Брак по расчёту

Обними меня покрепче, любимая, обними меня, потому что иногда мне делается страшно от полноты чувств, настолько они для меня внове; можно подумать, что груз тяжелее самого корабля и теперь их сносит в открытое море. Нелепый это страх и вообще никакой это не страх, просто любви накопилось столько, что вечерами от нее почти совсем темнеет в глазах и все вокруг затягивается тенями — вот сколько во мне преклонения! Эрих Мария Ремарк ***** Вроде на сей раз и нет видимых причин лишать себя возможности испить из волшебного источника, но есть невидимые. Шагнув вплотную к Хазан, Ягыз так и остался стоять. Пальцы ее сложенных в преграду между ними рук плотнее вжались в горло, создавая розоватые островки на медово-молочной коже. Ягызу пришлось побороть свое желание. В его путешествии во внутренний мрак, объятый густым туманом, Хазан то появлялась из самой его гущи, то пропадала. Только ее руку он чувствовал постоянно и знал, что она рядом. А сейчас Хазан не просто скрылась в туманном облаке, но целиком отпустила его. Он вновь ощутил всю липкую сырость холодной тьмы в своей душе. Ягыз не обижался, но тревожился. Что ее оттолкнуло? Почему она отдалилась? Он ли тому причина? Мужчина сделал два маленьких шажка назад, недолго поглядел на нее, смотрящую куда-то в сторону и опустил голову. Он заметил их вещи на полу, захотелось тут же поднять и дать девушке ее одежду. И первый порыв был вроде исключительно с заботой о ней, хотя не без тени обиды. «Я не буду настаивать и принуждать тебя» — хотел бы он сказать этим жестом. Но все-таки побоялся дать ей вещи: она может решить, что он ее не хочет или еще хуже — гонит. Прошло еще несколько секунд и Хазан сама отошла и нагнулась за лифчиком и блузкой. Ягыз невольно отвернулся и встал лицом к окну. Тут он сам быстро поднял и за секунду влез в свою футболку. Девушка тоже оделась. — Ягыз, поздно, я думаю мне следует… я хочу поехать домой. Ягыз примирительно кивнул и повернулся к ней. — Куда ты поедешь? — Домой в Бейкоз. — Хазан пожала плечами. Ягыз в сомнении поднял брови. — Ты думаешь это хорошая идея? Тебя будут там постоянно беспокоить. Тем более, что ты совсем одна. Как я понял, твои остались в Тузле? — Да, одна. Но я справлюсь. — Почему бы тебе не вернутся к матери с сестрой. Так и мне было бы спокойнее. — Я не вернусь в Тузлу, Ягыз. — В голосе Хазан послышались нотки раздражительности. — Тебе было бы спокойнее потому, что тебе так легче контролировать меня! — Защитить. — Тихо произнёс Ягыз в контраст ее громкому выпаду. — Я хочу заботится о тебе Хазан. — Сдавленно произнес он. — И я не знаю, почему ты не хочешь принять мою заботу. Хазан замешкалась. И правда… почему она сопротивляется там, где нет никакого смысла сопротивляться? Если раньше между ними были страх и недоверие, то теперь-то они оба достигли взаимопонимания. Оба открылись, признались в чувствах, оба хотят заботится друг о друге. Так что же с нею не так? Почему она так злится на него, почему возникает желание помучить его, оттолкнуть, обидеть? Почему хочется быть язвительной и невыносимой? И при всем том хочется чтобы он все равно обнял, успокоил, любил, восхищался и терпел терпел терпел ее взбалмошный нрав? Может тогда она наконец поймёт и поверит, что он ее любит? Не смотря на характер и злость? Примет ее такую какая она есть, и даже хуже, чтобы наверняка? Ягыз удивленно смотрел на нее. Словно это другая Хазан говорила с ним тут пять минут назад, когда они стояли на коленях. Будто в эту минуту выглянуло ее «альтер-эго» в бейсболке и боксёрских перчатках. Но это тоже — часть Хазан и ему придётся принять и научится с этим справляться — подумал Ягыз и выдохнул. — Я пойду. — Вместо ответа сообщила Хазан. — Я отвезу тебя. — Ягыз сорвался с места где стоял. — Нет нет, ни в коем случае. — Вырвался очередной протест. Хазан уже даже вытянула руку. А потом заметила как он смотрит. — Ягыз. Я журналистов не боюсь. Я никого не боюсь. И соседей тоже. Но мы живём среди тех людей. Я должна думать о маме и сестре. И о себе тоже — так как я буду не в состоянии выслушивать скандалы мамы. Не будем создавать лишних вопросов. Ягыз понимающе кивнул, потом поднял голову и подошел ближе. — Хазан, ты ведь согласилась выйти за меня замуж? — Внезапно спросил он. Хазан кивнула, беззвучно шевельнув губами, но тут же добавила вслух: — Согласилась. — Что нам мешает тогда объявить о помолвке? — Ягыз пытливо смотрел ей в лицо. — Если это не помешает старым сплетням, то хотя бы предупредит новые. — Не знаю. Что-то мешает? — Неуверенно спросила девушка ликуя в глубине души. — Только я не хочу помолвки ради сплетен… в этом нет никакой нужды. — Я вовсе не то хотел сказать. Т.е. я просто хотел, чтобы мои слова звучали убедительно. — Смущаясь, признался Ягыз. — Я опасался, что вдруг ты думаешь иначе. — Он улыбнулся и улыбка на губах дрогнула, потянув поочерёдно то один то второй уголки рта. Ягыз подошел и взял Хазан за руки, легонько погладил большими пальцами запястья, едва касаясь их и приблизился вплотную, заключая девушку в свои объятия. Хазан приняла его со всей горячностью, закинув руки ему за спину и на плечи, постукивая пальцами по ткани его футболки, вжалась щекой ему в плечо. Они так и стояли еще некоторое время. Ягыз первый стал потихоньку отстраняться, тепло и ласково глядя ей в глаза. Хазан даже не сразу поняла, что мужчина разъединяет руки у нее за спиной. Это были крепкие объятия двух любящих людей. Хазан успела задуматься, стоя уткнувшись ему в плечо. Девушка научилась раскрываться с ним полностью именно в те моменты близости, в которых не было физического желания. Это большая победа для нее, для них обоих. Они сумели почувствовать друг друга. Но как только появляется желание тела, жажда прикосновений, как только она чувствует, что хочет его, а он хочет ее, ею овладевает непонятный парализующий страх. Вот на этом открытии вывел ее из задумчивости Ягыз, разомкнув их объятия. Он снова взял ее за руки и заглянул в глаза. На сей раз руки высвободила Хазан. Коротко взглянув на него, она повернулась и медленно вышла в дверь. Ягыз последовал за ней. Они спустились вниз. Хазан подошла к своей сумке с вещами, достала из бокового кармана телефон и вызвала такси. Ягыз стоял чуть поодаль у нее за спиной. Взгляд его был одновременно горяч и потерян. Хазан уходила и он не знал как этому помешать. Хотелось ее остановить, запереть в своих объятиях и больше никуда не выпускать. Но Хазан уходила. — Эмм — произнесла она сквозь сжатые губы. Такси ждет внизу. Я пойду. — Я провожу тебя до машины… — Нет! Нет пожалуйста. — Вначале громко а затем тише произнесла Хазан. Мало ли, может кто-то есть внизу из журналистов. — На ходу придумала она повод уйти одной. — Вот именно, поэтому я тебя провожу. — Не нужно Ягыз. Мы обязательно помолвимся. А до того давай избегать появления вдвоем. — Не понимаю почему ты сопротивляешься! — Ягыз развёл руками. — Ясно же, раз ты выходишь из этой резиденции, значит от меня. — Из сотен квартир от тебя? — Да, от кого же еще? — Ягыз закатил глаза. — Все равно. — Хазан нагнулась, схватила сумку, закинула на плечо и направилась к входной двери. Ягыз пошел за ней на ходу оглядывая свой вид босиком в шортах и футболке. «Аа, ну его» — решил он, ускоряя шаг. Хазан схватила ручку двери и дернула что было сил, дверь не поддалась. Она дернула ещё и ещё, пока Ягыз, который стоял у нее прямо за спиной не нагнулся через нее и не толкнул ручку нужным образом. Лицо его было прямо у нее над макушкой. Хазан подняла к нему голову. На секунду их взгляды схлестнулись и в этот момент дверь распахнулась полностью. Почувствовав перспективу этажного фойе, Хазан перевела взгляд на проход и двинулась наружу. Ягыз последовал было за ней, но вытянутая ладонь Хазан остановила его. — Я спущусь одна. Ягыз снова прожег ее пристальным взглядом широко открытых глаз. Он сжал губы в тонкую полоску, но промолчал. Хазан вышла и толкнув рукой дверь, вынудила ее захлопунться. Ягыз остался стоять у самой двери. Внутри кололо так больно, будто Хазан покинула не квартиру, а его жизнь. Он ударил ладонью о стену, всем телом тут же уперевшись в нее. Коротко сложил губы, приподняв их и тут же разомкнул рот. Помотав головой, Ягыз распахнул дверь и двинулся к лифтам. Хазан стояла в ожидании лифта, но когда тот подъехал и створки дверцы поползли в стороны, она не стала заходить внутрь. Сомнения снедали ее душу. Еще чуть-чуть и она захлебнётся в противоречивых чувствах. Ей не хотелось уходить, не хотелось расставаться с Эгеменом. Хазан оглянулась в направлении квартиры и тут вдруг решила, что сознательно встанет на сторону своих желаний, а не страхов. Внезапно она развернулась и побежала назад. Они налетели друг на друга на самом повороте коридора ведущего от его квартиры до более широкого фойе с лифтами. — Хазан, — Начал он, сглатывая и открытым ртом захватывая воздух. Ягыз взял ее за плечи, словно боясь, что она вновь ускользнет от него. Хазан вопросительно уставилась на мужчину. Что же он скажет? Ну? Вопрошал ее взгляд из-под подергивающихся ресниц. — Не уходи… — Начал он. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Ты нужна мне. — И я не хочу уходить. — Призналась она и опустила глаза. Ягыз едва заметно пошевелил челюстью, словно пережевывая свое решение. Опустив руку, взял ее ладонь в свою, и молча потянул за собой. У самой двери он остановился и коротко взглянув на Хазан, решительно произнёс: — После того как мы войдем в эту дверь, я тебя уже не отпущу. О Бейкозе и о том, чтобы оставаться там одной и речи быть не может. — Он говорил приподняв указательный палец и кивал сам себе, словно понуждая ее к четкому выражению согласился. Хазан наконец кивнула ему в ответ. Тогда он пропустил ее вперед и войдя следом, запер дверь изнутри. Ягыз снял сумку с ее плеч, не сводя с Хазан застывшего в неком наваждении взгляда. Девушка робея, продолжала принимать его взгляд. Ягыз не двигался с места, но и не сводил с нее глаз. Хазан, вспоминая как и почему решила развернуться у самого лифта, подскочила к Эгемену, взяла его лицо в ладони и поднявшись на цыпочках впилась ему в губы крепким неподвижным поцелуем. Сумка выскользнула у него из руки и шмякнулась на пол. Ягыз схватил девушку, просунув руки ей за спину и крепко прижал к себе. Хазан уже была готова оторвать губы, но Ягыз не дал, подняв со спины одну руку он положил ладонь ей на затылок и не позволил отстраниться. Шумно выдохнув, он лишь углубил поцелуй, настойчиво раскрывая ее губы. Хазан снова угадала каким будет поцелуй, приготовившись не дышать и отдаться его жадной ласке. Для уверенности, мужчина перенёс обе ладони ей на лицо, обхватывая по бокам аккуратную головку Хазан. Он ненасытно буравил ей рот, погружая язык насколько мог глубоко, вылизывая ее изнутри, захватывая ее язычок и так по кругу, чуть приспуская, но тут же возвращаясь в нее с новой силой. Тела их были близки, Хазан сквозь одежду почувствовала его возбужденный член у своего живота и неосознанно отстранилась. Ягыз в ответ убрал руку с лица, положил ей на ягодицы и придвинул девушку к себе, вжимая ей в живот свой напряжённый орган. Она ведь согласилась… Другая рука снова скользнула на затылок, не давая тем самым отдалиться. Хазан захлебываясь от нехватки воздуха, протяжно заныла ему в рот. Ягыз оторвал наконец губы и тут она как рыба, широко раскрывая рот, попыталась вдохнуть воздуха, и никак не могла это сделать из-за собственного волнения и возбуждения, которое отстреливало ей от копчика прямиком между ног. Пока она судорожно дышала, Ягыз жадно вглядывался в ее лицо и раскрасневшиеся губы. Он бы снова впился в них, но внезапно пригнулся, подхватил ее зад, тем самым вынудив девушку облокотится на другую руку, которую подставил с этой целью. Ягыз взял ее на руки и поспешил наверх. Пока он нес ее, Хазан рассматривала его плечи, ухо, шею, смотрела куда-нибудь еще, вдыхала его запах. Хотя парфюмом от него не пахло, но все кругом было пропитано его особым ненавязчивым запахом. Хазан уже могла даже узнать его в разных местах, где Ягыз хоть какое-то время жил. Эгемен занес девушку в комнату и опустил сразу на постель, взбираясь следом и нависая над ней. Поймав ее взгляд, он снова прилип к губам, коротко но шумно хватая каждую губу, теребя их мягкую пухлую мякоть между тонких своих, скользя по ним языком. Мужчина покрыл все ее лицо такими быстрым прикосновениями и чем ниже он опускался, тем влажнее и медленнее они становились. Ягыз оттянул ворот ее кофты и обнажил левую ключицу, разглядывая маленькую виновницу его помешательства. Он поцеловал родинку, продолжая удерживать и оттягивать вырез, спустился вниз и тут заметил, что ткань горловины вероятно болезненно впилась в шею девушки. Он отпустил ворот и принялся задирать края кофты вверх, одновременно сползая ниже на четвереньках. Ягыз обнажил ее живот, лаская, сминая теплую кожу пальцами, тронул пупок, как бы невзначай погрузив в него указательный палец. Затем пригнулся и лёгкими касаниями губ покрыл весь живот девушки поцелуями. При каждом прикосновении мышцы живота подрагивали и это было заметно по тому, как трепетала кожа под его поцелуями. Ягыз, бросив взгляд на ее лицо, расстегнул пуговицу ее джинсовых брюк и открыл застежку-молнию. Продолжая свои исследовательские пощипывания губами, он наткнулся на резинку трусиков, поддел ее указательным пальцем и потянул вниз до упора в основании застежки-молнии джинсов. Тонкий подкожный жир образовывал тут едва заметный бугорок, над впавшим животом лежащей девушки. Ягыз захватил это место ртом, чуть сжал зубами и стал посасывать. Хазан, которая следила за его действиями, вдруг откинула голову. Внутри нее все болезненно ныло. Почему-то ей захотелось спрятаться, хотелось, чтобы он не видел ее лица. Непонятные переживания были ей внове, а собственное согласие на близость почему-то смущало. Согласие, которое Ягыз вытребовал у Хазан стоя у двери, не оставляло ей шансов перекинуть ответственность за происходящее на него. Она участник и даже инициатор их близости. Ведь она первая его поцеловала. Значит ли это, что ощущения ей не навязывают? Это не он причиняет ей любовь, это она, Хазан, сама занимается с Ягызом любовью. От этих открытий кровь прилила к лицу. И как он умудрился все так обставить? Сделал ли он что-нибудь намеренно? Тут она почувствовала как он берет ее ладони в свои и тянет, видимо чтобы она привстала. Хазан послушно позволила ему себя приподнять. Ягыз не медля подхватил и так приподнятый низ блузки и, во второй раз за вечер обнажил грудь Хазан. Он не спешил раздеть ее сразу судя по тому, что Хазан оставалась сидеть, но на лифчик ее он не посягался. Усаживаясь перед ней на колени, Ягыз снял с себя футболку. Он развёл колени в стороны и пододвинулся к девушке. Хазан почувствовала его тёплые ладони, начавшие блуждать по ее спине. Ягыз нагнулся и обнял девушку. Хазан приблизилась к нему, но ее мучило ощущение деревянной спины. Словно она застыла в его руках как изваяние и не могла пошевелиться или принять удобное положение. Ягыз целовал ее плечи, посасывал мочку уха, подобрав ей волосы, покрывал всю шею влажными поцелуями и мягкими захватами. И тело Хазан отзывалось, требовало его ласк, но руки неподвижно лежали на широких плечах мужчины, за которыми она спряталась, уперевшись в них лбом. Хазан чувствовала себя затравленной голубкой, топчущейся возле кормушки, в которую ей складывают лакомство, а она настолько напугана, что боится подойти и улететь не может — так ей хочется вкусить вожделенное подношение. Ягыз чуть отстранился и посмотрел ей в лицо. Хазан опустила глаза. Мужчина склонился к ее губам, но у самого рта — остановился, словно выжидая чего-то. Хазан почувствовала как паника начинает подкатывать к горлу. «Только не спрашивай. Только ни о чем не спрашивай» — молила она одними глазами, устремленными в пол. Потому, что она… если он спросит… она будет неспособна разделить с ним это решение. Пусть он сам решит, пусть он сам сделает так, как считает нужным. Но видимо именно это ее состояние, ее необъяснимую скованность и чувствовал Ягыз, не зная как ему поступить. — Хазан… — Позвал он ее. Но вместо ответа Хазан прикрыла глаза, приподняла голову и подставила губы. Секунду Ягыз глядел на нее в нерешительности. Ее действия и все те сигналы, которые посылало ее тело не совпадали. Может она хотела бы, чтобы близость их произошла после свадьбы? Может она стесняется происхрдящего или своих желаний? Потянувшись за поцелуем, Хазан вновь пригласила его не останавливаться и он решил не сдерживать себя больше. Ягыз поднялся на коленях, оказавшись над ней, подставил руку ей под голову и впечатался в любимые им губы. Поцелуй его был настолько неистовый, что Хазан, не удержав равновесие, завалилась назад и была несказанно рада этому. Пусть уж Ягыз любит ее, а она позволяет любить, пусть он берет, а она отдаётся! Ягыз просунул руки ей под спину и расстегнул бюстгальтер. Моментально избавившись от него, он нетерпеливо накрыл расплывшиеся холмики горячими ладонями. Ощутив мнущие прикосновения на тонкой коже груди, Хазан закрыла глаза, запрокинула голову в сторону. Она чувствовала сжимающие ее грудь пальцы, которые то и дело нещадно покручивали ее твёрдые соски. Хазан сложила ладони на свою грудь, чувствуя как его руки отнимают их от тела и вновь разводят в стороны. Ягыз, удерживая ее ладони вжатыми в постель, нагнулся к трепещущей груди. Следующую секунду Хазан ощутила тёплый влажный захват его рта. Ягыз словно хотел поглотить ее мягкие упругие груди. Хазан чувствовала, как он насаживает рот на каждую грудь попеременно. Тянет и сосёт ее соски. Внизу нестерпимо запульсировало, ритмичными волнами раскачивая и распаляя набухающую плоть. Хазан неосознанно сжала ноги, скрестив обутые стопы между собой. Ягыз заметив это, почувствовал, что кровь бьёт ему в виски. Он двумя руками схватился за пояс и так расстегнутых джинсов и потянул их вниз. Тугая облегающая ткань сползала с тела Хазан словно слой кожи, обнажая ее нижний горящий слой, который от малейшего прикосновения тут же покрывался ожогами. Спустив штанины, он расцепил ей ноги, снял кроссовки, стянул следки и освободил тело Хазан от брюк. Она осталась в одних трусиках. Прямо снизу, где он был, Ягыз продолжил свои ласки, целуя и разминая стопы Хазан, мягко коснулся пальцев ног, скользнул к щиколотке, чмокнул выпуклость и медленно стал подниматься выше, покрывая поцелуями икры, голени, пробираясь наверх и разводя ноги девушки все шире. Чем выше он продвигался, тем больше в стороны расходились ее ноги, которые он, гладя ладонями по бедрам отводил друг от друга все шире и шире. Освободив себе достаточно пространства, Ягыз стал подползать к трусикам, которые также как и бюстгальтер, были куплены им в качестве комплекта. Мог ли он подумать тогда, в бутике, когда неуверенно ткнул в этот комплект пальцем, что вскоре сам будет снимать с Хазан это белье? Хазан трепетала от каждого его прикосновения, она то и дело пыталась сдвинуть ноги, но всякий раз натыкалась на препятствие в виде его спины и плеч. Между тем Ягыз скользил мокрыми дорожками по внутренней стороне бедра, намеренно и слегка нерешительно замедляясь. Чем выше оказывались его прикосновения, тем резче дергалась Хазан в его руках. Может приподнятся над ней и так снять ей трусики, раздев ее окончательно — стал раздумывать Ягыз и сетовал одновременно, что думает о таких вещах и теряет спонтанность. Раздраженный своими мыслями, он жёстче стал хватать и покусывать нежную кожу, наполняя комнату хриплым дыханием вперемешку с со звуками посасываний и поцелуев. Ягыз захватил губами выпуклости приводящей мышцы и вплотную подобрался к канту трусиков, прикрывающих вожделенную промежность. У мужчины совсем потемнело в глазах, ноздри защекотал запах естественной флоры девушки смешанный с флюидами крайнего возбуждения. Ему не терпелось отвести край материи в сторону и вдоволь… он не знал за что взяться первым — наглядеться, надышаться, испить, отлизать, целовать, довести Хазан до исступления и овладеть в конце концов ее неизведанной девственной глубиной. Но больше всего он хотел обнажить ее промежность и убедиться воочию как она возбуждена. Дерганья Хазан, то как она прятала лицо, как пыталась то и дело свести ноги, подавляемые стоны — девушка не издавала практически никакого звука, лишали его уверенности в своих действиях. Моментами он готов был остановиться, полный впечатления, что он ее принуждает. Эгемен время от времени приподнимая голову, исподлобья следил за реакциями Хазан. Когда он притронулся к ткани трусиков, он заметил как девушка замотала головой и накрыла лицо рукой. Черт возьми, — думал он, — пора самому убедится в том, что с ней на самом деле происходит. Ягыз привстал на коленях, нагнулся над бёдрами Хазан и подобрал край трусиков с двух сторон, пальцами упираясь в покрывало на постели и вынуждая Хазан приподнять попу. Хазан едва ли помогла ему, но мужчина протащил под ней тугой трикотаж и спустил наконец трусики вниз. Черный бархатистый треугольник нарисовался перед его глазами. — Хазан… — Едва слышно выдохнул он, непрерывно глядя на шёлковое полотно, так бережно и многообещающе скрывающее тайну ее естества, познать которую сейчас было пределом его мечтаний. Ягыз не говорил, от части не испытывая в том потребности, отчасти из опасения, что это вынудит девушку вернуться к мыслям, которые им помешали в последний раз. Хазан снова свела ноги, чем мешала ему избавиться от ее трусиков окончательно. С некоторым усилием он сорвал с нее и этот предмет одежды. Чёлка его растрепалась, он быстрым движением оправил ее на место, но она снова спала, потому что взгляд его был прикован к волшебному треугольнику, в который он обречён был нырнуть, словно судно, судьба которого предрешена в фатальных водах бермудского треугольника. Он стоял с опущенной головой и шумно вдыхал через рот, так как воздуха совсем не хватало. Веки мужчины потяжелели, взгляд стал медлителен, словно полупьяный. Будто к выпитому в этот день алкоголю примешалось помутнение рассудка. Хазан украдкой взглянула на него и как обожженная отвела глаза полные страха. Чуть ли не осязаемое, звенящее чувство дежавю вихрем пронеслось, подхватило ее сердце и закрутило его во все стороны. Дыхание девушки сбилось окончательно. Это где-то уже было, вот точно также, он стоял над ней, полуголый, с нависшей на глаза чёлкой и тяжёлым взглядом из-под полуприкрытых век. Хазан вспомнила свой сон, вспомнила на чем он прервался, подспудно угадывая, что на сей раз их близость может получить продолжение. Ягыз не стал вглядываться в выражение лица любимой. Влекомый зовом неизведанного, подгоняемый желанием удостовериться в том, что их первая близость не только пугает его девственницу, но и вызывает в ней тот самый трепет и возбуждение, на которые он так рассчитывает, Ягыз вновь склонился над ней и накрыл лобок горячей ладонью. Хазан сжала ноги чуть сильнее. — Расслабься… — Прошептал он, заглядывая в ее карие глаза, о чем тут же пожалел. Девушка напряглась еще больше. Чуть поджав губы и едва заметно приподняв взгляд к небу, Ягыз решился на вопрос: — Хазан, ты уверена? — Теперь он смотрел на нее. Не дожидаясь ответа, он примостился сбоку от нее. Хазан продолжала лежать на спине. Рука Ягыза легла поверх ее живота и будто невзначай совершала лёгкие поглаживания. Ему хотелось дотянуться и коснуться ее груди, но внутреннее чутье подсказывало повременить. Она не отвечала. Девушка терялась, не зная что отвечать и отвечать ли? От того даже не посмотрела в его сторону. Ягыз поднял руку к лицу, прикоснулся нежно ладонью к щеке, легонько подталкивая ее повернуться к нему. Хазан повернулась, но глаза были опущены. Ягыз слегка улыбнувшись, понял, что мучает ее своими вопросами. Он привстал на локте и склонился к раскрасневшемуся лицу Хазан. Большим пальцем руки, которая поддерживала ее щёчку, Ягыз погладил шершавые губы. Чувствуя их соблазнительную упругость, он потянулся к ним и смял в медленном, влажном поцелуе. Хазан, которая все еще испытывала неловкость от того, что оставила его вопрос без ответа, с горячностью, словно наконец нашла способ высказаться, ответила на поцелуй Эгемена. Она не поняла когда, в какой момент он отнял руку от ее лица, но внезапно почувствовала его ладонь вновь поверх волосков между ног. И на сей раз Ягыз, не выжидая ничего, начал двигать средним пальцем, погружая его в тёмный пушок, обнаруживая скрывшуюся в нем мягкую складочку сомкнутых губ. Нащупав разделяющее углубление, он погладил несколько раз вверх и вниз и следом продвинулся дальше, еще глубже погружая палец во влажные тёплые лепестки девственного бутона, который послушно раскрывался ему навстречу не смотря даже на то, что Хазан продолжала напряжённо скрещивать ноги. Ягыз не останавливал поцелуя, пытаясь отвлечь и расслабить девушку. Между тем пальцы его становились настойчивее, скользя в аппетитных соках возбужденного лона. Теперь у Ягыза не оставалось сомнений: не важно, что в голове у Хазан, а тело ее жадет их единения. Ягыз извлёк пальцы, и в освободившемся пространстве промежность Хазан шумно хлюпнула. Эгемен оторвал губы от девушки, поднес ладонь к лицу и обнаружил несколько волосков. Чуть склонив голову, он сдул их с ладони и они мягко приземлились на покрывало. Хазан украдкой поглядывала на действия Ягыза. Сдув волосинки, он как раз продолжал разглядывать пальцы с бликующими следами ее соков. Фантазия Эгемена понуждала его либо облизать самому, либо вложить влажные пальцы в рот своей возлюбленной, чтобы она могла познать себя с новой стороны. Однако заметив ее боязливое выражение лица, мужчина решил отложить это развлечение до лучших времён. Состояние Хазан Ягыз объяснял себе тем, что девушка впервые проживает близость с мужчиной и от того сейчас так напугана и впечатлительна. Она не отказывает ему, не встаёт и не убегает. Ее тело с тревогой, но не без наслаждения принимает его нежные ласки. Волна нежного обожания накрыла его сердце, в возбуждении и волнении отбивавщее ускоряющиеся ритмы. Ягыз вновь стал покрывать лицо и тело девушки мелкими лёгкими поцелуями, круговым движением ладони поглаживая ее выпирающие груди, а затем вернул руку к треугольнику между ног Хазан. На сей раз он смелее протиснулся тремя пальцами в тёплые влажные складки, не имея, тем не менее, возможности увидеть что-либо, кроме чёрного пушка сверху. Хазан почувствовала, как мужчина сильнее нависает над ней, вдавливаясь сбоку в ее тело. Эгемен, казалось, намеренно прижимался к ней пахом. Ягыз запустил свою правую ногу между ног Хазан и принялся разнимать плотно сведенные бедра. Хазан снова испытала чувство до боли знакомой, повторяющейся ситуации. Прикосновения его рук, непонятные массирующие движения поверх маленькой точки короткими вспышками-взрывами, еще и еще приводили ее в едва скрываемые содрогания. Хазан слабо дышала, приоткрыв полные губы. Она снова закрыла глаза и запрокинула голову. Пальцы Ягыза продолжали дразнить нежную плоть, словно нажимали на некий переключатель, который вновь и вновь возвращался в исходное положение, а он снова одним нажатием включал эти вспышки, превращая их в непрерывный фейерверк. Хазан заерзала, приподняла колени, замотала головой, слабые непроизвольные звуки вырвались из ее груди, и ею же беспощадно заглушались. Стыд, смущение, страх и наслаждение превратились в коктейль эмоций, которые она не знала, понятия не имела как проживать одновременно. Пальцы Ягыза двинулись ниже, окончательно раскрыв тонкие лепестки малых губ. Средний палец нащупал вход, мужчина принялся массировать плоть, водя по кругу, словно гончар, вырисовывающий и расширяющий горлышко кувшина. Хазан дрогнула и тут же замерла в неподвижной позе с приподнятыми коленками, превращаясь в одно сплошное ощущение, чувство самой себя. Напряжение в ней росло и выплескивалось в периодические вздрагивания. Грудь девушки при них соблазнительно приподнималась и трепетала. Не имея возможности заглянуть вниз, Ягыз продолжал любоваться красивой, колыхающейся грудью Хазан. В какой-то момент он накрыл ближайший от себя сосок сладким поцелуем, средний палец продолжал массировать и расширять вход во влагалище, а большой палец нашел себе пристанище на маленьком бугорке, снова запуская серию коротких, но фееричных вспышек. Сдерживаемые реакции Хазан, внезапные всплески, в момент которых все тело девушки приходило в движение, а грудь разрывали непроизвольные стоны, сводили с ума Эгемена. Ощущение нахождения на пределе, в который он осознавал, что едва держится, так же волнами накрывали мужчину. Он замирал, понимая что стоит дернуться или задеть член неосторожным действием и его окончательно прорвет. Терпеть больше было невыносимо, хоть он и старался максимально отдалить момент их соединения, полагая, что Хазан нужно больше времени, чтобы привыкнуть к нему и новым чувствам между ними. Замерев и чуть переждав, пока внутреннее напряжение немного спадёт, Ягыз отнял руку от паха девушки, подхватил резинку своих шорт прямо вместе с резинкой боксёрок, приподнял зад и водя рукой с одного бока на другой, спустил всю оставшуюся одежду, поддел ее ногами и сбросил на край кровати. Напряжённый член выпав из сдерживаемых тканей, дрогнул и упёрся вверх, толкаясь в бедро Хазан. Девушка почувствовала твёрдый фаллический орган у себя на бедре и снова вздрогнув, зажмурила глаза. Ягыз взял член в руки, машинально водя ладонью от головки к основанию и назад. Сомкнувшиеся с таким упорством глаза Хазан заставили его волноваться, подспудное чувство тревоги поднималось откуда-то из глубины. Тянуть не было смысла, останавливаться тем более. Ягыз привстал на колени, продолжая водить рукой по возбужденному органу. Почувствовав его передвижения, Хазан украдкой приоткрыла глаза. С той стороны, с которой он поднялся, ее обдало прохладной воздушной волной. Тут она повернула голову и увидела его перед собой — разметавшаяся чёлка, тяжёлый непрерывный взгляд, сведенные в муках томления брови, раскрытые губы, меж которых скользит его горячее дыхание, тяжело вздымающаяся широкая грудь. Взгляд ненароком опустился ниже, туда, где угадывалось непонятное движение. Хазан увидела перед собой возбужденный мужской член. На сей раз к ее страху и волнению прибавился ужас, который прямо как есть нарисовался у нее на лице. Брови поползли вверх, глаза расширились, округляя зрачки. Тело девушки пробрала мелкая дрожь. Уголки рта опустились, а верхняя губа напряженно приподнялась. Ягыз прочитал ее эмоцию лишь по движению верхней губы и едва заметному сморщиванию носа. Что это? Отвращение? Ужас? — озадаченно думал он, смущаясь и теряясь все больше. Мимика Хазан была непроизвольна, и вряд ли девушка осознавала, что испытывает отвращение. И хотя она прекрасно знала анатомию человека в теории, очное знакомство произвело на нее удручающее и пугающе впечатление. Теория теорией, а на деле она чуть ли не отрицала наличие полового члена у мужчин. Хотя бы у тех, к кому могла испытывать хоть какую-то симпатию. Подпитываемая застарелыми иррациональными страхами, по своей природе граничащими с фобией, она не могла сейчас без ужаса взглянуть на большой, неестественно выпирающий орган, помещенный вне тела человека, тем более любимого ею человека. Эта грязная, неестественная и пошлая физиология не может быть частью их глубоких, полных любви и взаимного боготворения, отношений. Сбитый с толку Ягыз стоял над ней на коленях и не знал как придушить нарастающее чувство всепоглощающего отчаяния и ощущение отвержения. Присев на пятки, он выпустил пенис из руки, от чего тот безвольно повис между бедер. Ощутив себя отвергнутым, полный тревоги, Ягыз заметил, как быстро и бесследно сдулась его эрекция. Отводя взгляд от красноречивого лица Хазан, он опустил голову и продолжал неподвижно сидеть перед нею. Уверенность в правильности происходящего окончательно пошатнулась. Единственное, в чем Ягыз был уверен, так это то, что Хазан ненамеренно отвергает его. Она хочет быть с ним. Он уверен. Об этом говорят ее поступки: взять хотя бы то, что она вернулась к нему, понимая и скорее всего принимая все, что между ними может произойти. Об этом говорило ее тело, так трепетно, пусть и не без страха, отзываясь на его ласки. Понимать он понимал, но ему было больно. Ко всему прибавлялся его собственный душевный разброд, переживаемый все эти дни. Эгемен мысленно подталкивал себя собраться. Мучить девушку вопросами бессмысленно, она уже сделала свой выбор вверив себя ему, оставшись с ним этой ночью. Предложение остановиться или продолжать только напрасно смутит ее. Нужно просто скорее покончить с этим и все. — Решил Ягыз и сам ужаснулся своей мысли. Чего чего, но он и подумать не мог, что будет мечтать о том, чтобы скорее покончить с их первым сексом или первой ночью любви — мужчина мысленно заставил себя выразится более изящно. Слегка сощурив глаза, Ягыз поднял взгляд на тело Хазан, пытаясь пробудить былой интерес, который моментально начал проявляться одним-единственным мимическим движением приподнятых и слегка сведенных бровей. Взгляд его медленно перемещался по направлению к полной груди, а от нее к шелковистому мягкому треугольнику. Одного ее вида оказалось достаточно, чтобы почувствовать как волной прибивает кровь к опавшему члену, мелкими толчками вынуждая его подниматься. Рот мужчины слегка приоткрылся, а потом некая решимость наполнила его душу, отобразившись на лице внезапным сжатием губ. Он привстал и тут же стал придвигаться к ней ближе. Ягыз пригнулся и взял девушку за бедра. Задавая небольшим усилием направление, он согнул ее левую ногу в колене и перекинул в сторону, одновременно становясь ближе и размещаясь у Хазан между ног. Наконец неизведанный треугольник, которого он толком так до сих пор и не увидел, раскрылся перед ним. Хазан нервно сглатывала и продолжала жмурится, тем не менее, благодарно принимая его инициативу. На секундочку она приоткрыла глаза и увидела как он неотрывно смотрит вниз перед собой, а чёлка свисает у него над лбом. Снова точно так же как было во сне. Почувствов ее взгляд, Ягыз медленно оторвался от раскрывшегося перед ним зрелища и перевёл ей на лицо свой горячий, испепеляющий и одновременно морозящий своей неподвижностью взгляд потемневших, штормовых глаз. Не выдерживая взора мужчины, Хазан снова опустила спасительную шторку век. Потеряв зрительный контакт с любимой, Ягыз вернул свое внимание раскрывшейся перед ним промежности, влажно розовеющей прямо по середине тайного треугольника. Одной рукой мужчина машинально взялся за напряженный член, а другую протянул к ней и погрузил в набухшие складки Хазан раскрывая их и подготавливая для проникновения вход в ее сочную дырочку. Сквозь пелену сомкнутых ресницы Хазан наблюдала за напряжённой сосредоточенностью Эгемена, видела как его ладонь придерживает в направлении ее тела странный большой орган и приходила в еще больший ужас от мысли, что ей предстоит принять его. Куда? Как? Как это возможно? Это невозможно! Отстукивали в растерянном мозгу вопросы, полные недоверия человеческой природе. Руки ее вцепились в тонкое покрывало и напряженно сминали мягкую ткань в кулаки. Ягыз еще раз шире развел бедра Хазан, так, что колени ее были окончательно направлены в стороны, а пятки по инерции встали ближе к его телу. Поддерживая ее чуть ниже талии левой рукой, правой он приставил головку члена к своему бермудскому треугольнику, в омутах которого мечтал сейчас утонуть. Налегая на нее, одной рукой он упёрся в кровать сбоку от лица девушки, а второй погрузил член в тёплые скользкие складки, погладив головкой вдоль всей промежности, словно пытаясь испробовать предстоящий толчок. Склонившись к губам Хазан, Эгемен коротко поцеловал их, и касаясь щекой ее щеки, взял дырочку на прицел и приостановившись совершил рывок во врата рая. Хазан, которая до сих пор замерев лежала, принимая то положение, которое он для нее выбрал, словно она какая-то кукла, внезапно ожила, встрепенувшись и вскрикнув ему прямо в ухо. Черт, толчок был недостаточно силен. Ягыз почувствовал препятствие, которое не поддалось, вытолкнув его из преддверия в тайну. Видимо он старался быть осторожным и бережным с девушкой, но тем самым только растянул ее напряжение и страхи. Выдохнув у нее над самым ухом, не произнося ни слова, Ягыз собрался повторить попытку. Слова тут излишни, ему казалось, что они своим грубым смыслом вторгаются и рушат ту тонкую связь, которая витиеватой паутинкой завязывается между ними в каждый отдельный момент. Потянувшись губами к ее шее, Ягыз влажно скользнул по ней языком, чувствуя как пульсирует жизнь под нежной кожей. Мужчина приподнял голову и заглянул любимой в лицо. Хазан все еще пряталась. Он легонько чмокнул ее в веко. Девушка распахнула глаза и встретив его горящий взгляд, сомкнула их снова. Что ж, может так лучше, пронеслось у него в мыслях. Склонив голову у самого ее плеча, упираясь в него носом, Ягыз, придерживая орган, еще раз скользнул головкой члена вдоль девственного лона, распределяя смазку и, в нужный момент, невольно жмурясь, повторил свой рывок. Ощутив препятствие, которое мешало более глубоко проникнуть внутрь, он среагировал на это одним, не чересчур резким, но весьма энергичным толчком. Тугое препятствие дрогнуло, натянулось и он даже не понял как оно прорвалось, но внезапно Эгемен осознал, что скользун в тёплую тугую глубину почти по самое основание. Именно в этот момент колени Хазан сжались у него по бокам, спина напряглась, а из горла вырвался болезненный всхлип. Совершенно не понимая ни себя, ни своего тела, ослепнув от страха, напряжения и ожидаемой боли, особенно напуганная первой неудачной попыткой Ягыза, Хазан лежала под ним замерев словно зверёк перед более сильным хищником. Только пальцы ее по-прежнему сжимали покрывало. Хазан сглотнула и выдохнула через рот. Ягыз, подгоняемый непреодолимым желанием двигаться внутри ее узкого естества, осторожно шевельнулся. Хазан не могла решить точно, то ли ей очень больно, то ли очень страшно. Но испытываемые в этот момент ощущения заслонили ей все другие чувства. И стоило Ягызу шевельнуться, как она вжала колени ему в бока, предупреждая дальнейшие его движения. Ягыз чуть приподнялся на вытянутых руках, роняя вниз голову. Внутри девушки было тепло, туго и скользко. Даже больше, чем он мог ожидать. Вероятно это кровь, решил Ягыз, сожалея, что их первый раз был обречён самой природой на некоторую боль и послевкусие, похожее на разочарование. Все же не сдержавшись, мужчина вжался в нее задом, непроизвольно проникая еще глубже. Хазан издала очередной мучительный стон, так и не понимая толком как он проник в нее и как заполняет ее тело. Его пульсирующее напряжение подсказывало ей болезненные пределы самой себя. Лишенный возможности двигаться, больше ни капли не пытаясь сдерживать невыносимое напряжение, Эгемен невольно разомкнув губы и прикрыв глаза, замер и обильно излился в нее. Лишь на десяток секунд перед ним разверзлось небо в алмазах, а затем вновь затянулось тучами сомнений, горечи и ощущением крайней неловкости. По тому, как он недыша замер, а затем сбивчиво выдохнул, словно вытолкнул ком из горла, Хазан поняла, что с мужчиной что-то произошло. Вероятно то самое. И теперь он попытается покинуть ее тело. А ведь они даже не обнялись, но уже вынуждены разьединиться. Ягыз пристально смотрел Хазан в лицо. Он дотронулся до ее волос, желая погладить, но она отвернулась. Не решаясь как поступить лучше, Эгемен выскользнул из сладкой бездны так же быстро, как проник в нее. И снова раздался судорожный всхлип Хазан. Ягыз понимал, что это скорее от боли и дискомфорта. Он продолжал лежать на локтях, чувствуя под собой теплоту и всю рельефность тела Хазан. Извлекая член, он покрывал ее плечо и шею мелкими поцелуями. И сейчас продолжал их, все не решаясь, быть с ней рядом или освободить от себя? Хазан так и не обняла мужчину, оставляя руки у себя по бокам. Больше она не сжимала покрывало, они неподвижно покоились поверх него. Ягыз подумал о покрывале — его либо в чистку либо выбросить. Тут он снова с досадой отметил ход и предмет своих мыслей в такую минуту. Он хотел просить ее обнять его, но не решился. Наконец Эгемен стал подниматься над девушкой, вновь становясь на колени. Взгляд упал вниз и он отметил, как несколько опавший орган поблескивает в полумраке лампы от смеси крови, ее смазки и его спермы. Ей нужно дать возможность привести себя в порядок — решил Эгемен. Едва он поднялся, Хазан морщась свела ноги. Мужчина встал с кровати, поспешно схватил шорты и натянул на тело. Футболку с боксёрками он унёс в ванную комнату. Хазан не смотрела на него. Она лежала отвернувшись к окну. Выйдя из ванной, Ягыз остановился и посмотрел на девушку. Она не двигалась. Выдохнув он позвал ее, с удивлением слыша свой собственный голос. — Хазан… — Хрипло назвал он ее по имени. Она не отозвалась, но повернула к нему лицо. Эгемен заглядывал украдкой, пытаясь поймать его выражение. Хоть какую-то зацепку, чтобы остаться. Но кожей чувствовал, что она ждёт, чтобы он вышел. — Здесь на полках есть все что тебе понадобиться. Я сейчас принесу твою сумку. Ягыз вышел, так и не сказав ничего, кроме будничных фраз. Через минуту он вернулся и оставил ее сумку с краю на кровати. — Хазан. — Он присел тут же рядом. — Можно мне остаться одной? — Наконец сказала она хоть что-то. — Да, конечно… если что, я внизу. — Ответил Ягыз, обрадовавшись хотя бы этим ее словам. Он вышел из комнаты, спустился вниз, скрывшись в спальне первого этажа мужчина принял душ и надел чистую одежду. Чтобы не пропустить появления Хазан, он поспешил вернуться в гостиную. Хазан там не было. Ягыз в нерешительности сел на диван. Некоторое время Эгемен ждал, что Хазан спустится или позовёт. Но она не шла и не звала. Он встал, пошел на кухню. Изучив содержимое своего холодильника, он не придумал ничего другого как приготовить сэндвичи. Покончив с ними, он заварил черный чай. В шкафу стояли ёмкости с чаем разных букетов, но Ягыз не рискнул использовать их, не зная вкусов Хазан. Им еще столько всего предстоит узнать друг о друге — в который раз он подумал не новую мысль. Хазан присела на постели и почувствовала как из нее вытекает вязкая жидкость. Она схватила сумку, достала полотенце и подложила под себя, до сих пор так и не понимая до конца что же происходит с ее телом. В душе был странный разброд. Это вот об этом столько пишут в книгах, говорят в кино и сериалах? Обсуждают в интернете, в соцсетях, поют песни? Это об этом шептались девушки в академии? Этим украдкой занимались клиенты в фитнес-центре? Возможно она чего-то не понимает, вероятно с ней что-то не так. Мама права. Постель нужна только мужчинам. А девушкам просто стало модно приписывать мужские желания. Наверное чтобы ни в чём не отставать. Хазан поднялась с постели, достала сменное белье, взяла полотенце и ушла в ванную. Ей тяжело было ходить и даже стоять. Было чувство, будто по ней проехались танком. Даже мышцы бедер болели, хотя у девушки и так была хорошая растяжка. Внутри все горело. Горело и ныло там, где не было никогда никаких ощущений. Искупавшись под долгим душем, вновь и вновь омываясь от всего, что в ней оказалось, она оделась, высушила волосы полотенцем и вернулась в комнату. Тут Хазан заметила покрывало, которое испачкалось в месте, где они соединились. Подскочив к кровати, она рывком стянула его и убедившись, что снизу все чисто, потащила его в ванную комнату. Там она с усилием принялась застирывть его под краном, пока не заметила в углу стиральную машину. Скомкав покрывало, Хазан пропихнула его в барабан, засыпала порошком и включила самую долгую стирку. Вернувшись в комнату она свернула свое полотенце и спрятала в сумку. После этого девушка принялась ходить по комнате, но оставшись без дела, которым до этого были заняты ее мысли, она быстро ощутила боль и жжение между ног. Пришлось снова прилечь. Хазан улеглась, подперев рукой подушку Ягыза, чувствуя как в ноздри проникает его запах. Не смотря на случившееся, он ей был приятен, более того, казался родным. Она прижалась щекой к плотному сатену бежевого цвета. Хазан думала о Ягызе. Вспомнила как начался этот вечер. Сколько важного он ей сказал. Вспомнила, как они сблизились до ее попытки уйти, как она все-таки не ушла, и как они сблизились после. Нет, решила Хазан, ей было хорошо с ним, все тело трепетало от его ласк. И он это видел, пусть она замирала и сдерживала свои чувства и рвущие ей грудь стоны. Хазан невольно вспомнила все, что было до момента когда он вошел в нее. Хоть она ужасно стеснялась, ей все равно было хорошо. И Ягыз был прямо такой, каким был во сне. Только она, Хазан, не сумела быть такой же. Не сумела приласкать его. Она сетовала, что он не обнимал ее, но сама ни разу не обвила его шею руками. И толком не давала себя обнять. Теперь странное чувство вины начало бередить ей душу. Ей показалось, что она была холодна и держалась с ним отстранённо. Наверняка любовь с ней то еще, сомнительное, удовольствие. Вероятно именно от таких уходят к другим, именно таким изменяют мужья. Вокруг столько раскрепощенных женщин. Теперь Хазан ревновала неизвестно к кому и собралась отстаивать своего мужчину не известно у кого. Наверное то, что произошло далеко не то, о чем он мечтал. Ему ведь есть с чем сравнить, а ей сравнивать не с чем. Хазан почувствовала как ревность, едкая гложущая, физически ощутимая субстанция пронизывает ей душу холодными сквозняками. Как противно скручивает в области солнечного сплетения. Хазан ревновала к прошлому и злилась на Ягыза за то, что оно у него есть. Она поджала колени и мигом ощутила как вначале взбудораженная а затем травмированная промежность отозвалась ей жгучей болью. И за эту боль она тоже стала злится на него. Это из-за него ей сейчас так плохо. Ягыз сделал ей больно. Именно в тот момент, когда она отдала ему все самое сокровенное. Хазан понимала, осознавала что думать так вероятно неправильно, но ничего не могла поделать с сумятицей в своей душе. Внезапно послышался стук в дверь. Хазан не ответила, а посетитель не стал долго ожидать разрешения. Ягыз открыл дверь и вошел, останавливаясь у входа. Хазан, одетая в лёгкое платье без рукавов, лежала повернувшись в сторону панорамы ночного Стамбула. Он заметил, что покрывала на кровати нет, бегло оглядевшись, услышал приглушённые звуки стиральной машины. — Хазан… — Негоромко окликнул ее Эгемен. Хазан повернулась и молча взглянула на него. Ягыз был красив сейчас. Он и так был красив, но сейчас как-то особенно. Влажная чёлка ниспадала на лоб, волосы лежали аккуратно. Видимо он удосужился уложить их на сей раз. Облегающая белая футболка со словесным принтом и синие домашние брюки аккуратно подчёркивали его красивую фигуру. Не сравнить со всем тем бесформенным, в которое он был одет до этого. Глаза его блестели и будто светились как два прозрачных озера, фотографии которых можно встретить в публикациях National Geographic. Взгляд его пронзительно горел. Примерно так, как он смотрел на нее, когда та собралась уйти. — Я приготовил нам перекусить и заварил чай. Хочешь спустимся вниз, хочешь принесу поедим здесь? — Я не хочу. — Коротко ответила Хазан и вновь повернулась к окну. Ягыз погладил ладонью ощетинившееся лицо, затем прошёлся по щеке внешней стороной ладони, склонил голову и почесал указательным пальцем висок. Если бы Хазан могла его видеть, то поняла бы, что он хочет ей что-то сказать. — Хазан… можно… к тебе? — Вдруг спросил Ягыз, отпуская ручку двери, за которую до сих пор держался и подошел ближе к кровати. Он хотел сказать «прилечь» рядом, но не осмелился. Спрашивать разрешения, чтобы присесть, казалось бессмысленным. В итоге получилось и прозвучало интимное «к тебе». Хазан, чуть обернувшись, кивнула. Ягыз забрался на постель, придвинулся к ней со спины и крепко обнял, левой рукой обхватывая ее нежные плечи. До Хазан донесся его запах — чистоты и мужского геля для душа. Ягыз придвинул к ней лицо, склонившись над ухом, упёрся носом девушке в шею. Он узнал на влажных волосах запах своего шампуня. — Я люблю тебя. — произнес он над самым ухом. В следующую секунду он поцеловал ее в висок. Хазан снова вспомнила, что ни разу не обняла его за вечер и не посмотрела в глаза. Горькие сожаления навернулись на глаза в виде горячих слез. Девушка резко развернулась и уткнувшись ему в грудь, неожиданно громко всхлипнула. Ягыз растерялся. Глаза неосознанно округлились, а брови поползли вверх. Он хотел ее отстранить чтобы заглянуть в глаза и спросить что случилось, уже занес было над ее плечом руку, но почувствовал с какой силой она вжимает лицо ему в грудь, как тянет к себе рукой, уцепившись за ткань футболки и не стал отодвигаться. Вместо этого он обнял девушку и крепко-крепко прижал к себе. Она рыдала, уперевшись ему в грудь. Приглушенные его телом всхлипы вынуждали его непроизвольно дёргаться. — Хазан, милая любимая. — Шептал он тронутый и обескураженный ее слезами, целуя ее куда достанет — в макушку, в лоб. Он быстро целовал ее висок, щеку, скулу и снова волосы. Гладил по голове, откладывая назад разметавшиеся пряди. Эгемен чувствовал, как у него самого наворачиваются тёплые слезы. Насколько же он слеп, что же он с ней сотворил?! Как можно было?! — Прости меня, любовь моя, прости… Я грубый, упёртый дурак, настоял на своём, не прислушался к тебе, я не должен был… прости… — глаза его вконец увлажнились, но он сдерживался, затаив дыхание, от чего в носу только сильнее зищипало. Хазан вся в слезах подняла к нему лицо и замотала головой, не находя в себе силы произносить какие-либо слова. Ком в горле и душившие ее рыдания не позволяли ей говорить. Она только сильнее замотала головой и уронила лоб ему на плечо, придвигаясь и вжимаясь в него всем телом. Девушка крепко обняла его, закинув правую руку через спину на противоположное плечо, неосознанно разминая его пальцами у самой шеи. Ягыз продолжал гладить ее по голове и спине, вдоль всей длины волос. Он немного успокоился, удивление сменилось приливом нежности и благодарности за этот искренний порыв. Хазан таяла в неге его ласк, всхлипывая тише и обнимая его крепче. Слезы по-прежнему душили речь. Хотелось хотя бы просто прошептать «люблю». Им трудно было подобрать слова, когда действительно было, что сказать. — Люб… люблю… — прошептала она на рваном выдохе таких разных слез, непонятно из каких чашей — счастья, боли, горечи, страха, надежды — одновременно наполнявших ее глаза. — Обними меня покрепче, любимая, обними меня. — Прошептал он в ответ на ее крепкое объятие. Растерявшиеся от полноты чувств, от непривычных новых, и постылых старых переживаний, которых накопилось столько, что не найти было выхода для всего и сразу, они просто молчали, обнимали друг друга и осушали слезы поцелуями.