Albatross

—Ты мне нравишься, Томас. Ты умный мальчик, теперь ты заслуживаешь моего доверия и времени. Мерное постукивание худощавых пальцев по резной отделанной золотом трости раздавалось в бежевом салоне элитного автомобиля. С каждым последующим стуком, совпадающим с тиканьем наручных часов престарелого мужчины, нервы натягивались до предела, словно тугая струна, которая вот-вот лопнет. Я, будто завороженный, наблюдал за переливающимися яркими бликами изумрудных камней в золотых перстнях. Мой затравленный взгляд тронул ухоженные, слишком изящные на вид руки, чтобы потом перевести на дорогие, опять же таки золотые часы. Невозможно было не заметить тягу этого человека к золоту. Идеально выглаженный бежевый костюм сидящего напротив меня мужчины наводил на мысль, что он вышел из фильмов про мафию 50-х годов. На секунду меня эта мысль позабавила, заставляя почувствовать себя героем старой киноленты. Однако на глаза попалась, казалось, доброжелательная улыбка, что была подобна оскалу. Так улыбался только человек, знающий себе цену. Человек под прозвищем Часовой. Раньше я мог только слышать о нем в кругах преступной группировки. Он будто бы не существовал и, как иронично это звучит, одновременно находился везде. Он казался выдуманным персонажем, скорее… легендой, которая, в конце концов, оказалась явью. Его едва прищуренные морщинистые глаза с насмешкой смотрели на меня. Весь вид Часового показывал предвкушение чего-то задуманного, чего я даже не осмелился бы предположить. — Только не разочаровывай меня, — он не крикнул, даже не повысил голоса. С его тонких губ так и не сошла добродушная улыбка, но в этих словах ощущалась легкая раздражённость мужчины, его недовольство и неохота ошибаться в собственных выводах. Липкий страх стал охватывать все мое тело, и я испуганно поднял взгляд, в ужасе чувствуя, как земля уходит из-под ног от его слов. — Не смей показывать свой страх. Твои глаза все выдают. Сохраняя хладнокровие, ты наживаешь себе намного меньше врагов, Томас. В этот момент я почувствовал, что-то, что давно и позабыл, а возможно никогда и не ощущал. Странное дело, от собственного отца я не услышал ни единого хорошего слова. Ни единого, что могло бы помочь мне. Поддержать, в конце концов. А незнакомый человек, который по своей натуре страшное и опасное чудовище, сказал мне именно те слова, от которых я хотя бы на мгновенье смог представить, что такое поддержка и опытное наставление, которых мне так не хватало. — Ты услышал меня?— внимательно посмотрев на меня, произнес Часовой, а я только на секунду замялся. В нерешительности сжал губы, чтобы потом четко проговорить: — Да. А с сухого морщинистого лица мужчины сошла благожелательная улыбка. Его тонкие губы напряженно сомкнулись, и потускневший взгляд тяжело водрузился на меня, анализируя. Темные брови сошлись на переносице, и весь его вид теперь внушал еще больший страх. Но я не показывал его, как он и сказал, а только хладнокровно смотрел в острые глаза напротив, что буквально приковали меня к сидению. Но миг — и передо мной все та же добродушная белозубая улыбка и хитрый прищур глаз. Похоже, что я выдержал его незамысловатую «проверку». — Я вижу ты быстро учишься. Умница, — мужчина тяжело выдохнул, чтобы после продолжить. — Я давно заметил тебя и, наконец, спустя время ты заслужил мое доверие. Отныне для тебя будет работа посущественней, но обсудим мы это в другой обстановке, поэтому сейчас я отпускаю тебя. Автомобиль медленно приблизился к бордюру, чтобы и вовсе плавно остановиться. Я даже не успел сказать и слова, как дверь машины резко открылась, и меня силком вытащили два охранника, буквально бросая на тротуар. Как наша встреча неожиданно началась, так же и закончилась. Часовой сам решает, сколько он может тратить времени на своих подчиненных. Дверь черной иномарки громко хлопнула за моей спиной, и тут же раздался визг шин, извещая о том, что меня наконец оставили одного. Место, где меня высадили, оказалось почти незнакомым. Особенно тяжело было ориентироваться в сгущающихся сумерках. Что уж говорить, если на всей небольшой почти пустующей улочке стоял всего лишь один несчастный фонарь, холодный свет которого едва мог осветить хотя бы половину проспекта. Непогода спустя долгое время покинула город, и сейчас завывал лишь пронизывающий ветер, медленно пробирался сквозь одежду, так и подначивая побыстрее пойти домой. Я неспешно поплелся в сторону ближайшей остановки, да только дрожащие от страха ноги до сих пор едва слушались меня. Незабываемая встреча с Часовым оставила свой неизгладимый след. Я даже не мог представить то, что вездесущая случайность в конце концов приведет меня к нему. Кто бы мог подумать, что, работая лишь ничем не примечательным грузчиком, я смогу нарваться на куда большую проблему: небольшую шайку наркоманов, которая в итоге окажется большой и влиятельной группировкой. В ту ночь, разгружая очередной фургон с неизвестными мне товарами, я почти сразу заприметил нервно шатающегося по округе странного типа. Не было в нем ничего запоминающегося, но каждое его движение было каким-то дёрганным, словно его били током. Как только я взглянул на него, то всем нутром почувствовал что-то неладное и поспешил как можно скорее завершить работу. Да и он изредка мог рявкнуть что-то наподобие: «Быстрее, малец! Че ты так долго копошишься!» На его резко высказанные фразы хотелось послать его к черту или сказать что-то колкое, да только я понимал, что с такими как он лучше не ввязываться в потасовки. Подобные ему могут ходить со стволом. Но я продолжал упорно молчать. Подавлял в себе нарастающее недовольство от того, что меня все больше и больше подгоняют, хоть даже не представляют, как тяжело таскать эти огромные коробки. То и дело бросая на все больше и больше нервирующего мужика недовольные взгляды, все же, я в один момент потерял равновесие и вместе с коробкой обвалился на до сих пор мокрый от дождя асфальт. Тогда я испугался больше за содержимое коробки, нежели за себя, и только когда подполз поближе к ней, с ужасом уставился на хаотично разбросанные пакетики с чем-то белым. Я сразу же осознал, что этот порошок – ни что иное, как наркотики, которыми полностью была заполнена коробка. За моей спиной послышался грубый мат и громкое шлепанье ботинок по лужам, которое с каждым тяжелым шагом все ближе приближалось ко мне. Я не мог сдвинуться с места. Осознание, что я увидел то, чего не должен был и последствия этого просто неизбежны, накрывало с такой силой, что я даже и не взбрыкнул, когда этот странный тип вцепился в мой капюшон крепкой ладонью, тряся меня, словно нашкодившего котенка. — Кирилл, что там за возня?! Из приоткрытого окна фургона, откуда до этого момента показывался только терпкий дым дешевой сигареты, послышался голос с заметным русским акцентом. Все ясно, еще и русские. Хуже быть и не могло. Судя по всему, Кирилл ответил водителю что-то на русском, потому что я не понял ни единого слова. Но в следующий миг звук тишины подворотни разрезал хлопок старенькой дверцы грузовика, и водитель также медленно направился в нашу сторону. Второй все так же меня удерживал, с неприкрытым раздражением шипя мне прямо в лицо: — Ты что сделал, гаденыш? От ярко слепящего солнца я не мог разглядеть их лиц. Только две больших тени нависли надо мной, подавляя еще больше и не давая ни шанса сбежать. — Ого-о, — протянул он, выпуская из губ сигарету, — ну ты попал, малыш. Я не смог ответить ни слова и продолжал испуганно взирать на них, молился, чтобы они не сделали со мной ничего плохого. Я не готов был умирать. Просто не готов. И надежда увидеть в этих мужчинах сочувствие не покидала меня. Но нет. Следующие слова повергли меня в настоящий ужас: — Ден, так че будем делать с ним? Губы мужчины искривились в противной усмешке, он выбросил окурок сигареты, туша её носком грязного ботинка, и безразлично пожал плечами. — Ну что, что? Решим все самым легким путем, — тут же он вытащил из внутреннего кармана своей куртки пистолет и резко направил его на меня. Темное бездонное дуло пистолета смотрело мне прямо меж глаз. И не было ничего как в фильмах: ни пролетела жизнь перед глазами, ни вспомнил я ничего хорошего и счастливого. Я мог лишь безучастно смотреть на свою приближающуюся смерть и чувствовать, как тело будто немеет от страха. В голове так и продолжала надрывно вопить, биться в агонии мысль о том, что нужно хоть что-то предпринять. Увернуться, отвлечь – хотя бы что-то. — А ведь с такой симпатичной мордашкой был. Жаль. Миг превратился в долгие минуты. Я словно в замедленной съемке видел, как мужчина поправил выбившуюся прядь с пугающе холодной ухмылкой, нажимая на курок, растягивая этот момент, словно от этого он получает настоящий кайф. — Постойте! Не убивайте меня, я могу быть вам полезным, — выпалив дрогнувшим голосом, я с силой зажмурил глаза так, будто это могло спасти меня. Последовало тяжелое ожидание, однако выстрел не прозвучал. Вместо него водитель разразился скрипучим ужасающим смешком. Я открыл глаза, с неподдельным страхом смотря на возвышающихся надо мной мужчин. — Ну, и чем же, интересно? Вопрос поставил меня в тупик. И впрямь, чем я могу им помочь? Я не придал этим словам особого смысла. Сказал первое, что пришло на ум, и, хотя бы немного, но это все же могло оттянуть время моей кончины. Теперь мне стоило сказать хоть что-то, что могло бы их заинтересовать. К сожалению, я не располагал ничем, что могло бы мне помочь. И потому я мог только вымолвить: — Я готов на что угодно! — Мне симпатизирует твое рвение, парень, но хватит уже тянуть время. Мужчина еще сильнее вжал пистолет мне в череп. Теперь он был явно уверен в своих действиях, и моя смерть уж точно неизбежна. Казалось, что это все происходит не наяву, но вот – он уже почти нажимает на курок, и приближается кровавая развязка… — Ден, подожди! Восклицание одного из них показалось настолько неожиданным, что я даже не успел осознать, что произошло. На секунду Денис еще сильнее вжал пистолет, но тут же ослабил давление и взбешено повернул голову в сторону товарища: — Ты дашь мне уже нажать на этот ебанный курок?! — Я так подумал, может, покажем его Рэймосу, он же просил нас найти доставщика. Сердце на мгновение остановилось, чтобы потом забиться в бешеном ритме. Вдруг слова Кирилла дали мне огромную надежду на спасение, и я в тяжелом ожидании уставился на другого, будто бы задумавшегося русского. Руки вспотели, ноги затряслись, а из головы и вовсе все мысли выветрились. Осталось только прохладное ощущение от дула все так же упирающегося пистолета. В следующий миг мужчина убрал его, вновь пряча в кармане куртки: — Ты прав, я совсем как-то и забыл, — немного промолчав, продолжил. — Можно, конечно, было бы, но еще совсем юнец. Какой из него доставщик? — Я быстро учусь, — скороговоркой проговорив эти слова, я с потаенной надеждой взглянул в едва прищуренные глаза Дениса. Невооруженным глазом можно было заметить его недоверие ко мне, его легкое недовольство от того, что задуманное им так и не свершилось. Мне показалось, что он в любую секунду может передумать, но нет – лишь недовольно цыкнул и с экспрессивным взмахом рук произнес: — Не знаю, честно, подозрительный ты какой-то. Ну хоть скажи, как тебя зовут? — Томас. — Что же, Томас, сейчас ты пойдёшь с нами. С этими словами Денис схватил меня за капюшон и, одним сильным движением подняв меня на дрожащие ноги, перетащил к фургону. — Кирилл, убери здесь и полезай в машину. Скорее! С того момента я и погряз в этом темном деле. Работа курьером оказалась довольно опасной. С каждым заказчиком я ходил словно по лезвию ножа, но этот риск окупался такими суммами денег, что мне хватало и на оплату лечения мамы, и даже немного на себя. Меня все устраивало. Меня не впутывали в более обширные и важные дела, а я не задавал лишних вопросов. Все было как по маслу, пока не случилось то, о чем меня так часто предупреждали. Подстава. В один момент заказчиком оказался полицейский, который на пару со своим дружком и загреб меня в участок. Чертовы полицейские во главе с этим раздражающим инспектором подмяли под себя, и не могу скрыть того, что в глубине души я рад, что все так получилось. Только вот, Часовой. Как же не вовремя он объявился. Как он заметил меня? Почему решил потратить на меня свое драгоценное время? Было столько вопросов и проблем. Казалось, что им просто не было конца, и я не знаю, что делать с ними. Просто не понимаю… Промозглый противный ветер нещадно пробирался под мою легкую ветровку, заставляя с каждым его порывом все больше прятаться в складках тонкой ткани. Остановка, на которой я сейчас одиноко стоял в ожидании хоть какой-нибудь машины, казалась призрачной. И с каждой минутой темнеющее небо и вязкий, словно молоко, туман только навевали какую-то тоску. Ни единого автомобиля на горизонте так и не показалось, даже никаких прохожих нет. И впрямь, будто все вымерли, не иначе. Ну и как мне добраться теперь домой? Я даже не знаю, что это за район, а телефон давно уже вяло пискнул, извещая о том, что зарядка полностью села. Когда я смотрел на потухший экран мобильного телефона, меня не покидало отвратительное чувство, что меня, словно облезлого пса, просто бросили на дороге. Каждый раз, прокручивая эту мысль у себя в голове, раздражение все яснее зарождалось во мне, и отдавалось где-то в середине груди неподъемной тяжестью. Как же надоело все это! Все швыряют меня, будто я какая-то тряпка. Почти каждый успел сказать мне, что я на грани какой-либо опасности. Да будь они все прокляты! Не сдержав своего гнева, я со вспыхнувшей ненавистью пнул так удачно подвернувшуюся банку какой-то дешевой газировки. И погруженный в свои мысли, я даже не заметил, как неожиданно донёсся рёв старого мотора. Резко повернувшись, удивлённо посмотрел на двух сидящих в неприметной машине. В полутьме улицы я не видел лиц этих людей, но машину узнал сразу. Тот, который был на пассажирском сидении, сейчас медленно опустил окно: — Мелкий, чего разбушевался? Снова они. Их, что, приставили ко мне в няньки? Неужели тот инспектор приказал им так внимательно следить за каждым моим шагом? С чего бы? Но на слова одного из полицейских до жути хотелось сказать какую-нибудь колкость. Правда, останавливало только то, что, если огрызнусь, себе только хуже сделаю. От этого я только с раздраженным вздохом засунул руки в теплые карманы ветровки и с явным возмущением поспешил к их машине. Я был уверен в том, что сейчас меня отвезут в участок на очередной допрос. Только я захлопнул за собой дверь и откинулся на мягкую спинку сиденья, как водитель сразу же обернулся ко мне, упираясь в меня внимательным взглядом. Весь его грозный вид внушал тревогу. Не на того напал только. Я открыто встретил его взгляд и заметил, как по его тонким губам скользнула кривая усмешка, чтобы потом хмуро пробежаться пронзительно зелеными глазами по мне. Только сейчас я заметил, что меня немного трясёт от холода. — Замёрз? — Нет, — соврал, не моргнув и глазом. Только взгляд отвел, замечая, как Лекс лишь ворчливо покачал головой и вновь развернулся к дороге, заводя машину. К слову, обогреватель он также не забыл включить, отчего я был в тайне ему благодарен. Под мерный звук мотора и едва слышное радио меня, особенно после холодной улицы, разморило. В салоне было тепло, и теперь не приходилось кутаться в курточку. Хотя бы на несколько минут можно наконец-то расслабиться, тем более я был уверен, что меня везут в участок на новый допрос. Иногда меня посещает такое чувство, что посещение участка скоро станет обыденностью. Кажется, что самое сложное еще впереди. Но мужчины молчат. Они смотрели внимательно в окно, и, похоже, что никто не собирался посвящать меня в расследование. Что же, тогда сам все разузнаю у них, раз уж никто не удосужился рассказать. — А вы меня в участок везёте? Лекс и Стэн, казалось, не услышали моего вопроса, так как ответили не сразу. Только потом я заметил то, как они переглянулись между собой и потом слаженно ответили: — Да. Да уж… совсем уж они неразговорчивые. Из таких и не вытащить ничего нужного. Придется ждать пока приедем до точки назначения. Интересно, что на этот раз подготовил этот нахальный инспектор?