришь всякий раз, когда подавляешь меня! Я говорю правду, не так ли? Если ты не настоящий Эгемен, ты обязан быть безупречным! Ты не имеешь права на ошибку, ты должен быть успешным, ты всегда должен быть золотым мальчиком! Из-за чего? Из-за того, что ты должен отработать каждую потраченную на тебя копейку! (Eğme başını eğme yüzüme bak! Yüzüme bak, beni her ezdiğinde yüzüme nasıl bakıyorsan öyle bak! Doğruları söylüyorum dimi? Gerçek bir Egemen değilsen kusursuz olmak zorundasın! Hata yapamazsın, başarılı olmak zorundasın her zaman altın çocuk olmak zorundasın! Çünkü neden? Sana harcanan her kuruşun hakkını vermek zorundasın!) — Сынок… (Oğlum) — Я все вернул, папа. Я возместил все до копейки! С тех пор, как я себя знаю, я выплачиваю деньги, которые вы на меня потратили, чтобы я стал Ягызом Эгеменом! Я заплатил своим детством, я все вернул тем совершенством, которое вы мне навязали. (Ben verdim baba. Her kuruşun hakkını verdim ben! Kendimi bildiğimden beri, Yağız Egemen olmam için harcadığın her türlü bedelin ben hakkını verdim! Çocukluğumla verdim, bana giydirdiğin o kusursuzlukla verdim.) — Папа, о чем говорит Ягыз? — Втсряла сбитая с толку Селин. Но на нее никто не обращал внимания. — Прости меня, сын, прости! (Affet beni oğlum, affet.) — Вот почему. Вот почему ты вычеркиваешь меня при первой же ошибке. Ты даже не спросил «Что с тобой происходит?» Ты не спросил: «Почему это произошло?» Ты ни о чем не спросил. «Как ты влюбился в девушку своего брата?» — ты не спросил. Ни о чем об этом ты не спрашивал. Потому что я обидел твоего настоящего сына, верно? Я обидел твоего настоящего сына, поэтому ты преграждаешь мне путь? (İşte bu yüzden. Bu yüzden ilk kusurumda üstümü çizdin benim. «Ne hissettin?» diye sormadın, «Neden böyle oldu?» diye sormadın. «Sen nasıl kardeşinin sevgilisine aşık olursun?» diye sormadın, bunları bana sormadın bile. Çünkü ben senin gerçek oğluna yanlış yaptım dimi? Gerçek oğluna yanlış yaptım, o yüzden benim biletimi kestin sen.) — Нет… нет… я тебя… (Hayır ben seni…) — Ты расскажешь мне о том, кто я есть на самом деле! (Bana kim olduğumu anlatacaksın!) — Я сражался за тебя в великой битве. Я боролся за это всю свою жизнь. Да, поэтому я совершил некоторые ошибки. Я совершил очень серьезные ошибки, но именно эта борьба была им причиной. Чтобы однажды ты не пришел и не задал мне этот вопрос. Чтобы ты однажды не подошел ко мне и не спросил: «Папа, а кто я?». (Ben senin için çok büyük bir savaş verdim. Hayatım boyunca bunun için savaştım. Evet bu yüzden birtakım hatalar yaptım. Çok ağır hatalar yaptım ama işte bu hataları bu yüzden yaptım. Bir gün gelip bana bu soruyu sormayasın diye. Bir gün gelip bana «Baba ben kimim?» diye sormayasın diye.) — Вот почему меня отправили… Вот почему меня сослали в Америку. Вот почему я вырос в одиночестве, вдали от тебя, вдали от своей семьи, вдали от дома. Один, в малолетнем возрасте! (Bu yüzden gönderildim ben. Amerika'ya dimi, bu yüzden gönderildim. Bu yüzden yalnız büyüdüm ben, sizden uzakta, ailemden, evimden uzakta. Çocuk yaşta yapayalnız!) — Я должен был защитить тебя. Я должен был принять меры предосторожности, и я всегда делал это, всю свою жизнь, я принимал меры предосторожности! (Ben seni korumak zorundaydım. Ben önlemler almak zorundaydım ve hep bunu yaptım hayatım boyunca, önlemler aldım!) — Меры предосторожности… Ваши меры предосторожности стоили мне детства. Все мое детство было потрачено на поиски того, где я ошибся. Долгое время я все думал о том, почему меня отдаляют от вас. Почему? Зачем мне нужно уезжать, если даже мой старший брат может жить здесь после свадьбы? Я всегда спрашивал себя: «Почему я, почему?!». Но теперь я нашел ответ. Так почему же? Потому что я сам — ложь, фальшивка. Я — сплошной обман от начала до конца! Моя мать… как она это приняла? (Önlemler. Senin önlemlerin benim çocukluğuma mal oldu. Bütün çocukluğum nerede yanlış yaptığımı aramakla geçti. Neden sizden uzaklaştırıldığımı düşünmekle geçti. Neden? Abim bile evlendikten sonra bile burada yaşayabiliyorken, niye ben gitmek zorundayım? Hep ben bunu sordum kendime «Neden ben, neden!» ama şimdi buldum. Çünkü neden? Ben yalanım. Baştan sona koskoca bir yalanım! Annem… o nasıl kabul etti?) — Мама тебя очень любила. Очень. (Annen seni çok severdi, çok.) — Издалека. Издалека любила. (Uzaktan. Uzaktan sevdi beni). — Мы никогда не относились к тебе иначе, чем к твоим братьям. Да, мы допустили несколько ошибок, но мы сделали это, чтобы защитить тебя. Я никогда не выделял тебя среди остальных детей, Ягыз. Понимаешь? Я был готов отдать компанию, все, что я заработал в своей жизни, все, что у меня есть — я готов был отдать тебе. Потому что доверял тебе, я создал тебя. Я вырастил тебя своими руками. (Biz seni hiçbir zaman kardeşlerinden ayrı tutmadık. Evet birtakım hatalar yaptık ama seni korumak için yaptık bunu. Ben seni hiçbir zaman kardeşlerinden ayırmadım, ayrı tutmadım Yağız. Anlıyor musun? Ben şirketimi, hayatımda ne kazandıysam neyim varsa herşeyimi sana vermeye hazırdım. Çünkü ben sana güvendim, seni ben yetiştirdim. Seni ellerimle yetiştirdim.) Хазым протянул дрожащие руки перед собой. Гекхан, который все это время замерев следил за разворачивающейся сценой, неприятно вздрогнул и удивлённо взглянул на отца. Ясемин брезгливо поджала рот. Вот что и следовало ожидать от свёкра. Может хоть теперь Гекхан снимет эти розовые очки и прислушается к ней. — Не рассказывай мне больше сказок. Я прожил этот вымысел благодаря тебе. А теперь просто расскажи мне факты. Со дня моего рождения. Почему ты купил меня, как ты купил, за сколько ты купил? — Голос Ягыз дрогнул, спотыкаясь о ком в горле. Он невольно зажмурил глаза. Расскажи, правда ли все то, что написала моя мама? Скажи ты ли убил этого человека, ты убил его или нет? Ты действительно убил моего настоящего отца? (Bana masal anlatma artık. O masalı yaşadım ben, sayende. Şimdi bana sadece gerçekleri anlat. Doğduğum günden itibaren. Beni neden satın aldın, nasıl aldın, kaça aldın, oğlunun söyledikleri doğru mu onları anlat. O adamı öldürdüğünü anlat, öldürdün mü öldürmedin mi? Gerçek babamı öldürdün mü gerçekten?) — Хазым! Что происходит? О чем говорит Ягыз. Кто-нибудь нам объяснит о чем вы, отец и сын ведёте разговор? — Госпожа Гюзиде уже не знала как реагировать на содержание странной беседы. — Гюзиде… это долгая история. Ведь ты догадывалась. Не отрицай сейчас. — Я и не отрицаю. Но я никогда не спрашивала ни о чем. — Твёрдо произнесла Гюзиде. — А почему, тетя, почему хотя бы раз не спросила? (Neden, Hala? Neden bir kere bile sormadın?) — вопрошал Ягыз. — Я знал, что ты захочешь столкнуться с этим. Я знаю своего сына, я знал, что ты ни от чего не убежишь, что захочешь встретить все лицом к лицу. Я знал. (Biliyordum senin yüzleşmek isteyeceğini. Ben oğlumu tanıyorum, biliyordum hiçbir şeyden kaçmayacağını, üstüne geleceğini yüzleşmek isteyeceğini. Biliyordum). — Просто расскажи! Скажи, кто такой Джемаль Йылдыз? Как я родился? Расскажи, почему и как меня продала родная мать? Расскажи! (Sadece anlat! Anlat Cemal Yıldız kim? Ben nasıl doğdum? Annem Beni neden, nasıl sattı anlat hadi! Anlat!) — Мы ждали брата Гекхану, у Севинч была тяжелая беременность. В то время я много работал, компания была на подъеме. Схватки Севинч начались преждевременно, к моменту, когда мы привезли Севинч в больницу, мы потеряли ребенка в утробе. Когда Севинч забрали на операцию, я больше не мог там оставаться, мне хотелось убежать, убежать… И, как всегда, лучшим местом, где я мог спрятаться, была моя работа. Я так и поступил — поехал на стройку. Когда я приехал, там никого не было. Не было даже ночного сторожа, я туда сбежал. Но я не знал, что в ту ночь там был еще кто-то, кто хотел спрятаться, как я, я не знал. Джемал Йылдыз был одним из мастеров на стройке. Член банды! Твоя мать клялась в тот вечер, что он собирался покаяться и обещал завязать после твоего рождения. (Gökhan'a kardeş bekliyorduk, Sevinç zor bir gebelik yaşıyordu. Ben o sıralarda çok çalışıyordum, şirket yükselme aşamasındaydı. Sancılar vaktinden erken geldi, Sevinç'i hastaneye yetiştirdiğimizde bebeği annesinin karnında kaybetmiştik. Sevinç'i ameliyata aldıklarında ben artık orada duramadım, kaçmak istedim, kaçmak. Ve saklanabileceğim en iyi yer her zaman olduğu gibi işlerimin arkasıydı. Ve öyle yaptım. Şantiyeye vardığımda hiçkimse yoktu. Gece bekçisi bile yoktu, oraya kaçmıştım. Ama bilmiyordum ki o gece orada benim gibi saklanmak isteyen başkaları vardı, bilmiyordum. Cemal Yıldız, şantiyedeki ustalardan biriymiş. Bir çete üyesi! Annen demişti ki tövbe edecekti! Sen doğduğunda tövbe edecekti). Хазым глубоко вздохнул и продолжил: — Когда я поднялся наверх, не зная, что меня ждет, я был поражен увиденным. Мужчина вынимал пакеты из мешков с материалом. И там была женщина, беременная женщина. Он напал на меня, он хотел меня убить. Конечно, единственное, о чем я думал в тот момент, было спасти свою жизнь. Пока мы боролись, женщина начала, кричать: «Ребенок идет, ребенок идет!» — вопила она. Я не знаю, что случилось, как это произошло, как он упал. Большая пустота… Я стал убийцей. Я был очень напуган, очень напуган тем, что могло со мной случиться. Когда я обернулся, ты уже родился. Ты родился в момент, когда твой отец умер по моей вине. В ту ночь я потерял своего ребенка и стал убийцей. Убийцей! Это не могло быть просто совпадением! Вот о чем я думал, глядя на тебя. Да, я заплатил, я заплатил ей, чтобы она отдала тебя мне. Я заплатил ей, чтобы она не сказала, что я убил того человека. Я… я тебя… (Ne olduğunu bilmeden yukarıya çıktığımda gördüğüm manzara karşısında şaşkınlığa uğradım. Adam 6 çuvalın içerisinden birtakım poşetler çıkarıyordu. Ve orada bir kadın vardı, hamile bir kadın. Bana saldırdı, beni öldürmek istedi. Benim o an aklımdaki tek şey tabiki canımı kurtarmaktı. Biz boğuşurken kadın bağırmaya başladı çığlıklar atıyordu, «Bebek geliyor, bebek geliyor!» diye çığlık atıyordu. Ne oldu, nasıl oldu, nasıl düştü bilmiyorum. Koca bir boşluk.bir katil olmuştum. Çok korkmuştum, başıma geleceklerden çok korkmuştum. Arkamı döndüğümde sen doğmuştun. Baban benim yüzümden ölürken sen doğmuştun. O gece doğacak bebeğimi kaybetmiştim ve bir katil olmuştum. Bir katil! Herşey bu kadar tesadüf olamazdı! İşte sana bakarken ben bunları düşünüyordum. Evet ben para verdim, seni bana vermesi için ona para verdim. Ve o adamı öldürdüğümü söylememesi için ona para verdim. Ben.ben seni…) — Ягыз сын той сумасшедшей? — Воскликнула ошеломленная Гюзиде, наконец разгадав загадку о некой душевнобольной, которую прятали и опекали Хазым и Севинч. — Что ты знаешь, тетя? Расскажи. — Как видишь, Ягыз, я ничего не знаю. Мне ни о чем не говорили. — Ты и не пыталась узнать, Гюзиде. — Отрезал Хазым. — Каждый раз, когда я пыталась, вы с Севинч захлопывали передо мной двери. Хазым повернулся к сыну: — Эта женщина, Кериме Йылдыз, не смогла быть тебе матерью, невольно она стала враждебна к нам, но мой сын… прости ее. Она ничего не смогла сделать, кроме как дать тебе жизнь. Ее безумие пришло не сразу, она сошла с ума не в один один день, сынок. Я забрал тебя у нее, и я виноват в том несчастном случае на моей стройке много лет назад, я виновен в смерти ее мужа! Кериме Йылдыз прожила свою жизнь с тоской по тебе — по своему сыну. (O kadın sana annelik yapamadı, istemeden bize düşman oldu ama oğlum.onu affet. Sana can vermek dışında hiçbir şey yapamamıştı. O bir günde delirmedi, oğlum. Seni ondan ben aldım ve yıllar önce şantiyemde kaza sanılan cinayetten ben sorumluyum! Kocasının ölümünden suçluyum ben. Kerime Yıldız hayatını sana — oğluna, hasretle yaşadı). Ягыз посмотрел на отца с тётей, которая и сейчас ведёт себя так, словно ей до сих пор ничего не было известно. — Вы двое… я вас не знаю. Кто я? Я и себя не знаю… (Siz ikiniz.ben sizi Tanımıyorum! Kendimi bile bilmiyorum). — Ягыз… — Слабым голосом позвала его сестра. — И имя мое не Ягыз… — Он повернул голову к сестре. — Брат… — Снова позвала она. Ягыз чуть было не сказал, что он ей не брат. Но понял, что это неправда. За эти несколько лет он уже убедился, что связь их глубже просто кровной. — Мое имя Мехмет Йылдыз. — Ягыз опустил голову, чёлка упала ему на лоб.— Но я и не он. Я не тот, кем я родился. — Мужчина взмахнул руками. Его шатнуло в сторону. — И я не могу продолжать быть тем, кем я был до сих пор… — Ягыз. Сынок. Ты мой сын… Этого ничто не сможет изменить. — Я правильно услышал, отец? Ты принимаешь мой выбор? Лицо Хазыма внезапно приняло прежнюю суровость. И это выражение было красноречивее всяких слов. — Здесь нет ничего моего. Ни семьи, ни дома, ни имени. (Buradaki hiçbir şey bana ait değil). — Ягыз… Гюзиде и Хазым произнесли одновременно. — Оставьте меня. Оставьте меня одного. (Beni benimle bırakın). Ягыз на ватных ногах вышел из дома. Будучи за дверью он услышал как Селин кинулась к отцу, требуя объяснить происходящее. Горько усмехнувшись, он сел в автомобиль. Было уже за полночь. Мужчина открыл окно и помчался по пустеющим проспектам. Покопавшись в телефоне, он включил подборку из турецких композиций в стиле софт-рок, не давая мелодиям прозвучать и минуты, он переключал, пока не нашел ту, которая была сосзвучна его разобранному душевному состоянию. Al bu dünya, al senin olsun** Benim hiç gözüm yok, hepsi senin olsun Ama son bir dileğim var senden, şu gaybana dünyada Varını, yoğunu al, hepsini al da… Забери этот мир, пусть он будет твоим Я ни на что не претендую, пусть всё будет твоим Но у меня к тебе последняя просьба Забери всё из этого долбаного мира Забери, но… Beni, benimle bırak Beni benimle bu cehennemde Ruhum senden çok uzak Yabancıyım senin cennetine Оставь меня со мной наедине Со мной в моём аду Моя душа так далека тебе Я чужой в твоем раю Al bu dünya, al senin olsun Ne olur benden artık uzak dur Bi' günahım varsa işlediğim, o benim borcumdur Sen varını, yoğunu al, hepsini al da… Забери этот мир, пусть он будет твоим Пожалуйста, держись от меня на расстоянии Если есть грех, который я совершил, Это мой долг. Ты просто возьми все! Beni, benimle bırak Beni benimle bu cehennemde Ruhum senden çok uzak Yabancıyım senin cennetine А меня оставь одного Со мной в моём аду Моя душа так далека тебе Я чужой в твоем раю Музыка стихала и шла по новой. В лобовое стекло все сильнее и сильнее накрапывал тёплый летний дождь. Ягыз вспомнил сегодняшнее утро. Гоняя автомобиль вперед, он подъехал к лесистому пригородному холму. Замедлившись, он стал всматриваться в темноту и полагаясь на освещение фар, разглядывал деревья у дороги. Наконец ему встретилось то, что он искал — Акация. Припарковавшись он выбежал из машины. Ни куртки ни зонта при нем не было. Сжимая плечи и втягивая в них шею, Ягыз подбежал к придорожному склону, сорвал веточку с несколькими гроздьями и поспешно вернулся в машину. Во втором часу ночи Ягыз подъехал к больнице. Дежурный персонал с удивлением глядел на мокрого, растрепанного ночного визитера, сжимавшего ветку акации в руке. После нескольких формальностей его пустили в палату. Медсестричка ласково улыбнувшись, набрала небольшую вазу водой и поставила на прикроватный столик. Ягыз, опуская ветку в вазу, щепотом поблагодарил медсестру. Она вышла. Оставшись на едине с возлюбленной, Ягыз обошёл койку и сел в кресло спиной к окну. Хазан крепко спала. Свет из окна сизо-серой тенью освещал ее лицо. Видно было, что ей уже лучше. Ягыз долго смотрел на нее, чувствуя как тепло накрывает его сердце. В какой-то момент его потянуло в сон. Запрокинув голову, он провалился, но немедленно всплыл. Резко подавшись вперед, он уронил лицо на ладони и принялся его усиленно растирать. Признание Хазыма в убийстве его отца, его слова о сумасшествии его матери молотом стучали в пульсирующих висках. В ушах звенело. Неприятно поежившись в мокрой одежде, Ягыз быстро встал. Он наклонился над Хазан. Ему безумно захотелось растолкать ее, поднять, скрутить, сжать в объятиях, прильнуть к ее груди и забыться. Сделав несколько шагов по комнате он вышел прочь. Музыкальный трек персеверировал в уставшем мозгу. Ягыз подъезжал к Плазе, когда внезапно поколебавшись, проехал мимо. Он остановил машину у «…бара». Зашел внутрь, вдохнул плотный воздух заведения и кивнул себе, полагая что нашел именно то, что сейчас ему было нужно. Ну вот пазл и складывается. Письмо матери, признания отца, накладывались, интерферировали между собой. Янтарная жидкость размывала и притупляля смысл всего сумбура, который творился у него в душе. В дальнем углу небольшой сцены одинокий гитарист неторопливо перебирал струны акустической гитары. Возможно это был работник заведения, может артист, переживающий очередную жизненную драму, что так свойственно для представителей богемы. Ягыз взял стакан со стойки и подошел к нему. — Эй брат, эту песню знаешь? — Ягыз безошибочно напел мелодию, в одном месте его подвел голос, где он попытался модулировать переход, но слух его проявил себя отлично. Уже через пять минут мужчины в голос, под смелые аккорды гитариста растягивали рефрен: Beni benimle bırak. Еще через час парни обнимались и мучили память широким разнообразием репертуара гитариста. Ягыз щедро угощал его выпивкой, а под конец впихнул ему в карман рубашки на выпуск несколько стодолларовых банкнот. — Прости дружище, я еще не обзавёлся наличкой в национальной валюте. — Ягыз хохотнул и похлопал парня по спине. — Как тебя зовут? — Гюрджан. — Наигрывая мелодию ответил субтильный парень. — Проблемы с девушкой, Гюрдажн? — Ягыз решил проявить эмпатию. — Не без этого. Но у меня проблемы с отцом. Мы недавно снова поругались. — Ооо, что же ты сразу не сказал. Мы с тобой браться по несчастью. — А что у тебя с отцом? — Полюбопытствовал Гюрджан. — Так тебе скажу… (şöyle söyleyim) — Ягыз не хотел вдаваться в тему. — У меня есть семья, которая не моя семья. И отец — не мой отец. — Мужчина широко улыбнулся, качнулся и ухватился за плечо сидевшего с гитарой артиста. — У меня отец мой, но его никогда нет. Он живет отдельной жизнью. Даже в праздники и дни рождения его не бывает с нами. — Лицо гитариста выражало абсолютную серьёзность. Но я привык… просто мы недавно снова поскандалили. Ягыз приподнял брови и снова похлопал парня по плечу. На первый взгляд нередкая семейная драма. Но для каждого она особенная. Каждый несёт и проживает свою боль по-своему. Ягызу не хотелось вникать в подробности. — Ладно дружище. Я наверное пойду. А ты уже большой мальчик. Живи без оглядки. Я тоже хочу научиться так жить. — Ягыз снова посмеялся и подался прочь. Под утро он наконец доплел до дома. Дождь уже кончился. Прозрачный воздух, пропитанный влажным акватическим шлейфом, приятно щекотал ноздри. Свежесть и покалывающая прохлада немного отрезвили его. Ягыз чувствовал что местами не до конца обсох. Поднимаясь в лифте, он невольно положил руку на сердце. Моментами ему казалось, что оно ноет, моментами он ощущал странную пустоту за грудиной. Зайдя в квартиру, он первым делом убедился, что запас выпивки у него приличный. Поджав довольно губы, мужчина запер за собой дверь. -----‐‐-----------------             Хазан проснулась и потянулась лежа на больничной койке. Воздух палаты был пропитан нежным весенним дурманом, напомнившим ей о том, как произошло то, что она заболела. Этот запах из леса в Бейкозе. Девушка от того не сразу вспомнила где она. Но быстро сообразила, помятуя вчерашние медицинские процедуры. Первое о чем она подумала — Ягыз. Ей казалось, что она не видела его целую вечность. Они недолго виделись вчера после того, как он вернулся из магазина. Он держал ее руку, пока врач занимался ею. Потом он исчез, осталась только ее мать. Больше они не встречались. Хазан повернула голову в сторону двери и заметила веточку душистой акации. Вот виновница аромата, который победил запах больничных стен. Значит Ягыз приходил. Хазан невольно улыбнулась. На губах заискрила нежная улыбка. Но когда он приходил? Она спала и он, видимо, не стал тревожить ее сон. В палату зашла мать. Она тоже не видела Ягыза и с неменьшим, а может даже с большим, любопытством глядела на цветы. После 11 ночи женщина на такси вернулась в Тузлу, где ее встретила растерянная и удивленная Эдже. В больницу Эгемен так и не пришел и в Тузле его тоже не было. Значит Ягыз бей приходил ночью… Фазилет приподняла бровь. В этот момент вошел врач. Сказав пару приятностей в адрес больной, он сообщил, что, ее состояние под контролем. Они намерены оставить ее в больнице следующей ночью тоже и если все будет как они ожидают, уже завтра днем, после результатов анализов она сможет отправиться домой. Хазан грустно выдохнула, досадуя, что еще минимум сутки проведёт в больнице. С другой стороны, ехать домой ей было страшно. Девушка еще не знала, что мать уже переселила их в Тузлу. Хазан промаялась весь день в палате, с минуты на минуту ожидая, что дверь распахнется и войдёт Ягыз. Она вздрагивала каждый раз когда открывалась дверь, но всякий раз это был не он. Днем пришла Эдже. Мать запретила ей сообщать о переезде, обосновывая это тем, что больной не стоит нервничать. Мало ли как она воспримет эту новость. Пытаясь не проговориться, Эдже пробыла у сестры совсем недолго. Да та почти и не слушала болтовню младшей сестрёнки. К вечеру у Хазан снова поднялась незначительная температура. Девушка уснула, но проснувшись, обнаружила возле себя мать, которая пришла справится о ней и пожелать спокойной ночи. — Кто-нибудь приходил пока я спала? — С надеждой спросила Хазан, после того как убедилась, что ей на телефон не поступало ни звонков ни сообщений. — Пока я здесь, никого не было. — Фазилет сжала губы в полоску. — Не приходил он, дочка. Вчера он был сам не свой. Странный. Вечером ушёл сославшись на важные дела. Наверное он действительно занят, дорогая. Не мучай себя, он придет сразу, как только сможет. Хазан удивлённо поглядела на мать. Когда это Ягыз успел так расположить к себе маму? С госпожой Фазилет все не так просто. Наверняка есть причина, о которой она еще не знает. Ну да ладно. У нее будет возможность все выяснить. И Хазан обязательно это выяснит. После последних процедур Госпожа Фазилет ушла. Женщина чувствовала, что кто-то принимает решения вместе с врачами, но это не она, так как с ней никто не советовался. Хазан оставили на следующую ночь. Девушка чувствуя прилив сил, не знала куда направить свою энергию. Она крутила в руках телефон, который по-прежнему молчал. Уже позже она боролась со сном, а ночью несколько раз внезапно проснувшись, оглядывалась по сторонам. Пробудившись рано утром, она снова схватила телефон. Пусто. Несколько сообщений от Бетюль, которая беспокоилась об исчезновении подруги, особенно после последних новостей. Бетюль пыталась прийти к ним домой, но встретилась с закрытой дверью. «Странно» — думала Хазан и эта мысль ее заняла на какое-то время. Чуть позже, когда пришла Фазилет, а врач сделал дежурный обход, она стала просить о выписке. Ей пообщали, что она наверняка сможет уйти после полудня. Надо дождаться результатов анализов. Время для девушки застыло. Казалось она находится в ином измерении, где минуты длятся по четверть часа. Хазан наконец решила написать ему сообщение, просто коротко спросив как он и сообщив, что сегодня она должна выписаться. Однако сообщение не было доставлено ни сразу ни через час. Перед самой выпиской Хазан решилась позвонить Ягызу. Но его телефон был отключён. Это вызвало в ней еще больше подозрений. А вдруг он опять уехал, а ей ничего не сказал. Но она тут же помотала головой. Такого быть просто не может. Ее просто тревожат глупые мысли — призраки. Фазилет беспокоилась об отсутствии Ягыза уже не меньше, чем ее дочь. Он не звонил и по всему не обещал присутствовать при выписке. Однако в тот момент, когда были заполнены и подписаны все бланки, в коридоре появился Эрдал. Фазилет его уже видела прежде и сразу догадалась от кого он тут. Эрдал сообщил женщинам, что будет сопровождать их домой. Хазан переоделась в домашние кофту и брюки, купленные Ягызом и привезённые матерью по случаю выписки. Переодеваясь, Хазан поняла, что начинает уже злиться: Ягыз сам исчез, отключил телефон, но подсылает своих ищеек. Наконец они приехали в Тузлу. Девушку ожидало ещё одно потрясение. Мать перебралась сюда жить потянув дочерей за собой. Да как можно! Хазан вошла внутрь и увидела Эдже. Девушка сидела с большой миской чипсов и увлеченно смотрела что-то на широко-диагональном экране телевизора. — Эдже?! — Вопросительно окликнула ее Хазан. Младшая сестра вдруг заметила новоприбывших. Она вскочила и неуклюже вытирая руки о домашнюю кофту, подбежала к ним. Девушка кинулась на шею старшей сестры прежде, чем та успела что-то сказать. Хазан медленно обвела салон взглядом. Мать и дочь успели обжить помещение. Всюду были вещи Эдже — сумки, книги, одежда стихийно завладели территорией. Ею охватило странное чувство стыда. Неужели хозяин дома видел вот этот бардак. — Эдже, немедленно приберись. Что будет, когда придет Я… хозяин дома и увидит такой беспорядок?! — Он не придет! Весело прощебетала младшая. Он живет в Плазе. А сам настоял, чтобы мы пожили здесь, так как тут безопаснее и нас никто не беспокоит. Возле дома в Бейкозе дежурят журналюги. Да-да. — Закивала Эдже. — Мама, это правда? — Чуть ли не крича повернулась к матери ошеломленная Хазан. — Правда, дочка. — Женщина расправила плечи, готовая держать атаку…             Прошли сутки. От Ягыза не было вестей. Гордая Хазан заявила матери, что никого не боится и намерена вернуться в их дом. Если они с Эдже не едут, то это их дело. Они ее не остановят. Появился очередной повод для новой порции перебранок.             Кроме Хазан до Ягыза пыталась достучаться Селин. Но в отличие от Хазан, она не оставляла попыток позвонить или написать. Но все напрасно. Наконец, во второй половине дня, ближе к вечеру, девушка не выдержала и поехала в Плазу. Селин питала слабую надежду застать брата дома. А где еще он мог быть? Гекхан говорил, что в офисе он не появлялся, а был уже четверг. Селин добрых десять минут мучила дверной звонок. На ресепшене ей отказались давать информацию, но упорству девушки можно было позавидовать. Наконец замок щёлкнул и дверь отворилась. Она увидела удаляющуюся спину нетвердо шагающего Ягыза. — Аби! — В голосе девушки был слышен надрыв. Селин зашла и затворила за собой дверь. Обстановка в квартире вынудила ее широко распахнуть глаза. — Брат, что у тебя творится… в каком ты виде? — Селин, прошу тебя. — Он взялся за голову. — И так голова трещит. Селин подбежала и втерлась лицом ему в грудь. Просунула руки под мышки и сцепила их у него на лопатках. И хотя вокруг был беспорядок, а Ягыз выглядел плохо, от него самого пахло чистотой и еще алкоголем. В каких-то привычках он как и прежде оставался верен себе. Ягыз тяжело выдохнул и приобнял сестру. — Ягыз я не понимаю что за ужасы из прошлого, и что за кошмары сегодняшнего дня сотрясают нашу семью, но ты для меня все тот же самый любимый брат, по которому я все время скучаю. С кого я всегда брала пример и ничто этого не изменит! Как папа с мамой могли так поступить с нами со всеми?! Почему столько лет скрывали? Почему ты ничего не рассказал нам, после того как сам все узнал? Почему? Почему? Почему?! — Селин отняла от его груди лицо и подняла к нему вопрошавшие медовые глаза. Внимательный взгляд его впалых глаз долго следил за тем, как Селин смотрит на него влажными от слез глазами. Ягыз вновь притянул сестру к себе, положив ладонь ей на шею, поверх распущенных волос. А затем первый расслабил объятия. Она ждала ответа, но брат долго молчал. — Мне тяжело было говорить об этом тогда и еще тяжелее теперь, Селин. — Наконец вымолвил он. — Придет день и мы все поговорим. Главное, что никаких тайн больше нет. Во всяком случае, я на это очень надеюсь. Сестра почувствовала, что Ягыз хочет завершить разговор. Селин вновь осмотрелась вокруг. — Тут страшный беспорядок. Ты видимо никого не пускаешь. — Перевела она тему. — Оставь. — Ягыз недовольно мотнул головой, наблюдая как сестра двигает на столе скомканные упаковки фаст-фуда. — Селин, сестрёнка, у нас будет ещё возможность поговорить обо всем. Сейчас мне дурно. Мне нужно побыть одному. — Одному, брат? Снова одному? А где эта распрекрасная золушка, которая ураганом прошлась и уничтожила покой и мир в нашей семье? Рассорила братьев, рассорила отца с сыном. — Селииин! Пожалуйста, я не в том состоянии, чтобы все это выслушивать. Если ты не понимаешь насколько давние эти проблемы, я сам тебе этого объяснить не смогу. У меня нет душевных сил для объяснений. Ситуация с Хазан лишь способствовала им проявиться наружу. — А почему она оставила тебя одного? — Я сам остался один. Мне это сейчас нужно больше всего, давай abicim, ты тоже оставь меня, пожалуйста. Мы еще поговорим. Я обещаю. Он стал наступать на девушку, вынуждая ее отойти к входной двери. Ягыз действительно был рад ее видеть, он был счастлив, что не смотря ни на что, она по-прежнему считает его своим братом. Но ему тяжело было говорить на темы, которые она стала поднимать, кроме того ему больно было слышать ее выпады в отношении Хазан. Враждебность Селин была понятна ему, но бороться с нею у Ягыз не было сил, во всяком случае сейчас. Селин ещё минуту стояла у захлопнувшейся двери. Встреча с братом повергла ее в некоторый шок. Она никогда не видела его таким. Абсолютно взвинченная, девушка поспешила сесть в машину. — Так где отец сказал, что Ягыз удерживает Хазан? Ну да, конечно. В Тузле! — Проговорила она себе вслух и нажала на газ. Подъехав к территории, Селин заметила усиленную охрану и нескольких представителей прессы. Они тут же принялись ее фотографировать, двое подбежали находу выкрикивая вопросы. Девушка поспешила пройти за ворота. Охранники чуть помявшись, и глядя на натиск журналистов, которых они принялись отгонять, все же пустили ее внутрь. Когда Селин подошла к открытой двери стеклянного дома, до нее долетели звуки громкого спора между Фазилет и Хазан. Видимо девушка собирала вещи и намеревалась уехать пока еще совсем не стемнело. Фазилет пыталась ее разубедить как умела. То мольбами, то угрозами. Эдже лежала с учебником на диване. Выражение ее лица сообщало о безмятежном душевном состоянии его обладательницы. Видимо скандалы у женщин Чамкыран были занятием обычным и даже тривиальным. Селин осматривала обстановку и злость поднималась в глубине ее души, от чего грудь стала двигаться коротко и быстро. Внезапно в гостиную вбежала Хазан, по всей видимости, пытающаяся спастись от назойливой матери. Хазан так и вросла в пол, когда увидела перед собой Селин. — Ты? Что тебе здесь нужно? — Не скрывая раздражения процедила сквозь зубы Хазан. — Ты? Ты будешь спрашивать у Меня? Что я делаю в доме моего брата? — Селин надменно вздернула бровь. Ноздри ее расширились. Эдже, которая не заметила ее прихода, поспешно вскочила на ноги. — А, конечно, это же ваш дом, Селин ханым, простите ради Аллаха. Вот! — Хазан на пару секунд исчезла в направлении спальни и вышла с полной спортивной сумкой. — Я как раз освобождаю дом твоего братца. — Губы Хазан дрожали, а взгляд без конкретного фокуса скользил то по Селин, то по матери с сестрой. — Никуда ты не пойдёшь! — Встряла со своей пластинкой Фазилет, не обращая на присутствие Селин никакого внимания. — Ты только вчера вышла из больницы. И не хватало, чтобы ты снова ослабла. Ты останешься здесь, со мной и Эдже. — А почему бы вам не уйти за вашей дочерью следом? Возвращайтесь в свой дом. — Низко и медленно произнесла Селин. Фазилет только теперь взглянула в ее сторону, причём сделала это так, словно обернулась на жужжание назойливой мухи. — Не ты меня приглашала и не тебе говорить когда и куда мне идти, — женщина хотела было на словах выпроводить ее саму, но сдержалась, не имея понятия как может на это отреагировать Ягыз. — И откуда вы взялись на нашу голову?! Все из-за тебя! — Селин повернулась к Хазан. — Ягыз рассорился со всей семьей из-за тебя, никого не хочет видеть. На нас каждый божий день выливают помои грязи в обществе, в медиа и прессе. Ты — наше проклятие. А вы тут устроились на всем готовом, вас охраняют, сидите в чужом комфортном доме… — Yeter be! — Крикнула Хазан. — Хватит. Что что, а оскорблять нас у тебя нет никакого права. — Погоди… ты ведь даже не знаешь что происходит у нас в семье. Он тебе не рассказывает. — Селин вдруг поняла злость и раздражение Хазан. — Знаешь, ты не единственная, кто страдает от того, что произошло. Кому-то может быть еще хуже. Только ты, по-видимому, об этом даже не знаешь! Даже не догадываешься! — Селин презрительно сощурила глаза и медленно пошла к выходу. Когда девушка исчезла из виду, Хазан швырнула сумку на пол. — Этого ты хочешь, мама? Чтобы они по очереди приходили и оскорбляли нас? Нет! Я на это не подписывалась. — Она нагнулась, схватила сумку и побежала прочь. Эдже растерянно смотрела на мать. Та с досады махнула кулаком и плюхнулась на ближайший стул. Хазан подошла к воротам. Ее предупредили, что снаружи караулят журналисты. Чуть помедлив, она попросила поймать ей такси. Усевшись кое-как в машину. Она вначале назвала адрес своего квартала. Такси помчало ее по трассе. За окном уже практически полностью стемнело. По дороге Хазан думала о словах Селин, об отношениях в семье Эгемен. О самой Селин и ее презрительном тоне. Она и так была зла на Ягыза, что он поселил их с матерью в своём доме у черта на куличках, в котором не удосужился хотя бы раз появиться. Зато его наглая родня будет приходить к ним и оскорблять как только ни пожелает. Нет уж. Так продолжаться не может! Хазан подалась вперед и наскоро произнесла адрес Плазы. Ближе к центру пробки становились гуще. Около Левента им пришлось простоять еще пол часа на месте. Менять транспорт не имело смысла. Хазан трясла коленкой, когда машина наконец тронулась с места. В конце концов, девушка добралась до Плазы. Было уже почти 10 часов вечера. На ресепшене ей отказались сообщать о том дома ли сейчас Эгемен, ответив, что не располагают нужной для нее информацией. Хазан раздражённо сложила пухлые губы в упрямую складку. Она резко развернулась и направилась к лифтам. Пытаясь взвалить сумку на плечо, Хазан быстро шла по этажу. Наконец она дошла до входа в квартиру. Внезапно остановилась. Подождала пару мгновений и громко забарабанила ладонью по двери, совсем не замечая кнопку звонка.