Feeling with me

I wouldn’t leave you I would hold you When the last day comes What if you need me Won’t you hold me On the last day Our last day...

Неделю спустя

Чонгук: Хён, мне нужна твоя помощь Хосок: Гук, что случилось? Чонгук: В общем... Помнишь тот наш разговор, когда я сказал, что расскажу всё Тэхёну, как только он вернётся? Хосок: Только не говори, что ты всё ещё не рассказал ему... Чонгук: Ладно. Не буду. Хосок: Ты серьёзно?? Чонгук: Ну, знаешь, он вернулся чуть раньше, чем планировалось И вроде бы, я рад, но... Мой план теперь рискует потерпеть крах(( Хосок: Стоп, Ромео! Какой такой план? Чонгук: Я хотел пригласить Тэхёна на свидание и там всё ему рассказать Но это должно быть не просто свидание, а нечто особенное Понимаешь? Хосок: Ну допустим И что же ты надумал? Чонгук: Я думал устроить свидание на крыше Типо, звёзды, шикарный вид, романтика, все дела Мне кажется, ему понравится такое Хосок: Звучит классно, но в чём проблема? Чонгук: Проблема в том, что Тэхён вернулся раньше, и я не успел ничего подготовить(( Хосок: А-а... Понял Чонгук: Поэтому мне и нужна твоя помощь Я хотел сделать это всё на крыше нашей компании На закате там потрясающий вид открывается Хосок: Окей. Что от меня требуется? Чонгук: В общем...

***

0:27 Из незашторенного окна на пол падает лунный свет немного освещая комнату. На паркет с кровати свисает конец одеяла, скомканного сейчас переплетёнными ногами парней. Голова Тэхёна лежит на медленно вздымающейся груди Чонгука, рука перекинута через живот. Младший обнимает его одной рукой, другую подложив себе под голову. На них нет одежды, потому что минутами ранее она была слишком лишней. Чонгук ведёт рукой по плечу старшего, добирается до затылка и зарывается в волосы. Тэхён медленно моргает, смотря через панорамное окно на огни ночного Сеула, и начинает водить пальцами по прессу младшего, даря ответную ласку. Быть может это и значит, что люди идеально подходят — когда понимают друг друга без слов? — Чонгук? — тихий голос Тэхёна разбивает воцарившуюся в комнате тишину. — М? — Скажи, ты когда-нибудь думал о смерти? — рука младшего замирает. Тэхён чуть запрокидывает голову назад, смотря на парня. Чонгук нахмурился. — С чего вдруг такие вопросы? — Просто ответь. Ты... вот уже целых девять лет живёшь, совершенно ничего не чувствуя и не испытывая, и ты наверняка думал о том, что это бессмысленно. Неужели... ты в таком случае ни разу не задумывался о смерти? — Задумывался, конечно. Но сейчас я думаю, что было правильным решением оставить эти мысли. — Потому что тогда ты бы не встретил меня? — с шуточной интонацией спрашивает Тэхён, но... — Да. — уверенно звучит в ответ. — И знаешь, что? Пожалуй, это единственная причина. Ты — моя причина продолжать жить. — Значит... Ты ко мне что-то чувствуешь? Чонгук молчит. Ответа нет и спустя минуту. У Тэхёна что-то болезненно сжимается в груди, в районе сердца. Он закрывает глаза и крепче обнимает младшего. — Чонгук? — снова тихо шепчет. — Да? — Скажи, что я могу для тебя сделать? — В каком смысле? — Что я могу сделать, чтобы помочь тебе вылечиться? Знаешь, у меня много денег. Я готов истратить их все, лишь бы помочь тебе. Ты только скажи, что для этого нужно? — Тэхён. — Чонгук тяжело вздыхает. — Я не думаю, что деньги тут чем-то смогут помочь. Не всё в этом мире можно купить. — Да, ты прав. Не всё... Тэхён замолкает, и в комнате вновь воцаряется тишина. Они лежат так ещё несколько минут, и Чонгук вдруг приподнимается на локтях. Тэхён тоже принимает полу-сидячее положение, оперевшись на руки впереди себя. Младший смотрит ему в глаза, а после подаётся вперёд и целует. — Ты пойдешь со мной на свидание, Ким Тэхён? — внезапно ошарашивает Чонгук. Тэхён удивлённо смотрит в глаза напротив. Не послышалось? Чонгук его только что... на свидание пригласил? — Что? — Ким Тэхён, Ты. Пойдешь. Со мной. На. Свидание? Тэхён усмехается, рукой заправляя упавшую Чонгуку на глаза прядку волос за ухо. — Ты серьёзно? — А разве я когда-то не был серьёзным? — Ах, да. Точно. Ну-у, хорошо. Я пойду. — Правда? — Ага. А теперь, мистер романтик, думаю было бы неплохо принять душ, а то мы все потные. — Кто пойдёт первым? — Почему бы нам не пойти вместе? — Потому что тогда мы не скоро оттуда выйдем. — Ну, я не против, вообще-то. — Сам сказал. Чонгук слезает с кровати, подхватывает старшего на руки и несёт в ванную. Тэхён смеётся и обвивает его шею руками.

***

На следующий день

Едва открыв глаза этим утром, Тэхён понял, что ситуация становится всё хуже и хуже. Сил не было. Совсем. С головой творилось что-то непонятное, отчего перед глазами всё плыло. Даже поднять руку и дотянутся до телефона на рядом стоящей тумбе стоило ему неимоверных усилий. Чонгука на соседней половине кровати уже не было, скорее всего уже готовил завтрак. Тэхён делает медленный вдох и выдох. Он понимает, что сейчас ему вряд ли удастся поднять своё тело с кровати. Болезнь прогрессирует с каждым днём всё больше и больше, лишая его таких необходимых сейчас жизненных сил. И из-за этой душащей слабости постепенно, но верно начинает крошится желание продолжать борьбу. Казалось бы, только недавно он решил не опускать руки и сделать всё возможное, но есть то, против чего не пойдешь, какой бы сильной не была мотивация. Когда собственные организм и тело начинают подводить... Разве возможно выстоять шторм на дрожащих ногах, которые вот-вот подогнутся? Хочешь, не хочешь, но ты понимаешь, что можешь рухнуть в любую секунду. Скрепя сердце Тэхён пишет Чонсону, что чувствует себя не очень хорошо и не сможет сегодня прийти на работу. Менеджер сразу же спрашивает всё ли с ним в порядке, на что получает: Мне просто нужно немного отдохнуть. Отложив телефон обратно на тумбу, Тэхён опускает тяжёлую голову на подушку и прикрывает глаза. В абсолютной тишине он различает звон посуды с кухни, отголоски далёкого шума за окном и гул собственного сердца. Оно так сильно бьется о грудную клетку, что, начиная в какой-то момент прислушиваться лишь к этому звуку, Тэхён пропускает момент, когда в комнату заходит Чонгук. Парень присаживается на край кровати и проводит ладонью по спутавшимся во сне волосам. — Не планируешь сегодня вылезать из постели? — спрашивает тихо, любуясь расслабленным лицом старшего. — Нет, — бормочет Тэхён, не открывая глаз, наслаждаясь лаской. — Чонсон... дал мне выходной, поэтому я сегодня останусь здесь. Возможно, на весь день. Снова проклинает себя за очередную ложь. Снова мысленно извиняется перед Чонгуком. Но рассказать ему, что сил подняться с кровати нет совсем он не может тоже. — Хорошо. Тебе и правда нужно отдохнуть. Выглядишь в последнее время очень уставшим. Синяки под глазами появились... — Это всё весенняя хандра приближается. Чонгук усмехается. Он наклоняется и оставляет на лбу старшего целомудренный поцелуй. — Отдыхай. Я уберу твой завтрак в холодильник. Обязательно поешь потом. — Да, конечно. Спасибо. Чонгук уходит, а Тэхён жмурится сильнее, подавляя желание жалко разрыдаться. Разве заслуживает он Чонгука? Вот этого вот заботливого Чонгука. Ким чувствует перед ним такую вину. К обеду он начинает чувствовать себя немного лучше. Ему удаётся оторвать себя от постели, умыться и немножко поесть. Он понимает, что для того, чтобы восстановить жизненные силы необходимо хорошо питаться, но ничего не может поделать, от большого количества еды его начинает тошнить. Удобно устроившись с пледом на диване, долгое время Тэхён гипнотизирует зажатый в руках телефон. Помимо волнений о собственном состоянии, ему не дают покоя ещё множество вопросов. И на некоторые из них может дать ответы человек, номер которого Тэхён вчера вечером взял в телефоне Чонгука. Гудки длятся довольно долго. Только сейчас вспомнив о том, что наверное тот на работе, ведь будний день, все кроме Тэхёна сейчас находятся на работе, он уже решает было сбросить вызов, как звонок принимают. — Ало, это Хосок-щи? — Да. Кто это? — Это Тэхён, — нервно сглатывает, сжимая пальцами края пледа. — А-а-а, Тэхён. Привет. — Привет. Я взял твой номер у Чонгука. — Понял. Ты что-то хотел? — М-м-м... Не знаю, как будет сказать это более корректно, но... Может ты тоже замечал? Мне кажется, что в последнее время Чонгук ведёт себя немного странно. Некоторое время на той стороне стоит тишина, после чего Хосок отвечает: — В каком смысле... странно? — Ну, знаешь, иногда он говорит вещи, очень похожие на... сарказм. А насколько мне известно, сарказм — это юмор. Но разве Чонгук может воспринимать юмор? — Эм, может тебе просто показалось? — Да нет же. Это было уже неоднократно. Я тоже сначала думал, может мне послышалось. Но нет. К тому же, вчера он... — Что? — Он пригласил меня на свидание. — Да ладно? Серьёзно? — в голосе Хосока Тэхён улавливает удивление и кажется... радость? — Представь себе. И я вроде бы рад, но в то же время... Это странно немного. Потому что раньше только я проявлял инициативу. — Ну так... Почему бы тебе просто не радоваться? Чонгук наконец-то сам сделал первый шаг. Разве это не то, чего ты хотел? Добиться от Чонгука взаимности? — Да, но... Как я могу быть уверен, что это на самом деле взаимно? Чонгук ведь не может чувствовать. — Это не совсем так. Он просто воспринимает мир в черно-белых тонах. Просто доверься ему. Тэхён молчит. Он просто не знает, что ответить, потому что в голове сейчас абсолютная неразбериха. Он вообще не уверен, что сможет сейчас принять какое-либо адекватно взвешенное решение. — Тэхён? — Да? — Прислушайся к своему сердцу, — голос Хосока звучит спокойно и уверенно. Тэхён понимает, что в этом они с Чонгуком очень похожи. — Что оно тебе говорит? — Оно в замешательстве, хён... — Так действуй и найдёшь выход. Доверься Чонгуку. Вот увидишь. — Хосок? — Да? — Спасибо. — говорит тихо, словно раскрывая секрет. — Я бы очень хотел иметь такого брата, как ты. — Всё будет хорошо, Тэхён. Не волнуйся. — Да... Всё обязательно будет хорошо.

***

На следующий день

— И всё же, куда мы едем? Тэхён в очередной раз поворачивается к Чонгуку, внимательно следящему за дорогой. Тот пожимает плечами, и Ким, наигранно обиженно надув губы, отворачивается к окну. Тэхёну не то чтобы очень хотелось знать куда они едут, скорее он хотел выяснить, что всё-таки происходит с Чонгуком. С недавних пор он стал замечать, что поведение младшего слегка отличается от того, что было, когда они только познакомились. Это настораживало. Тэхён от природы человек любопытный, и поэтому, когда на его пути встаёт какая-то загадка, тайна или же что-то, чего он не знает, то ему непременно нужно всё выяснить. И только тогда, когда его любопытство будет устранено, вот тогда он сможет спать спокойно. Чонгук бросает взгляд на Тэхёна и, пока тот не видит, улыбается уголком губ, вновь глядя на дорогу. Он очень благодарен Хосоку за то, что тот помог в кратчайшие сроки организовать им с Тэхёном свидание. Перед тем, как поехать за старшим, Чонгук проверил крышу и с удивлением отметил, что брат сделал всё даже лучше, чем планировалось. — Снова ты дуешь губы. — услышав голос Чонгука Тэхён закатывает глаза и откидывается на спинку сиденья, складывая руки на груди. — Что значит «снова»? — Ты всегда так делаешь, когда чем-то недоволен. Тэхён хмыкает и, шлёпнув Чонгука по плечу, вновь переводит взгляд на улицу. Брови взлетают вверх, когда он начинает замечать знакомые здания. — Подожди-ка, разве рядом не находится... Машина огибает очередное здание, и взору Тэхёна открывается здание, в котором находится их компания. Ким переводит озадаченный взгляд на совершенно спокойного Чонгука. Машина заезжает на стоянку. Чонгук отстёгивает ремень безопасности и смотрит на Тэхёна. — Ну что, идём? — Чонгук, зачем мы приехали в компанию? — Увидишь. А теперь пошли. — Чонгук вылезает из машины, Тэхён делает то же самое.

***

А great big world – say something

Когда они заходят в холл, Чонгук здоровается с охранником, который, как Тэхёну показалось, подмигнул младшему. Он снова качает головой, скидывая всё на своё не лучшее состояние. Возможно, у него галлюцинации. Парни идут в лифт и, пока они поднимаются, в голове Тэхёна проносится мысль, что как-то это всё странно и очень подозрительно. Но спустя пару секунд Тэхёну становится не до этого. Голову простреливает резкая боль, заставляющая стиснуть зубы, лишь бы не закричать, иначе всё пропало. Тэхён сжимает руки в кулаки с такой силой, что на ладонях остаются следы от ногтей. Ему очень хочется сейчас схватиться за голову и упасть на пол, потому что это невыносимо. Тело как будто начало с каждой секундой слабеть всё больше и больше. Как же Тэхён мог забыть, что во время консультации в медицинском центре, ему порекомендовали воздержаться от всего, что могло бы оказывать на организм какие-либо нагрузки. Для него, одной из таких нагрузок оказался лифт. В прошлый раз, в Париже, плохо ему стало именно в лифте. Сейчас Тэхён молился всем богам, чтобы они быстрее уже поднялись, и чтобы Чонгук не повернулся. Сердце начинает биться быстрее, а дышать становится всё тяжелее. Ким чувствует, что ему не хватает воздуха. К жуткой головной боли прибавляется ещё и головокружение, и Тэхён, кажется, сейчас заплачет. Почему именно сегодня? Почему именно сейчас? Почему именно рядом с Чонгуком? Грудь начинает сдавливать, будто его прижимают к стене, давя всё сильнее и сильнее. Лифт наконец-то останавливается. Дверцы разъезжаются в стороны. Едва Тэхён успевает открыть глаза, как Чонгук поворачивается к нему и, взяв за руку, выводит из металлической кабины. Ким чувствует, как у него начинают дрожать ноги, но он крепче сжимает руку Чонгука, доверяясь ему на все сто процентов и больше, и следует за ним. Чонгук останавливается возле смутно знакомой Тэхёну двери и поворачивается к нему. Младший вдруг хмурится. — Тэхён, всё в порядке? Ты такой бледный... — Ммм, угу. Да, всё... Всё хорошо. Тэхён чувствует дикую сухость во рту и всё ещё нехватку воздуха. Чонгук окидывает его взглядом и говорит: — Ну... Ладно. Тогда закрой глаза. — Что? Зак-к... — Да, закрой. Тэхён боится, что если сейчас закроет глаза, то больше их не откроет. Но он вспоминает слова Хосока и решает довериться. Он кивает и медленно закрывает глаза. Чувствует, как рука Чонгука касается его и переплетает пальцы. Он сглатывает. Где-то сбоку слышится звук открывающейся двери, а потом младший делает шаг назад, утягивая Тэхёна за собой. Ким шагает, чувствуя, как дрожат ноги и как сердце начинает биться всё сильнее с каждой секундой, словно отсчитывая оставшееся ему время. Чонгук ведёт его вперёд несколько метров, а после останавливается. Тэхён ощущает, как его обходят, становясь сзади. Чонгук прислоняется к уху и шепчет: — А теперь открывай. Тэхён медлит несколько секунд, чувствуя сильную слабость во всём теле, но всё же собравшись, медленно поднимает веки. Взору открывается очень знакомое место, которое он так любил посещать. Только вот... На полу постелен плед, рядом стоят бутылка шампанского и небольшая корзинка с фруктами. Вокруг множество свечей, откуда-то доносится приятная музыка и в добавок ко всему... Тэхён поднимает взгляд и видит закат. Точно такой же, как в тот день, когда они с Чонгуком впервые встретились, когда Тэхён вспылил, а после на этой же крыше они заключили «перемирие». Вроде бы точно такой же закат, но всё же... В тысячу раз прекраснее, потому что Тэхён чувствует, что это последний закат, который он видит. Последний закат с Чонгуком. По щеке вдруг катится слеза. Он вновь сжимает руки в кулаки, отводя взгляд в сторону, потому что это невыносимо. Невыносимо больно. А больнее становится, когда Чонгук обвивает его талию руками, кладя голову на плечо. Тэхён поджимает губы, больше не сдерживая слёз, но всё же старается не разрыдаться в слух. Он чувствует дыхание Чонгука, тепло его тела, его руки на своей талии, но всё ещё не чувствует его любви. — Красиво, не так ли? — говорит Чонгук, заставляя слёзы Тэхёна идти с большей силой. Слышать его голос, слышать его так близко — невыносимо больно. Сердце разрывается. Тэхён не может ответить, поэтому просто кивает, чувствуя, что разум ему, кажется, больше не принадлежит. — Знаешь, что ещё красиво? — Тэхён отрицательно мотает головой. — Ты. Ты, Ким Тэхён, самое прекрасное, что случилось со мной. Не представляешь, как я благодарен небесам за то, что ты появился в моей жизни. Тэхёну хочется кричать. Кричать во всё горло настолько громко, чтобы весь мир услышал, как ему сейчас больно. Почему жизнь так несправедлива? Почему она даёт шанс тем, кто в нём и не нуждается, а тем, кто готов на всё, на всё лишь бы остаться... Тех будто бы и не замечает вовсе. — Сегодня особенный день. Годовщина нашего знакомства, — тихо продолжает Чонгук. — Ровно шесть месяцев назад в этот день мы с тобой познакомились на не очень приятной ноте. Но позже, помнишь? Мы всё уладили, здесь. Прошло уже пол года... Вот парадокс: они сейчас на улице, а Тэхён чувствует, что воздуха ему не хватает всё больше и больше. Сердце бьётся о грудную клетку с такой силой, что скоро, кажется, её пробьёт, если, конечно, вынесет ту боль, что сейчас его разрывает. — Я хочу сказать тебе кое-что очень важное, Тэхён. — продолжает Чонгук. — Хочу, чтобы ты наконец понял, как много значишь для меня. Я... Тэхёну очень тяжело, очень больно, как морально, так и физически. Он широко раскрывает рот, пытаясь пополнить в лёгких запас кислорода, но вместо этого, чувствует, как всё тело вмиг словно каменеет. Взгляд замирает в одной точке — точке захода солнца за линию горизонта. Голос Чонгука эхом звучит на фоне шумящей пустоты, а глаза застилает чернота. Сознание уплывает, оставляя тело на произвол судьбы. Тэхён обмякает в объятьях Чонгука. — Лю... Тэхён? Чонгук хватает падающего парня, опускаясь на пол, и кладёт его себе на колени. Он смотрит на заплаканное лицо Тэхёна и совершенно ничего не понимает. В глазах Чонгука отражается паника, но её некому увидеть. Парень берёт лицо старшего в свои руки, бегая по нему взглядом. — Тэхён? Хей, очнись... Тэхён? Нет, нет, нет... Что же... Тэхён? Чонгук поднимается на ноги, подхватывая парня на руки и бежит к выходу с крыши. Всё время, что они едут на лифте вниз, он пытается понять, что могло произойти. Почему Тэхён потерял сознание? Почему он плакал? Почему молчал? Выбежав из здания, Чонгук в спешке несётся к машине, молясь, чтобы всё было в порядке и они вовремя успели доехать до больницы. — Всё будет хорошо, Тэхён. Я обещаю.

***

Что вы будете чувствовать, когда на кону окажется жизнь очень дорогого для вас человека? Что вы будете испытывать, когда, прождав возле реанимации несколько часов, врачи сообщат вам, что о надежде уже можно забыть? Каковы будут ваши действия, когда вы войдёте в палату и увидите лицо самого важного для вас человека возможно в последний раз? Может, упадёте на колени перед бессознательным телом на больничной койке и уже не пытаясь сдерживать слёз будите молить Бога сохранить этому человеку жизнь? Что вы будете делать, когда старший брат, увидев вас, практически в истерике, оставив попытки уговоров, уже насильно вытащит вас из палаты? Возможно вы отдалённо будете понимать, что он хочет как лучше, но всё же... Что вы будете чувствовать? Боль, опустошение, угнетение, тоска, сожаление о собственном бессилии — вот что сейчас чувствовал Чонгук. Прошло полтора часа, как Хосок увёл его из палаты Тэхёна. Лицо опухло от слёз, которых кажется больше не осталось, поэтому он уже тридцать минут сидит совершенно неподвижно, уставившись в одну точку. Хосок понимает. Понимает, что Чонгуку сейчас очень тяжело, но что он может сделать? Единственное, что он сейчас может — это принести брату стаканчик кофе из автомата за углом. — Чонгук, возьми. — Хосок протягивает кофе. — Выпей, тебе нужно набраться сил. — Чонгук отрицательно мотает головой и поднимает взгляд на брата. — Хосок, — охрипшим, еле слышимым голосом говорит Чонгук. — Я должен вернуться. — Что? — К Тэхёну. Я сейчас должен быть рядом с ним. — в газах брата Хосок читает не просьбу — мольбу. В груди всё сжимается. — Пожалуйста, пусти меня. Я просто хочу... быть рядом с ним. — Чонгук, послушай. Я... — Простите? — послышался голос из-за спины Хосока и, развернувшись, он увидел Сокджина. — Извините, что прервал, но мне хотелось бы поговорить с Чонгуком. Наедине. Хосок поворачивается к брату. Чонгук сперва немного теряется, но после согласно кивает и поднимается с дивана. Сокджин зачем-то кивает Хосоку, но Чонгук, не придав этому значения, всё же следует за старшим. Ким приводит его в свой кабинет, так хорошо парню знакомый. — Чонгук, я знаю, тебе сейчас очень тяжело, но думаю, ты должен выслушать то, что я собираюсь сказать. Это касается Тэхёна и... — Я слушаю. — Гхм. Как я и сказал, это касается Тэхёна и состояния, в котором он сейчас находится. Я, как врач, к сожалению, не могу дать тебе утешительных прогнозов. Прости. Знаю, что это тебе уже говорили, но... Это всего лишь общая фраза из которой ты не поймёшь чего ждать. Мы знакомы с тобой уже очень долго и я чувствую, что просто обязан сказать тебе правду. — Какую правду, док? Я не хочу знать никакой правды, кроме той, где с Тэхёном всё будет хорошо. Где он придёт в себя, и мы, наконец, уедем из этой больницы. Просто скажите, что он... будет жить. —Чонгук, — Сокджин серьёзно смотрит на парня. — Ты знал, что у Тэхёна глиома головного мозга четвёртой степени? — Ч-что? — Чонгук забегал глазами перед собой, не веря в услышанное. — Что это значит? Как.. У него н-не может быть... Нет. Вы же шутите? Это просто не м-может быть правдой... Нет... — Мне жаль, но... Это правда. Он ничего тебе не говорил, так? — Чонгук поднимает на Кима удивлённый взгляд. — Да. Тэхён знал, что у него опухоль, но видимо, ничего не предпринял. Но то, что он знал — это точно. Знаешь, почему я так уверен? — Чонгук отрицательно помотал головой. — Его менеджер рассказал мне. — Чонсон-хён? — Тэхён сказал тебе, почему они раньше вернулись из Парижа? — Да. У них... Возникли какие-то трудности. — Вот как. Ну, частично, это правда. Трудности и правда возникли. Только вот, не с чем-то, а с состоянием Тэхёна. Он потерял сознание, и его доставили в больницу. Там-то Чонсон-щи и узнал, что у него опухоль. Но что удивило его больше всего, так это то, что Тэхён знал. Он знал практически с самого начала. — Нет... — Чонгук, я просто хочу тебя предупредить. Если глиома обнаружена на поздних стадиях и имеет высокую степень злокачественности, то большинство пациентов погибают в течение года. Независимо от расположения, глиомы относятся к группе неизлечимых патологий. Среди всех пациентов выживает лишь четвертая часть, и это те, у кого она была обнаружено на ранней стадии. У Тэхёна четвёртая стадия. Это значит, что глиома быстро растёт, прорастает в окружающие ткани и является неоперабельной. Продолжительность жизни в таких случаях составляет не более года, в лучшем случае. Конечно, можно попробовать лечиться химиотерапией и лучевой терапией, но это всего лишь продлит жизнь на незначительный срок. — Зачем вы мне всё это говорите? — Чтобы ты понимал, что шанс, что Тэхён вновь откроет глаза, — Чонгук задерживает дыхание с болезненной надеждой смотря на Кима. — Прости, но у Тэхёна его нет. Как ножом по сердцу. Сокджин с сожалением смотрит на парня. Он не хотел расстраивать Чонгука ещё больше, прекрасно понимая его состояние сейчас, но ему казалось, что лучше подготовить парня к тому, что неизбежно. К тому, что случится уже в скором времени. Чонгук смотрит перед собой, тяжело дыша. У него подрагивают уголки губ, говоря о том, что сдерживается он из последних сил. Проходит ещё пара секунд и тишину в кабинете прерывает отодвинувшийся в сторону стул. Чонгук резко поднимается на ноги выбегая из кабинета и оставляя позади себя окрики Сокджина. Ему сейчас не до чужих сочувствий и сожалений. Ему не нужна помощь или что-то в этом роде. Ему нужен Тэхён. Чонгук бежит к палате старшего, врезаясь на своем пути во всех подряд, и, не оглядываясь, упрямо продолжает путь. Остановившись напротив нужной двери, он пару секунд восстанавливает дыхание, а после, берётся за ручку и медленно, тихо, совсем беззвучно, открывает дверь. Всё точно так же, как когда Хосок вытащил его из палаты. Приглушённый свет, койка с бессознательным на ней телом, пищание аппарата, говорящее о том, что Тэхён ещё жив. Чонгук проходит внутрь закрывая за собой дверь. Он берёт в углу стул и, поставив его у койки Тэхёна, садиться. В голове проносятся воспоминания из не такого далёкого прошлого. Чонгук думает, что это первый раз в жизни, когда он испытывает дежавю. Четыре месяца назад он точно так же сидел у койки бессознательного Тэхёна. Но разница лишь в том, что четыре месяца назад, тот Тэхён открыл глаза, а этот... Чонгук накрывает своей рукой руку старшего, ощущая холод и вселенскую тоску по теплу его тела. Он смотрит на лицо Тэхёна, такое бледное, совсем худое, глаза закрыты, щёки впали, губы практически синие... На душе становится печально и тоскливо, больно и обидно. — Глупый... Почему ты ничего не сказал? — голос Чонгука дрожит. Он отводит взгляд, смаргивая выступившие слёзы. — Мы ведь могли бы с этим справиться, вместе, обязательно. Неужели думал, что я брошу тебя? Никогда. Ни за что в жизни я тебя не оставлю, слышишь? Чонгук печально улыбается и касается свободной рукой щеки старшего. Кожа бледная и холодная, совсем безжизненная. — Я же так и не успел тебе рассказать... Не успел... В тишине палаты слышится всхлип. Чонгук опускает голову, крепче сжимая руку старшего. Как же хочется сейчас обнять его... Вновь услышать ласковое «зайчонок» из его уст, ощутить тепло тела, его присутствие и любовь. От воспоминаний становится лишь больнее, но Чонгук берёт себя в руки, вновь поднимая голову. — Ты ведь так до сих пор и не знаешь, что вернул меня к жизни. Слышишь, Ким Тэхён? Ты спас меня из мира бесчувствия, вернул в мою жизнь яркие цвета. Подарил мне свет своей улыбки, тепло любви, счастье и семью... Неужели теперь, ты хочешь всё это забрать? — Чонгук мотает головой, наклоняясь и целуя руку парня. — Я не позволю. Не смей оставлять меня. Я без тебя не смогу, ты моя жизнь, Тэхён... Слышишь? Я же... Люблю тебя... Чонгук прислоняется лбом к руке Тэхёна и начинает подрагивать всем телом. Слёзы текут по горячим щекам, падая на простынь и, к сожалению, не унося с собой чонгукову боль. Он лежит, прислонившись к руке Тэхёна, забыв обо всём на свете. Для него теперь существует только сейчас. Это сейчас, пока Тэхён всё ещё дышит, пока он может держать его руку, пока может ощущать его присутствие. Чонгук лежит так до тех пор, пока не засыпает. «Я буду рядом. Не отстану, пока вновь не заставлю тебя чувствовать. И я хочу, чтобы первое, что ты почувствовал, было осознание того, что я тебе тоже нравлюсь. Я обещаю. Я помогу тебе, во что бы то не стало».

***

Два дня спустя

Два дня прошло с тех пор, как Тэхён потерял сознание в руках Чонгука. Два дня, как он лежит совершенно неподвижно, до ужаса бледный, как будто уже не живой. Каждый раз Чонгуку больно на него такого смотреть, но смотрит и смотрит. Сидит у его койки, держит за худую холодную руку и боится отвести от него взгляд. Боится того самого. Ему страшно. Он за эти два дня так измотал себя непрекращающимися терзаниями, что сам выглядит не лучше Тэхёна. Под глазами круги от недосыпа, он вообще практически не спал и не ел. Хосоку и Сокджину титаническими усилиями удавалось заставить его поесть. И лишь когда он в конец уставший засыпал у койки Тэхёна, они переносили его на диван в кабинете Сокджина, где тот отсыпался некоторое время, а после снова возвращался к Тэхёну. Ему очень страшно. Чонгук не должен оставлять Тэхёна одного. Время близится к ночи. Вновь просидев практически неподвижно возле Тэхёна несколько часов, лишь поглаживая поочерёдно то его руку, то волосы, Чонгук задремал. Сон беспокойный и неприятный. Жуткий. В котором воспалённое сознание подкидывает самые страшные картинки. Но кошмар бессознательный длится недолго. Что за шум? — думает Чонгук, ещё не отойдя ото сна, но отдалённо слыша какие-то звуки. Громкое пищание, чьи-то крики. Он пробуждается ото сна, возвращаясь в сознание, и резко отрывает голову от койки, широко раскрывая глаза. Тут же его хватают за руку и оттаскивают от койки Тэхёна. — Ч-что происходит? — нервным почти выкрикиом спрашивает Чонгук у медбрата, оттащившего его ближе к выходу. Мужчина выталкивает его из палаты, словно не замечая сопротивлений. Чонгук пытается вырваться и разглядеть, что происходит в палате Тэхёна, но старшего от его взора закрывают окружившие его койку врачи. Кто-то всё-ещё что-то кричит, но Чонгук не может разобрать что из-за собственных криков. Он понимает. Сердце болезненно сжимается и все внутренности скручивает, потому что он понимает. Глаза начинают слезиться. Он не хочет оставлять Тэхёна. И Тэхён не должен оставлять его. — Отпусти! Отвали от меня! Что, блять, происходит?! Что с Тэхёном? Ответь же! — Успокойтесь, — твёрдым голосом говорит медбрат, всё ещё удерживая Чонгука, не оставляющего попыток вырваться. — Возьмите себя в руки, ваши крики тут не помогут. — Отпусти меня, я сказал! Мне нужно к нему... Тэхён! По щекам текут слёзы, когда он видит, что в палату завозят дефибриллятор. Чонгук начинает сильнее брыкаться в руках слишком сильного медбрата и, не сдерживаясь, кричит во всё горло. — Тэхён! Нет, нет, нет... П-пож...жалуйста... Отпусти же ты меня! Тэхён! Тэ-хён! — Чонгук! Парень замирает и, обернувшись, видит брата с Юнги, непонятно откуда взявшихся Чимина, Йеджи и Чонсона, а также со скоростью света пробежавшего в палату Сокджина. От вида их всех, собравшихся здесь, становится ещё больнее, и Чонгук вновь начинает рыдать. Хосок подбегает к нему, взглядом говоря медбрату, что дальше он справится сам и, когда тот отпускает парня, обнимает его. Хосок крепко прижимает Чонгука к себе, шепча на ухо, что всё будет хорошо, что он справится. Чонгук на пределе. Он закипает. Резко оттолкнув от себя Хосока, он вырывается из его объятий. — Хватит! — кричит Чонгук на весь коридор уже давно сорванным хриплым голосом, морщась от непрекращающихся слёз. — Ничерта не будет хорошо! Он умирает! — парень тяжело дышит, окидывая замерших друзей опустошённым взглядом. — Тэхён умирает, а ты говоришь, что всё будет хорошо? Я жить без него не смогу, неужели не понимаешь? Если он... Если сейчас он... Я не... Я просто не... Чонгук вновь окидывает всех взглядом и, развернувшись, бежит в палату. Он отталкивает столпившихся у входа врачей и заходит внутрь, замирая на месте. Сокджин поворачивает голову на шум и с ужасом замечает Чонгука. Тяжело дыша, не отрываясь, тот смотрит на Тэхёна, делая шаг вперёд. За ним ещё один. И ещё. Оглушающий писк больше ненужного Тэхёну аппарата отходит на задний план, как и все прочие звуки. Чонгук ничего не слышит. Он видит только бездыханное тело своего парня. Во рту пересохло, руки в секунду оледенели, картина перед глазами размывается из-за вновь накатившихся слёз. Чонгук останавливается возле койки, смотрит на лицо Тэхёна несколько секунд, а после падает на колени, хватаясь руками за кофту в районе груди. Он с силой закрывает глаза, сжимая в кулаках ткань, стискивает зубы и истошно вскрикивает. Сердце разрывается от колющей боли. За закрытыми веками проносится картинка самой прекрасной улыбки на свете. В ушах гулом звенит оглушающая пустота, разрезаемая фантомным счастливым смехом. Чонгук задыхается. Не от ощутимой нехватки воздуха, нет. Из-за боли. На плечо ложится рука. Сокджин взглядом просит всех остальных выйти, присаживаясь на корточки рядом. — Чонгук, — тихо произносит Ким, пытаясь заглянуть парню в глаза, но тот резко отталкивает его руку, подрывается с места и хватает холодную ладонь Тэхёна. — Н-нет... Прошу... Ты не можешь... Не можешь меня оставить. Тэхён, ты меня слышишь?.. Прошу, открой глаза... Пожалуйста. Я люблю тебя, слышишь? Л-люблю... — Чонгук, Тэхён... — Нет! Уйди! Оставь нас! Пошёл вон! Вы все, оставьте меня! Сокджин с грустью смотрит на Чонгука. Ему тоже больно. Больно, как врачу, не сумевшему спасти своего пациента, больно, как другу, смотрящему на страдания уже почти родного человека. Ему больно, как человеку. Но как врач сейчас Ким должен взять себя в руки, что он и делает. Сокджин поворачивает голову в сторону выхода, где столпились друзья Тэхёна и Чонгука, и смотрит на Хосока. Тот согласно кивает, прикрывая рукой рот и, развернувшись, убегает. Вытирая собственные слёзы, Юнги бежит за ним. Сокджин засовывает руку в карман халата и идёт к вздрагивающему от рыданий и что-то шепчущему телу Тэхёна Чонгуку. Остановившись за спиной парня, он достаёт из кармана заранее, на всякий случай, приготовленный шприц и, мысленно извинившись перед Чонгуком, вкалывает ему снотворное. Парень тут же замирает, ошеломляюще смотря перед собой, постепенно чувствуя, как тело начинает ослабевать, а веки тяжелеть. Он успевает перевести уже помутнённый взгляд на лицо Тэхёна, перед тем, как проваливается в непроглядную черноту.

***

— Чонгук? — М? — У тебя есть мечта? — Мечта? — Ну да. — Нет. У меня уже всё есть. — Серьёзно? — Ммм. — Ну-у, так не интересно. — Ну а ты? У тебя есть мечта? — У меня да. Я хочу путешествовать. Хочу объехать весь мир. — Прям весь? — Ну да. А что? Думаешь не смогу? — Нет, просто... Сложно, наверное, будет одному. — Хочешь, поехали вместе? Будешь фотографировать меня. А потом, когда вернёмся в Корею, сделаем выставку. Только представь... Думаю, будет здорово! — И когда же ты хочешь начать своё кругосветное путешествие? — Ммм... Может, через пару месяцев? Я как раз хотел взять отпуск. — Но ты же понимаешь, что даже если мы будем задерживаться в каждом месте, минимум, на день, объехать весь мир займёт очень много времени. — Хм, думаю, мы можем управиться за год. Что думаешь? — Год? — А мы куда-то торопимся? — Вроде нет. — Ну и в чём тогда проблема? — Хорошо. Снова ты победил. — Пора бы тебе уже запомнить, что в спорах мне нет равных. — Тебе в принципе нет равных. — А-а? Чего? Чон Чонгук, что это было? Вычитал в интернете способы пикапов? — Это не пикап. Просто говорю, как есть. — Говори осторожнее, а то ещё подумаю, что ты влюбился в меня. Ах-ха-хах...

***

— ...Я боюсь. А что, если он снова... — Не думаю, что это повторится. — А вдруг? Я не переживу, если... — Хосок-щи, в любом случае, это не самое плохое, что может случится. Будет намного хуже, если он... — Я умер? Голоса замолкают. Хосок и Сокджин поворачиваются и замечают, что Чонгук наконец проснулся. Проснулся и озвучил то, чего Ким так боялся. — Чонгук, — Хосок подходит к больничной койке. — Ты... — Скажи, что я умер. — хриплым, сорванным от вчерашних криков голосом произносит он. — О чём ты? Нет, ты не умер, Чонгук. Не говори так. — Я не хочу... Не хочу жить. — отстранённо отвечает Чонгук. — Я хочу к Тэхёну. Дайте мне уйти к нему. Хосок поджимает задрожавшие губы. Он отворачивается от брата, потому что по щеке катятся слёзы, которые уже невозможно сдерживать. Зажав рукой рот, чтобы ненароком не всхлипнуть, выдавая себя с потрохами, он поднимает взгляд на Сокджина. Тот обходит его. — Чонгук, как ты себя чувствуешь? — Я не хочу говорить с вами. Просто дайте мне уйти к Тэхёну. — Всему своё время. Для начала, тебе нужно прийти в себя. Я понимаю, ты убит горем, но самое главное сейчас, это не... — Уйдите. — Ч-чонг... — Пошли вон! — срывается на крик Чонгук, не на шутку пугая не только Хосока, но и Сокджина. — Пойми, Чонгук. — всё же не оставляет попыток достучаться до младшего Чона Сокджин. — Я не могу оставить тебя одного в таком состоянии. — Вы могли спасти его... — голос предательски дрожит. — Вы могли, должны были! Почему? Почему вы ничего не сделали? Сокджин не знает, что ответить. Он понимает, что пытаться сейчас что-то донести до Чонгука будет бесполезно. Но он должен как-то сгладить ситуацию. Он должен убедить Чонгука, что собственная смерть — не выход. — Что? — Чонгук с презрением смотрит на задумчивое лицо Кима. — Снова хотите вколоть мне снотворное? Пожалуйста. Только выберите дозу побольше. Желательно, чтобы я вообще не проснул... — Замолчи! — Чонгука перебивает всё же сорвавшийся Хосок. — Если ты ещё хоть раз скажешь, что хочешь умереть, я!.. — голос тоже срывается. Хосок всхлипывает, стирая рукавом слёзы. — Почему ты так поступаешь со мной, Чонгук? Ты мой единственный родной человек в этом мире, и я не допущу, чтобы ты что-то сделал с собой. Слышишь? Пожалуйста, Чонгук. Я потерял маму, думал, что потерял и тебя. Все эти девять лет, ты жил, но... Это была лишь оболочка. Я не могу вновь потерять тебя. Только не тебя. — Но без Тэхёна я всё та же оболочка. А вы даже не дали мне попрощаться с ним. Чонгук окидывает Хосока и Сокджина пустым, безжизненным взглядом. Но они чувствуют в нём осуждение. Чонгук прав. Они пытались отдалить его от Тэхёна, надеясь сделать как лучше, но в итоге сделали лишь хуже. — Просто оставьте меня одного. Сокджин смотрит на Хосока, и тот кивает. Ким вздыхает. — Хорошо. Ещё раз, прими мои соболезнования. Парни уходят. Чонгук смотрит в окно. Он ничего не чувствует. Внутри абсолютная пустота. Боль убила в нём всё. Всё, кроме любви к Тэхёну. Поднявшись с больничной койки, Чонгук подходит к приоткрытому окну. Его посещает мысль: прекратить мучения здесь и сейчас — отправиться к Тэхёну. Подняв глаза к небу, он вспоминает сон, точнее... воспоминание. — Помнишь, я говорил, что у меня нет мечты? — дрожащим голосом. — Я соврал. У меня есть мечта. Я хочу всегда быть с тобой. Я могу исполнить её, прямо сейчас, — Чонгук касается рукой оконной рамы и сжимает её пальцами. — И я сделаю это, но прежде... Я бы хотел, чтобы и твоя мечта осуществилась. Подождёшь немного?

***

Harry Hudson - Yellow Lights

На следующий день

— Таким образом, всё состояние и имущество Ким Тэхёна переходит в ваше владение, Чонгук-щи. Подпишите здесь, здесь и здесь. Мужчина протягивает Чонгуку бумаги и ручку. Парень смотрит на чёрные буквы на белоснежном листе, медлит пару секунд и всё же подписывает. — Простите, а можно узнать ещё кое-что? — Да? — Когда было написано завещание? — Э-эм, секундочку. Так, вот, — мужчина пробегается глазами по документу. — Шесть дней назад. Стоп, что? — он поднимает ошеломлённый взгляд на такого же ошарашенного Чонгука. — Э-э... Опечатки быть не может. Наверное... — Нет, нет. Всё верно. — говорит Чонгук, а изнутри его выворачивает. Шесть. Дней. Назад. — А, и вот ещё что. Это, — мужчина достаёт из портфеля какой-то конверт и протягивает Чонгуку. — Ким Тэхён-щи просил передать вам, лично в руки, после подписания завещания. И это тоже. Отдав Чонгуку конверт, мужчина достаёт небольшую коробочку, похожую на те, в которых обычно дарят кольца. Поблагодарив его за всё, Чонгук покидает кабинет. Лишь когда оказывается в своей машине, он берёт в руки коробочку и, глубоко вдохнув, открывает. Сердце пропускает удар. Дрожащими руками Чонгук берёт подвеску с крошечным кулоном в виде зайчика. — Доброе утро, зайчонок. — Как ты меня назвал? — Как я тебя назвал? — Зайчонок? — Да. Ты мой зайчонок! Чонгук сжимает в руке подвеску, до боли поджимая губы. Он прикладывает руку к груди и внезапно чувствует... умиротворение. Странно, но... будто бы дышать легче стало. Он убирает подвеску обратно в коробочку и, отложив её, открывает конверт. Подчерк Тэхёна он узнаёт сразу. Любимый Чонгуки, Если ты читаешь сейчас это, значит... Значит нам не суждено дожить вместе до старости, сморщиться, как протухший помидор и умереть в один день. Но я надеюсь, что ты читаешь это минимум через год с момента написания. Конечно, будет лучше, если ты вообще не прочитаешь это, и всё же... Прости. Прости, что я ничего тебе не говорил. Знаю, это очень глупо и эгоистично с моей стороны, но я осознал это слишком поздно. Я пытаюсь, правда пытаюсь бороться с этим, но вряд ли уже что-то можно сделать. Надеюсь, ты не сердишься? Прости, если в начале нашего общения я был слишком навязчив. Просто... Ты, вообще-то, понравился мне с самого начала, чего нельзя было сказать о тебе, увы(( Но сейчас у нас всё хорошо. Все эти два месяца, что мы с тобой встречаемся, знай, я был самым счастливым человеком на свете. Это было волшебно время. И за него я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо просто за то, что ты появился в моей жизни. Знаю, я прошу, наверное, слишком много, но, пожалуйста, не вини себя ни в чём. Не загружайся. Я хочу, чтобы ты оставался сильным. Хочу, чтобы ты продолжал жить и заниматься тем, что тебе нравится. Не забывай, что у тебя есть брат. Он очень любит тебя. Как и я. Запомни, в мире не существует ничего сильнее моей любви к тебе, зайчонок. Сейчас я вынужден оставить тебя. Но однажды мы снова встретимся. И я уверен, что в следующей жизни тоже. Мы всегда будем вместе. Как я и говорил, я не отстану от тебя, Чон Чонгук. Я люблю тебя. Твоя профессиональная фотомодель, Ким Тэхён.

***

Год спустя

Чонгук стоит на крыше здания бывшей компании, на том самом месте, у того самого ограждения, где они с Тэхёном когда-то заключили перемирие, и смотрит на закат. Он вернулся в Корею неделю назад. И всю эту неделю готовился к самой большой своей выставке. Своей последней выставке. Он сдержал обещание. После смерти Тэхёна он продал свою и его квартиры, продал всё, кроме камеры, и отправился, как они и планировали, объехать весь мир. И он объехал. Он побывал во всех уголках планеты, увидел самые прекрасные пейзажи, познакомился с удивительными людьми, открыл для себя новые вкусы, сделал огромное количество фотографий и, что самое главное, исполнил мечту Тэхёна. По возвращению в Корею, не без помощи Йеджи, жены Чимина, уже окончившей к этому моменту дизайнерский факультет, он, как и хотел Тэхён, организовал выставку с этими фотографиями. Она закончилась пол часа назад. Чонгук тянется рукой к своей груди и легонько сжимает подвеску в виде зайчика. На губах расцветает улыбка. Та, что так хотел увидеть Тэхён. — Вот я и вернулся. Я исполнил твою мечту, Тэхён. Успел ровно за год. Быть может и не всё, но большую часть. Я был прав, кстати. Одному путешествовать очень тяжело, но вообще-то, больше... одиноко. Печально осознавать, что в этот момент, лишь ты один видишь это что-то прекрасное и не можешь ни с кем поделиться своими эмоциями, а также узнать, что об этом думает кто-то другой. За этот год, оказывается, много чего произошло. У Чимина с Йеджи будет ребёнок, представляешь? Я рад за них. Думаю, ты тоже. Я, если честно... — Чонгук запинается, не в силах больше сдерживаться. Делает нервный вдох. — Ах, прости. Я пытался быть сильным, как ты и просил в том письме, но... Я не могу перестать думать о тебе ни на секунду. Всё ещё... Чонгук вздыхает. Он поднимает взгляд на закат. Красиво. Знаешь, что ещё красиво? Ты. Ты, Ким Тэхён, самое прекрасное, что случилось со мной. Не представляешь, как я благодарен небесам за то, что ты появился в моей жизни. — И вот, я здесь. Здесь всё началось, здесь и закончится. Чонгук перелезает через ограждение. Он встаёт на край, держась за перила и вновь смотрит на закат. Прекрасный вид размывается из-за застилающих глаза слёз. — Знаешь, какой сегодня день? — дрожащим голосом произносит он. — Сегодня особенный день. Годовщина нашего знакомства. Полтора года. А-ах... В прошлый раз я так и не успел тебе сказать. Хосок рассказал мне. Рассказал о твоём обещании, и ты, вообще-то, сдержал его, глупый. Я хорошо это прочувствовал. Я тонул в любви, а после сгорал в агонии. Что может быть лучше, да? — Чонгук улыбается дрожащими губами. — Помнишь, ты сказал тогда в больнице, что заставишь меня почувствовать, что тоже нравишься мне? Сейчас, я готов прокричать на весь мир о том, как сильно я люблю тебя, Ким Тэхён. И сейчас я наконец готов исполнить свою мечту. Быть с тобой всегда. Чёрные как ночь глаза последний раз моргают, навсегда запечатлев в памяти вроде бы точно такой же как и во все прошлые разы закат. Но правда в том, что сегодня он куда прекраснее, чем обычно. Потому что последний. Потому что заход солнца за горизонт означает конец дня. Потому что Чонгук отпускает перила и летит. Летит на встречу к Тэхёну. На встречу их вечности. Чонгук думал, что тот прекрасный закат был для них началом. Оказывается, он всегда был концом.