Брак по расчёту

Они так мало что-то делали вместе. Вместе… А чего-то не делали вовсе. Кроме импровизированной трапезы в доме Чамкыран, Ягыз и Хазан никогда не делали вместе того, что делает самая обычная пара — не обедали, не завтракали, не ужинали вместе, не ходили в рестораны и кафе, не гуляли держась за руки. Всего не перечесть и лучше не пытаться. Ягыз это очень явственно осознал, пока они ужинали… смотрел как она ест, что ест, как двигается, как пьёт… Было чувство, сильное ощущение того, что они это все как-то пропустили в своих отношениях и внезапно оказались сразу на интимном ужине. Потому, что Ягыз первый не мог избавиться от чувственных ассоциаций, которые рождались при взгляде на то, как это девушка поглощает пищу… И как бы просто она не клала кусочки еды в свой сладкий ротик, невольно округляя пухлые губы, у Хазан это получалось слишком чувствственно. Она пережёвывала, слглатывала, а Ягыз сладострастного следил за ней. Он с каким-то потаенным вожделением наблюдал как всякий раз при сглатывании опускался невидимый кадык на шее Хазан. Мужчина сидел прислонившись к дивану и закинув локоть на сиденье, подпирал щеку. Взгляд с поволокой скользил по ней, но руки он держал при себе. Эгемен был хорош в самоконтроле. Раз уж он так решил. Ягыз наблюдал, как Хазан подняла уже третий бокал красного вина и как-то быстро его осушила. Словно запила ужин домашним лимонадом, что готовили в его школьной столовой. Черт… она совсем не умеет пить. — Подумал Ягыз, но сам лишь улыбнулся. Придется ее учить. Тут Хазан потянулась к бутылке. — Хазан, полегче. — Ласково предостерёг он. — Ты пьёшь вино будто лимонад. — Скорее как мамин компот. — Хихикнула захмелевшая красотка, приплетая свои собственные ассоции к «лимонаду». Она подобрала с блюда несколько горошин и попыталась закинуть их в рот. Лишь одна попала по цели, остальные полетели мимо. Хазан прыснула. Ягыз уже посмеивался в голос. Тут она снова схватила несколько горошин и находу меняя направление, встала на колени и подавшись вперёд, потянулась ко рту Ягыза. Мужчина с готовностью раскрыл губы. Три пальца Хазан нырнули ему в рот, вновь растеряв горошины. Девушка сама не ожидала такого исхода. Ее виноватое выражение лица веселило Ягыза. Губами он обнял ее пальчики и удерживал пока она намеренно их не извлекла. Игра его явно позабавила. Тут к еде потянулся он сам, давая понять, что теперь его очередь. Долька красного сочного помидора скользнула ей в рот, но задев уголок губ, размазала сок по коже. Глядя на алую струйку он облизнулся, и медленно проведя большим пальцем по коже, стер небольшой подтек. В этот момент губы Хазан выглядели слишком маняще. Ягыз провел по их мякоти, лаская упругие дольки, отогнул нижнюю губу, обнажая десны и белый ряд зубов. Большой палец проник в створку и уже касался тёплого влажного языка. Взгляд потяжелел, а улыбка ослабла. Наконец оторвавшись от губ, он посмотрел ей в глаза, палец меж тем во всю хозяйничал во рту девушки, принимаясь выписывать возвратно-поступалтельные движения в теплоте ее нежного ротика. Губы девушки неосознанно сомкнулись вокруг пальца, от чего мужчина шумно выдохнул и усилил амплитуду своих манипуляций. Удивленные глаза следили за реакциями мужчины. Хазан смутно угадывала имитацию непонятно чего, но чего-то, что так его возбуждает. Ягыз смотрел на нее жадно, в упор. Девушка стала приближаться к нему. На долю секунды губы ее раскрылись а потом плотнее и глубже обхватили палец. Выжидающе, со скурпулезностью пристального наблюдателя, он следил за каждым ее движением. Палец заскользил быстрее, но на сей раз не Ягыз им двигал, а Хазан принялась посасывать и двигать головой. «Моя маленькая развратница» — пронеслась мысль, отдавая диким возбуждением в паху. Мужчина был повержен желанием окунуть…ся в тёплый мягкий, посасывающий рот. — Хазан… — Хрипло выдохнул Ягыз. Девушка видела, что с ним твориться и подспудно догадывалась, чего бы ему хотелось. И как-то обожгла ее эта догадка. Перед глазами всплыл единственный раз, когда Хазан видела его член и она тут же испугалась собственной необдуманной, пьяной смелости. Так же как и он. Он был встревожен тем, как она осмелела отчасти по неопытности, отчасти под действием алкоголя. Как-нибудь он ее научит доставлять ему это наслаждение, но не сейчас. Они одновременно остановились: она разомкнула губы, он вынул палец. Но Хазан по-прежнему находилась так близко… что дух захватывало. Чувствовался запах ее влажных волос и свой нежный, едва уловимый аромат. Хазан глядела ему в глаза, скользила по лицу, рассматривала его чистую кожу, поры на ней, чуть покрасневшие щеки и уши, подвижные брови, выдающие лёгкую мимику в ответ на каждое ее мало-мальское движение. Наконец ему показалось, что глаза Хазан начинают косить вниз и по центру — они опустились и уставились в одну точку — его губы. Девушка снова привстала на коленки, наклонилась над ним и опустила горячие, вымоченные в терпком вине губы на его. Длинные тяжелые волосы упали по бокам, как если бы они прятали поцелуй от посторонних. — Ах… едва выдохнул он принимая ее поцелуй. Хазан обхватила ладонями лицо Ягыза, сильнее склонившись над ним и вынуждая запрокинуть голову. Пальцы ее скользнули ему в волосы, а губы нежно водили по губам, ощущая каждое мелкое покалывание, причиняемое мужской щетиной. Поцелуй растворялся и тут же распускался вновь и вновь растворялся на губах и вновь они его сооружали, нагромождая одно лёгкое касание поверх другого, потом и эта воздушная конструкция рассеивалась следующим чувственным, более глубоким захватом. Язычок Хазан водил по тонким губам Ягыза дразня и увлажняя их. Мужчина еле сдерживался, чтобы не затянуть его в рот. Он не хотел отнимать инициативу смелеющих поцелуев Хазан. Рука его невольно поднялась с колена и прикоснулась к первому до чего достала — бедру Хазан поверх халата. Он повёл рукой вверх, чуть задирая материю. Отсутствие трусиков напомнило о себе, так как под халатом не чувствовалось никаких рельефов посторонней ткани. Член стал более напряжён и заметно выпирал под свободным запахом мужского халата. Наконец Хазан опустила язык ему в рот и это было последней каплей. Всасывая ее язычок так глубоко, что она застонала от боли, Ягыз подхватил ее под попу, а плечи подтолкнул назад — Хазан поняла что он ее опрокидывает на ковёр и послушно опустилась, утягивая его следом, хватаясь за ворот халата. Вытянувшаяся из пояса ткань отогнулась, обнажая мужскую грудь, наверняка достойную руки скульптора. Ягыз навис над Хазан, а халат его болтался над девушкой и явно мешал. Ягыз с удовольствием бы сбросил неудобный предмет одежды, вот только на нем больше ничего не было, а он боялся снова напугать свою впечатлительную невесту. Нагнувшись к ее личику, Ягыз покрыл его мелкими, едва ощутимыми поцелуями. И пока Хазан, прикрыв глаза, наслаждалась невесомыми прикосновениями Ягыза, руки его ненасытно и мяли… и гладили ее тело. От этих трений ладони его стали горячи, а тело девушки поневоле приходило в движение. Грудь, неподдерживаемая и не сдерживаемая ничем, подрагивала, то и дело приковывая к себе внимание. Хазан видела как он ловит взглядом эти мелкие колебания, как горят его глаза, сколько в них чуть пристыженного, сдерживаемого нетерпения и получала плохо скрываемое удовольствие. Чувство незнакомого доселе куража охватило ею. Она видела как действует на этого мужчину и в ней пробуждалась женщина, Хазан становилась уверенной, красивой… она цвела своей сочной весной, налитой яркой палитрой красок. Контрастные ласки Ягыза, то нежные, то властные были на исходе, прикосновения к лицу потеряли прежнюю лёгкость, он скользил губами и задевал кожу языком, а по влажным следам пробегал холодок. Мужчина надавил в области живота, Хазан дернуалсь… тело в одну сторону, грудь в другую, а потом назад. Он остановился. Хотелось одного — стащить с Хазан этот халат и наблюдать как колеблется плоть. Пики полной груди твердели под его взглядом, и вот он видит как они выпирают из-под ткани наверх и чуть в сторону, а ведь он еще даже не притронулся. Не притронулся… Словно невзначай, Ягыз покрыл ладонью поверх тонкой ткани подрагивающую грудь девушки. Та будто очнувшись, встрепенулась. Угадывая смущение Хазан, Ягыз нагнулся к губам, чтобы отвлечь ее, но… отвлёкся сам. Поцелуй получился жадный и жгучий. Его губы терзали ее, а ненасытный язык во всю исследовал рот. Ягыз начинал терять чувство пространства: где были стены, а где потолок… кружилась голова… это она вскружила ему голову! Ягыз понял, что плохо контролирует равновесие тела и мягко приземлился на девушку. Возбужденный выпирающий член устремился ей между ног. Отчаянно хотелось войти, погрузится и двигаться… Ягыз уже двигался, вхолостую, словно репетировал предстоящее соитие. Смотри детка, я буду двигаться так… и вот так… мыслями он был глубоко в Хазан… но пока что в ней был только его язык… его язык внутри… в ней… странные ассоциации калейдоскопом пронеслись перед ним. Эгемен по-новому ощутил теплоту и влагу ее рта. Язык его напрягся, стал твёрд и неподвижен, только головой мужчина стал двигать ритмичнее, а язык выписывал движения, которые он прежде делал пальцем — вверх вниз и вперёд-назад. Он брал глубоко, нахраписто. У Хазан сводило челюсть и слезились глаза. Ягыз заметил покрасневшие сеточки капилляров и рефлекторную влагу на глазах. Но не остановился. Может это очередная маленькая репетиция? О, да… Привыкай, детка, привыкай брать язык, прежде чем научиться глубоко принимать нечто значительно более крупное… лан, он сейчас взорвётся от этих фантазий, он это сделает с ней!.. совратит Хазан… вставит ей по самые… Она будет его «собственная», «персональная» совращенная девочка, которую он будет иметь по-всякому. Пошлые картинки и грязные мыслишки топили разум в забытьи, напряжение становилось невыносимым. А Ягыз все трахал ее языком… трахал языком (!) Ну конечно… у него была ещё одна мечта. Наконец Эгемен от нее оторвался. Язык слегка онемел и ныл у самого корня. Однако тот все равно собирался осуществить свои фантазии… и возможно что не только свои, судя по тому, как трепетно подчинялась ему Хазан. Чуть привстав, освобождая ее от тяжести своего тела, Ягыз припал к ней ласками и использовал для этого все, что сейчас мог — губы, пальцы, язык. Глядя девушке в глаза, он осторожно развязал пояс, и обеими руками развёл халат в стороны. Глаз не мог насытиться на эту первозданную, нетронутую красоту… тронутую мимолетно, им одним. Эгемен столько раз уже фантазировал о ней, черпая воспоминания единственной ночи, что теперь, при обновлении визуального ряда, у него перехватило дух. Еще минуту он любовался ею, пока не стал гладить мягкое податливое тело возлюбленной. Хазан лежала, безумно красивая, с запрокинутой головой и приоткрытым ртом. Пока Ягыз «бездействовал», любуясь красотой своей женщины, Хазан приподняла голову и посмотрела ему в лицо. Взгляды встретились, и в них читалось не только согласие на его ласки, более того, в них были требование и мольба одновременно, а еще смущение и стыд. Хазан словно пыталась сказать: вот я смотрю на тебя и хочу ласки, и даже если больше не взгляну, ты не останавливайся. Хазан поняла свои чувства, и видела, что и Ягыз их прочитал. Губы, пунцовые, растянутые поцелуем, с розовым ободком раздражения вокруг нежного контура сомкнулись, сжались в ожидании вторжения Ягыза в ее тело. Но Ягыз не спешил. От шеи, от ключицы, покрасневшей от засосов, он медленно спускался вниз, обеими руками взяв груди и приблизив к друг другу, большими пальцами он теребил потемневшие напряжённые горошины попеременно захватывая и погружая их в рот. Хазан чувствовала влагу его тёплого рта на одном соске и поочередно холодок ожидания на другом. Он тянул в засосе грудь, она приподнималсь и смачно выскальзывала, колеблясь и опускаясь вновь. Тихие стоны начинали рождаться на дне диафрагмы и срывались с зацелованных губ. Ягыз трогал ее, пальцы умело скользили по коже, выписывали колечки прямо над знойным пушком треугольника внизу. Вслед за пальцами припадали губы. Хазан, еще не тронутая там, уже пахла мужчиной. Кожа в засосах, зашедшаяся пятнами, исцарапанные губы и напряжённая грудь со следами зубов на ореолах… Ягыз не берег ее тело. Он спрятал ее в этом отеле не думая отпускать домой, в ее квартал, в ее или свою семью, не думал показывать ее работодателю, которого она хотела бы найти, не собирался позволять людям видеть ее на улице, в общественном транспорте, не собирался показывать ее городу, улицам, небу или земле — никому. Прямиком из ночного леса он принес свою самку в это богато обставленное логово. Изголодавшийся по ласке дикарь заточил ее в своей пещере, вначале накормил, а затем собрался предаться телесным утехам, истосковавшийся по любви богатый аристократ пригласил свою женщину сюда и окружив роскошью и достатком, предложил ей заняться любовью. Хазан существует только для него и телом и душой и он не намерен щадить ее тело и душу или прятать следы своих ласк. Нега разобрала девушку, колени, в которых не осталось никакого напряжения произвольно раздвигались в сторону. Ягыз слабым усилием развёл их шире, сгибая ей ноги и отрывая пятки от пола, он расположился у Хазан между ног. Вот теперь он войдёт… стыдясь самое себя и своих ожиданий, заключила Хазан. Но Ягыз держал в уме другую фантазию, которая давно требовала разрядки и которая снова замаячила, пока он грубо, до рефлекторной тошноты, орудовал языком у нее во рту. В поспешном стремлении к одному ему известной забаве, Ягыз непродолжительно поиграв с полными грудями, лизнул ложбинку между ними, прошёлся кончиком языка до пупка, пока не почувствовал сухость во рту. Тут он выпрямился и взяв со стола бокал, глотнул вина… второй глоток, нагнувшись, он влил ей в пупок. Тёплая струя наполнила небольшую впадину, мышцы вокруг углубления непроизвольно дрогнули. Несколько капелек отделились от импровизированной «чаши» и потекли по коже. Ягыз поспешил подхватить их языком, от чего девушка резко дернулась, красное вино с возвышения заструилось вниз, к лобку. Восторженный взгляд следил за стихией жидкости, устремившейся ровно туда, куда ему нужно… а он следом, готовый испить ее в буквальном смысле. Совершенно не понимая что происходит, что собирается делать Ягыз, Хазан приподняла голову и в робком удивлении уставилась на него, склонившегося над ее фатальным для него бермудским треугольником, готовым поглотить его язык. Эгемен, как-то прочитавший ее недогадливый взгляд, поднял к ней глаза и исподлобья, сквозь нависшую чёлку, прожег тяжёлым, сумрачным взглядом. И тут Хазан поняла, что произойдёт нечто, чего совсем сейчас не ждала. Только она дернулась под ним, как уже напрасно — Ягыз снизу подхватил ее бедра и развел широко в стороны. Хищный вгляд и насмешливая улыбка чуть коснулась его губ гедонистическим предвкушением. Хазан в панике открыла рот и тяжело дыша, бессильно уронила голову на ковёр. Поняла и сдалась! — решил Ягыз. Едва прервался зрительный контакт, как он вернулся к основной своей цели… руки отпустили послушные бедра, и устремились девушке в пах. Одновременно, пальцами обеих рук, он развел мягкий пушок в стороны… грудь мужчины вздымалась медленно и тяжело, губы машинально раскрылись. Он изучающе, беззастенчиво разглядывал возбужденную, влажную промежность Хазан. Пальцы мягко погладили внешние края припухших алых губ, задевая лепестки в центре, девственно сомкнутые по многолетней инерции. Хазан вздрагивала и рвано, но совершенно тихо дышала, позволяя его любопытству изучать себя… позволяя Ягызу познавать Хазан. Ягыз уже лег перед ней на пол. Музыка беспрерывно звучала в пространстве, окрашивая происходящее в ощущение нереального. Хазан не могла думать и оценивать происходящее. Ведь едва она успела обжечься об осознание, что Ягыз смотрит и трогает ее там, как ощутила вторжение его языка! Слабо пискнув, она зажмурилась и запрокинула голову назад. Плечи приподнялись, тело прогнулось в области спины, грудью вздымалась, топорщась аппетитными сосками вверх. — Off Hazan… off… — пробормотал он — Allah'ım cennetteyim sanki… (Господи, я словно в раю…) — уже совсем шёпотом ей в самые губы… покрывая эти губы своими губами, исподлобья пялясь на вздымающиеся груди, машинально хватая их, сжимая, длинными сильными пальцами теребя соски, снова сжимая, отпуская, чтобы придержать бедра, которые перешли в хаотичные подмахивания, надавливая на внутреннюю сторону бедер, вынуждая их разойтись шире и в то же время упиваясь ее сутью, проникая языком в узкую сочащуюся щель, зарываясь в бутон носом… Хазан яркими вспышками чувствовала, как он дышит ею, как он лижет ее, вылизывает всю, всасывает без остатка, потягивает, пощипывает губами… его подбородок от него немного колюче, от мужской щетины то щекотно, то покалывает… Невероятно, но это происходит с ней, сейчас, безумно яркое, новое, невообразимое! Ягыз дышит тяжело, шумно, бормочет что-то совсем неразборчиво… Хазан и не способна вникать, перед глазами черно и огненно… словно снимок беспокойного моря в кадре негатива. Кусая до боли кожу на тыльной стороне ладони она заглушает «постыдные» стоны… Выниривая из сочной вагины, язык Эгемена снизу проводит борозду и разводит в стороны будто соединённые лепестки, и наверху у самого их основания замирает на бугорке, надавливая на комочек кончиком языка, дразня уздечку, посасывая губами, углубляя захват, в котором снова лепестки смыкаются и так снова и снова… в какой-то момент он задерживается на клиторе дольше прежнего, от чего Хазан, и так взвинченную, начинает трясти… Ягыз доводит ее до состояния полузабытья. Он и не думает останавливаться… Хазан беспомощно приподнимает голову, смотрит вниз, и только видит как он двигает головой, видит его сосредоточенный лоб, моментами нос… Ягыз отрывается смотрит на нее, взгляды встречаются, «детка, тебе хорошо, я вижу…» говорит выражение его лица и вот он снова внутри… от его прикосновений все горит, щетина местами грубо покалывает, это расплата за скорость и удовольствие… Хазан снова роняет голову, клавиши бьют звуком, тот отражается от стен, музыка дробиться в ушах будто эхо плетёт свою собственную рапсодию, с множеством неожиданных вариаций… частая дрожь охватывает ею… та дёргается… …что-то произошло… Бедра Хазан зашлись в хаотичном движении. Совершенно не осознавая что с ней, девушка, в порыве высочайшего напряжения с размаху стукнула Ягыза бедром по голове и довольно резко. От неожиданного удара его дёрнуло в сторону, щекой он припечатался к другому ее бедру. — Ай прости прости… зашелестел хриплый голос Хазан, которую все еще трясло, но чувство вины за удар отрезвляло. Ягыз поцеловал изнутри бедро, в которое невольно шлепнулся. Влажный развод от ее соков остался там, где он касался. Ягыз приподнялся. Подбородок, губы, нос блестели от плотной влаги, на щетине переливался белесый узор… полоски натруженных губ, растянутых в довольной улыбке, припухли и налились кровью, так же, как и обласканные и истерзанные щетиной складки Хазан. Ягыз смотрел на нее и любовался на свою «работу» — розовый бутон благодаря его стараниям превратился в пышно распустившуюся алую розу. Он машинально облизал губы и как ребенок, который вдоволь наелся любимого мороженого, вытер лицо рукавом. Хоть какой-то толк от этого халата — думал он. Хазан, тело которой немного успокоилось, попыталась свести ноги. Это движение вывело Ягыза из состояния завороженного любования. Он не дал ногам сойтись. Едва они приблизились, как он снова оттолкнул коленки девушки друг от друга, и те покорно разошлись в стороны так, словно обмякшее в неге тело Хазан было телом заводной куклы — надо было только задать направление, дальше оно само послушно двигалось. Ягыз, непрерывно глядя на любимую, развязал кушак и медленно стянул халат с широких плеч… Плечи и грудь — единственное куда девушка смотрела, не смея опустить взгляд ниже. Томление в паху мужчины усиливалось в ожидании немедленного вознаграждения за проявленную выдержку. А Хазан сомкнула глаза… Ягыз, потеряв ее взгляд, отвлёкся на свой орган. Вот сейчас — думала она. Теперь уже все… Хазан сама не могла понять почему так ждет их соития. Она только заметила, что всякий раз, когда наступала пауза, она горела предвкушением «вот сейчас он войдёт в нее». Едва она успела отвлечься хоть на какую-то внятную мысль, как почувствовала, что Ягыз снова ложится поверх нее, располагаясь у нее между ног. Но как-то осторожно он делает так, что Хазан не чувствует его возбужденной плоти. Видимо пенис, благодаря его высокому росту, остаётся ниже ее разведённых бедер. Вот его хриплое дыхание на ее щеке и ее собственный запах на мужском лице — Хазан распахнула веера длинных ресниц и встретила его серьёзный взгляд. Заглянув в ее черные глаза, он вдруг мягко улыбнулся. Потянулся и ласково дотронулся до губ. Растерянная девушка поспешила ответить… раздался шумный чмок, который их смутил, вынудил остановится, а потом рассмешил обоих. Словно они сбегали в этот смех, смущенные близостью тел, горячими прикосновениями, трением кожи о кожу. Грудь Хазан оказалась прижата к нему и приплюснута его грудью. Ягыз локтями упирался в ковёр, сжимая между ними тело девушки. Руки Хазан, изредка подрагивая, неподвижно лежали на ковре, ладошками вверх у самой ее головы. Хазан хихикала, Ягыз тихо посмеиваясь, невпопад целовал растянутые в улыбке губы, касаясь то губ, то зубов, попадая то на желобок над верхней губой, а то на подбородок. От того им становилось еще смешнее и они хмыкали, посмеивались, вплоть до момента пока взгляды не остановились друг на друге дольше пары секунд… этот взгляд поглотил их, заставил замолчать, улыбки ослабли… — Я люблю тебя… — На выдохе пробормотал Ягыз, смотря ей в глаза. — И я тебя люблю! — Звонко ответила Хазан. — И я люблю тебя — Улыбнулся он. — И я… Ягыз снова склонился к губам, но целовал теперь совсем по-другому. Целовал жадно, крепко, беспрерывно… Звуки их поцелуев уже не смущали, не смешили, но возбуждали еще сильнее. Отдаваясь целиком поцелую, Хазан осознавала жгучую тягу внизу живота… вроде он ее обласкал, вроде была какая-то разрядка, но невыносимая болезненная пустота внутри мучила ее, а сейчас просто достигла пика. И Хазан наконец поняла причину такого трепетного ожидания, когда же она сможет принять его. Что же он сделал с ней в лесу? Что он с ней сотворил? Но там Хазан познала что-то, чего так отчаянно желала, более того — требовала сейчас — его внутри себя, еще и еще… мужчина над ней шевельнулся, оперевшись полностью на один локоть. Свободная рука ушла вниз… ей между ног, но скользнула дальше… прикосновения были не к ней… Целовал он ее рвано. Для поцелуя в губы ему нехватало сосредоточенности, он оторвался от губ Хазан и скользил рассеянно по щекам, скулам, шее… Вот теперь его пальцы у нее там, словно убеждаются, что она по-прежнему раскрыта и готова для него. Ягыз оттолкнулся, вынужденно приподнимаясь над ней из-за роста. Волосы подвижно свисали ему на лоб. Хазан снова закрыла глаза, а губы ее раскрылись. Она хотела вдохнуть и замерла на полувздохе, потому что он наконец-то вошел… и целиком заполнил ее ноющую пустоту собою. Тут она почувствовала, как он берет ее за руку, подносит к губам, целует ее ладонь а следом закидывает ее себе на спину. — Хазан, обними меня… пожалуйста… — Шепчет он ей и упирается локтем на сей раз выше ее плеча, вновь ложась поверх девушки, также меняет положение другой руки. Хазан послушно обвивает его спину и второй рукой. Ягыз начинает двигаться, но медленно. Смотрит на нее прямо, изучает ее лицо, мимику, каждую мелкую реакцию на его действия. — Любимая… открой глаза, смотри на меня… — Снова просит он. Хазан снова слушается, медленно открывает глаза. Сейчас он чуть выше. Надо поднять к нему взгляд, чуть запрокинуть голову — и он смотрит вниз, перед собой. Их взгляды встречаются. Ягыз продолжает двигаться. Ей слишком хорошо, чтобы так спокойно смотреть на него, как это делает он — занимается с ней любовью и ровно смотрит в глаза. Рот Хазан неосознанно раскрылся шире, выпуская слабый стон, глаза закрылись сами собой. Ягыз и сам закрыл глаза. Морщась от напряженного упругого наслаждения, он склонился лицом к ней, задевая губами ее волосы и ушко. Неосознано втягивая шею в плечи, он стал двигаться чуть чаще, сильно погрузившись внутрь и почти не выходя из нее, вынимая пенис на пару сантиметров, но немедленно возвращаясь в нее — словно только там было хорошо ему и уютно и он хотел максимально продлить эти ощущения. А Хазан ловила себя на новом… потому, что это было совсем другое единение. Не было размашистых трений, которые несколько часов назад выбивали искры из глазах, не было резких шлепков о ее полоть… Ягыз теперь любил ее тихо, давая Хазан возможность почувствовать каждый миллиметр их соприкосновения. И напряженно чувствовал сам… чувствовал ее в своих объятиях, накрыв ее собой, будто куполом. Тело Хазан, распробовав нежный ритм, подстроилось под Ягыза, бедра мелкими волнами подмахивали ему от таза, оставаясь внешне неподвижными. Руки сильнее обняли и прижали мужчину к себе. Ягыз ликовал, чувствуя как крепко она его обнимает, как сильно прижимает к груди. Ягыз целовал ее щеку, висок, подобрался к овалу лица, губами вырисовывая контур. Расслабленное, неспешное обладание друг другом позволило им забыться, потеряться в неге единения друг с другом. Ягыз намеренно не менял ритма, а стоны Хазан стали тихими, непрерывными. Она часто дышала и все время облизывала губы. Ягыз носом повёл по кончику ее носа, стоны ее затихли, она открыла глаза и увидела его нежную улыбку… Закусив смущенно губу, девушка улыбнулась в ответ. Не отрываясь от нее глазами, не отпуская ее черные горошины за шторку век, Ягыз начал слегка ускоряться, разглядывая ее лицо, ища отклика на перемену. Хазан невольно выгнула под ним спину, задерживая дыхание, наконец понимая, что эта медленная любовь по крупицам накапливала в ней напряжение там внизу, на самом дне, и теперь его толчки были близки к тому, чтобы сорвать ее как пробку. Судорожно дыша, Ягыз снова уронил голову к ее уху. Чувствуя, что сам на пределе, но отчаянно желая продлить момент, он хотел выйти из нее, поиграть с ее красивым телом, обласкать ее всю, и только потом вернуться к кульминации. А как бы он сам хотел получить ее ласки… Только он не был уверен какова будет реакция Хазан на голое мужское тело. Сейчас он сделал все, чтобы она не увидела мужской половой орган, начиная с того, что половину времени прозанимался любовью в этом грёбаном халате и потом сделал все так, чтобы не маячить перед ней нагишом. Он поступал так наугад, интуитивно, и это сработало. Хазан расслабилась, обнимала его, улыбалась ему. Что произойдёт сейчас, если он ринется к забавам? Что-то подсказывало ему повременить с этим. И даже надежда на принятый ею алкоголь не особо внушала доверие. Ему хотелось, чтобы она сама приняла его, а не содрогалась при воспоминаниях после. Ягыз остановился, чтобы сбавить невыносимое напряжение. Не покидая ее лона он вернулся к нежным ласкам и поцелуям. Но будучи сверху, мог достать разве что до плеч, которыми и занялся вплотную, целуя и покусывая нежную кожу, облизывая любимые ключицы, в особенности одну… Он брал ее руки, в свои, зажимал их между ними, улыбаясь, целовал каждый пальчик, переплетал ее пальцы со своими. Тут он почувствовал, как она колыхнула тазом, словно подталкивая его возобновить движения. Незаметная улыбка задела уголки губ. Хазан, не отдавая себе в том отчёт, помогала ему понять, чего она хочет. И он тут же начал двигаться с новой силой, постепенно чувствуя приближающийся момент окончательной разрядки. Хазан немедленно отозвалась нарастающими стонами и закрыла глаза. Ягыз запрокинул ее руки на пол, возбужденно покрыв их своими, сдавливая их весом, вбивая в ковёр, вплетая свои пальцы в ее. Он приподнялся на вытянутых руках, делая толчки размашистей и быстрее. Девушка под ним хныкала и вздрагивала, кусала губы и пыталась сдерживать вырывающиеся рваные возгласы, готовые перейти в крик. В какой-то момент голос ее словно пропал, а она только раскрывала рот, судорожно глотая воздух. Ягыз почти не слышал ее, выталкивающая сила мучила, истязала, но он держался, занятый мыслями о том, куда бы кончить. На нее — не решался, мимо — нельзя. В нее — тоже. Они ведь так и не поговорили. Ягыз отпустил ее руку и потянулся за своим халатом. Едва материя оказалась у него в руках, как он резко выскользнул из нее и тут же накрыл причинное место халатом, заливая махровую ткань обильным семенем. Руки Хазан беспокойно легли ей на грудь. На коже краснели мелкие полоски — отпечатки от ковра… тяжело дыша она ловила каждую его мимику. Легкая дрожь волной прошла по телу мужчины. Сведенные брови и раскрытый в натянутом оскале рот выдвали болезненно оттягиваемый момент разрядки. Он прерывисто вздыхал, шумно и в голос… и казался в этот момент как-то трогательно уязвим. В момент самого пика Ягыз уронил тело на девушку и она сразу обняла его, гладя его моментально вспотевшую спину. Он уткнулся ей в ямку между шеей и плечом… замер. Хазан принялась нежно гладить его затылок, приподнимала пальчиками волосы и приглаживала их вновь. Ягыз вдыхал бесподобный аромат возлюбленной. Освобождённый и расслабленный, он покрывал ее кожу мягкими, невесомыми поцелуями. — Я тебе говорил, что люблю тебя? — прошептал он над самым ухом… — Говорил… — улыбнулась Хазан. — А я говорил, что ты прекрасна? — Скажи еще… — промурлыкала она. — Ты прекрасна, Хазан! — хоть и вполголоса, но восторженно произнёс Ягыз. И так удивительно прозвучал его голос. — Ты прекрасна… прекрасна… я самый счастливый мужчина на свете! Глаза девушки блестели, она отвечала одной улыбкой, смущаясь, уткнувшись носом в его голые плечи. Умиротворение после напряжённого соития по-новому раскрыло восприятие друг друга. Все теперь чувствовалось живее, острее, насыщенней. Губы узнавали друг друга, знали кожу и тело на вкус, каждая клеточка отзывалась на знакомые прикосновения. Запахи стали такими важными и родными… минутами ранее они были одним целым, а теперь были так близки, как никогда… словно начинали врастать друг в друга. Оба понимали, что происходит что-то очень важное. Они не были парой, которая накопила норму свиданий и прогулок под луной, но у них был свой путь. И начался он со взрыва внутри каждого. Когда они нашли друг друга и соединились, еще не умея объясняться, не умея обнажать свою душу перед другим. Привыкшие каждый к своему одиночеству, они и вместе молчали, но уже знали, что не были одни. Ягыз и Хазан понимали сколько всего надо друг другу сказать, но двигались наощупь. Они обнялись быстрее, чем успели произнести главные слова. И если до сих пор и были какие-то сомнения или неуверенность, то в эту ночь в сердцах обоих укрепилась уверенность в том, что все у них идет правильно, так, как лучше для них… — Наверное нам стоит подняться с пола… — Насмешливо произнес Ягыз, гладя Хазан по животу поверх мягкой ткани халата. Едва он съехал с нее набок, как тут же аккуратно запахнул ей халатик. Зачем это было сделано он не знал, но чувствовал, что так — правильно и Хазан была ему благодарна. — Угу… — Согласилась она. Сузившиеся глаза Хазан светились счастьем и довольством. Секс и принятое вино так расслабили, что трудно было говорить предложениями. Ягыз ее уморил. Это был долгий день, полный острых эмоций, ревности, вожделения, непреодолимой тяги друг к другу, похоти и дикого, но такого бесподобного соития, которое пробило в Хазан все девственное, расчистив дорогу страсти, едва он ворвался в нее, не пощадив ее неопытность. Еще лежа, Ягыз подвязал свой халат рукавами на бедрах. Так что, когда он встал сам и помог подняться Хазан, то выглядел вполне пристойно. У Хазан кружилась голова. Посмеиваясь над своим состоянием, она уронила голову ему на плечо. И так ей там понравилось, что она осталась стоять приникнув к нему. Ягыз крепко обнял девушку и прижал еще ближе к себе. Он нежно гладил ее по спине и целовал в висок. На секундочку, на маленькую секундочку совесть поскребла по донышку в груди — не воспользовался ли он ее состоянием? В этот момент Хазан, будто услышав его сомнения, вздернула руки и сжала его щеки меж ладоней. Так ей невольно удалось отвлечь Эгемена от собственных мыслей. — Ягыз… я так счастлива… я самая счастливая девушка… и я… то есть мне так хочется пить! Не найдётся здесь водички? — Хазан стала крутить головой. Ягыз обнял тёплыми большими руками ее ладошки. — Будет тебе сейчас водичка. — Хихикнул он. Но вместо того, чтобы пойти за водой, Эгемен разом подхватил ее на руки и понёс в спальню. От неожиданности Хазан охнула, но быстро смирилась со своим непродолжительным парением. Ягыз аккуратно приземлил ее на большую кровать и приподняв подушку, жестом предложил прилечь. Когда он юрко развернулся к двери, улыбчивая Хазан устремила взгляд прямо на эгеменовский зад, низко прикрытый чуть сползшим халатом. Она живо вспомнила, как уже имела «удовольствие» любоваться атлетической осанкой широкой спины и позвоночной впадиной, устремлявшейся вниз, где ямки Аполлона соблазнительно маячили из-за низко повязанного халата. Когда Ягыз вернулся со стаканом, полусонная Хазан подхватила его халат за повязанный рукав и потянула на себя. Мужчина от неожиданности застенчиво улыбнулся. — Выпей воды, душа моя. — Ласково предложил он, становясь ближе, чтобы натягивая, она не спустила единственное прикрытие его наготы. Хазан отпила и не зная куда деть стакан, всучила его Ягызу. Он отошёл на пару шагов, чтобы поставить тот на комод. Хазан снова глядела ему в спину. — Я давно хотела сказать, что восхищена тем, какой ты красивый мужчина… — Девушка закусила нижнюю губу, удивляясь своим признаниям. Слова ее немного смутили Ягыза. Безумно приятно было слышать такое от любимой женщины. Хотя получать подобные комплименты ему не впервой. — Давно? — выловил Ягыз ключевое слово и с лукавой улыбкой приблизился к ней. — Чёрт… — Хазан поймана на слове. — Девушка прыснула. — Давно! Ягыз присел и обнял ее колени. Он молча смотрел на нее в ожидании, что она поведает о своих открытиях на его счёт. — Помнишь свое «Альтер эго»? — Мое «Альтер эго»? — Про меня. Ты так меня назвал, когда я пришла к тебе в спортивной одежде. — А, помню, как же… — Ягыз хохотнул. — Помнишь какой ты был? — вкрадчиво продолжила она. — Какой? — он искренне недоумевал. — Ты был в одних штанах. — Хазан сжала губы между зубов. Тут Ягыз припомнил как он наспех тогда натялул штаны и в буквальном смысле был в одних штанах. Хитрая улыбка дернула губы в сторону. Хотелось над ней подтрунить, но Ягыз не был уверен «можно ли?». — Так значит ты тогда ещё запала на меня? — Не удержался он. — Запала! Ха! Как бы не так! — смущенно запротестовала девушка. Алкоголь явно развязал ей язык «больше нужного». — Я хотел сказать «тогда» т.е. неужели так поздно?! — Исправился Эгемен, подбираясь к ней ближе. — Потому, что я… — Еще ближе — Потому, что я запал на тебя аж… ох… стыдно признаться… с момента как увидел тебя в видео-звонке Селин. — Ягыз выдохнул. Его лицо было совсем рядом. — Помнишь Селин отвела тебя в мою комнату? Хазан кивнула, отлично помня как смутилась намёков его сестры и даже посчитала себя испорченной. — Так вот я захотел тебя уже тогда. Т.е. ты вскружила мне голову! Я хотел тебя в моей комнате, на моей постели, потому что ты меня поразила, а позже и вовсе очаровала. С тех пор, я ни о чем не мог думать кроме тебя и примчался на твою помолвку. Я долго не верил в свои чувства, Хазан, пока не понял, что мне без тебя никак. И на это потребовалось время. В первые наши встречи я был более честен с собой, нежели потом. — Ягыз замолчал. С совершенной серьёзностью он смотрел ей прямо в глаза. У них уже был похожий разговор, разбивший их первую физическую близость на «два отделения». Хазан готова была слушать его признания хоть в тысячу первый раз. Губы ее растянулись в ласковой улыбке. Ягыз выручил девушку после ее признания в том, что она уже долгое время находит его привлекательным как мужчину. Хазан не успела додумать свою мысль. Ее улыбка, как конвертик с приглашением, была моментально считана и приведена в исполнение. Ягыз накрыл ее губы своими. Целовал он свою женщину неспешно, долго, глубоко. Хазан самозабвенно отвечала на его нежные поцелуи. Она снова потянула за рукав халата на его бедре и цепкая махровая ткань наконец поддалась. Хазан была так настойчива, словно забыла от чего все это время шарахалась. После ее второй смелой попытки Ягыз прятаться больше на стал. И вот он перед ней совершенно нагой. От одной мысли, что Хазан посмотрит на него, член Ягыза тяжелел и наливался кровью, хотя мужчине до того казалось, что ему нужно некоторое восстановление, может даже перерыв до утра. Ягыз дёрнулся всем корпусом к ней, возбужденный член дрогнул, а затем качнулся. Он взял его в руку. И тут Хазан поняла, что поспешила. Боязно было заглядывать вниз. Ягыз это сразу почувствовал и окончательно уверился, что до сих пор все делал правильно. Всё-таки ей нужно больше времени и дольше видеть и чувствовать его. — Просто обними меня… — виновато попросила Хазан. Ягыз поспешно обнял ее, но плоти своей прятать за тряпками не стал. Хазан чувствовала его на своём животе, он даже упирался в пупок, что было бы забавно, если бы не так… страшно. Хазан чуть отстранилась, Ягыз ее отзеркалил. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Мужчина взял ее руки, хотел что-то сказать, но девушка обняла его, наклонившись к нему вперед. Они продолжали сидеть на небольшом расстоянии. Обнимая, Ягыз гладил ей волосы, спину, целовал ее шею, плечи. Ее нежная кожа будоражила в нем плотское влечение, заставляла кровь кипеть. Очень скоро его поцелуи стали продолжительней, стали чувственны. Ладонь проскользнула в ворот халатика и закрутила меж пальцев твёрдую горошину соска, подхватила тяжёлую грудь. Ягыза одолевал восторг при мысли, что вот так просто можно к ней прикоснуться, обнять, потрогать — она здесь, с ним, она принадлежит ему… Удовлетворенная плоть быстро успокоилась, стоило им чуть отстраниться. — Обними меня. — Сонно прошептала Хазан, легла и повернулась лицом к окну. Ягыз чуть помедлив, лёг рядом, позади нее. Девушка притянула его руку и прижала мужскую ладонь к животу. Чтобы не тянуться к ней, Ягызу пришлось придвинуться, повторяя изгибы ее тела. Если бы было во что одеться, он бы точно натянул. Реакция Хазан не была смущением или следствием стеснительности, как он полагал вначале. Что-то более серьёзное должно было быть причиной. Насилие? — нервно подумал он, прижимая девушку к груди. Но она была девочкой… Может попытка изнасилования? Или абьюз, как-то связанный с мужскими гениталиями? В любом случае, надо будет докопаться до правды. Он поцеловал девушку в слегка растрепанные волосы. Они почти высохли, но продолжали источать смесь ароматов. Ягыз натянул на них лёгкое одеяло, намеренно заталкивая ткань между нею и собой. Хазан тихо дышала в объятиях любимого. Прислушиваясь к тому, как мирно она спит, Ягыз и сам вскоре уснул. *** Утро слабо пробивалось сквозь чуть разведённые светонепроницаемые шторы. Около восьми утра Ягыз проснулся первый. Хазан лежала на том же боку, а он — на спине. Он долго смотрел на изящный силуэт, соблазнительные изгибы расслабленного во сне тела, длинные черные волосы, разметвашиеся на подушке. Они проснулись рядом, в одной постели, как супруги. И это сравнение будоражило теплом и надеждой на счастье. Надеждой на то, что одиночество, которое угнетало все эти годы, теперь отступит навсегда. Продолжая любоваться ею, он взял телефон и глянув время. Эгемен получил сообщение из клининговой службы о том, что заказ его готов, достаточно потребовать его с ресепшена. И как они умудряются все раздобыть, когда город ещё спит? Наверняка это целая сеть с идеально продуманной цепочкой поставок, с доступом в магазинные склады и к прочим нужным партнёрам. Кроме того отель тоже должен был подготовить его одежду. Ягыз написал сообщение на ресепшн, чтобы его заказ оставили под дверью и не успел он потянуться, как получил уведомление о выполнении его просьбы. Аккуратно, пока Хазан спит, он выполз из постели, взял одежду и ушёл в душ. Когда он вернулся из ванной в джинсах и серо-белой футболке, Хазан все еще спала. Стараниями Эгемена ее новая одежда аккуратно была развешана на стул. Мужчина лег на свою половину кровати и взяв телефон, принялся лениво прокручивать ленту социальной сети. Еще чуть-чуть и он был готов лезть к своей половинке с поцелуями и таки разбудить спящую красавицу себе на радость. Однако кое-что в ленте зацепило его внимание и он углубился в чтение новостей. Как давно Ягыз не вникал в происходящее в сети, игнорировал хронику, полагая что про него с Хазан не напишут ничего путного. Но бомба взорвалась не с подачи журналистов, а с развёрнутого интервью Синана местной светской газетёнке. Ягыз знал, что его возвращение не к добру. Молодой ловелас устал от назойливых вопросов о том, как случилось, что его невеста променяла его, плейбоя номер один, на его собственного брата. Видимо с тех пор, как он вернулся, ему отовсюду намекали об этом, ставя под сомнение его первенство. Ягыз, совершенно не ведая того, возглавлял рейтинги самых успешных, богатых и завидных женихов, ради которого женщины бросают даже такого мачо, как Синан. Синану было плевать на деловые рейтинги, но отдавать первенство в том, чтобы быть лучшим из мужчин, он видимо не хотел. Интервью его быстро растиражировали, а содержание очень скоро станет, если уже не стало, темой обсуждения и в особняке Эгеменов. Синан поведал всему свету, что Хазан никогда не была его настоящей невестой, что между ними было деловое соглашение. Ему нужна была репутация стабильных и серьёзных отношений, а Хазан остро нуждалась в деньгах, оттого сама себя ему и предложила. Младший Эгемен лишь воспользовался такой возможностью, даже не подозревая с какой оппортунисткой он связываться. Запудрить ему мозги ей не удалось, так как он знал всю ее подноготную, зато она, будучи вхожей в их семью, вознамерилась плести сети богатому и наивному Ягызу Эгемену. И к сожалению, ей это удалось. Ягыз попался на крючок и так болезненно влюблён, что в упор не видит ее притворства и меркантильности. — Синан! — В гневе прошипел Ягыз. — Чёртов придурок!!! Эгемен вскочил с постели, вышел из спальни и принялся мерить комнату из угла в угол. Он теребил челку, потирал глаза, упирал руки в бока, а потом начинал шагать по новой. Краткий взгляд упал на ковёр. Ягыз вспомнил вчерашнюю ночь и невольно горько поморщился. Воспоминания отравлены тем, что стало известно сегодня. Если Хазан узнает, она очень расстроится. Синан напрямую оскорблял личность девушки. Губы Ягыза растянулись в гневном оскале. — Ну подожди, посмотрим! — Он до крови закусил нижнюю губу. Движимый разрывающим душу гневом, Ягыз решил, что немедленно найдёт Синана прежде, чем тот устроит что-нибудь еще. Пора получить по заслугам. Ягыз и так на слишком многое закрывал глаза. Мужчина решительно вошёл в спальню и тут же осёкся. Хазан проснулась. Она сидела на кровати уронив лицо на ладони, а ладони на согнутые колени. — Любимая… — сипло прошептал он, удивляясь звучанию собственного голоса. Гнев по-прежнему клокотал внутри. И только образ девушки — нежной, уязвимой, беззащитной в одно мгновение все в нем перевернул. Хазан подняла к нему лицо. На нем изобразилась вымученная улыбка. — Доброе утро. — Тихо произнесла она и снова вжала подушечки ладоней в глаза. — Что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? — Ягыз подошел и сел возле нее, с тревогой вглядываясь в красивые черты любимой. Хазан заметила, что он в другой, чистой одежде. — Когда ты успел переодеться? — Спросила она, морщась и кивая на футболку. — Я заказал покупки фирме, которая занимается моей квартирой и моим гардеробом. Они и для тебя принесли кое-что. — Ягыз слабо улыбнулся и показал на стул. — Спасибо! — поблагодарила девушка. — а то я думала мне придётся ходить в этом халате. — Я совсем не прочь видеть тебя в этом халате. — Заверил он. — А еще лучше без него. — уже шёпотом произнёс Ягыз, сгребая женщину в охапку. Его длинные руки обвили стройное тело, прижали к груди. Хазан ощутила себя в счастливом коконе, прижалась щекой к его плечу. — Раздобудем тебе средство от головной боли. — Ягыз поцеловал ее в макушку. — Не хочу. Не уходи, будь рядом и все пройдет. Мне намного лучше. — Хазан потянула на себя коленки. Ягыз убрал прядь волос, которая прятала от него лицо возлюбленной. Он чмокнул ее в висок, скулу, щеку, подбородок. Наклонился к шее… мужчина вдыхал запах своей женщины. Хазан пахла любовью, пахла его поцелуями, пахла их страстью. Следы на коже от его засосов, укусов и щипков стали ярче, местами потемнели. А ему накануне казалось, что он ласкал ее бережно и нежно. Воспаленным взглядом, словно ненормальный, Ягыз разглядывал странные узоры, которые вывела его импровизированная кисть. Эта женщина — его вселенная, а эти пятна — удивительная география, которую он начертил своей страстью. — Прости… — восхищенно произнес он. Хотя прекрасно понимал, что наверняка должен испытывать сожаление. — Я маленько перестарался. Никак не думал, что останутся такие следы… тебе больно. — Я не видела себя в зеркале. — Хохотнула Хазан. Но чем больше на мне твоих отметин, твоих знаков — тем лучше! Будь моим… как там… кто собирает марки? — Филателист? — Ага. Будь моим филателистом, а я буду твоим… у альбомов для марок есть название? Ягыз отвёл взгляд, задумался. — Да вроде нет… — улыбался он, угадывая ее метафору. — А я буду твоим альбомом. — Заключила она. Опьяненный любовью прищур сузил его глаза. Хазан пьянила его. Сводила с ума. Не выдержав, он чуть сдвинул ворот, прижался к ключице. Ягыз губами пощипывал тонкую кожу, облизывал царицу его фетиша — маленькую коричневую точечку, которая сводила его с ума с момента, как он впервые заметил ее. Хазан шумно выдохнула, откинула голову, открывая доступ всюду, куда он устремлялся. Большая ладонь мяла грудь сквозь халат, опустилась на колено и мягко стала скользить вверх. Ягыз понимал, что снова пропал. Он ничего не желал знать о внешнем мире. Его воздух, его свет, услада его глаз — здесь в этом номере отеля, рядом с ним. Внутри все горело. Им захватило жгучее желание немедленно овладеть ею, такой тёплой и податливой. Но… паршивая новость не лезла из головы и гулким набатом стучала на задворках сознания. Он должен был увидеть Синана и заставить того замолчать. О, Аллах, что делать со своей страстью? Набросится сейчас на Хазан, а потом оставить ее одну? — Нет, ни в коем случае. Ягыз отчётливо осознавал, что после близости не желает оставлять Хазан одну. Он вернётся и все у них будет… он усиленно гнал мысли о том, что будет. Потому что была вероятность, что он не справится, не сможет остановиться… не сможет отойти от Хазан. Руки и губы все еще ласкали друг друга, но прикосновения Ягыза становились целомудренны, поцелуи невинны. И вместо бедра, мужская рука гладила волосы девушки. Хазан почувствовала, как изменился окрас его ласк. Хотелось отстраниться и поймать его взгляд, но Ягыз не отозвался на ее первый порыв, продолжая гладить и удерживать подле себя, как свою драгоценность. Стоит ли говорить сейчас об этом Хазан? — думал он. Тут он сам чуть отстранившись, посмотрел ей в глаза. Во взгляде мужчины читалось сомнение. Он вернётся и они обо всем поговорят. — Хазан… мне надо отлучиться по делу… — наконец сообщил он о своих планах. Лицо девушки сразу же вытянулось. Любимый неожиданно оставляет ее. А ведь они могли провести утро вместе… вместе позавтракать. — Не думаю, что задержусь надолго. Позавтракай без меня… — Полежи со мной… — вдруг попросила она, откидываясь на подушки и не желая говорить о его уходе. Ягыз повиновался. Он прилег, стягивая женщину в тиски своих объятий. Она положила голову ему на плечо. Его ладонь гладила щеку, Хазан тёрлась об нее как котенок, жаждая получить больше ласки. Пальцы ее скользнули по все длине его рельефной руки, где проходили разветвленные дорожки выпуклых вен, подушечки пальцев гладили бицепсы под натянутой тканью короткого рукава, а потом указательный пальчик начал медленно двигаться по проступающим под кожей сосудам. Хазан задумчиво гладила их, фантазируя о том, что никогда не видела его занимающимся спортом, а было бы интересно взглянуть, ведь она знала, что эти жилы проявляются при активном образа жизни и занятии силовыми видами спорта. Хазан, за время своей практики, повидала не мало жилистых мужчин, но только теперь, впервые в жизни ее влекло к этим рукам неким скрытым мотивом. Выпуклые вены, коих не было у нее у самой, подчёркивали его мужественность, заставляли чувствовать в себе женщину, побуждали сдаться своей природе, не бояться чувствовать себя физически более слабой. И Хазан нравилась ее слабость. Впервые в жизни она искала защиту в сильных руках любимого мужчины. В ее просыпающемся женском сознании будто активизировалась определенная символическая цепь размышлений, которая позволяла Эгемену доминировать над ней. Ее безумно влекло к нему на подсознательном уровне. Эти красивые трудолюбивые руки не боятся работы — Хазан гладила его ладони изнутри, поднесла к губам и мягко, долго целовала, не до конца понимая свои ассоциации между выделяющимися венами и мужским трудолюбием. Может что-то связанное с папой? Он много работал физически. — У тебя очень красивые руки! Знаешь? — Восторженно прошептала она. — Я влюблена в них. Ягыза так тронуло ее искреннее признание, ну или комплимент его рукам, что он предпочёл отшутится. — Вчера ты сделала признание моей спине, вернее мне в одних штанах, а сегодня хвалишь руки. Что будет следующим? …Я бы хотел каждый день слышать разные вариации твоих комплиментов. — Тихий грудной смех Эгемена заполнил спальню. Слушая его стёб над ее «преклонением», Хазан ярко улыбалась. — Неужели так трудно принять, что я восхищаюсь тобой? — Спросила она, изучая его пальцы. Ягыз перестал улыбаться. Хазан смелее него. Она нисколечко не пьяна, но так открыта перед ним. Долгий, задумчивый взгляд мужчины скользил по любимым чертам лица. Ягыз Эгемен был счастлив. Все это время Хазан не выпускала его рук. — Чем же тебе нравятся мои руки? — он будто напрашивался на продолжение. Уши мужчины краснели от испытываемых одновременно удовольствия и смущения. — Тем что они мои… тем, что они любят меня и дарят ласку. — Хазан снова потерлась щекой. — Тем что, что они всегда защитят меня, всегда будут держать меня за руку. — шептала она и гладила его длинные пальцы, переплетала со своими. Вдруг она отвлеклась и потянулась к телефону. Ягыз тревожно следил. Но девушка всего-лишь открыла YouTube и выбрала песню. Он выдохнул. Даже если она узнает… они выкрутятся. — Как подключить к общему звуку? Вчера было так… волшебно. Оба вспомнили что было вчера. Ягыз вперил в нее горящий взгляд, а Хазан опустила глаза. Тут девушка протянула ему телефон под самый нос. Ягыз взял его, подключил к системе и звуки голоса любимой ею Зейнеп Бастык в дуэте с Джаном Озаном заполнили номер. Toprak yağmura, ben sana* Âşık olduk yeniden İmkânsız gibi görünen Bu mesele Girdi aklıma her gece Tanıdık bi' melodi Sen miydin sebebi? Söylesene Bir adam gelir değiştirir seni Alıştığın o sert, kararlı şeklini Yüz binlerce yıldır böyledir gider Suyun kumsala vurması gibi Vurması gibi Ve gök ağladı her sabah Ben kayboldum yeniden Şu camlardan süzülen Tane tane Ve hep uykuya dalmadan Düşündüm geceleri O yazdığın dizeleri Ezberimde Bir kadın gelir değiştirir seni Alıştığın o sert, kararlı şeklini Yüz binlerce yıldır böyledir gider Suyun kumsala vurması gibi Vurması gibi Дождь в землю, А я в тебя снова влюбился. Это казалось невозможным, Каждую ночь мне на ум приходила знакомая мелодия. Ты была тому причиной? Скажи. Придет женщина, изменит тебя, Твой строгий, решительный настрой, к которому ты привык. Так происходит в течении сотен тысяч лет, Как вода, которая прибывает к берегу… …прибывает к берегу. Небо плакало. А я терялась снова каждое утро. Капельки стекали по окну, А я думала каждую ночь перед сном, О тех строках, В моей памяти. Придет мужчина, изменит тебя, Твой строгий, решительный настрой, к которому ты привыкла. Так происходит в течении сотен тысяч лет, Как вода, которая прибывает к берегу… …прибывает к берегу. Хазан подпевала, Ягыз едва слышал песню, различив только главное — пришла она и разрушила его твёрдый, решительный настрой, его циничные убеждения. Но дальше музыкальные фразы звучали мимо ушей. Слова Хазан о защите, его оберегающих руках напомнили Эгемену о планах постоять за девушку. А она в этот момент заметила, как пальцы мужчины невольно сжались в кулак. Ягыз не стал отвечать или подтверждать ее слова еще как-то. Он был так занят своими думами, что ему даже не пришло в голову сказать что-то вроде: «да, Хазан, я всегда буду держать твою руку в своей». Может от того, что это казалось таким очевидным? — Я должен идти, Хазан. — вместо романтичного ответа, Ягыз окрасил разговор рутиной своих планов. Он приподнялся на локте, вынуждая ее голову съехать с плеча на руку. — Позавтракай, хочешь посмотри фильм. В отеле есть услуги спа, массажа, бассейна — все что захочешь. — Лишь бы пока не копалась в новостях. — думал он. Девушка знала эти услуги благодаря месту работы, но никогда не была там в качестве клиента. — А еще лучше… — Бархатно продолжил он. — Поспи. Хазан вопросительно приподняла брови. — Ты мало спала прошлой ночью. Я и в эту ночь не дам тебе спать… Хазан не успела что-либо сказать. Губы его жарко накрыли губы девушки. Черт черт черт… она даже не умывалась, не говоря уже о том, что не успела почистить зубы. Но Ягыз нещадно раскрывал ее уста. Мятые, с воспаленным ободком еще с прошлой ночи, они болезненно отозвались на глубокий, терзающий поцелуй Эгемена. Мужчина резко сорвал губы с ее сладкого, притягательно темнеющего рта. Он еле держался. Глубоко вдохнув, пытаясь овладеть своими чувствами и порывами, он тяжело дышал и смотрел вниз перед собой. — Хазан! Прогони меня! Еще минута рядом с тобой и я не смогу уйти. Я безумно хочу тебя. Но дело очень важное и не терпит отлагательств… Ты мой наркотик… — констатировал он вскидывая к ней возбужденный взгляд исподлобья. Хазан задумчиво вглядывалась в манящую бирюзу любимых глаз. Ягыз спешит, но не говорит куда. Что за дела такие? Ягыз продолжал смотреть на девушку. Еще ни разу, ни одна женщина не приковывала его к себе настолько, чтобы лишить возможности расставлять приоритеты и действовать соответственно намеченным целям. Хазан сотворила это с ним. Она неизбежно разрушала его холодные, оледенелые стены, его жёсткий, решительный настрой и своей любовью, чистотой и искренней преданностью уже ваяла нового, очистившегося Ягыза. Девушка, так и не решившись спросить куда он спешил, ведь сам он ни о чем не стал рассказывать, наконец отпустила его, помогла оставить себя, пообещав вкусно позавтракать и выспаться к его возвращению.