Брак по расчёту

Дженерик к этой главе: Dön bak dünyaya* — Обернись, взгляни на мир Yalnız kaldıysan Kalkıp pencerenden bir bak Güneş açmış mı? Yağmur düşmüş mü? Dön bak dünyaya Если ты одинок, Встань и посмотри в окно Светит ли солнце? Или падает дождь? Обернись, взгляни на мир Herkes gitmişse Sakince arkana dön bir bak Dostun kalmış mı? Aşkın solmuş mu? Dön bak dünyaya Dön bak dünyaya Если все ушли, Тихо обернись и посмотри Остались ли твои друзья? Увяла ли твоя любовь? Обернись, взгляни на мир Bir sonbahar kadar yalnız Bir kış kadar savunmasız Ya da ilkbaharsan Yolun başındaysan Одинок, словно осень, Беззащитный, словно зима Или ты — весна, раз вначале пути Asla vazgeçme! Никогда не сдавайся! Kalkıp da pencerenden bir bak Güneş açmış mı? Yağmur düşmüş mü? Dön bak dünyaya Встань и посмотри в окно Светит ли солнце? Или падает дождь? Обернись, взгляни на мир *** Прошло больше недели, стояла июльская жара. Накануне шел проливной дождь, а в этот день жаркое липкое солнце отчаянно выжимало всю влагу из дышащей стамбульскими парами земли. Хазан проснулась, услышав звук открывшейся двери. Она подняла мобильный — 10 утра. А Ягыз уже откуда-то возвращался. Не откуда-то, а из больницы, конечно — быстро сделала вывод она. И судя по тому, как сутуло он опустился на постель, сев к ней спиной, новости не самые радостные. Ягыз спрятал лицо в ладони. Синяя футболка чуть взмокла на линии позвоночника. Наверное с раннего утра очень жарко. Хазан привстала на коленях и обняла его со спины. Бретели тонкой ночнушки упали с плеч, обнажая красивую линию груди, которую она мягко вжала ему в лопатки. — Ягыз, ты вспотел и разгорячён, а воздух в номере сильно охлаждает система кондиционирования. Боюсь простудишься. — Она прижалась крепче, будто хотела защитить его от холода. — Скорее всего он уже не встанет на ноги, Хазан. — Отрешенно произнес мужчина и потер ладонями глаза, неуверенно поднимая взгляд, обращенный в даль. Хорошо, что можно было видеть открывающуюся перспективу города в панорамном окне номера. Это помогало немного снять напряжение. Хазан чуть приподнялась и поплотнее обняла его. Мягкая грудь обволокла шею. Девушка поцеловала Ягыза в макушку и погладила пальцами мягкие пряди каштановых волос. Он отнял ладони от лица, приобнял девушку, поглаживая руки выше запястий, которыми она обвила его. Устало прислонив затылок к упругой груди, он закрыл глаза. — Как хорошо, что ты есть, Хазан. — Прошептал Эгемен. — Ты удивительный сын, Ягыз. Наверное Хазым бей в своей жизни сделал что-то очень хорошее, раз Аллах послал ему тебя. — Аллах не посылал меня. — Отрезал Эгемен. — Отец… Хазым бей отнял меня у родной матери. — Ягыз. Пути Всевышнего неисповедимы. Мы не знаем Его замысла и судим, но Ему видней. Не ропчи. — Может ты и права. — Выдохнул он, не желая оспаривать свое убеждение. Он снова закрыл глаза. — Обернись, взгляни на мир (Dön bak dünyaya) Если ты одинок, встань и посмотри в окно. Светит ли солнце? Или падает дождь? Обернись, взгляни на мир. Голос Хазан звучал тихо, но известную песню легко было узнать. Продолжая слушать ее, Ягыз открыл глаза и посмотрел вдаль. Перспектива в окне дарила глубину всего города. Оба молчали. Ягыз гладил ее руки, пальцами водя по округлости локтя. — Хазан… ты никогда не говоришь об отце. — Вдруг начал Ягыз. — Расскажи. Хочется знать о тебе больше, раз уж мы говорим об отцах… Хазан отстранилась и присела рядом. Ягыз склонил к ней голову. Обожание расплылось по лицу мужчины, мягкой дымкой обволакивая его ласкающий взор. Какая она красивая, трепетная, нежная, чувственная, домашняя. — Мы не привыкли говорить о папе. — Тихо ответила Хазан. — Когда мама слышала о нем, о том, как мы с Эдже вспоминаем, вернее я рассказывала ей воспоминания о папе, о его отношении к ней, ко мне, — услышав нас, мама становилась нервной, раздражительной. Она не запрещала нам, нет. Но мы хорошо понимали в чем причина ее плохого настроения и постепенно научились либо не обсуждать, либо говорить о нем мало и тайком. Чтобы мама не услышала и не расстраивалась. — Почему злилась госпожа Фазилет? — Ягызу стало казаться это важным. Тут могут быть ответы, на мучившие его вопросы. — Даже не знаю. Она не любила его, кажется ее выдали замуж насильно, против воли в очень раннем возрасте. Когда она была беременна мной, ей было всего шестнадцать… мы никогда не видели бабушку и дедушку с маминой стороны. Она пронесла и сохранила обиду в сердце на всю жизнь. — Твоя мама не рассказывала о причинах? — Она почти никогда не говорит о нем. Когда он был жив, дома постоянно были склоки и скандалы. В результате одного из таких у него случилась остановка сердца. — Голос Хазан дрогнул, кончик носа покраснел, а глаза наполнились непрошенными слезами. Ягыз обнял девушку и притянул к себе, целуя ее волосы, стал гладить по голове. — Папа всегда обнимал меня в детстве, вот так же как и ты сейчас. — Девушка прильнула к груди Эгемена. — Но никогда, почти никогда меня не обнимала мама. — Возможно обида на отца как-то отразилась на тебе, но уверен, не ты причина холодного отношения матери, а твой отец. — Возможно так и есть. Ведь я была папина любимица. Мама говорила, что если бы не я, она могла бы получить от него свободу. — Вероятно у нее были причины желать этой свободы. Пусть она и не говорила о них. — Ягыз продолжал гладить ей волосы. — Она не говорила плохого о папе. Но вот я припоминаю, в детстве, она часто отзывалась плохо о мужчинах в целом. Бывало мы придём с Эдже с прогулки. А мама вся заплаканная. — Что о мужчинах говорила мама? — Ягыз настораживался все сильней. — Я плохо помню… но спустя годы, уже после смерти отца, когда мы с сестрой стали старше, она учила нас остерегаться мужчин. Вы — ходячее зло. Вами руководит похоть. И вы неспособны ее контролировать. И в такие моменты вы, мужчины, опасны. Вам ничего не стоит надругаться над честью и достоинством девушки. — Звучит так, словно она тебя программировала, потому что сама когда-то обожглась. — Все это усилилось, когда Эдже исполнилось пятнадцать и она стала общаться с мальчиком с нашего двора. — Задумчиво произнесла Хазан. — Мама с удвоенным усердием принялась учить нас быть осторожными. Вам, мужчинам нужно только одно, и если довериться вам до брака, то рискуешь остаться просто использованной и брошенной. — Голос ее стих. — О, Аллах, Ягыз, так она и о тебе сказала мне то же самое. Только я не догадалась до сих пор разглядеть связь и последовательность в ее словах. После изнасилования Эдже всё ранее ею сказанное стало истиной, которую мы уже не могли оспаривать. — Чем тебя напугала госпожа Фазилет? — Ягыз слегка отстранив девушку, полностью повернулся к ней. — Тем что ты не женишься на мне после того, как мы сблизились. Она считает, что ты тянешь намеренно. — Но ты же понимаешь, что это не так? — встревоженно произнес он. Ягыз пытался поймать ее взгляд, но не мог. — Или ты сомневаешься? — Я не сомневаюсь. — А говоришь как-то неуверенно. — Не нагнетай, Ягыз. — Похоже ты и правда уверишься тогда только, когда получишь в руки свидетельство о браке. — Ягыз разочарованно пожал плечами. — Ты пытаешься меня обидеть? — Мне обидно, что ты так до конца не доверяешь мне. — Я доверяю тебе. — Почему отказываешься переехать ко мне? — Ягыз принялся ковырять старую мозоль, одновременно понимая, что напрасно обижает девушку. — Это… личное. — Что еще есть личного Хазан, чего мы не разделили? — Предлагаешь начать перечислять? — О чем ты? — Мужчина удивлённо поднял брови. У Хазан «список», который она может огласить. — Предлагаю. Действительно, Хазан, назови для начала причины. — Он эмоционально взмахнул рукой, выставляя перед ней ладонь. — Потому что я не чувствую себя твоей… половинкой. Ты ни о чем не рассказываешь, не предупреждаешь, когда собираешься что-то предпринять, не советуешься, не зовешь быть рядом. Я в стороне. Все время. Даже об инсульте отца я узнала от мамы. — Хазан, я просто не вижу смысла тебя вмешивать и грузить тебя своими заботами! — А может я хочу быть частью твоих забот?! Я хочу слышать твои мысли, знать твои планы, обсуждать с тобой принятые решения. Вообще принимать их вместе. Раз мы с тобой вместе. Я не хочу засыпать одна и просыпаться в вакууме, когда тебя уже нет. Слушая ее, Ягыз зажмурил глаза. — Прости. — Внезапно произнёс он и протянул к ней руки. — Я неправ. Я действительно неправ. Я не думал, что это так отражается на тебе. Хазан вопросительно глядела на любимого мужчину, который внезапно стал просить прощения. — Но ко всему я понимаю почему ты так чувствительна, душа моя. — Почему? — По причине той же неуверенности. Будь ты в нас уверена, ты бе не воспринимала все так остро. — Губы в сожалении сжались в тонкую полоску. — Ты зол на меня? — спросила она напряженно. — Нет. Я зол на себя. Я раздражён. Но ты не виновата. Столько лет твоя мама учила тебя недоверию. Что мне еще повезло, что вопреки этой закалке ты любишь меня и поддерживаешь. — Выдохнул Ягыз. — Я очень люблю тебя. — И я люблю тебя. — Мужчина потянулся к губам Хазан и она раскрыла их ему навстречу. Они чуть не поссорились. Но чувства их были настолько крепки, что небольшое недопонимание не могло нарушить их гармонии. Лаская ее губы в медленном поцелуе, Ягыз выражал ей свою признательность и любовь. Прижавшись на последок чуть крепче, Ягыз обнял невесту и нырнул носом ей в волосы. Убрав пряди рукой, он принялся вдыхать запах ее шеи, притянул за талию, запустил пальцы в чёрную копну волос и стал массировать кожу головы. Хазан медленно гладила его плечи и спину. Подбородок покоился на крепком плече. — Хазан, прости. — голос зашелестел от низких нот. — Не проси прощения. Тебе не в чем извиняться. — Я хочу сказать я понимаю, почему ты не хочешь съезжаться до свадьбы. Я понимаю, что это традиции и твои ценности. Я понимаю, что это воспитание и уважаю твое отношение к этому вопросу, а до этого говорил немного сгоряча. Я мечтаю о том дне, когда мы станем семьей. Возможно во мне говорит усталость. — Ты очень мудрый… — Прошептала Хазан, чувствуя как слезы благодарности подкатили к горлу. — Я безумно влюблённый. Я не могу без тебя… Хазан… я удивлён, что после всей ненависти и страха по отношению к мужчинам, которые вселила в тебя жизнь, ты сумела открыться нашей любви. — Так и есть… но все это время я жила как запечатанная консервная банка. — Девушка пожала плечами. — Хм… скорее как бутылка хорошего виски. — Шутливо произнес он, чувствуя как нарастают беззвучные перекаты грудного смеха. — Осталось выпить… до дна… — Твой сосуд не имеет дна, от того и любовь твоя бездонна, неиссякаема. — Ты так в это веришь? Ты же сам сказал, что мама… госпожа Фазилет, утыкала меня страхами, как ежа иголками. — Я этого не говорил… — Ну… — Ну, да, я имел ввиду, что госпожа Фазилет вселила в тебя страхи перед мужским полом. — А еще ты сказал, мы их преодолели. — В голосе Хазан сфальшивил чуть наигранный оптимизм. — Все ли страхи преодолены? Хазан заморгала… Мужчина заглянул ей в глаза. — О чем ты? — Неуверенно спросила Хазан. — Мы оба понимаем о чем я, Хазан. — Я — нет… Нет вовсе… — Хазан растерянно смотрела на Эгемена, понимая, что только что соврала, но не понимая зачем. Одним взглядом Ягыз прервал ее. Девушка глотнула воздуха и промолчала. — Хорошо, у нас будет еще возможность говорить об этом. — Примирительно сказал он и задумчиво опустил голову. — Да, Ягыз, возможно ты прав. В какие-то моменты я… теряюсь, когда вижу тебя в самый момент близости. — Хазан прочистила горло и опустила глаза. Ягыз продолжал внимательно смотреть, пытаясь понять что сподвигло девушку на неожиданную откровенность. — Я все-таки думаю, что прошлое твоей мамы, ее посылы тебе каким-то образом сформировали в тебе страх… самой мужской сути. — Вернулся к теме Ягыз. — И ты так… по особому реагируешь на нагое мужское тело. Да и вся твоя история «консервной банки» или Альтер-эго, помнишь? То как ты выглядела, как прятала свою красоту. Я связываю с теми же причинами. — Ты прямо как психолог из телевизора, который не видит того, кто звонит в студию, но способен решить его многолетнюю проблему. — Кстати насчет психолога, хочешь мы найдём специалиста? Если хочешь, будем посещать его вместе. — Нет, Ягыз, мне достаточно, что ты у меня такой мудрый всезнайка. — Хазан потянулась в его объятия. — Я серьезно. — Я тоже. — Девушка поцеловала его щетинистое горло. — И все же я намерена заставить тебя сменить одежду. — Перспектива просто раздеться меня воодушевляет больше. — Улыбнулся мужчина. — Тогда раздевайся. — Спокойно сказала Хазан, нутром чувствуя, что момент не сулит никакой близости. Глаза Эгемена красны и настолько усталы, что раскрыты шире обычного, словно он бодрствовал на неком автопилоте. Хазан подобрала полу его футболки и потянула вверх. Ягыз устало лег на кровать. Девушка села рядом. — Ты голоден? — Голоден. — Он улыбнулся. — Вот я пустая голова. Что же ты молчишь! Я сейчас же сделаю завтрак. Хочешь чай? С тимьяном или мятой. — Все равно. Главное из твоих рук… Хазан вышла из спальни. Спускасться в ресторан не было никакого желания. В номере же не было ни мини кухни, ни микроволновки. Не говоря уже о плите. И это начинало раздражать. Моментами хотелось хозяйничать самой, а не звонить по каждому поводу и вмешивать посторонних в мелочи собственной жизни. Придется снова приготовить сэндвич. Хазан занесла поднос и аккуратно поставила на прикроватную тумбочку. Ягыз уснул. Дыхание его было глубоко и тихо. Он плохо спал по ночам и видимо глубокий сон сейчас взял его измором. Хазан накрыла мужчину лёгким одеялом и сама пристроилась рядом. Не прикасаясь, боясь спугнуть его сон, Хазан лежала на приподнятом локте и рассматривала разгладившиеся в сонном умиротворении любимые черты. Так прошёл еще один жаркий июльский день. Состояние Хазыма Эгемена оставалось стабильно тяжёлым. Тем временем приближался праздник жертвоприношения — Курбан Байрам. До него оставалось два дня. Люди, готовящиеся к празднику, заблаговременно обзавелись жертвенными барашками. Кто держал у себя на участке, кто во дворах, а кто и вовсе на привязи на улице. И не смотря на жестокую жару, Хазан решила отвлечь Ягыза подготовкой к празднику. — Я никогда не принимал в нем прямого участия, — рассказал ей Ягыз, — Всегда передавал средства мечетям, как правило всеми вопросами занимались они сами, потом предоставляли подробные отчёты о том, сколько семей смогли получить жертвенного пая. Я, разве что, детей мог навестить. — Смеялся он. — Ведь для них праздник — всегда повод для веселья и подарков. — Значит в этом году все будет совсем по-другому! — Белозубая улыбка озарила задорное личико девушки. Ягыз вопросительно мотнул головой. — В этом году мы сами постучим в двери тем, кому помогаем… Знаешь, вот слушаю тебя и понимаю, что в моей жизни никогда не было такой статистики, потому что те, кому мы могли помочь или с кем могли поделиться, были всего три или четыре семьи. Что там считать! Но сама возможность разделить праздник с этими людьми не похожа абсолютно ни на что. И ты тоже должен попробовать это, должен прожить это сам. — Ты удивительная, Хазан, я всегда это знал. — Ягыз ей ласково улыбался. — Это не все! Я всегда участвовала добровольцем в распространении пайков. Вот ты сказал, что отдавал деньги мечетям, а я была всегда среди тех, кто создавал эту статистику для таких как ты. Богачи жертвовали деньги, а мы помогали духовным учреждениям и когда приносили людям праздничный пай, всегда называли имя пожертвовавшего. Вот фамилия Эгемен мне ни разу не попадалась. Не судьба. — Девушка картинно развела руками. — Ты удивительная… особенная, не похожая ни на кого, я тебе говорил? — Закатывая рукава рубашки, сквозь смех произнёс Ягыз. — И ты всегда это знал. — Хазан хитро улыбнулась, принимая его флирт. — Ладно, до праздника время еще есть. Ты себе так толком ничего не купила. — Ягыз оглядел ее с головы до ног. Похоже мне придется самому проследить за твоими покупками. — Но… — Никаких возражений, Хазан! — Ягыз ткнул в потолок указательным пальцем. — Я же тебе не мешаю распоряжаться мной как угодно. — Неожиданно грустная, надрывная улыбка исказила губы Ягыза. Оба поняли, что каждый пытается вытащить другого из невеселых дум и дурного настроения. Оба знали, почему Хазан так суетится о том, чтобы вовлечь Эгемена в праздничные хлопоты. --------------------- Эгемен сидел полуразвалившись в удобном кресле в претенциозном павильоне дизайнерского бутика и медленно потягивая тёмный кофе, рассматривал образы Хазан, в которые ее наряжала известный стилист. Он любовался ее красотой и беззастенчиво разглядывал стройную фигуру, которую украшали дорогие ткани и изысканный крой. — Ты уверен, что хочешь видеть меня в таком? — Неуверенно спрашивала Хазан, разглядывая себя в зеркале. — Я уверен, что хочу тебя видеть без всего этого. — Полушепотом произнес он. — Только боюсь мне придется мириться с окружающим миром. Так что да, эти наряды вполне сойдут. — Загадочная улыбка заиграла на его лице. Девушка уже успела сменить шесть или семь туалетов. От сканирующего, будто раздевающего, взгляда единственного зрителя ее дефиле, у Хазан начинали подкашиваться ноги. Ягыз перевёл взгляд на поворот к кабинкам примерочной. Плотные двери, без зазоров, закрываются наглухо. Как-то странно он покосился в ту сторону, а потом перевёл многозначительный взгляд на нее. Указательный палец машинально коснулся верхней губы, проводя по ней из стороны в сторону. Ягыз стал присматриваться к платью на девушке, соблазнительно подчеркивающему ее женственные изгибы. От одного обжигающего взгляда Эгемена высокая чувственная грудь стала подниматься и двигаться чаще. И это не ускользнуло от внимания мужчины. — Пойдем, я тебе помогу расстегнуть молнию, — чуть хрипло произнес он. Хазан с опаской оглянулась по сторонам. Это не было похоже на него, слишком дерзко, вот так прилюдно уводить в кабинку, слишком заметно для всех. Но Ягыз поднялся на ноги и слабым жестом руки предложил ей пройти в примерочную. Хазан послушно пошла вперед. Разве она смела ослушаться? Его власть над ней была безоговорочна, словно в эту минуту Хазан — марионетка в руках кукловода. Она нырнула в кабинку, следом зашёл Ягыз и прикрыл дверь. В сужающемся проеме он увидел широко открытые глаза консультантки. Та видимо быстро поняла что к чему, и поймав взгляд клиента, немедленно опустила глаза. Захлопнув дверь, Ягыз запер щеколду. При виде мягкого пуфика в углу примерочной, направление его фантазий резко поменялось: можно не потеть, удерживая Хазан у стены… Девушка стояла спиной к нему, неосознанно ожидая, что он начнёт расстегивать платье. Собственно зачем и пришел в ее кабинку. С обследованием скудной обстановки было покончено очень быстро. Крючки на стене — повыше и пониже. Зеркала со всех сторон множили их отражение на десятки других таких же. Можно было разглядывать себя с любых ракурсов. В этом его фантазия черпала новый источник вдохновения. Ягыз повернул девушку спиной к себе, разделив волосы и уложив пряди ей на плечи, он потянут бегунок. Пока рука медленно скользила вниз, Ягыз поднял взор на отражение Хазан, заглядывая глубоко в темноту ее глаз, которую научился читать даже в полумраке, а в примерочной, где ярко горели лампочки, вкрученные в потолок и стены, он моментально рассекретил полыхающее в них пламя. От пристального взгляда Эгемена все сжалось внутри. Знакомые горячие комочки суетливо наматывали ком, ударяясь о пылающие стенки ее существа. Рука мужчины легла поверх локтя, мизинец нырнул в ложбинку согнутой обнажённой руки, по телу тут же пробежала мелкая дрожь. Как он это делает? Просто касаясь ее руки. Девушка инстинктивно положила ладонь на живот. Другая рука Ягыза со спины скользнула к ноге и медленно, подбирая ткань гармошкой, добралась наконец до кожи и тут же потерла внутреннюю сторону бедра. Поглаживания настойчивых пальцев становились быстрее, пока не подобрались к краешку трусиков. Ягыз сжал ее локоть сильнее, чем вызвал протяжный стон, который накопился у самого горла и невинное прикосновение вырвало, наконец, его из груди. Девушка, едва ощущая ногами пол, безвольно уронила голову ему на плечо. Ягыз вжался в нее, подпирая красивое тело, помогая ей расслабиться. Длинные пальцы скользили в мягкой и влажной теплоте ее естества, большой палец мял горошину, задевая и поигрывая, будто невзначай. Хазан часто задышала. Искусанные губы налились кровью, опухли, раскрылись, в болезненной истоме обнажая ряд красивых белых зубов. Ягыз любовался ее отражением в зеркале, только глаза ее были закрыты. — Посмотри на себя… — прошептал он над ухом и тут же мокнул язык в ушную раковину. Хазан не слушалась. — Посмотри, как ты чертовски красива! — нежная кожа на шее манила, но он сдерживал порыв нырнуть лицом в женственный изгиб, боясь упустить момент, когда та распахнет глаза. — Ну же, девочка, — настаивал он, горячо дыша ей в затылок. Наконец он придумал как заставить ее слушаться — пальцы остановились, постепенно выниривая из нее. Почувствовав неладное, прераванная на самом пике, девушка невольно устремила на него взгляд, полный мольбы не останавливаться. Он тут же ответил, возвращая ей ласку и требуя смотреть в зеркало. Хазан сдалась, пугаясь, не узнавая себя в этом алчущем похоти отражении. Но неожиданно, именно при виде этой картины себя, не такой уж и изящной, облокотившейся на мужчину, рука которого беспощадно мяла грудь, чуть присевшей, с отведенным в сторону коленом, чем облегчала ему доступ к себе, ее накрыло волной лихорадящей разрядки. Глаза затуманила непонятная пелена. Это сомкнулись ресницы, а потемневшие окончательно зрачки, сквозь узкую щель, продолжали следить за ним. Теперь уже Ягыз, сомкнув глаза, съедал с пальцев блеск ее соков. Она неотрывно, жадно поглощала зрелищное доказательство его обожания. Девушка вдруг начала подразнивать хорошо ощутимый стояк, потираясь о пах аппетитной задницей. Ягыз плюхнулся на пуфик. Взяв Хазан за талию, он развернул ее к себе, двумя пальцами подхватил красные трусики и потянул вниз. У колен они стали соскальзывать сами. Взяв девушку за руки, он потянул ее на себя, помогая шагнуть из белья. Привычным движением вскрыв ремень, мужчина освободил эрегированный член, моментально принявший нужное направление. Испытующий взгляд следил за ее реакцией. Хазан смотрела вниз сквозь туннель собственных волос. Сведя колени, он притянул ее ближе, Хазан сжала своими коленями его, поглаживая ей бедра, он начал опускать на себя девушку, другой рукой помогая ей насадиться на ствол. При первом же касании жаркая, плотная, мокрая, она поглотила его целиком, уронив себя ему на колени, выбив из него тяжёлый возбужденный вздох. Отражение в зеркалах накаляло воздух. Хазан смущённо, тайком от себя, подглядывала за этим действом, сожалея может о том, что платье узкое и задравшись, обнажает всю восхитительную срамоту их совокупления. Будь юбка посвободней, непременно скрыла бы их наготу в зеркалах. Будто услышав ее мысли, Ягыз принялся обнажать ее еще больше, потянув вырез расстегнутого платья вниз, стягивая с ним вместе лямки бюстаглета. Выудив подрагивающие груди, он опустил их поверх ткани, отчего те приподнялись, а соски стали призывно торчать у него перед глазами. Уже в следующий момент его горячий рот, плотные губы, язык и зубы истязали тёмно-вишнёвые, сморщенные горошины. Водопад чёрных волос волнительно скользил по склонившемуся к ней мужскому лицу, пряча от зеркал его грубые ласки. Не отрываясь от груди, Ягыз чуть приподнял ее, она вновь опустилась, неконтролируя слабость в ногах. Он вновь помогал приподнятся, жадно вылавливая языком вершины ее холмиков. Вполне ощутив тяжесть ее тела, Ягыз, наконец, отдал инициативу Хазан. Девушка отозвалась, инстинктивно заездив у него по паху. Длинные волосы упали на лицо, рот раскрылся, ладони обняли мужчину за шею, непроизвольно поглаживая ее прохладными пальчиками. Руки Ягыза сжали мягкие ягодицы, помогая двигаться, ускоряя ее. Но вскоре этого стало мало, он принялся вколачиваться в нее сам, усиливая толчки по нарастающей. Лица Хазан не было видно, густые волосы волнами струились в такт его толчкам, время от времени обнажая волнующуюся грудь. В момент, когда он врывался в нее, она опускалась навстречу. Ощущение приближающегося пика накрыло его с головой. Убрав челку с потного лба, он раскрыл и ее лицо, одной рукой обнял за талию, крепко прижимая к груди, другой продолжал заправлять выбивающиеся пряди ей за уши. Оба кусали губы, давясь от разрывающих душу стонов. Хазан поняла, что теряет контроль. Девушка застонала чуть громче, морща лоб в гримасе наслаждения. Ягыз заткнул ее ртом, поглотив поцелуй в страстный, глубокий засос. И на этой волне, прижимая ее все крепче, двигая бёдрами, он готов был взорваться. Вжав себя в нее последний раз, Ягыз собрался приподнять девушку с члена. Неожиданно она не далась. Взяв его лицо в ладони, Хазан вынудила Эгемена посмотреть на нее. Прямо глядя в любимые глаза, девушка кивнула. Оба понимали о чем она. — Хазан, я хочу кончить в тебя, — без колебаний произнес он и снова поймал ее взгляд. Хазан кивнула. — Могут быть… последствия… — Я хочу… если и ты того желаешь… — Любимая… ай… — Он зажмурился, оргазм застал на полуслове, приведя Эгемена в оцепенение. Мужчина плотно сомкнул глаза. Большие руки сгребли девушку в охапку. Крепко обнявшись, немного потные, они вбирали друг друга каждой клеточкой, разглядывая себя в отражении, молчаливо стыдясь и радуясь возникающим образам. Подумать только — такая невероятная близость случилась с ними в примерочной, и такие важные решения были приняты в абсолютно ясном уме, который, казалось, все же помутнился окончательно. -------------------- Ягыз протер глаза, прикрытые и спрятанные широкой ладонью, лежащей на лбу. Отнимая руку от глаз, он оглянулся по сторонам и поймал на себе заинтересованный взгляд той самой консультантки, которая по-прежнему стояла у стойки. Опустив глаза, мужчина надвинул каталог себе на пах. В этот момент в направлении кабинок шелкнула дверь и появилась Хазан в очередном наряде. Довольная строгим по крою, но по-летнему лёгким, светлым брючным костюмом, она повертелась перед мужчиной. Оглядывая ее стройную фигуру, Ягыз почувствовал, что лишён самого главного зрелища — момента когда девушка снимает с себя каждый из образов. Ягыз поерзал в кресле, возбуждённо посматривая в сторону кабинок. Некая осторожность заставила обернуться к стойке. Консультантка по-прежнему бесцеремонно поедала его глазами. И не спрятаться. Он выдохнул, понимая, что не может позволить себе этого безрассудства будучи Ягызом Эгеменом, здесь в Стамбуле, в известном дизайнерском бутике. Да еще с девушкой, которую называет невестой. Слухи и сплетни тут же начнут расползаться по городу и в жёлтой прессе. А Хазан и его семье и так не мало досталось последние дни. Он с трудом успокоил девушку после ее знакомства с интервью Синана. На его счастье они теперь вместе и он и днем и ночью может быть рядом с ней и доказывать верность их отношениям. Никакие скандалы не заставят Ягыза отпустить Хазан. Тем не менее недавняя фантазия продолжала будоражить тело и душу. Вот были бы они где-нибудь в Штатах или в Европе, где-то… в Амстердаме, например, где никто их не знает, где никому до них нет никакого дела… Там Ягыз не преминул бы испробовать примерочную, особенно такую добротную. — Хазан. — Хрипло произнёс мужчина. Она обернулась. — Берем все, что тебе нравится и поедем в отель. Или ты еще хочешь что-то примерить? — И так слишком много. Я думаю пора остановиться. — Засмеялась она. — А иначе я тебя разорю. Пока оформляли покупки, Ягыз с неким скрытым любопытством продолжал разглядывать любимую женщину. — Хазан, как думаешь, может нам уже пора задуматься о свадебном путешествии? — Начал он, подпитывая воображение недавними фантазиями. — Что? Мы о свадьбе еще не думали, а ты о путешествии! — Хазан просияла. Они вышли из магазина. — О том какую ты хочешь свадьбу мы еще поговорим. Хотя что в этом празднике находят девушки, я не понимаю. — Ягыз картинно улыбнулся. Он сложил объёмные бумажные пакеты в багажник и сел за руль. — А ты находишь интересным свадебное путешествие? Неужели на карте есть места, где ты еще не был? — Эта карта пуста без тебя. Путешествие интересно потому, что будет с тобой. Вот куда бы ты хотела поехать? Хазан задумалась. В этот момент Ягыз отвлёкся на загорелого мальчишку лет десяти, который будто возник из ниоткуда. С полминуты он восхищенно разглядывал машину, но тут же опомнившись, принялся вытирать стекла тряпкой, которую прятал за спиной. — Сынок. Нет нужды, но все равно спасибо. Держи. — Ягыз достал из бумажника сотню лир и предложил ребёнку. Парнишка живо поблагодарив, протянул чумазую руку за деньгами. Приподняв крышку коробки с обувной краской, которая висела у него на плечах, он поспешил спрятать в нее свое «богатство». — Может почистить вам туфли? — Нет, сынок. — Ягыз кивнул, давая понять, что их общение закончено. Ребенок шагнул назад. — Красиво ты нарядил аблу, я видел. Абла была такая красавица. — Спасибо, братишка! — Вмешалась в разговор Хазан. — Пока, малой. — Попрощался Ягыз и завел мотор. Пока Эгемен выруливал с парковки, Хазан следила за мальчиком. Ребенок вернулся к витрине и принялся что-то пристально разглядывать. — Оказывается я был не единственным зрителем твоего «выхода на подиум». — Хохотнул Ягыз, угадывая направление ее взгляда. — Нет, он смотрит на что-то другое… Ягыз, останови. — Почему? — Я не смогу носить эти обновки, если не подарю ему то, что он так разглядывает. — Ах Хазан. Теперь я верю, однажды ты меня разоришь, потому что обязательно будешь задаривать подарками всех детей Стамбула! — Примирительно выдохнул он сквозь улыбку и снова припарковался. — Невозможно забыть эту картину. Посмотри на него! — Настаивала Хазан. Мальчик залип лбом к витрине соседнего магазина. Тут к нему подошел охранник. По всей видимости прогонять пацана ему было не впервой. Завидев приближающуюся Хазан, а перед ней охранника, мальчик мгновенно отскочил от витрины и стыдливо опустил голову. — Я хочу поговорить с ребенком. — Кивнула Хазан охраннику, останавливаясь возле мальчика. Мужчина отошёл. Хазан повернулась к мальчугану и невероятная улыбка осветила ее лицо. — Я Хазан. — Она протянула руку. — Я Омер. — Пробасил паренёк. Тепло разлилось у Хазан на душе. В это время Ягыз подошел к ним. Запустив руки в карманы, он нехотя любовался счастливой красотой девушки. — Ягыз, познакомься, это Омер. — Рад знакомству, друг, я Ягыз. — Ягыз протянул руку. — Омер. — Загорелая рука мальчика крепко ударила по ладони мужчины. — Омер, смотри, Аллах посылает тебе праздничный подарок. — Хазан положила руку ему на плечо. Мальчик вдруг выпрямился во весь невысокий рост. — Почистить вам обувь, господа? — Нет, друг, я как раз сегодня начистил их до блеска. — Велесело произнес Ягыз. — Может вы хотите, чтобы я ушёл и не мешал тут никому. — Нет, с чего бы мне этого хотеть? — Удивился Эгемен. Мальчик не ответил. Он растерянно глядел на двоих взрослых, не понимая что еще им от него может быть нужно. — Мы хотим купить тебе подарок на праздник. — Видя его замешательство, поспешила объяснить Хазан. Выражение лица мальчика мгновенно изменилось. В изнуряющей жаре будто повеяло весенней прохладой. Мальчик не знал, что ответить. И в этот момент Хазан взяла его под руку и потянула в магазин. — Я тут все перепачкаю… — Опасливо сказал Омер, оглядывая лоск и чистоту павильона. Он снял свою коробку с обувным инвентарём и вернувшись к двери, положил ее на пол у входа. Ягыз улыбнулся аккуратности мальчика. Он потрепал его жёсткие, коротко стриженные волосы. Ребенок сиял от радости, не пытаясь скрыть поднявшегося настроения. К ним подошел консультант и Ягыз тут же указал на маленького гостя. — Подберите господину подходящий костюм на праздник. Озадаченный консультант увел мальчика. Наконец ребенок выбрал понравившиеся ему брюки и рубашку. Ягыз и Хазан одобрили его выбор. — Спасибо брат, спасибо сестра! Пойду переоденусь. — Он попытался вернуться в примерочную. — Куда? Не снимай! Ты такой красивый! — Стала возражать Хазан. — Тебе очень идет. — Подтвердил Ягыз. — Но ведь испачакается же. — Обеспокоился парнишка. — А ты сегодня не выходи на работу. — Предложил мужчина. Мальчик опустил голову. Ягызу показалось, что глаза ребенка увлажнились. Эгемен ничего не мог понять, но видел, что мальчик загрустил. Он так ничего не объяснил, просто улыбнулся, радостный, что встретит праздник в нарядной одежде. Наконец, Омер отошёл к зеркалу и стал любоваться обновкой. Сердца молодой пары наполнились теплом. Ягыз неосознанно встал ближе к Хазан, не решаясь приобнять ее при ребенке. — Хазан… Девушка повернулась к нему. — Ты думала о детях? — Я все время думаю о детях, Ягыз. — О том, чтобы иметь своих детей. — Уточнил он. Губы растянулись в смущенной улыбке. Хазан тоже смутилась и опустила голову. — Я думаю ты будешь прекрасной матерью… наших детей. — Краснея выдавил он. Ягыз и сам не понимал, почему эта тема будила в них столько неловкости. Оплатив покупку они вышли из магазина. Тепло попрощавшись с мальчиком, пара села в автомобиль. Минут пять они ехали молча. — Так ты мне не сказала, куда бы ты хотела поехать на свадебное путешествие? Вместо ответа, какое-то время Хазан молча смотрела в окно. — Я и не знаю. Я нигде не бывала. Да даже в Турции мало где была. — По Турции мы тоже покатаемся! А так то куда хочешь? — Ну… в Измир. — Серьёзно? Свадебное путешествие в Измире? — Да! А потом можно будет дальше куда-нибудь! — Что ж. Хорошо. Измир так Измир. — Ягыз все еще был удивлён. — А чего ты ждал? — Париж, Нью-Йорк, Амстердам! — Вот чего я ждал и даже строил планы. — Ягыз прочистил горло и загадочно улыбнулся. — Какие планы? — Как поведу тебя по новым местам… в неизведанное. — Голос звучал чуть ниже. — Тогда я хочу еще и в Париж и Нью-Йорк и Амстердам. — Заметано. С чего начнём? — С Измира. — Это я понял. А дальше? — Мммм Амстердам. — Почему? — Возражаешь? — Нет, что ты! Все как ты хочешь, любовь моя. Просто интересно. — Отвлёкшись от дороги, Ягыз окинул невесту любовным взглядом. — Потому что ты обязательно отвезёшь меня в Нью-Йорк, ведь это твой город. Ты отвезёшь меня в Париж — потому, что это город влюблённых. А Амстердам… неизвестно когда ты меня повезешь в Амстердам. Поэтому пусть он будет первый. — Девушка капризно вздернула носик. Слушая ее, Ягыз улыбался все шире. Пальцы свободной от руля руки прятали собой улыбку в уголке рта. — Амстердам — прекрасный выбор, дорогая. --------------------------- Наступил день праздника. Утро Ягыза, как и все две последние недели, началось с визита в больницу. В этот раз Хазан отправилась с ним. Причем очень рано утром, ведь у них было столько планов на день! — Мы наблюдаем положительную динамику. — Сообщил врач. Ягыз поспешил в палату. — Ты мой талисман удачи! — Вне себя от радости, он сжал руку Хазан. — Наши молитвы услышаны! — ответила она. Эгемен торопливо набрал госпожу Гюзиде и сообщил радостную весть, а следом молодые люди вошли в палату. — Может не стоит мне заходить. — Стоя в самых дверях забеспокоилась девушка. — Нет, Хазан. Ты — моя реальность. Я не хочу тебя прятать. — Да, но сейчас не время для принципов и демонстраций. — Ты права… Посмотрим как отреагирует отец и решим по ситуации. — Заверил ее Ягыз. Хазан осторожно вошла, опасаясь, что Эгемен, на радостях, совершенно потерял бдительность. — Папа… — Нерешительно окликнул Ягыз мужчину, который лежал повернувшись к окну. К удивлению Ягыза он медленно повернул к ним голову. Беззвучно переводя красноречивый взгляд с сына на Хазан и снова на сына, он приоткрыл рот. Губы чуть задрожали, а брови неопределённо приподнялись. Ягыз подсел к нему на постель и положил ладонь поверх морщинистой руки. На глазах отца проступили слезы. Мужчина снова слабо приоткрыл рот. Но видимо голос изменял ему. Однако осознанная встреча состоялась и Ягыз был этому несказанно рад. — Папа, не напрягайся. Врач говорит речь первой начнёт постепенно восстанавливаться. Еще наговоримся. — Глаза молодого Эгемена зажмурились, а когда он их распахнул, они были полны прозрачных слез, застывших на пушистых ресницах. Веки чуть покраснели. Какое-то время они сидели в палате, Ягыз делился воспоминаниями из детства. Хазан молча поглощала каждое его слово. Любая мелочь из нерасказанной жизни Эгемена вызывала ревностное любопытство к неизвестной стороне его жизни. Вскоре в палату вошли Госпожа Гюзиде и Селин. Ягыз, поспешив вернуть самообладание, поднялся на ноги и наспех протер глаза. Хазан оказалась между ним и его родственниками. Не зная что делать и как поступить, девушка шагнула в сторону. Госпожа Гюзиде оценивающе смерила ее взглядом. От глаз женщины не ускользнуло, что девушка выглядела дорого и ухоженно, хотя на первый взгляд на ней были самые простые вещи — синие брюки и белая блузка. Хазан кивнула в знак приветствия. Получив ожидающий взгляд от племянника, женщина слабо кивнула в ответ. Селин, едва обняв брата, уже склонилась над отцом. — Мы еще придём. — Сообщил Ягыз отцу и присутствующим одновременно. Взяв Хазан за руку, он вывел ее из палаты. — Что ж, теперь командуй! — Улыбаясь, с некой душевной лёгкостью сам скомандовал Ягыз. ----------------------- День выдался суматошный. Сначала они раздавали жертвенный пай по адресам, которые называла Хазан. Все давние друзья, знакомые семьи, детей которых тренировала Хазан, маленькая Айше и другие девочки — они повидали всех. А «все» увидели их вместе, памятуя о том, как сокрушалась Фазилет о похищении ее старшей дочери. Хазан так и не решилась заглянуть домой. Ведь она была строго настрого предупреждена, что сможет войти в свой дом как гостья, лишь будучи уже женой Ягыза Эгемена. Только Эдже выбежала им на встречу, чтобы поздравить и поприветствовать Хазан с Ягызом. Сестры шумно задавали вопросы и говорили практически одновременно. Мужчина абсолютно ничего не понимая, добродушно улыбался обеим. Наконец они обнялись на прощание и снова пожелали друг другу счастливого праздника. Позже, выехав из квартала, пара посетила несколько детских домов. Но мясо там встретили только на кухне, а дети получили море подарков. Теперь наступила очередь маленьких друзей Эгемена, которых он знал поимённо. Следом решено было посетить и дома престарелых, в которые в Турции, в основном, попадают от отчаяния или по социально-экономическим причинам. Поэтому, помятуя об одинокой соседке, которую недавно устроили в такое учреждение, Хазан настояла и на этих визитах. — Знаешь, жильцы домов престарелых — это обездоленные пожилые люди, у которых нет никого. Это люди, которые лишены всяких финансовых средств. — Рассуждала по дороге Хазан. — В Турции такие пансионаты воспринимаются как последнее место для приюта. Но сам я привык наблюдать иную картину. — Объяснял ей Ягыз, пока они ехали в очередное учреждение. — Пожилые люди в Штатах планируют жить в домах престарелых по собственному желанию, иногда задолго до пожилого возраста, даже супружеские пары предпочитают жить вместе в таких домах. — Почему? — Хмуро спросила Хазан. — Ну… разные причины… трудность жизни в одиночестве или может просто чувство одиночества. Неспособность заботиться о себе и проблемы со здоровьем в повседневной жизни. Часто просто нежелание быть обузой для семьи, обида и нежелание встречаться лицом к лицу со своими детьми. — Даже так?! Ягыз понял, насколько странно махаллинской девушке, привыкшей к обществу взаимопомощи, слышать такое. — Иногда людям просто некуда пойти, Хазан. А там у них появляются новые интересы, занятия, увлечения. Люди находят удовлетворение в новых делах, общаются между собой. Кто знает, может и мы с возрастом решим пожить в таком сообществе. — Он улыбнулся и посмотрел на Хазан. Та по-прежнему хмуро глядела на дорогу. Пожилые люди были им очень рады, поздравляли, благословляли на долгие счастливые годы вместе. Просили пригласить на свадьбу. Задавали уйму вопросов. Выяснив фамилию Ягыза, их даже успели прозвать четой Эгемен, что ласкало слух молодых любовников. Пожилая женщина в хиджабе, долго наблюдавшая со стороны за возней вокруг молодых людей, подозвала к себе Хазан. Девушка не сразу поняла, что жестом зовут именно ее. Наконец она подошла. — Вижу как вы любите друг друга, да благословит вас Аллах, да пошлёт вам здоровых и красивых детей, таких же как и вы. — Женщина внимательно смотрела на нее. Опустив глаза, девушка принимала пожелания. — Мы ещё не женаты. — Объяснила Хазан. — Я вижу. Но ты уже живёшь с ним, это я тоже вижу. Хазан стало слишком неловко. Ей захотелось откланяться как можно скорее. Угадав ее позу в полуоборот, старушка подхватила ладонь Хазан. — Держи, это в подарок от меня. — Она вложила ей в руку религиозные чётки из дымчатого кварца. — Твой… — Она показала подбородком на Ягыза — Пока не дает тебе свое семя. Но помни, ты сама должна разрешить. Она кивнула и отпустила руку Хазан. — Ты ведь знаешь историю праздника Курбан? — Решила осведомиться пожилая собеседница. Хазан неуверенно кивнула. Мало ли. Ведь она никогда по-настоящему не вникала. А вдруг женщина захочет проверить ее знания. — История появления Курбана уходит в древние века и связана с пророком Ибрахимом (Авраамом). — Начала незнакомка. — Он увидел сон, где ему было приказано принести в жертву своего старшего сына Исмаила. Сначала он подумал, что это наваждение, но сон повторился и во второй, и в третий раз. Тогда Ибрахим решил исполнить приказ. В тот самый момент, когда он занес нож над сыном, то услышал глас: «О Ибрахим, ты уже выполнил свой сон…». После этого он увидел барашка, которым было велено совершить курбан (жертвоприношение). Согласно толкованию, Господь не нуждался ни в каких жертвоприношениях, он лишь испытывал силу веры своего пророка. Господь и вас испытывает, я гляжу. Но вы своим добрым сердцем все преодолеете. Я даже вижу вашего первенца — вот в чем будет ваше настоящее благословение. Аллах даровал жизнь Исмаилу, Аллах благословит вас здоровым потомством. А теперь иди, дочка, он тебя ждет. — Всего доброго. — Промямлила Хазан и отошла. «Что это было, о, Аллах, что это такое?» — Беспокойные вопросы мучили ее. Девушка взглянула на прозрачный, гладкий камень тёмного цвета, из которого были сделаны чётки и намотала изделие на запястье. Ягыз подошел к девушке. — Все хорошо, любимая? — Все хорошо. — Кивнула она. — Тогда поехали дальше. — Он взял ее за руку. — Симпатичная вещица. — Кивнул он на чётки. — Подарила та женщина. — Хазан растерянно посмотрела в сторону недавней собеседницы. Но женщина не видела этого, так как сидела низко склонив голову над книгой в нарядной обложке из пёстрой парчи. По всей видимости она читала Коран. И снова серебристый мерседес услужливо вез их по городским трассам, упорно преодолевая праздничные пробки на дорогах. — Хазан, надо заехать в отель, хотя бы чтобы переодеться, я весь взмок. — Он поправил ладонью влажную от пота челку. — Неплохо было бы еще перекусить. — Добавила Хазан. — Решено. Едем в отель. А потом раздадим оставшееся. — Ягыз, мы ведь здесь были два дня назад, приезжали в бутик? — Девушка узнала городской пейзаж — набережную и ряд дорогих магазинов на первой полосе. — Да, Хазан, мы были неподалёку. — Давай посмотрим, может Омер где-то тут. Дадим пай и его семье. — Ты умница, любовь моя, согласен, давай. Ягыз сменил полосу и поехал медленнее, внимательно рассматривая всех прохожих на улице. Задумчивое лицо Хазан, которая следила за другой стороной, внезапно оживилось. Она увидела их знакомого чистильщика обуви. Ягыз припарковался. Выйдя из машины, он достал из переносной холодильной камеры в багажнике довольно увесистый пай жертвенного мяса. Перейдя дорогу, они направились к мальчику. Он стоял возле импровизированного лотка, сооружённого из маленькой скамейки и широкого листа фанеры. На «прилавке» была разложена разная мелочь на продажу. Возле Омера стоял невысокий мужчина средних лет. — Вероятно отец? — Поделилась предположением Хазан. Молодые люди остановились в нескольких метрах и в некотором замешательстве наблюдали за ребенком и человеком рядом с ним. Ведь костюм, что они купили мальчику, лежал среди прочих вещей на продажу. — Погоди я узнаю в чем тут дело. — Сказал Ягыз и первый подошел к лотку. С минуту он наблюдал за тем, как тепло общаются отец с ребенком и понял, что вероятно семья перед праздником нуждалась в деньгах. Ничего не говоря, не приветствуя Омера, Ягыз встал перед столиком и спросил стоимость костюма. Цена оказалась втрое дешевле той, которую он заплатил в магазине. Видимо они действительно очень нуждаются. Достав бумажник, Ягыз отсчитал нужную сумму денег и предложил их мужчине. Тот поспешил положить одежду в пакет. Ягыз остановил его, тронув за запястье. — Нет. — Он указал на маленького чистильщика обуви. — Я покупаю это мальчику. Пусть оденет на праздник. Бедный ребенок так смутился, что низко опустил голову, словно он совершил некую непростительную провинность. — Как скажете, господин. — Обрадовался мужчина, так ничего и не поняв в этой истории. Ягыз подмигнул парнишке. Это было взаимное поздравление между ним и мальчиком. Затем Ягыз протянул мужчине праздничный жертвенный пай. — А это вашей семье на праздник. — Сказал он. Мужчина долго благодарил и благословлял дарителя. Смущенный Ягыз спешил окончить ритуал признательности и прижав ладонь к груди, еще раз поздравил с праздником. Несказанно довольный, мужчина поспешил собрать лоток. Ягыз помахал мальчику и двинулся прочь по набережной. Поровнявшись с Хазан, он подхватил девушку за руку. Пройдя чуть вперед, пара оглянулась на ребёнка. Мальчик весело шагал возле своего нагруженного товаром и жертвенным паем, отца. Он крепко прижимал к груди пакет с костюмом. — Ягыз, может мы подвезем их домой? За одно раздадим оставшееся мясо. И так уже практически стемнело. Когда мы выйдем из отеля, будет поздняя ночь. А мясо надо распределить. — Ты права, моя жизнь. — Белозубая улыбка украсила усталые глаза мужчины. — Уважаемый! — Ягыз поспешил за отцом Омера. Хазан шла следом. Выслушивая новый поток благодарностей, они приблизились к машине. — Я сяду с Омером. — Заявила Хазан и юркнула на заднее сиденье. Мужчина сел впереди с Ягызом. Всю дорогу Хазан весело болтала с мальчуганом, спрашивала про школу, про планы на учёбу, о там как ему удаётся совмещать учёбу с работой. Оказалось, это было первое лето, в которое он стал помогать семье с подработкой. Кроме него, в семье было еще двое детей. Старшая сестра и младший брат. — Какие классные чётки! — Заметил Омер подарок пожилой женщины на запястье Хазан. — Нравятся? Мальчик кивнул. — Держи! — Девушка незадумываясь раскрутила чётки и протянула их Омеру. Когда ребенок принялся правильно перебирать бусины, Хазан вспомнила слова женщины о «первенце». Девушка задумчиво улыбнулась и потрепала жёсткие волосы парнишки. «Омер… красивое имя». — Подумала Хазан и тут же закусила губу, устыдившись смелости своих мечтаний. Убранство центральных улиц быстро сменилось пестротой старинного, но беднейшего района Балат. Мужчина подсказывал дорогу. Свернув вглубь района, подальше от шоссе, они растворились в параллельном мире турецкого мегаполиса. Путешественники неожиданно попали в центр неблагополучного Балата с маленькими магазинчиками, закусочными и продуктовыми лавками. Дома здесь были построены в разные века, поэтому трудно было увидеть что-то одинаковое, в каком-то едином архитектурном стиле. Узкие улочки, словно гирляндами, пестрели натянутыми между соседними домами верёвками — сушилками для белья. На месте разрушающихся средневековых глиняных жилищ были построены новые кирпичные и блочные дома, что-то еще было перестроено и изменено на свой лад. Наконец они притормозили у одного из таких домов. Отец Омера помог Ягызу и Хазан раздать оставшееся праздничное пожертвование. Хозяйка дома настоятельно приглашала молодых на ужин. Мужчина твердил, что не простит себе, если те не отведают хашламы ** из жертвенного мяса. Уставшие и безумно голодные, молодые люди приняли приглашение. В тесной, но уютной комнате было светло и чисто. Дочь помогала матери накрывать на стол, а мальчуган лет четырёх таскал свои простые, ломкие игрушки Ягызу. Хазан с удивлением наблюдала как любимый мужчина играл с ребенком. Они грузили брусочки в грузовичок и везли их на «стройку». Атмосфера семейного уюта украсила вечер. Ягыз искренне заявлял, что давно не ел так сытно и вкусно. Наконец они распрощались с гостеприимным семейством Омера и поехали в отель. — Это был долгий день! — Выдохнул устало Ягыз. — Но очень… очень-очень хороший день, моя дорогая Хазан. — Прекрасный день! «Любимый» — Хазан никак не могла приучить себя к любовным обращениям. — Начиная с новостей о самочувствии господина Хазыма, заканчивая улыбками детей и стариков! Хазан открыла окно. Кондиционируемый воздух иссушил горло. Влажная, летняя, но уже ночная прохлада наполнила салон. Девушка вдохнула полной грудью. — Я люблю тебя! Этот день создала ты. — Ягыз посмотрел на девушку и сменив руку на руле, взял ее ладони в свою. Вскоре они были в гостинице. В лифте Ягыз приблизился к ней. Опьяненный любовью взгляд заскользил по зардевшимся щекам Хазан. Она вдруг икнула и положила ладонь на живот. — Я кажется переела. — Ха-ха я тоже. Очень вкусная была хашлама. Думаю нам нужно еще как-то наведаться к Омеру. — Ага, а мне записать рецептик. — Ох, Хазан, что я буду делать если ты меня закормишь домашней стряпнёй? Обоим было смешно. Лёгкость на душе и глубокое удовлетворение прожитым днем освещали их лица счастьем. Хазан не пошла с Ягызом в душ. Вместо этого она приготовила ароматного чаю. Когда девушка сама вышла из ванной комнаты, то увидела уснувшего на диване Ягыза, на столике стоял остывший чай. Хазан подошла и осторожно взяла пульт от телевизора, который он все еще удерживал в руке. Ягыз встрепенулся и открыл глаза. Увидев склонившуюся над ним Хазан в шелковом халатике и с мокрыми волосами, он многозначительно улыбнулся. — Прости что разбудила, поднимайся, ложись в постель. — Прошептала Хазан. Ягыз поднялся и тут же притянул девушку к себе. — Кажется я выспался. — Улыбка быстро расстаяла, взгляд стал напряжён и серьёзен. Хазан подняла к Ягызу глаза и в следующий момент уже принимала его жадный, настойчивый язык, который он протолкнул ей в рот, лишая воздуха во влажном и глубоком поцелуе. Подхватив девушку на руки, Эгемен унёс ее в спальню, где любил ее мучительно долго и нежно, а потом жадно и быстро. От напряжения, теряя ощущение самой себя, Хазан впивалась ногтями ему в спину. В другую минуту он делал так, что она превращалась в болезненный чувствительный комок и едва касалась его кожи. Подушечки пальцев горели от каждого маломальского прикосновения. Чувствуя, что сам уже на пределе, он освободил тело Хазан, которое заполнял собой, чем вызвал неосознанный протест девушки. Прижав ей коленки к груди, он подкинул под нее собственный халат. Ладонь его накрыла ее припухшие складки и следом скользнула внутрь к заветному бугорку. Надавливая, он приводил Хазан в небывалое состояние забытья. Обездвиженная, с притянутыми к груди коленями, она металась в исступлении. Волосы комкались и закрывали лицо. Ягыз ласково убирал пряди с лица, одновременно снова и снова изнуряя девушку неподвластным телу наслаждением. Было странно и сладко ощущать себя в полной власти другого. Хазан больше не способна была удерживать рвущийся наружу всплеск. Поглаживая колени, Ягыз дал ей возможность чуть успокоиться, затем откинул халат и сам подступился к ней. Соки сквирта растворили всю смазку, проникновение было сухо и болезненно. Сплюнув на ладонь, он увлажнил член и вновь овладел любимой женщиной. На сей раз Эгемен был безапелляционно скор и жёсток. Чувствуя, что разрядка совсем близка, он рванул от Хазан, но неожиданно девушка сжала колени вокруг его бедер, не давая ему покинуть тело. Ягыз растерянно распахнул глаза. Во взгляде застыл вопрос. «Правильно ли я тебя понял?» Глядя прямо в любимые глаза, девушка кивнула. Оба понимали о чем их немой диалог. — Хазан, я хочу кончить в тебя, — без колебаний произнес он и снова поймал ее взгляд. Это было в точности дежавю, которое он нафантазировал сидя в бутике, в ожидании дизайнерских перевоплощений Хазан. Девушка кивнула. — Могут быть… последствия… Уверена? — Я уверена, если ты тоже уверен… если и ты того желаешь… — Любимая… я мечтаю и не смею мечтать… Оба трогательно улыбались друг другу. Хазан нашла его руки и взяла в свои. В отличие от того, как он представлял себе все в примерочной, в реальности чувства, и в целом, невероятная радость немного остудили прилив страсти. Это обстоятельство подарило им новый виток дистанции до потери себя и полного растворения друг в друге. Ягыз лежал на спине, отведя колено в сторону, которое Хазан не преминула зажать между своих красивых ног. Девушке пальцами вырисовывала детский пейзаж у него на груди — дом, дерево, солнце с лучами на все «полотно». Ягыз всхрапнул — усталый, сытый, пресыщенный, счастливый. Хазан пальчиками сдавила ему сосок, от чего он поморщился и притих. Девушка хихикнула. — Я сейчас тебя за это накажу. — Слабо улыбнувшись, пробубнил Ягыз. — Ягыз… как тебе имя Омер? Знаешь, мне нравится? — Имя? — Ягыз проснулся окончательно и повернул к ней лицо. — Для ребёнка. В будущем. — Объяснила Хазан, в волнении повторяя пальцем свой рисунок. Ягыз секунду молчал, а потом взрывной смех привел его грудь в содрогания. Хазан растерянно распластала ладошку поверх его тёплой кожи. — Я тут не знал как к тебе подступиться с этой темой, а ты уже имя ребёнку придумала. Хазан почувствовала себя уязвленной. — На самом деле я только сегодня успела об этом подумать. — Девушка насупилась, щеки стали казаться полнее. Ягыз повернулся к ней, его большая ладонь принялась гладить нежное лицо возлюбленной. — Хазан, я просто очень счастлив. Прости. Мне льстит что ты думаешь об этом так же как и я. Сегодня так сегодня. Видишь, даже в этом вопросе мы мыслим синхронно. Хазан наконец одарила его смущённой улыбкой. — Хотя нет. — Лукаво продолжил он. — Пусть я думаю об этом уже давно, ты идёшь с некоторым опережением. Имя и пол ребёнка я еще не загадывал. — Ягыз с хитрецой взглянул на Хазан. — Помнишь пожилую женщину в пансионе? Она сказала мне о первенце и подарила чётки. Они понравились Омеру и я их отдала. Тогда я и задумалась о поле ребёнка и имени. Ты возражаешь? Может у тебя свое имя наготове. — Нет, душа моя, не возражаю и имени на примете никакого нет. Только ты для начала роди мне сына, чтобы мы назвали его Омером. — Хохотнул Ягыз. — Ты вначале сделай ребёнка. — Хазан осмелела и не осталась в долгу. Ягыз вздернул брови. Удивленно приподнятые, они остро обрамили взгляд широко открытых глаз. — Думается я уже приступил к этому ответственному процессу. Или ты хочешь немедленно повторить? — Мужчина приподнялся на локте и навис над Хазан. — Ничего я не хочу, отвяжись. — Сквозь стыдливую улыбку проворчала Хазан и пнула его своей подушкой. Мужчина словил ее и швырнул в сторону. Навалившись всем телом, он впился в сладкие губы невесты, руками стаскивая с нее тонкое одеяло, под которым была лишь вожделенная нагота. — Лан, этой ночью мы точно не уснем, Хазан. — Прохрипел он, едва оторвавшись от темно-вишневых губ. — Нам не куда спешить с ребёнком. — Попыталась предотвратить его натиск Хазан и нехотя рассмеялась. — Поздно, дорогуша. Ты разбудила во мне зверя, а ведь он и так не высыпается…