Брак по расчёту

If you're gonna treat me right * Если будешь со мной хорошо обращаться I'll take you to Heaven every night Я каждую ночь вознесу тебя к небесам But God forbid you leave me by myself Но Боже упаси, если оставишь меня одну I'll take you to Hell, take you to Hell Я заберу тебя в ад, заберу тебя в ад — Мне нужно в уборную! — Вдруг вспомнила Хазан, тревожно глядя в кромешную темноту леса, обступившего заведение. Ягыз выставил руку, пропуская её вперёд. Это был жест беспомощности — вечер затягивается в моменте, где ему труднее всего ждать. Если бы он мог пойти за ней… Эгемен оценивающе оглядел публику и персонал сквозь призму своего сиюминутного порыва, вздохнул и остался ждать дальше. Встревоженная до того Хазан появилась с блестящей улыбкой, сверкающей освеженным блеском для губ. Взяв мужчину под руку, она мысленно благодарила случай, что туалеты в ресторане, как и много где в Турции, оснащены душем для интимной гигиены. На ресторанной парковке Ягыз открыл дверцу для своей спутницы. Хазан обошла его слишком близко. Или сейчас для него все было слишком? Дождавшись, чтобы она села, он в слабой нервозности снял пиджак и небрежно бросил его на заднее сиденье. Все чего хотелось — припечатать ее к машине. Все что он мог сделать — сесть за руль и завести мотор. Приглушенное мурлыканье двигателя раздражало. Он сам был на взводе — слишком часто стучало сердце, слишком громко вибрировал пульс в ушах. Машина некоторое время петляла в темноте, пока они не выехали на трассу. Хазан шумно выдохнула и казалось, немного расслабилась. Ягыз услышал её вздох. О чем вздыхает, интересно? О том, что пронесло? Пронесло, конечно. Хотя она успела немножечко подготовиться. Девушка уронила голову на подголовник, колени разомкнулись и чуть разъехались в стороны. Вроде ничего особенного, а у Ягыза вспотел загривок. Взгляд невольно упал на грудь — она слабо подрагивала в глубоком вырезе и, наверное, Ягыз впервые был не рад идеальной амортизации в его Мерсе. В этой машине все было сейчас не так. Даже то, что он вынужден управлять ею и смотреть на дорогу, вместо того, чтобы… он мысленно дал себе слово, что доберётся до гостиницы. Большая ладонь его потянулась к коленке Хазан и подцепив подол, легла на голое бедро, поднялась выше. Хазан захотелось присвистнуть. Эгемен её лапал. Вот так просто и пошло. Без нежности, слов и пиетета пальцы жадно гладили и массировали её ляжку. Губы ее удивленно раскрылись. Но для Ягыза они раскрылись призывно. Ехать им совсем близко. Рот дрогнул в ухмылке, он повернулся к дороге. — Включи музыку, — нарушила тишину Хазан. Хотя могла сделать это сама. Он включил. На радио звучал увлекающий ритм. — Not the kind of lover you can just get back with? (не из тех любовниц, к которой можешь просто вернуться?), — повторил он строчку, намекая на нрав своей спутницы. Ей понравилось. Звучало как комплимент. — I'm not a bite, I'm a five course meal (я не перекус, я трапеза из пяти блюд), — ну как она это сказала! — Хазан, ты же моя женщина. — Ягыз сам не понял, почему так ее назвал: не девушка, не невеста, не будущая жена, а женщина. — Я когда-нибудь перестану до дрожи хотеть тебя в самом неподходящем месте? — он повернул к ней голову и закусил губу. Пальцы его продолжали трогать её. Хазан даже не попыталась свести колени. Хлопая ресницами, она обратилась в слух. — Любимая, знаешь, какие у меня мысли? — провокационное любопытсво залегло морщинками в уголки глаз. — Я бы не сказал, если бы мог сделать… я хочу тебя… взять, хочу целовать везде, — Ягыз оторвался от лобового стекла. На слове о поцелуях пальцы его коснулись ткани трусиков. — Отодрать тебя прямо здесь, в салоне, в этой машине. Мне с трудом верится, что я доберусь до отеля. Но я доберусь, потому что я хочу тебя всю. В эту секунду Ягыз казался спокоен и Хазан заметила это. Он произносит такие слова… и Аллах Аллах, он говорит. Да, говорит с ней о сексе, он не просто подходит и берет её, как делает часто, без слов, и это навреное впервые. Можно только гадать, что происходит в его голове, что он чувствует сейчас, раз переводит своё напряжение в слова. Такое между ними точно впервые. Девушка сглотнула вязкую слюну и не заметила, как сжала колени ему в ответ, блокируя его руку между ног. Она совершенно не понимала поощряет его этим или останавливает. Хазан не помнит как они прошли всю парковку отеля, как ехали в лифте. Но ни там ни там дышать было нечем. В здании точно сломалась вентиляция. Грудную клетку спирало, а Ягыз просто шёл следом, молча, опять молча. Пиджак на плече, рука в кармане брюк. В лифте, встав у противоположной стены, он прижал висок к прохладе серого металла и не сводил глаз с Хазан. Слишком тяжёлый и пристальный взгляд, чтобы выдержать его. Он словно проникал внутрь, наполнял низ живота тяжестью предвкушения. Хазан рассеяно разглядывала прошивку между листами металлической отделки, белый свет в потолке, заметила камеру в углу… вот почему он держится на расстоянии… Ягыз, черт тебя подери, все-то ты знаешь, все у тебя под контролем. Хазан уперла взгляд в пол, ведь совсем скоро… По тому, как Хазан юркнула в дверь, Ягыз понял, что она забежит в спальню и запрется в душе. Догадка его разозлила, желваки нетерпеливо заездили на скулах. Хазан слишком свежа для душа, стало быть это уловка. Сколько она будет бегать от него? — Хазан! — Позвал Ягыз, толкая карту в слот, чтобы зажечь свет. Швырнув пиджак на диван, он сорвался за ней следом. Дверь комнаты, которая едва не захлопнулась, столкнулась с препятствием в виде его ноги в проёме. Успел. Хазан растерянно посмотрела вниз. Пользуясь ее замешательством, Ягыз безапелляционно вошел в комнату. Девушка отступила. — Я в душ, — объяснила она. — Ты была в душе, — повел он плечами. — С чего ты взял? — Знаю. — Но мне надо. — Зато мне — не надо. Хазан, просто иди ко мне, — вместо этого он сам протянул к ней руки, шагнул и преодолел расстояние между ними. Хазан на вдохе затаила дыхание, но не от страха, а от предвкушения и сама себя на том поймала, моментально взмокая для него, опять, ну сколько можно?! В ресторане у озера, в машине, в лифте и теперь… Девушка стояла, и глядя прямо перед собой, рассматривала волоски на мужской шее. Конечно, сейчас она на каблуках. Вспомнилось, как влипла ему в грудь еще в особняке, в библиотеке и черт, как тогда впервые потекла. Хазан подняла к нему глаза, от его запаха подгибались коленки — парфюм вперемешку с вином. Захотелось уткнуться носом, захотелось лизнуть ямку у первой застегнутой пуговицы его сорочки. Глаза их встретились и он в них что-то прочитав, улыбнулся с какой-то лаской, на щеке мелькнула задорная ямочка, чёлка была сбита недавней спешкой и теперь затемняла и так потемневшие радужки. Он взял рукой за подбородок и обхватил ртом ее губы. Хазан немедленно зашевелилась, вырываясь из плена его рта, задвигала губами, языком, удивляя его, забирая весь воздух, целуя до одури. Крепкие и скользкие поцелуи возбуждали своими звуками, шумным и рваным дыханием. Не прерывая поцелуй, Ягыз подхватил ее за попу и приподняв, пронес несколько метров до кровати, расслабленно роняя девушку на мягкие ткани. Платье задралось, он опустился перед ней на колени, локтями развел и обнял ее ноги, придвинул девушку к самому краю… И вдруг остановился, будто одним щелчком скорости переключил. А все потому, что смотрел теперь на то, что мучительно мечтал увидеть вот уже… оказывается не так уж и долго, но этого не может быть — он хочет ее слишком давно. Подушечки пальцев скользнули по чёрному кружеву низких трусиков. Поглаживая кожу на животе у самой резинки, большим пальцем Ягыз дотронулся до влажной ткани между ног. Почти детская радость вызвала широкую, счастливую улыбку. Он посмотрел ей в глаза. Хазан растерянно и, кажется, нетерпеливо ждала его действий. Только она в ответ лишь уронила голову на кровать и вперила взгляд в потолок. Слишком стыдно смотреть ему в глаза и догадываться что он сейчас сделает. Он понял, что она уже знает чего ей ждать. Белье его больше не интересовало. Эгемен повернулся к ее стопам, что были по бокам от него и аккуратно снял уже знакомые босоножки, роняя каждую прямо там же. Чуть отклонившись, дал ей свести колени и стащил трусики. Длинные пальцы взяли щиколотку в кольцо, Ягыз хотел снова отвести ногу, но она не далась. У него у самого в предвкушении громко стучало сердце. Понимая ее стыдливость, он наклонился и мягко поцеловал лодыжку, стопу, нежно отвёл ее и дотронулся до косточки изнутри, скользя выше, то целовал, то облизывал, чувствуя, как Хазан расслабляется и позволяет раздвинуть ноги. Девушка сложила руки на груди, пытаясь унять сердцебиение и слишком высоко поднимающуюся грудь. Услышав, как с его губ сорвалось проклятье, она поняла, что то был момент, в который он, наконец, посмел взглянуть на нее. Ладони, которые до сих пор успокаивающе поглаживали ее бедра вдруг замерли, а сам Ягыз сел на пятки. Теперь она, вся раскрытая, была на уровне его лица. А в следующую секунду Эгемен потянулся к ней, его тёплое дыхание окутало чувствительную кожу, губы прикоснулись… Хазан вздрогнула. — Ш-ш — успокоил он, предвосхищая ее попытку шевельнутся. Руки сильнее надавили на бедра, оставляя следы, разводя ноги шире, раскрывая ее больше. Для него. — Это для меня? Ты сделала это для меня? — Он приподнял брови, довольство и любопытство читались на его лице. Но Хазан не читала. И не стала отвечать. Лишь чувствовала как он дышит и прикасается. Внезапно теплота дыхания сменилась лаской прохладной струи воздуха. Ягыз дул на раздраженную кожу. Местами она зашлась красными пятнышками, мелкими бугристыми точечками. Он разглядывал каждую, касался губами, зализывал обожженную кожу языком и снова дул. Казалась, в этом нет и намёка на сексуальность, только забота. Он будто зверь, который заботился о своей раненой самке, зализывая ее боль. Мышцы Хазан напряглись, она уже ждала его внутри, но Ягыз еще даже не касался припухших складочек. Девушка прислушивалась к звукам его тихой возни. Но собственное шумное дыхание все перекрывало, неожиданно для себя она застонала и слабо качнула бёдрами, подставляясь под ласку его рта. Ягыз невольно выдал улыбку победителя. — Скажи, что ты хочешь? — потребовал он. Хазан молчала. — Скажи! Вместо ответа она нырнула ему в волосы и потянула его голову на себя. Ягыз злобно рыкнул, выпрямился, подхватил ее зад и придвинув, приподнял в пояснице, ноги девушки повисли в воздухе. — Не представляешь, насколько ты красива отсюда! Искреннее восхищение было так кстати. Хазан, потерявшаяся в сумбуре стыда, удовольствия и жадности до его ласки, почти ненавидела себя. Как можно быть такой распущенной. Он угадал ее желания, и теперь требовал, чтобы она попросила. Разве можно? Как можно просить о таком? Зачем ему это? И пока девушка мысленно хлестала себя, обзывая то такой то сякой, Ягыз вслух восхитился ее «неприличной», распущенной красотой. Одна его фраза, и все самобичевание отступило куда-то далеко, ей вдруг стало так легко и приятно. Хотелось снова услышать что-нибудь. Но Эгемен уже напряг язык и довольно резко погрузился в нее, лаская и вбирая в себя все, что она для него приготовила. И только теперь Хазан поняла насколько он доселе был нежен и осторожен. Жёсткий мужской подбородок кольнул уязвленную кожу. — Аммм — протянула она жмурясь от болезненно обжигающего трения. Ягыз понял, как забылся. Он сожалел о своей резкости, испытывая одновременно невнятное удовольствие. Ей больно, ему сладко. Она стонет от муки, он хочет рычать от наслаждения. Ягыз взял ее за руки и помог сесть на постели. Просунув ладонь под волосы, он неожиданно грубо сжал шею и потянул на себя. Хазан поддалась, опустилась ртом ему на губы, впитывая с них свой собственный вкус. Аллах, почему он не пустил ее в ванную? Ягыз будто в открытую пытался узнать ее всякую, это прямая тропа к бесстыдству. Хазан не знала почему, но чувствовала, что получила какую-то свободу быть естественной. Понимала, что может нравится любой. Это окрыляло, раскрепощало, сводило с ума, лишало стыда. Что-то о принятии тебя другим, самым важным, единственным человеком… Мысли… мысли… чувства… А губы уже целуют мягкую кожу в яремной ямке, пальцы расстегивают пуговицы, язык скользит по жёстким волоскам мужской груди, руки стаскивают рубашку с крепких плеч. — Хазан… — шепчет он, — Ты сводишь меня с ума… Он гладит ее голову, собирает волосы в кулак, тянет, она не поддаётся, рвётся к его груди, цепляет полной губой сосок, наблюдает как тот дергается поверх плотной мышцы. Ягыз уже спустил верх платья в стороны, а она поспешно вынырнула. Его жадный взгляд, пальцы, губы на любимой родинке, на мелких бороздках потемневших ареол ее груди. Хазан прикрывает глаза, отклоняется назад, подставляясь под ласки Эгемена. Да, о принятии. Ягыз занят ею, она своим открытием. Хазан трогает его волосы, наблюдает и думает — а насколько она сама приняла его? Приподняв голову, она опустила глаза на пряжку ремня у него на поясе брюк, посмотрела ниже. Как он возбужден! Но Хазан до сих пор отказывается видеть его. Ягыз любит ее, хочет видеть и знать её разную, хочет жить с нею, он и живёт. Замуж позвал. Позвал? Позовёт! Да позвал же уже, что тут неясного?! Внезапно ей стало стыдно за себя и обидно за него. Жаль его… в странном порыве она обняла его плечи, прижала к груди, сторйными ногами обвила спину, торопливо принялась гладить волосы и шею, целовать горячо куда могла дотянуться. Ягыз был в смятении, он не мог понять что с ней, но у него дух перехватило от нежности и страсти, которые смешались в какое-то инстинктивное обожание. Он терся щекой о мягкую грудь, чувствуя заботу любимой женщины. Что-то детское, запрятанное глубоко внутри, что-то изгнанное и давно проклятое больно зашевелилось на самом дне души. Тонкие нежные руки обнимают и прижимают к груди, нет вечного холода и сырого мрака, в которые погружено каждое доступное и недоступное воспоминание о той поре. — Хазан, что это? Что ты? — Слабым голосом вымолвил Эгемен. Но в ответ Хазан лишь нашла его губы, чем быстро вернула Ягыза в реальность. Он вдруг, наконец, ощутил влажность ее промежности у себя на животе, ведь девушка обняла и прижалась к нему всем телом, крепко, что было сил. Член дернулся снова и было уже невмоготу. Ягыз потянулся к ремню, привычно воображая, что Хазан сомкнет глаза или он просто повернёт ее лицом в подушку и войдёт в свою горячую девочку. Было бы здорово, если бы они поиграли как этим утром. Мысли его сбились, когда он нащупал ее пальцы на пряжке ремня. Ягыз быстро опустил голову. Ему не показалось! Увидев, что он заметил ее руку, Хазан попыталась справится с ней сама. Охренеть! Что она делает? Может это действие вина? — Ты не должна… — Первое что сорвалось с губ и он тут же пожалел. «Идиот, когда-то же она должна посмотреть на тебя». Смешно, но теперь он и сам боялся этого, боялся напугать, боялся что магию их волнительной близости окутает сковывающий, парализующий страх его женщины. А следом он парализует его возбуждение. Ягыз с тревогой смотрел на нее, ища ответы, хоть какое-то ее «да» или «нет». У Хазан плохо получалось с ремнём, она занервничала, бросила попытку, захотела положить ладонь на член, поверх брюк, но не смела и злилась. — Сними же… — Прошептала она, опасаясь смотреть ему в глаза или вниз. Реснички сомкнулись и задражали. Ягыз быстро выполнил просьбу. Она только слышала как шуршит дорогой материал брюк, небрежно отброшенных в сторону. Матрас возле нее чуть спружинил — Ягыз приземлился рядом. Осанка выдавала его сомнения и напряжённость. Он сидел сутуло, будто прикрываясь, и в то же время не желал прятаться от нее. Хазан посмотрела ему в глаза. Эгемен показался усталым, взгляд был серьёзен и в нерешительности блуждал по лицу девушки. Посмотрев на себя, он прикрыл член рукой, захватывая пальцами и покрывая ладонью головку. Хазан опустила взгляд, любуясь на такие привычные родные руки, которые она столько гладила и целовала. И прямо под этой рукой находился странный, нелепо эрегированный орган. «Нелепо… а может и ты нелепая для него. Просто ты к себе привыкла». Нет смысла тянуть, начал думать Ягыз свободной рукой приобнимая ее за талию. Хазан дала себя обнять, но не отвлечь. Она мягко взяла его пальцы, что прятали возбужденную плоть, и переплела со своими. Ей тоже нужно видеть его разным, думала она затаив дыхание, вспоминая моменты исступленного наслаждения, которые он ей дарил. Именно такой, нелепый, возбужденный. Хотя она и видела его другим, менее «устрашающим». Случайно, просто потому, что они уже какое-то время делят одну постель. И когда она позволила себе сейчас (а если будет честна, то совсем немножечко принудила себя) в открытую смотреть на мужской член, то, к своему удивлению, испытала знакомый трепет и то самое предвкушение экстаза, который полностью ассоциировался с ним. В нем была определённая красота, естество мужского тела. Красота иная, грубая и манящая, заявляющая о себе. Не такая как у женщины — скрытая, погруженная вовнутрь. Она изменилась, ожидания её изменились, Ягыз её изменил. Ведь до сих пор, все эти годы мужчина и его половой орган были сиволом тревоги и страха, в ней жило ожидание боли. Но то лишь фантомные ожидания, пустые пузыри её фобий. А счастье, которое она разделила с ним — реально, оно настоящее, его можно было бы потрогать, если бы можно было коснуться ее души — настолько Хазан была переполнена им. Когда-то надо было начинать смотреть на него, прикасаться. И это «когда-то» наступило сейчас, потому что она того хотела. Хотела стать ближе, узнать, изучить будущего супруга. Быть может став ближе к его телу, она приблизится к его запертой, как ей казалось, застегнутой на все пуговицы, душе. — Научи меня, — прошептала она, подсев ближе и подогнув под себя ноги. — Ты не должна, — уклончиво возразил он. Тёплая ладонь легла ей на колено, успокаивая, утешая, призывая не торопиться. «Ты дурак? Нет. Тогда зачем?» — подъехал воображаемый фейспалм. — Но я хочу… — Ягыз снова услышал ее шёпот. — Что я должна делать? Слава Аллаху, Хазан настаивала. От этого сносило крышу! Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но им стоит попробовать и надо быть готовым, что она отступит. — Просто смотри на меня, Хазан, прикоснись — попросил Ягыз, не двигаясь с места. И зачем он продолжает говорить? Слова тут излишни. Они сбивают с толку. Ладонью, что лежала у нее на колене, он коснулся локтя Хазан, и не дожидаясь, что та притронется сама, слегка подтолкнул её руку в направлении члена. Одними пальцами она попыталась охватить каменную, на первый взгляд, плоть. Но ладошки не хватило и теплый член плотно лёг в ее руку. О, небеса, он так долго этого ждал, что готов был кончить от одного ее прикосновения. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Эгемен зажмурился, в ожидании мучительно плотных касаний. Но нет, ничего не происходило. Он распахнул глаза. Хазан замерев, как статуя, неподвижно удерживала орган в руке. Не смотря на свое ликование, в эту секунду его удручала неконтролируемая досада и ещё что-то. Что-то нежное о ней и её растерянности и неопытности. «Научи меня» — вспомнились недавние слова. Ягыз положил свою руку поверх ее, тонкая кисть Хазан полностью скрылась из виду. Он сжал её, так плотно, как ему было нужно и стал осторожно направлять её движения — вверх-вниз, покручивая вверх и покручивая вниз, от головки до самого основания, сначала медленно, затем быстрей. С широко открытыми глазами Хазан следила за его направляющей манипуляцией, чувствуя мягкую кожу пениса, а под ней его упругий стояк. Девушка не знала куда смотреть, хотелось видеть его лицо, сведенные брови, губы, напряженно оскалившие белый ряд зубов. Слабые стоны стали врываться в его неровное дыхание. Ягыз убрал руку. — Продолжай! — скомандовал он, откидывая спину на вытянутых руках. Хазан аж привстала, хотела взять и второй рукой, но не решилась. Лицо Эгемена расслабилось, лишь чуть приоткрылся рот, чистое наслаждение поглощало тело мужчины. Он любовался тем, как она трогательна в своих стараниях, как сексапильна в том что делают ее руки. Еще мгновение и его глаза закрылись сами собой. Но ровно до тех пор, пока девушка не… перестаралась. Хазан так хотела ему угодить, что слишком болезненно сжала и натянула кожу. Сильнее боли Ягыза пробрал смех. — Оу-оу полегче! — нагнулся он вперед, стиснув от боли зубы и плохо сдерживая грудной смех. Растерянные глазища Хазан вызывали ещё большую ржаку. Эгемен стал кивать, силясь что-то сказать, но вместо этого спрятал глаза ладонью. Улыбка не сходила с его лица. — Я сделала что-то не так? — растерялась Хазан. — Нет… ты моя умница, моя старательная девочка, иди ко мне. Подхватывая ее подмышки, Ягыз притянул девушку к себе. Не смотря на небольшой казус, он чувствовал себя абсолютно счастливым. Подобрав ее подбородок, он начал покрывать ее губы поцелуями, самыми нежными, на которые был только способен. — Вот мы и встретились, — прошептал он ей в самые губы и следом заглянул в черные бездонные глаза. Большой палец нежно поглаживал щеку. Хазан покрыла его ладонь своей и тоже улыбнулась, но мысль, что она что-то натворила никак не отпускала ее. — Я люблю твои глаза, Хазан, я тону в них, знаешь? — А я — твои! — Хазан жадно глядела в родные глаза, вылавливая непонятные смешинки. — Что я сделала не так, Ягыз, скажи?! Она не отстанет. Наверное просто стоит успокоить девушку. — Ничего, ты всего-лишь очень старалась. И, лан, это так круто, что я не хочу тебя отговаривать. Со временем научишься, но сейчас я просто тащусь, что ты приняла меня, моя любовь. — Ты не знаешь, что с тобой я принимаю себя! — отозвалась Хазан, имея ввиду его ласки и признание ее красоте, осознавая свою окрепшую уверенность и новую свободу. Лишь мельком она подумала, что свободы может быть больше и она к ней придет. А ведь раньше она об этом даже не знала. — Детка, я нами горжусь, — хмыкнул Ягыз и упёрся лбом в ее лоб. Он отшутился, понимая что сказанные слова слишком важны для них, настолько, что становилось невыносимо. Невыносимо хорошо. Еще чуть-чуть и голос бы дрогнул и предательская слеза задушила бы счастьем. Тут он заметил как заблестели глаза Хазан. Сморгнув, она уронила слезу. — Хазан, я хочу с тобой смеяться и плакать хочу вместе с тобой, — а голос все же дрогнул и красная сеточка привычной мужской выдержки проявилась в уголках глаз. Он гладил ей голову, целовал лоб, щеки, нос, губы, она отвечала, позволяла утирать свои слезы. — Видишь, я уже плачу, — голос ее улыбался, нос шмыгал, губы не уставали целовать. Они кажется забыли, что сейчас абсолютно нагие. Ягыз и сам почти забыл, но ему напомнили невинные ласки Хазан. Невинные, да, именно такие, только девушка двигалась, а грудь ее покачивалась и дразнила его фантазию. Руки сами потянулись к ней. Он трогал ее, мучил ласками и Хазан принимала их уже разнузданная, отзывчивая и Ягыз чувствовал, что мог делать с ней что хотел. Он и делал. Может утром она устыдится, но сейчас в этой постели не было места стыду. Гладя ее лодыжку у себя на плече, он заполнял ее собой. Эгемен нагнулся к ней и методично двигая бёдрами, засунул два пальца ей в рот. Хазан облизала их, принялась сосать. — Ах ты… знаешь о чем я думаю когда ты делаешь так? — Ягыз добавил ещё пальцы, толкая их в рот, прижимая и обездвиживая язык, размазывал слюну девушки по дергающимся ему в такт соскам, а потом сам облизывал их… — О чем? Эгемен в ответ промолчал. Он знал, уже чувствовал что она сможет принять его член и ласкать своими сочными развратными губами. Фантазируя, Ягыз, пьяный от любви и похоти, пристальным, сузившимся взглядом рассматривал искусанные губы Хазан — так легче думалось. Но не сегодня: что-то подсказывало — это не только раскрепощенность девушки, о которой он так вначале мечтал, не просто вино и похоть. Это ее бесконечное к нему доверие. Именно таким оно стало сегодня — всецелым и бесконечным. И если он предложит, она сделает. Но потом может пожалеть. Это не должно случится вот так, не сейчас с ее вчерашними страхами, из-за которых все может обернуться кошмаром. Странно, как ответственность легла целиком на него. «Она и была на тебе. В этом вопросе уж точно», — уже лежа в постели думал Ягыз, рассматривая лицо Хазан близко к своему. Залипшие пряди подсыхали на лбу, он аккуратно убрал их ей за ухо. Алые губы наконец были оставлены в покое. Он снова не пустил ее в душ. — Нет, не сейчас ночью. Хочу чтобы ты пахла любовью, хочу чтобы ты пахла мной, — объяснил он, притягивая её к себе. — Ты, оказывается, извращенец, — Хазан лишь улыбалась и пожимала плечами. — О, тот ещё… Или я тебе неприятен и это такой намек, чтобы я отвалил? — прикинул он на всякий случай. — Если захочу, чтобы ты отвалил, так тебе и скажу, — хихикнула Хазан и уткнулась носом ему в грудь. Она вдыхала запах его кожи, уже во второй раз вспоминая библиотеку Эгеменов, где впервые была к нему так близка. Теперь этот запах принадлежит ей. Полностью. Вернее ОН и его запах. Аллах, это так… невероятно… ----------------------- Звонок мобильного заставил Хазан вынырнуть из сонной неги на плече ее мужчины. Осторожно отстранившись от спящего Ягыза она взяла телефон, но трель рингтона прервалась. Было голосовое сообщение от Эдже и пропущенный звонок от неё, видимо просто чтобы дозваться. Хазан прослушала. «Абла? Не знаю как сказать, мне страшно. Ясин вернулся. Я видела его у нас под окнами» — сообщал тревожный голос девушки.