Он не курит, она не пьет

      Со временем Сомин поймала себя на том, что уже не может жить без этого чувства погони. Она убегает уже много лет, уже и забыла зачем. Уже сама гонка доставляется какое-то нездоровое удовольствие. Гонка со временем и от нее же самой.       Оказавшись дома, в студии под крышей обычной многоэтажки, которых в округе десятки, Сомин захлопнула дверь, по привычке озираясь, не видел ли ее кто. Легкий тусклый свет маленькой лампы еле разогнал ночной мрак. Яркий свет мог привлечь ненужное внимание, она всегда в тени. Так спокойнее.       В темноте чиркнула зажигалка, Сомин шумно затянулась, распаляя уголек на конце сигареты, с нескрываемым удовольствием наполнила легкие едким дымом и расслабленно выдохнула.       Скинув только обувь, Сомин растянулась на низкой кровати, докуривая и обдумывая этот странный вечер. То ли он недооценил ее, то ли просто растерялся, но его самомнение явно пострадало, подумала она и улыбнулась, сделав вторую тягу, вспомнив горячую крепкую фигуру, которая по-хозяйски устроилась на ней. Она вдруг слишком отчетливо вспомнила тяжесть его тела и собственное сбившееся дыхание.       А ведь ей понравилось, давно Сомин не ощущала такого. Будто жизнь вернулась к ней на минуту. Дело в чувстве опасности – да. Кураж, адреналин, все это подстегивает и заводит. Она коснулась губ и вспомнила отзывчивые мужские, легко прикусив и еле слышно хмыкнув, хрипло усмехнувшись самой себе.       Глубоко втянув еще раз горечь тления, Сомин вспомнила про добычу. Пошарив по маленькой сумке через плечо, она высыпала содержимое на кровать. Должно быть тот полицейский решил, что она хотела тиснуть побрякушки, но настоящая ценность была не в камнях, а в бумагах, которые могли однажды купить ей свободу. Она повертела в руках тонкую флешку, которую забрала их ящика за кассой. Она не была уверена до конца, что на ней был, но она могла предположить. Сомин потянулась за еще одной сигаретой, красная пачка с белым треугольником, большие черные буквы узнаваемо гласили «Marlboro». Невыносимо крепкие, горло всегда противно дерет. Зато это успокаивает, привычка, которая с ней с тринадцати. Как она вообще еще не заработала себе рак легких – загадка.       Еще давно, когда она была подростком, заменяя порой себе обед, а бывало еще и ужин парой сигарет, теперь слишком глубоко на подкорке они для нее символ надежности, контроля и напоминания о том, что больше на улицу она не вернется. Ничьей собачонкой по вызову не будет. Антидепрессант, который всегда доступен. Завтра она отнесет это Тэхену. Он умел вытаскивать информацию из мертвых носителей, вскрывать старые архивы и прятать следы так, будто их никогда не существовало. Иногда среди таких бумаг находилось то, что можно было продать. Иногда она пользовалась этим без угрызений совести - ей нужно было на что-то жить и снимать жилье.       Добив сигарету до самого фильтра, Сомин направилась в душ. Спать не хотелось, слишком много впечатлений за вечер. Подставив тонкую фигурку под огненно-горячие струи воды, девушка блаженно закатила глаза. Намыливая себя и волосы просто кусочком душистого мыла; ей не нравились тягучие и слишком пенные искусственно пахнущие гели для душа и шампуни. Под пальцами она ощутила привычную шершавость, на нее нахлынули воспоминания. Нежная кожа девушки на левом бедре была испещрена грубыми, зарубцевавшимися ожогами. Перед глазами давно не всплывали картинки тех дней, когда она ненавидела себя настолько, что позволяла с собой так обращаться.       Мальборо.       Те самые, запах которых въелся в мозг до такой степени, что даже тошнота от одного их упоминания, прошла. Будто противоядие в ее теле, она переборола страх и отвращение. Теперь она хозяйка своих страхов и своего прошлого.       Но она не забудет звук затухающего окурка, и запах собственной тлеющей плоти. Никогда не забудет.       Сомин давно это пережила и приняла, а сводить следы своего прошлого не хотела, хотела помнить. Нельзя забывать, как с тобой обошлись люди, всегда нужно быть наготове, быть осторожной. Каждый в этом мире сам за себя, остальное чушь.       Ладонью протерев запотевшее зеркало, в отражении показалась молодая девушка с каштановыми волосами ниже плеч, налипшими на острые ключицы. Невысокая, даже миниатюрная. Немного усталый взгляд широко расставленных медово-карих глаз, высокие четкие скулы, вздернутый нос и аккуратный чувственный рот.       Обернувшись мягким полотенцем, девушка принесла с собой в комнату густой пар мыльного аромата. Из настежь открытых окон по студии гулял еле прохладный ветерок. Жаркое лето в этом году выматывало, хотелось жить только ночью, когда, наконец, прохлада опускалась на пыльный город и можно было дышать. В любом случае, это почему-то не мешало девушке принимать душ из кипятка, потом с удовольствием разгуливая голышом по квартире, наслаждаться прохладой.       Уже в густой темноте, выключив весь свет, Сомин протопала босыми ногами к кровати, скинув мокрое полотенце. Ощущение шелковых простыней; мимолетное желание их приобрести настигло ее ещё в прошлом месяце и о покупке которых она ни разу не пожалела; невероятно расслабляло, особенное удовольствие прохлады на коже. Она почти сразу же погрузилась в сон, крепко обняв подушку рукой.