Амбивалентность чувств

Когда Яна впервые попала сюда, она догадывалась, что все будет по-реальному, и страшный мир мафиози также опасен. Но почему-то она наивно полагала, что это не коснется ее. Но Осаму стоит перед ней и как ни в чем не бывало улыбается, ожидая от нее ответ. Металлический аромат витал в воздухе, и трупы окружали их. До этого момента девушке приходилось видеть труп далеко в детстве, когда ее друг умер в аварии на машине, но даже он нисколько не испугал ее, чем эта ситуация.

***

— Д-да, вот… шла до магазина, — как-то глупо немного спотыкаясь, она произнесла, дрожа. — Да не дошла. От ее ответа парень рассмеялся. Все присутствующие испугались резкого движения Дазая. Яна отчетливо помнит этот момент: один из мужчин, валявшихся на земле, окажется живым и попытается выстрелить. И девушку посетила совершенно глупая идея: она просто выскочит перед мужчиной, который скоро будет стрелять, и вот так умрет от шальной пули. Будет жаль, конечно, и немного больно, но зато она достигнет нужного момента. — Янушка-Янушка, а ты не знала, что вечером по опасным переулкам не стоит ходить? — Осаму в своей манере помахал указательным пальцем, цокая. Как же она не любила, когда ее звали Янушкой. Раздражало до зуда в горле. — Ну, я не знала, что в Йокогаме все настолько плохо, — она видит, как мужчина шевелится, и уже готовится толкнуть человека сзади. Раз. Два. Три. Яна толкает мужчину сзади, обегая самого Дазая вперед, и уже слышит звук выстрела, но вместо резкой боли лишь чувствует, как ее кто-то толкнул. Она падает на асфальт и дерет себе щеку об жесткую поверхность. Сверху кто-то ее прижимает к асфальту. Она открывает зажмуренные глаза и видит перед собой Сакуноске. — Глупая! Куда лезешь! — кричит мужчина, но Яна лишь смотрит удивленными глазами. — Совсем жить не хочешь? Суицидница слышала, как Дазай ухмыльнулся и пошел к мужчине, который шатался с пистолетом в руках. Начался тот самый момент из аниме. Одасаку давно встал, Яна тоже приподнялась, потирая больную щеку. Адреналин от возможной смерти бушевал. Но она чувствовала злость из-за того, что Одасаку помешал ее планам. Яна снова вздрагивает от резкого выстрела, который произвел Сакуноске. Она даже оборачиваться не стала, потому что прекрасно знала, что там произошло. Ей уже просто хотелось, чтобы все прошло быстрее, и Дазай сказал свои «реплики». Начался град выстрелов, и Яну кто-то резко потянул за руку к себе. — Ай-ай, ты поранилась, — Осаму смотрит на рану на щеке, роется в кармане и достает лейкопластырь, клея ей на кожу. — А, знаешь, Яна, с этими пластырями на щеке мы довольно похожи. От аромата пороха и крови девушке стало как-то плохо. Она убирает руки Дазая. — Знаешь, Осаму, мне как-то пора. Я оставила магазин один. Я пойду. — Конечно, иди. Больше не броди по опасным переулкам, — он как обычно машет Яне, когда та отошла. Словно ни он, ни его дружки недавно уложили столько людей. И словно не он недавно просил человека пустить ему в голову пулю. — Еще увидимся, Яна, — почему-то Дазай выделил эти слова. Яна поспешила обнять себя за плечи, потому что почувствовала какой-то холод от этих слов.

***

«Еще увидимся Яна». Магазин был в ужасном состоянии: словно тут происходила драка, пол был окрашен кровью. Среди всего этого ужаса лежал труп работодателя, она обещала проведать Яну вечером. И причем была жертва убита очень знакомым ей методом. Методом портовой мафии.(1) Она сжала руки в кулак, что ногти больно впились в кожу. А губы согнулись в грубой ухмылке. Как же она, блять, ошиблась, когда решила пойти поесть. Приспичило же ей именно сейчас поесть. Раньше же она любила игнорировать голод по несколько дней, обходясь водой. Почему-то Яна была уверена, что это дело рук Дазая. Просто так мафия ни за чтобы не убила обычную женщину. Когда она стояла в ступоре, за ее спиной раздались звуки сирен, а еще немного грубый голос сказал ей поднять руки. Ее руки заломили, надевая наручники. Никто не задал вопрос, что произошло. Полицейские были уверены, что все произошло по вине Яны. Черт возьми, куда она попала? Ведь она просто хотела умереть. Когда ее посадили в полицейскую машину, Яна и вовсе решила отключиться от мира. Единственное, что она делала, — просто смотрела на одну точку, пока один из мужчин рассматривал ее липовый паспорт. — Нам поступил звонок, что вы убили женщину. Кондо Яна, вы подозреваетесь в убийстве. Вы имеете право хранить молчание, пока не получите адвоката, — монотонно оповестил полицейский. Девушке уже ничего не хотелось. Лишь закурить и быть на месте своей работодательницы: лежать в своей луже крови, просто заснуть вечным сном и ни о чем не думать. Машина спокойно продолжала ехать, пока не произошло кое-что. С громким свистом колес она остановилась. — Черт возьми, кто выстрелил в колесо машины? — кричал полицейский, пока не прозвучал еще один выстрел. Водитель замертво упал на руль, сигналя. Второй мужчина тоже был убит. Яна, что сидела, прислонившись к двери, упала на землю, когда дверцу открыли. — Яна, знаешь, ты совсем не приспособлена к жизни, — знакомый голос и рука в бинте ее приподнимает, заставляя стоять. — Всего на день я отпустил тебя, а ты уже успела вляпаться во что-то, — Дазай отряхивает ее подол кимоно от пыли, — поэтому я решил, что с этого момента я буду заботиться о тебе. Но девушка прекрасно понимала, что попала она во всю эту заварушку именно из-за него. — Это ведь ты приказал убить женщину из антикварной? — прямо спросила она его, хватаясь за ткань его плаща. — Нет, — он лишь улыбнулся, — но у этой женщины было кое-что, что принадлежало мне. Мне кажется, ты сильно устала за этот день, отдохни. Яна чувствует, как чужие руки касаются шеи. Она теряет сознание.