Ирга

      Лира разбудила его поздно ночью, рассказать, что игра таки состоится завтра. Побудка закончилась новым страстным актом, а после — разговорами за жизнь. Разговоры перетекли в обсуждение игры.       — Лило, мне кажется, появился там не так давно. — Гаян хмыкнул, выпустив дым носом.       — Да это только видимость, что он всем заправляет! Все это знают и позволяют ему так себя вести. Он милый по-своему. Опасный соперник — Фриз: ловкач, трюкач, мы с ним познакомились в общем зале; как он там всех дурил — боже ты мой! Сорок лет скоро мужику, играет, как дьявол, но только на ставки. Твой сосед, — пояснила женщина, заметив недоумение собеседника.       — Так он ведь ни разу сегодня не взял кассу, — еще больше удивился Гаян.       — Значит, не хотел, — отмахнулась Лира. — Когда ему надо — выгребает все до копейки, Кобс со своей шайкой только локти грызут. Но они любят разыгрывать ОС: Кобс, Алки и Анда. Алки — это тот, с дредами. Какой мужчина. — Лира блаженно потянулась, краем глаза наблюдая за любовником. — Ах. Тоже опасный игрок, особенно, если остаешься с ним один на один. Итор — темная лошадка. Выигрывает партию-две в десять вечеров; зачем его держать, не очень понимаю, но, видно, нужен. Иногда кооперируется с Лило и нашей парочкой голубков. Бэлл и Ройс. Второстепенные персонажи, ходят на «чисто поржать», ставят много, много проигрывают.       Гаян, нагруженный сведениями, проваливался в сон.       — А Анда? — Засыпающий мозг обнаружил недостающий элемент мозаики и тут же, успокоенный, отключился.       — А Анда, дорогой, нам теперь не страшна. У нас теперь свой альянс. — Она скользнула в его объятия.

***

      Голова болела с жуткого похмелья. Она приоткрыла один глаз, наткнулась на сереющий проем окна, зажмурилась. «Так и уснула возле ноута», — толкнулась мысль. От запаха стоящего рядом стакана мутило. Затекшая спина намекала, что в ее-то годы… Сейчас бы перебраться на диван, под теплый плед. И компресс холодный на лоб. И тишины.       Телефон примолк на пару секунд и разразился новой трелью. Рука, хоть и затекшая за ночь, достаточно метко зашвырнула ненавистную коробочку куда-то на диван. Все равно уже не уснуть. Медленно, чтобы не треснула черепная коробка, Анда открыла глаза, выпрямилась в кресле. Голова протестовала.       Бархатная пенка колыхнулась пару раз и начала подниматься, разбавляясь слюдяными блестящими пузырями. Девушка сдвинула джезву, плеснула в широкую чайную чашку почти две порции кофе, отхлебнула. Конечно, обожгла язык и, судя по ощущениям, все органы, включая желудок, но полегчало.       Серый рассвет незаметно сменялся таким же серым утром. День обещал не отставать. Холодная вода стекала с волос, рубашка промокла уже до пояса; контраст «холодное-горячее» усугублялся ледяным ветром — и не скажешь, что лето на носу. Отодвинув каланхоэ в маленьком глиняном горшке, девушка присела на подоконник. Открытая створка качнулась, едва не выбив чашку из рук; Анда поскорее хлебнула обжигающий кофе, прогоняя зябкую дрожь.       Сегодня игра. Опять.       Двух часов сна все-таки недостаточно, тем более после таких возлияний. Холодный душ, крепкий кофе и пара таблеток прогнали тупую боль и тошноту, но бодрости придавали чуть. Предгрозовой ветер помогал, конечно, но тоже слабо. Тупо уставившись на тротуар, где позевывающий в кулак сосед снизу пытался образумить золотистого обычно, а сегодня грязно-желтого, пса на выгуле, Анда пыталась заставить мозги выползти из анабиоза.       Надо думать. Соображать. Шевелить извилинами. Сегодня игра.       Пес лениво облаял такого же сонного дворника. Нехотя гасли фонари. Осень какая-то, а не май. Если сейчас выпить пару стаканов, она, возможно, снова уснет. Поспать бы.       — Лу! Дома? — радостно рявкнул сосед с улицы.       — Дома-дома. Поднимайся. Кофе сварила.       Первым, по обычаю, ввалился пес: обслюнявил Лу колени, едва не опрокинул несчастный каланхоэ и забытую банку газировки, навел бардак и уселся, поджидая нерасторопного хозяина.       — Выглядишь… паршиво, — внимательно разглядывая помятое лицо гостя, буркнула Лу. Тот грел руки о горячую чашку, ежился, поджимал ноги и печально поглядывал на брошенную в коридоре куртку.       — Не выспался. Холодно у тебя тут.       — Это вокруг холодно, а у меня — как везде. Ладно, чего хотел-то? Стал бы ты орать на весь квартал просто так…       Сосед повел плечом:       — Выгуляешь Артура вечером? — И пояснил неуверенно: — У меня дела. А ты же понесешь эскизы в редакцию?       — И понесу, и выгуляю. Можешь здесь его оставить, — пожала плечами Лу, — но на ночь не возьму, не надейся. Что за дела, спрашивать не надо?       — Не надо, Лу. Хреновые дела.       Она длинно выдохнула. Хреновые дела у Гарна случались с незавидной регулярностью и всегда явно отпечатывались на внешнем облике: щетина на впалых щеках, темные круги, подрагивающие пальцы, взгляд в одну точку — но заканчивались быстро. Гарн после этого веселел, прекращал питаться кофе с сигаретами и неизменно заваливался в гости с пиццей и новым фильмом на диске.       — Ладно, спасибо за кофе…       — На, — в коридоре девушка всучила гостю горячий термос, — не пей свою гадость растворимую хотя бы. И дверь не закрывай, я Артура приведу. Все, проваливай, занятой ты наш.       — Спасибо, — кивнул тот с лестницы.       — «Спасибо» ему… — сама себе буркнула Лу. И уже веселей обратилась к псу: — Ну что, морда хитрая? Давай-ка мы тебя искупаем, что ли?

***

      Довольный Артур, сияя золотистой шерстью, бодро трусил по аллее, иногда отвлекаясь, чтобы зубами поддернуть поводок, поторапливая девушку. Анда же плелась нога за ногу. Стылый ветер нагло лез за шиворот, то и дело между листьев просачивалась мелкая морось. Грел только поправившийся бумажник да иногда задевал теплым боком пес.       С низкой ограды поднялась фигура и, настороженно поглядывая на пса, побрела рядом. Анда коротко глянула на попутчика.       — А, привет.       — Здоровая зверюга, — уважительно отозвался Лило. — Твой?       — Нет уж, спасибо! Взяла на погулять.       — Хорошо, — успокоился он и зашагал уже свободней.       Анда помялась:       — Меня не будет сегодня на игре.       Лило что-то неразборчиво буркнул из-под капюшона.       — Окажешь услугу?       В ответ — снова неразборчивое бурчание. Девушка мотнула головой то ли не соглашаясь, то ли отгоняя какие-то свои мысли.       — Пригляди, пожалуйста, за Алки. Не дай бог, натворит какой-то дичи. И не отдавай ОСу ни в коем случае!       — Пригляжу. — Лило высунул длинный нос из-под капюшона, поймал холодную каплю и, зашипев, снова спрятался. — На сегодняшнюю Ставку у меня и самого были планы, так что Алки перебьется.       — Да, и самое главное, — не замечая собеседника продолжила Анда. — Присмотрись к Лире. Что будет делать, как, к интонациям прислушайся. Сам знаешь.       Лило замер, отставая. В падающем фонарном луче он выглядел длинной черной кляксой: темная фигура, ни рук, ни лица не разобрать.       — Хочешь сорвать игру? — змеиным шипением донеслось до Анды.       — Хочу немного подпортить планы нашей леди, — принужденно улыбнулась она, оборачиваясь. — На игре это не отразится. На Ирге — тоже. Не переживай, не новичок.       Артур застыл, следя внимательными глазами за кляксой-Лило, прижавшись боком к ноге. Шерсть на загривке топорщилась. Фигура сделала шаг; пес сдвинулся вперед, прикрывая девушку. По аллее прокатился глухой рык.       — Стоять, мальчики! Артур, миленький, все хорошо, это добрый дядя, — приговаривала Анда, зарываясь озябшими пальцами в теплую шерсть. — А ты угомонись! Собаку пугать опасно, меня — бессмысленно, я все твои приемчики наизусть выучила. Так поможешь? — подняла она голову.       Лило оказался гораздо ближе, чем полминуты назад. Артур перестал скалиться, но по-прежнему прижимал уши и чуть отворачивал лобастую голову.       — Ирга?.. — уже нормальным голосом осведомился попутчик.       — К нему это никак не относится, — устало повторила Анда.       — Смотри, — фыркнул собеседник, — ты сказала, я услышал. — Напряженная атмосфера понемногу рассеивалась; снова зашелестел по листьям дождь. — Я присмотрю за этими двумя. Да и за остальными. Как обычно.       — Ну и хорошо. Спасибо. С меня должок.       — Рассчитаешься, — отмахнулся Лило. — Тебя проводить?       — Нет. С таким защитником не страшно. — Анда ласково погладила собаку за ушами, стерла каплю со щеки и медленно побрела в сторону дома.       — Стой. Вот, забыл отдать, — сунул в руки коробочку и, не оборачиваясь больше, двинулся в черноту парка.

***

      Артур дремал, положив голову на вытянутые лапы, и только изредка поворачивался к двери, будто ожидая кого-то. Анда, морщась от отвращения, залпом допила второй стакан. Помедлила — и проглотила пару таблеток, не запивая. Голова кружилась.       — Господи, сколько можно… А, ладно. Ну что, мальчик, — бросила она псу, прикрывая глаза, — давай выручать твоего хозяина.       Темная пыльная волна накатила, как и всегда, внезапно. Анда открыла глаза.       Серое пространство лишь отдаленно напоминает город: половины зданий нет, половина оставшихся искажена до невозможности. Под ногами толстый, по щиколотку, слой то ли пепла, то ли теплой пыли. Над головой — серое муаровое небо, слишком близкое, слишком… материальное, будто кто-то натянул тканевый полог. Людей не видно, но она точно знает, что они тут есть. Те, кто бродит между явью и сном. Те, кто бродит по Ирге.       — Ладно, — выдыхая тяжелый пыльный воздух, бормочет Анда. — Сегодня я тут ненадолго. О, мальчик, и ты здесь?       Мягко светящееся пятно, только слегка напоминающее собаку, согласно вздыхает.       — Интересно, ты мне снишься, или собакам тоже сюда можно? Разберемся. Пойдешь со мной?       Артур зевает, но, очевидно, никуда идти не собирается: утаптывает место, ложится возле каменного высохшего фонтана. «Ну и ладно».        Ее дома здесь нет. Вообще. Есть непонятно зачем выложенная каменная дорожка, замкнутая вокруг фонтана, и пустырь. Под переливчатым небом то тут, то там красновато посверкивают паутинки.       — Смотрите-ка, и сюда добралась! — бормочет Анда. И неторопливо направляется вдоль одной из нитей. Та, ожидаемо, оканчивается «колокольчиком»: связкой из мышиных косточек и ороговевших перьев. Зажав «звоночек» в ладони, Анда оплетает его своей паутинкой, плотно, в непроницаемый кокон — и срывает. Оторванный «колокольчик» в ладони становится мелким твердым яблоком.       — Славно, — засовывая яблоко в карман, усмехается она, — первый пошел. «Сколько же ты еще тут наплела?»       Скоро карманы наполняются яблоками доверху.       — И куда мне тебя? Не бросать же, — обращается она к последнему паутинному комку, не решаясь сорвать его.       — Кого? Меня? Зачем меня бросать? — смеется рядом кто-то.       «Гаян. Вот паршивец! Хоть бы дождался, пока собаку приведу!»       Задавив паническую волну, Анда улыбается в ответ, хотя и знает, что её улыбки он не увидит:       — Зачем бросать, действительно! Какой хороший мальчик! Хочешь яблочко? — протягивает последний, только что сорванный «колокольчик». Гаян морщится.       — Кислое, наверное?       — Сла-адкое, не сомневайся.       Он тянет ладонь, яблоко падает, пальцы сжимаются.       — Хороший мальчик! — смеется Анда. И резко толкает его изо всех сил.       — Спи, — шепчет она. — Нечего тебе тут делать.       На месте фигуры, окончательно провалившейся в сон, остается темная тень — не тень, пустой отпечаток; он продержится еще несколько минут, но ей того и надо. Все собранные «колокольцы» высыпаются в это марево и исчезают в нем.       Она ждет, пока тень не исчезнет совсем, обходит фонтан по кругу, натягивая паутинки. Артур следит за ней одними глазами.       — Итак, просыпаемся?

***

      На часах половина двенадцатого ночи. Пес поднял голову, будто поприветствовал, и снова улегся у двери.       — А быстро получилось. Ну, будем надеяться, сегодня она его уже не достанет. А завтра будет завтра, — потирая виски, пробормотала Анда. — Пойдем, Артур, отведу тебя домой.       Как и договаривались, дверь сосед не запер. В квартире было темно, холодно и тихо, только из-за приоткрытой двери спальни доносилось тяжелое сиплое дыхание. Анда подтолкнула пса, прислушалась, коротко глянула на спящего, — тот буркнул что-то во сне, выдернул ногу из-под бока забравшейся на кровать собаки, свернулся в клубок, — и замерла.        Из расслабленной ладони на пол скатилось мелкое зеленое яблоко.