Брак по расчёту

Таксист пользовался самой мало-мальской паузой в дорожной пробке, чтобы разглядывать свою пассажирку в лобовом зеркале. Хазан чувствовала на себе его слюнявый взгляд и… ничего не могла поделать. То-то раньше было. На кого угодно рявкнуть могла и стукнуть, если понадобится. А теперь куда все сдулось? «Ну и правильно, разоделась как цветная капуста и цикаю на блеющего козла. Уфф.» Вот именно, сама виновата — именно это и мешало ее справделивому гневу. Хазан натянула маску полного равнодушия и отвернулась к окну. Когда голодный мужской взгляд гипотетически исчез, девушке стало легче осознавать не только минусы, но и все выгоды своего преображения. Можно с ума сойти от предвкушения того, какими глазами будет смотреть ОН. В том, что Эгемен будет повержен Чамкыран не сомневалась и с дрожью в сердце думала об этом. У Эдже безупречный вкус. И сестра настаивала на ярком образе. Чувство, будто сегодня что-то важное должно произойти не покидало Хазан с самого утра. А возня Эдже с подготовкой к свиданию лишь тому подтверждение. Может ей что-то известно? Может Ягыз и правда сделает ей предложение? Именно сегодня! Хазан в тихой эйфории приподняла плечи, сложила ладошки и тут же спрятала их за сиденье, между колен, возвращая себе невозмутимый вид. -------------------- Ягыз посмотрел на часы. Хазан вероятно выехала с азиатской стороны, но до ресторана ей еще прилично. Лесистые холмы Маслака. Они «игнорировали» эти места, хоть их отель находился неподалёку. Не гуляли там на природе, не посещали никаких заведений. Воспоминания о том, как он неожиданно грубо оттрахал ее в пролеске имели некую двойственность. Ягыз опасался возвращаться туда. Но вот на сей раз он зарезервировал столик именно в Бахчекёй, небольшом оазисе цивилизации, посреди Белградского леса, в десяти минутах езды от отеля. В летнюю жару душа и тело отчаянно требовали прохлады плодородной земли и зелёного леса. Он уже успел освежиться, сбросив деловой костюм и, смотрясь в зеркало, приглаживал волосы. Легкий приталенный пиждак моррон висел на спинке стула. Голубая сорочка с незатейливым узором собиралась оттенить богатый цвет пиджака. Черные классические брюки и туфли завершали образ. Галстук? Не нужен галстук. Три верхние пуговицы получили неожиданную свободу, а вместе с ними и капризные волоски, что в своём росте почти сумели подобраться к яремной ямке. Прежде чем надеть пиджак, Ягыз достал из внутреннего кармана продологватый черный футляр и раскрыл его. Блеск камней вынудил чуть приподнять голову. Подвеска с бриллиантовой дорожкой, центр которой украшал один, более крупный камень, смотрелась дорого и со вкусом. Ягыз при первом осмотре уже успел подумать, что выбрал бы что-то мнее броское и более нежное, но все же был доволен рекомендацией ювелира. Для начала — неплохо. Оставалось главное — чтобы колье понравилось Хазан. Захлопнув крышку, он вернул футляр в карман и облачился в пиджак, оправил его, вытянул манжеты из рукавов, последний раз прошёлся по волосам и вышел. Вероятно Хазан ехать дольше, но он должен быть на месте раньше нее. Включив зажигание, Ягыз сбросил девушке сообщение: «Малыш (bebeğim), пришли live location» и быстро получил ответ в виде ссылки на карту. Кажется Хазан не выпускала телефон из рук. Естественный ландшафт, постепенно спускающийся к небольшому озерку и декор, сотканный ветвями и кронами высоких многолетних деревьев составляли летний интерьер элитного ресторана «Hidden Garden» — «Скрытый сад». При первом же взгляде на публику, Ягыз посетовал на растущую популярность заведения. А все чертовы звезды и отзывы в соцсетях. На фоне индустрии рейтингов закрытые клубы были подарком небес. «От названия одно название» — Думал он, осматривая предназначавшийся им столик в уютной нише, которая тем не менее была на виду у центральной площадки. Он мог бы сесть, а Хазан могли бы проводить к нему, но мужчина предпочёл дожидаться ее, оставаясь стоять у внушительного ствола высокого платана, практически в центре той самой площадки, напротив арки, имитирующей вход. Не долго ему пришлось стоять в ожидании. Под витиеватым сводом арки возник образ дьявольски красивой женщины. Хазан? Хазан! Она. Эта незнакомая женщина — его малышка, его милая девочка, его девушка, невеста, а завтра жена. Хазан стояла и поглощала взглядом слабое шевеление рта ее красивого мужчины, его немного смущенный и потерянный взгляд. Реакция Ягыза питала чертовщинку в ней. Слабая складочка победоносной ухмылки появилась над уголком сочных губ. Но девушке вдруг показалось, что она очень быстро потеряла его интерес, ну или удивление. Оглядев ее тщательно с головы до ног, он как-то, казалось, рассеянно стал смотреть по сторонам, одновременно трогаясь с места ей навстречу. Ягыз шел медленно, но все еще не смотрел на девушку. Будто мысли заняты не ею. Знать бы что у него в голове! Не понравилось? Осуждает? Или так выглядит его восторг? Нет, конечно же не так. Она то знает… тогда что? Увидев Хазан, Эгемен отчаянно сглотнул. Дежавю. Но по-другому. Это тебе не розовое платьице с сеточкой наверху. Полные, манкие груди его женщины практически спрятали рельеф ее рёбер. Под плотной тканью голые соски, ясно что нет и не может быть никакого бюстгальтера. Он мог бы смотреть вечно. Но… но. Какая-то липкая, назойливая мысль отвлекала его от чистого созерцания или может чисто порочного созерцания. Прежде чем сдвинуться с места, он сипло кашлянул, вынуждая себя оторваться от Хазан и стал оглядывать посетителей. Любого мужчину, кто уже смотрел или мог посмотреть на Хазан. И не важно этот мужчина один или с друзьями, с женщиной или семьёй, молодой или пожилой — любой кто мог потрогать ее наготу взглядом становился мишенью Эгемена. Пока он шел, цепкий ум быстрой арифметикой подсчитывал количество текущих и предстоящих дуэлей. И из каждой он обязан был выйти победителем, с тем лишь, чтобы приступить к новой схватке. Хазан стояла не шелохнувшись. Не такого эффекта она ждала. Плохо скрываемое недовольство вынуждало приподнять подбородок. Ягыз шел к ней, а зянат был кем угодно, кроме нее. Вот он подходит, протягивает руки, как-то церемонно берет ее кисти в свои, подносит и целует поверх нежной кожи с тихим «Привет». Приблизившись к женщине, мужчина выпал из реальности буквально на несколько мгновений. Вселенная по имени Хазан поглотила его. Веки сузились, взгляд стал глубже и в то же время потерял фокус. Выражение лица казалось каким-то пьяным. В уголках глаз плескалась насмешка над собственной слабостью перед этой женщиной. — Выглядишь сногсшибательно. — Прохрипел он и прочистил горло. Хазан улыбнулась, нелепая сила заставила опустить глаза. Ее смущение могло завести его до умопомрачения, но едва длинные ресницы зашторили ведьмий взгляд, как он изменился в лице и не отпуская ее руки, продолжил сканировать окружающие столики и даже снующих официантов. Вот один пожирает ее груди глазами, а вот другой — скользит по всей фигуре. Мужчины быстро заметили яркую красотку. Соблазнительные округлости, бесстыдно выглядывающие из широких полос чёрного платья приковывали к себе их взгляды. Но едва кто-то позволял себе рассматривать наготу Хазан, как чувствовал на себе свинец посторонних глаз — ее спутника. Говорящий и безапелляционный, холодный и твёрдый он уверенно перетягивал внимание на себя. Между мужчинами завязывался краткий немой диалог, хорошо понятный обоим. После которого непрошенные созерцатели опускали или отводили взгляд от женщины. Кажется взгляд Ягыза чеканил: «Это женщина — моя. Не вздумай даже дышать в ее сторону». В ожидании его действий, Хазан снова посмотрела на своего мужчину. Лишь коротко взглянув на нее, он предложил свой локоть и повёл девушку к столику. Чуть приплюснутые платьем груди Хазан тем не менее стали подрагивать, едва она начала ступать босоножками по мощеной дорожке. Им навстречу шёл высокий молодой человек с подносом и в униформе. Игнорируя спутника девушки, он растерянно глядел прямо перед собой. «Тупица. Их надо убить. Всех и причем сразу». — Не без досады задумался Ягыз. Парнишка был глуп и простоват, чтобы постичь элементарные понятки, принятые у мужчин. Внезапно он расслышал легкий ритм мелодии, доносившейся со стороны оркестрового подмостка. — Может прежде чем сесть потанцуем? — Внезапно предложил он. Ягыз выставил ее вместе с собой на всеобщее обозрение, чтобы разом покончить с поползновениями чужих сальных мыслей. Хазан, расстроенная «холодным приёмом», безразлично кивнула. Она машинально приняла его руки и позволила вести себя в безотчетном танце. Вот значит о чем говорила мама. Эффект новизны пропал и Ягыз едва смотрит на нее. Тут его пальцы коснулись голого участка ее спины. Оба внезапно вынырнули из своих дум. Плечи Хазан напряглись, пальцы Ягыза задрожали. Он посмотрел ей в глаза и виновато улыбнулся, сам не понимая природы нахлынувшего чувства. Хазан, которая успела и обидеться и разозлиться (О, Аллах! Когда успела-то?!) попросту отвела глаза. — Ты очень красива… — Его слова будто пытались вернуть ее внимание. Пальцы на спине «успокоились» и стали вырисовывать ажурные круги на мягкой коже. Рука, спускаясь со спины скользнула на бедро. — Даже слишком красива. — Осмелел он, вылавливая теперь только ее взгляд. Он смотрел собственнически, жёстко, будто наказывал за соблазнительную красоту. Знакомый лес. Знакомый взгляд. Хазан что-то вспомнила и грудь прерывисто поднялась выше, будто втягивая из атмосферы так необходимый кислород. Ягыз пользовался паузой и не смотря на высокие каблуки Хазан, тихо продолжал сканировать посетителей, глядя поверх ее головы. От девушки не ускользала его «рассеянность». — Какие-то проблемы? Как дела на работе? — начала она разговор. — Никаких. — Мотнул он головой, вспоминая свою поездку к ювелиру. — С чего ты взяла — Ягыз посмотрел девушке в глаза. — Ты кажешься рассеянным. Я думала тебе понравится как я выгляжу сегодня. — Хазан была настолько разочарована, она ждала его восхищения, ждала что Ягыз будет млеть от одного взгляда на нее, что неожиданно для себя стала говорить с ним откровенно. — Ты бесподобно выглядишь. Кажется я повторяюсь… — усмехнулся он то ли в самоиронии то ли ей в упрёк за то что напросилась на повторный комплимент. Хазан продолжала смотреть. А взгляд вопрошал. Видимо ответ ее не удовлетворил. Девушка жила с ним и уже знала каков он, когда занят только ею. Ведь тогда весь мир перестаёт существовать и она чувствует себя его вселенной. А сейчас разве что редкие лесные мошки не получали его внимания. И снова мамины слова о мужском непостоянстве ревниво щекотали в груди. Усмешка сошла с лица Ягыза. Он положил свою ладонь поверх ее, бесцельно ведя ее в медленном танце. — Хазан… Ты настолько красива, что на мою голову это вижу не только я. Движением головы он указал на столики вокруг. — Ягыз ответил на ее прямой вопрос. Но Хазан пока не понимала. Она с недоумением оглянулась на пару рандомных столиков и заметила на себе взгляды и мужские и женские. Просто вторые видимо не интересовали Ягыза. — Видишь? — Продолжил он. — Они смотрят на тебя. На твое тело, твою грудь. — Мужчина опустил взгляд в ложбинку с голыми округлостями. И я впервые понимаю, что для меня это недопустимо. Чтобы твой образ, внешний вид моей женщины настолько привлекал похотливые взгляды посторонних мужчин. — Последние слова Ягыз чуть ли не цедил сквозь зубы. Губы Хазан раскрылись в недоумении. Этого она точно не ждала. Ведь Ягыз такой современный, столько лет жил в Америке, так ратует за образованность и занятость женщин. Она вспомнила их махалиннские разговоры еще вначале знакомства. И вдруг ханжа и собственник?! — Что тебя удивляет? — Коротко взглянув на нее и считав реакцию, спросил Ягыз. — Я думала что так рассуждают только мужланы из моего махалле. Кто угодно, но не ты. Твоя сестра тоже носит мини-юбки. Ягыз поморщился. В их семье не поднимались такие темы и мужчинами не ставились запреты. Госпожа Севинч всегда продуманно подходила к этим вопросам, а семья их всегда считалась светской по сути. — Но на тебе не просто короткая юбка… Ай не, Хазан. Дело не в этом. Мне, как оказалось, неприятны чужие взгляды в твою сторону. — Эгемен будто одновременно рассуждал сам с собой. — А в Америке? Ты бы не «ревновал», будь мы сейчас в Америке? — Хазан смело назвала его чувство. Он склонил голову, задумчиво соглашаясь с ее определением. — Ревную? — Он вздохнул. — Да, малыш, я тебя ревную. Впервые в жизни у меня претензии к вырезам в женском туалете. И думаю так будет и впредь, и в Америке и Европе и, тем более, в Турции. — Заключил Эгемен. — Потому, что мужчины везде одинаковы и красота всегда привлекает внимание. Ты — моя женщина и должна стараться нравиться только мне, а не чужим. Яркий макияж, — Ягыз бросил взгляд на ее лицо — соблазнительные губы, голые плечи, полуобнаженная грудь, прозрачные чулки на изящных ножках — все это обещает кое-что, и это обещание женщина может исполнить. Потому что мужчина, который уже столько разглядел в женщине, хочет увидеть и остальное. Вот для того, чтоб у мужчин не возникало такого желания ты должна тщательнее подбирать гардероб. — Ягыз говорил и охреневал с самого себя. Что он несёт? И все же дайте, он распишется под каждым словом. Я не прошу тебя носить паранджу. Но я прошу… не надевать больше это платье. Немое удивление не отпускало Хазан. Она только почувствовала, как мужчина притянул ее ближе, приобнял и склонив голову, коснулся щекой ее виска. И на фоне их диалога жест окрасился в тон его покровительства. Никто не посягнет на нее, пока она под его защитой. И никто не оскорбит ЕГО чувств. Вечер продолжался. Они успели поужинать и допивали игристое в высоких бокалах. Никакое клише не сработало до сих пор. Эдже была уверена, что Эгемен сделает ей предложение, но кольца не оказалось даже в бокале. Ягыз по-прежнему был на чеку. То как он «контролировал обстановку» вызывало чувство гордости и почему-то благодарности. Хотя он и обозначил вслух, что беспокойство его вполне себе эгоистично. И возможно там, где другая должна была возмутиться, эго Хазан, в силу алатурка (традиционности), как ее называла сестра, получило дозу признания. Почему Ягыз медлит со свадьбой? Думала себе она. Ведь и отец идет на поправку. Он прямо-таки благословил их союз. И вот они вдвоем, в живописном дорогом месте. Но Эгемен не заводит об этом разговор. Может у него есть причины, нечто что его останавливает? Ведь он всегда так неразговорчив. И эту неразговорчивость Хазан трактовала как скрытность. — Ягыз… Мужчина перевёл на нее взгляд. — Помнишь ты рассказывал о своей настоящей матери? Эгемен вопросительно поморщился. — Ты говорил, что так и не сходил в клинику, где она прожила многие годы, вплоть до самой смерти. Ягыз оправил челку и коснулся ладонью щетины. Желваки на скулах дернулись, но тут же остановились. Лицо стало непроницаемо. На вид абсолютно спокойное. Но девушка знала родные черты, выражение его скорее было застывшим, нежели спокойным. — Зачем ты здесь поднимаешь эту тему? Действительно, с какой целью она затрагивает эту непростую для него тему здесь, в самом публичном месте? — Потому, что я боюсь ты не захочешь говорить со мной об этом. Но здесь, твой отказ может означать просто нежелание говорить в общественном месте. Однако, если я спрошу тебя об этом в номере гостиницы, это будет означать, что ты не хочешь говорить уже лично со мной. — Хазан быстро догадалась о своих мотивах и неприменула рассказать ему о них. Тирада, полная упрёка, удивила Эгемена. Он поставил бокал на стол. — Как это понимать? Ведь речь не о моей матери сейчас, я же вижу. — Взгляд его оставался серьёзен, но надо признать не так напряжён как за минуту до. Для себя он выделил две вещи: его, якобы, недоверие к ней и… номер гостиницы. Ожидаемое недовольство, но неожиданный упрёк. Ведь она сама выбрала не вселятся в его квартиру. Мать домой не пускает. Они думали о другом для нее жилье, но как-то сняли номер, да так и остались в нем. Жить в отеле, будучи обитателями Стамбула было странно и дорого. И двойственно для такой девушки, как она. Кстати о госпоже Фазилет. Девушка приехала из родительского дома. Может она взвинчена из-за матери. — Что-то случилось, пока ты была у сестры? — мрачно полюбопытствол Ягыз. Все же его задело, что она полагает будто он не доверяет ей. И получается не доверяет ему. Терпение Эгемен, просто наберись терпения. Он вспомнил свои рассуждения на набережной, а потом свою тоску по ней. Взгляд опустился на красивую грудь и он странно вздохнул. Все что случилось у сестры пронеслось у Хазан перед глазами. И разговоры с сестрой о предложении, и унизительная сцена с матерью, не менее унизительная процедура у косметологши местного разлива, наставления Фазилет, наведение красоты, которая встала в итоге Эгемену поперёк горла. Ни одно из этих событий не могло быть ему поведано. Она лучше провалится сквозь землю. Хазан впилась пальцами в деревянные подлокотники стула. Опущенный взгляд ее поведал мужчине, что молчит она не с проста. Ягыз вздохнул, убеждаясь в том, что к ее настроению госпожа Фазилет приложила таки свою руку. Он знал, что для будущей тёщи верно лишь одно решение — немедленная свадьба. Его обещаниям женщина явно не верит. И наверное у нее на то свои причины. Новости о поправке отца обошли все деловые и известные круги. Фазилет может быть недовольна, что он тянет без видимых причин. Эгемен снова вздохнул. Он готовил сюрприз, заказал красивое помолвочное кольцо, собирался сделать предложение по всем правилам и сейчас расплачивался за свое романтичное намерение. Впервые он почти пожалел, что не опустил этот момент как ненужный и не повёл ее в брачное бюро ещё с утра. Ведь он уже звал ее замуж. И если бы не Волкан. Ох… В любви нужно быть не менее искусным стратегом, чем в бизнесе. Только в отличие от второго, в первом у него опыта нет. В контраст привычному деловому портфолио, которому любой бы позавидовал, в сердце у него лишь пустые страницы, до появления в его жизни Хазан. — Может поедем домой? — предложил Ягыз, разглядывая полупустые блюда с фруктами, овощами и сырным ассорти. Домой… в сердце Хазан защемило. И Ягыз тут же понял. Не свои слова, нет, понял по ней, что зовёт ее туда, чего у них нет. Видимо все же усложняет она, для него как-то все проще. Но если для Хазан их жилье — проблема, то и для него все становится проблемой, хочет он того или нет. Ягыз примирительно дёрнул головой и слабо улыбнулся. — Где бы ты хотела жить после свадьбы? В частном доме или Плазе? — Ты про Тузлу? — тихо спросила она. Yes… сработало. Ягыз закусил губу, чтобы не выдать улыбку. — Я могу купить нам новый дом, побольше и поближе к центру, с видом на пролив, если ты захочешь. — Нет, мне нравится Тузла. Там уютно и место тихое, не хочу городской суеты. — В Сарыйер тоже тихо. — Не хочу Сарыйер. — Ладно… — Ласково согласился мужчина. И тут Хазан уличила себя в «заказах» и поджала губы. Странно, что они и путешествие свадебное успели обсудить, и дом семейный. А саму свадьбу — нет. Ягыз оглянулся на лес, обернулся и встретился с сидевшей перед ним Хазан глазами. — Не хочешь прогуляться в лес… в саду? — неожиданно предложила Хазан. Странная потребность во власти над этим мужчиной одолела ее. И она знала ее источник, хотя понимала, что заигрывает с огнём. — Прогуляться в лесу? — Удивился и обрадовался Эгемен. В глазах заиграли смешинки. — Там сейчас темно. Многие бояться ночного леса и шарахаются от деревьев, как от привидений. — Ты впервые признался мне в любви, среди таких деревьев, под луной. — И в первые поцеловал. — Тон его голоса изменился. Хазан не выдержала его взгляд и сама заметила это. О Аллах, теперь он вспомнит, что и оргазм у нее впервые случился в лесу. Ягыз решил, что они думают об одном и том же. Окинув ее прищуром проницательных глаз, он продолжил. — Темнота леса смущает. — Воображение рисовало ему шёлк между ее ног. — Он как и страсть, полон страхов и колдовства, призраков и ведьм. Не позволяет смотреть вперед и обступает, повергая в свою влажную темноту. Солнечные лучи теряются в полумраке деревьев, и все кажется нереальным, волшебным, манящим в неизвестность… — Голос мужчины шелестел как и листва у них над головой. — Лес полон вопросов, а ответов не дает. Приходится искать их самому. Интересно, она поняла метафору? — Думал Эгемен. Хазан лукаво поглядывала на него. Ягыз кивнул. Сумерки сгустились, лишь оазис ресторана излучал яркий свет фонарей. На них кажется никто уже не обращал внимания, а может быть они перестали замечать все вокруг? Ягыз поднялся, протянул Хазан руку и они отправились медленной походкой из-за каблуков девушки в глубь ближнего сада и далее к озерку. В узком каменистом углублении над озером слабо шумел родник. Высокие чинары, окружавшие воду, стояли с воздетыми к чёрному небу ветвями. Ночь на сей раз была безлунна. Днем наверное отсюда открывался красивый вид. Линия тусклых фонарей слабо освещала дорожку вокруг. Странно, но там едва кто гулял. Пара подошла к воде, Ягыз шагнул вперёд и склонившись над прозрачной водой, зачерпнул полную ладонь. — Как красиво! — выдохнула позади Хазан. Озеро похоже на звёздный ковёр! Эгемен тоже какое-то время любовался отражением звезд на тёмной глади, а затем услышал осторожные шаги Хазан, под ее обувью хрустнула сухая ветка… она сошла с дороги и могла оступиться. Ягыз протянул ей руку, притянул к себе. Возможно им не следовало покидать столик — подумал мужчина и погладил ее волосы. Она чуть запрокинула голову. Свет ближнего плафона сверкнул в ее глазах. Ягыз склонился над ее лицом… Ее губы нежно и приглашающе раскрылись. Тут он припал к ним долгим и, черт возьми, бесстыдным поцелуем. То, что ей нужно. У Хазан перехватило дыхание. Глаза закрылись. Но почти сразу же Ягыз выпустил из плена ее сладкий рот и отодвинулся. Они посмотрели друг на друга. Под тусклым светом лицо Хазан казалось бледным и таинственным. — Хазан, — Глухо позвал он ее. Девушка искоса посмотрела ему в лицо. Почему-то ей безумно хотелось, чтобы он назвал ее своей невестой. Может быть сейчас тот самый момент икс, когда он «преклонит колено»? Глупо думать такое Хазан, ты веришь человеку бесконечно, живёшь с ним, что за червь тебя гложет? Хазан принимала его поцелуи, но мыслями была где-то еще, в более важной (мать ее бы согласилась) повестке. — Хазан, — повторил он и забрал лицо девушки в ладони. Она не сопротивлялась, возможно из-за большого количества выпитого вина. А может, ее пьянили лес и темнота. Ягыз вновь припал к ней губами, рукой закидывая ее руки себе на плечи, ладони ее были мягкими и теплыми, а тело — податливым. Под неуклюжими ногами Хазан снова хрустнули сухие ветки. Подхватив ее за талию и чуть приподняв, Ягыз прислонил ее к стволу высокого, многолетнего платана, тут же на бережку. Голая спина Хазан прикоснулась к мягком мху, покрывавшему кору, пальцы его вжались ей в позвонки. По коже Хазан прошёлся табун мурашек, она смотрела на него. Ягыз дотронулся до едва прикрытых холмиков ее грудей. Подушечки пальцев быстро нащупали твёрдые горошины и видят небеса, если бы не электрический свет, он бы развёл эти «лямки» в стороны. На него накатило знакомое чувство, которое он знал, полностью охватит их обоих. Лицо Хазан стало тоньше и серьезней. Эгемен глянул на подол ее платья, понимая что клёш позволит задрать юбку незаметно для кого-либо, если такой непрошенный появится. Рука скользнула вниз, Хазан прерывисто задышала, но своей рукой остановила его. Колени ее дрожали. Тогда Ягыз вернулся к груди и спрятал лицо в пышной ложбинке, опьяненный ее чуть солоноватой на вкус кожей. Губы впились в в открытую мякоть, поднялись выше, засосали родинку на ключице. Хазан шумно дышала ему в лицо. «Остановись, дурак!» — Эгемен пытался дозваться до разума или может разум до него. Тут он отстранился, будто внезапно что-то вспомнил. — У меня для тебя кое-что есть. — Взволнованно произнес он, пытаясь унять возбуждение. Глаза Хазан зажглись, но, занятый крышкой футляра Эгемен, этого не видел. Света фонаря хватило, чтобы изысканная бриллиантовая нить засверкала у нее перед самым лицом. — Хотел надеть тебе этот подарок на шею, но увидел тебя и позабыл обо всем на свете, — Смущённо прошептал он. Ему хотелось спросить нравится ли ей. Но он спохватился, что выдаст этим свое волнение или неуверенность. Хотя зачем держаться, непонятно. — Подними волосы… — Прошептал он. Хазан, выдавив улыбку и не сказав ни слова обеими руками собрала волосы над шеей. Встав полубоком, она смирно ждала, пока Эгемен справиться с замком в темноте. По лицу катились непрошенные слезы. Офф, офф, ну что это такое! Чего ревете-то? Корила она свои непослушные глаза. Просто она поняла, что он был в ювелирном бутике, может даже пошел за кольцом, а затем передумал и купил колье. Это же еще хуже. Коснувшись невесомо губами ее шеи, Ягыз забрал волосы из ее рук и опустил на обнаженную спину. Только теперь он заметил, как блеснули ее бесшумные слезы, в яркости желавшие конкурировать с блеском бриллиантов. — Хазан, что это? — Поссорилась с мамой, нервы ни к черту. — дребезжащим голосом выпалила она спасительную правду. — Я так и знал. — Обняв ее он принялся осушать мокрое лицо поцелуями. Хазан притихла, безмолвная и неуверенная в своих загадочных, необъяснимых чувствах. — Ягыз, кажется, я действительно очень люблю тебя, не несмотря ни на что. Я буду с тобой до тех пор, пока ты позволишь мне это, мне даже не обязательно становиться твоей женой! — Хазан будто вела спор с невидимой Фазилет. — И все-таки ты скоро станешь ею, — произнес он, встретив заплаканный взгляд Хазан. — Мы поженимся, хочешь я об этом закричу на весь лес? Девушка принужденно хохотнула и сморщила нос. Взявшись за руки они было двинулись к дорожке. Сухие ветки снова хрустнули и каблук Хазан провалился во влажную землю. Ягыз присел и расстегнул ремешки на ее босоножках. Большим пальцем он стал растирать покрасневшие лодыжки. Хазан смотрела вниз и это был для нее чистый секс. Странно. Он всего-лишь у ее ног, практически на коленях. Он мог бы так делать предложение, невольно пронеслось в мозгу. Чувство власти, которое она так искала, внезапно вернулось к Хазан. Ягыз поднял к ней лицо и уловил изменившийся взгляд. — У тебя смешно получается делать предложение — если это вообще можно считать предложением. — Пыталась смеяться она. — Да, это и есть предложение. — уклончиво ответил он на шутку невесты. На его памяти были более искренние моменты, когда он распахнул ей душу и пригласил в свою жизнь. Пальцы Хазан погладили его лицо и исчезли в волосах. — А если я соглашусь, останешься ли ты благодарным на всю жизнь этому лесу и… вот этому дереву? — О Аллах, что она несёт? — Думаю, да. — Подыгрывал он. Хазан явно кокетничала. Девушка обхватила его шею и прижалась бедрами к его лбу. — Наверное, я приму твое предложение, Ягыз Эгемен. Он рассмеялся ей прямо в платье, вдыхая слабый манящий аромат духов и женского тела. — Ты очень любезна, — Произнес он изумленный впечатлением, не желая отрывать лица. — Скажем так, я пока не отказываю тебе, у меня еще будет уйма времени дать тебе свое согласие. — Определённо! — пробубнил он, поднимая ладони и сжимая ей бедра. Хотелось поставить ее вот так, голую, и вылизать до последней капли. Вдруг Хазан охватило нервное веселье. Слишком много переживаний за день. Все ее тело стало смеяться: лицо, руки, ноги, кожа. Она вновь прислонилась к стволу дерева, склонила голову и посмотрела на него. В тени дерева Хазан походила на экзотическое животное, спрятавшееся в лесу от охотника. Ягыз не знал, что думать: его привели в замешательство лес, ночь, высокие деревья, Хазан, отблеск фонарей и больше всего он сам. Может быть, он тоже выпил слишком много вина и, как лесной разбойник, бродил тут в поисках жертвы. Поглаживающие пальцы невольно скользнули вверх и вторглись в теплоту между ног. Слишком быстро и неожиданно для нее. Хазан лишь судорожно раскрыла рот. Аллах, какой стыд. Он все поймёт. Умелые пальцы уже сдвинули белье. Хазан украдкой взглянула на мужчину. Казалось он замер. Средний палец, которому в этом моменте предназначалась «главная роль» неожиданно был забыт у самого ее естества, в то время как другие пальцы вновь и вновь скользили по бархату нежной кожи. Ягыз сглотнул, и Хазан показалось, что она это услышала. Женщина неотрывно следила за каждой тенью на его лице. Он поднял к ней глаза, в них было удивление и что-то еще. Но не проронив ни слова, Ягыз нагнулся и застегнул ремешки на босоножках. Это было слишком для него и самообладание было на грани. Но ему нельзя было терять голову. Вроде лес, но не лес, цивилизованный мир слишком близко, озеро уже успела обогнуть рукотворная тропа, слабо освещаемая фонарями. На ней в любой момент могли оказаться люди. А идти дальше в лес было безумием, и не только из-за каблуков Хазан. — Нам следует вернуться. — Пояснил Ягыз, приподнимаясь и целуя ее руку. Та лишь кивнула в ответ. Он подхватил Хазан на руки и перенёс на гравий дорожки. Они шли назад. Хазан держалась спокойно и невозмутимо, хотя собственная влага в трусиках, более не сдерживаемая защитным слоем волосков, непривычно обдавала холодком. От слез, смеха и магической страсти, казалось, не осталось и следа. Эгемену потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. У самого выхода из сада был кранчик с родниковой водой. Хазан пить не стала, а Ягыз наполнил ладонь и жадно припал к воде горящими губами, влажной рукой оправил выбившуюся челку. Им навстречу шла другая пара, они только входили в сад. Эгемен встретился взглядом с незнакомцем, тот как-то понимающе и дружелюбно поглядывал на него. Немного смущенные, Ягыз и Хазан под руку вышли из сада, молча уставившись в темнеющее пространство. Скорее бы в отель — торопил время один. Добраться бы до машины — думал другой.