Albatross

— Рассказывай, — громогласные слова инспектора Флетчера навевали воспоминания первой встречи. Та же настольная ослепляющая лампа, те же зеркала, тот же металлической стол и все тот же пронзительный взгляд серых глаз полицейского, который неотрывно смотрел на меня, будто пытался силком всю душу наизнанку вывернуть. Чувство дежавю не отпускало, мешало только то, что в этот раз наручников не было, да и присутствовал незнакомый мужчина. На вид ему не дать больше 45 лет. Высокий и крепкий, он чем-то напоминал неприступную крепость. Увидь я его на улице, то непременно догадался бы о том, что он служит в полиции. Явно ему эта профессия была под стать. Его острый взгляд был настолько пронзителен, что хочешь не хочешь, но все же вспомнишь хотя бы один свой грешок. Этот светловолосый мужчина вселял такое мнение о себе, будто он все о тебе давно уже знает, и это откровенно пугало. Похоже на то, что у него было все с иголочки. Готов поклясться, что он заядлый перфекционист. Идеально выглаженный костюм сидит на нем как влитой, да и волосы с прорезями седины уложены в аккуратную зализанную прическу. В общем, производил он на меня впечатление старого сноба. С того момента, как меня завели в это помещение, незнакомец устремил свой орлиный взгляд на меня. Он анализировал меня, делал собственные, далеко идущие выводы, и именно от этого человека у меня по спине пробежался табун мурашек. Весь его вид показывал, что он привык все держать под контролем, это буквально чувствовалось в каждом его надменном взгляде, в каждом отточенном жесте, и именно он на этот момент, как мне показалось, был главной опасностью для меня. — Томас! Очередной вопль возмущенного инспектора заставил вздрогнуть от неожиданности. — Что? Я вас прекрасно слышу, инспектор, — сделав незначительностью паузу, рискованно продолжил. — Мне нечего вам рассказывать. Не знаю, что во мне взыграло, откуда взялась такая храбрость, но после своих же слов я в ожидании взглянул на уже кое-как сдерживающегося инспектора. Готов поклясться, что он бы душу продал за то, чтобы сейчас придушить меня. Но почему-то все же мне нравилось его злить. — Ты забыл наш прошлый разговор? — до безумия спокойным голосом произнёс, явно не подающий виду инспектор Флетчер. Только за его холодной маской мне явственно виднелось его непреодолимое желание вышвырнуть меня из этого кабинета. Первая встреча и его угрозы настолько ясно всплыли в сознании, что по спине ненароком пробежались мурашки. Те перспективы, о которых так рьяно и в подробностях рассказывал инспектор, меня совсем не прельщали, и сейчас стоило сказать хотя бы что-нибудь. — Аа-а, вспомнил! — старательно сделав вид, что я на самом деле что-то вспомнил, продолжил: — Ну, в общем-то, сейчас у нас тихо. Только появилась информация, что скоро привезут новый вид дури. Говорят, дорогая очень. В какой-то степени я не соврал, а даже сказал действительные данные. Только полицейским это вряд ли чем-то поможет. Не зная, где и как совершаются сделки, они и не добьются своего. И я, как бы инспектор Флетчер от этого не бесился, совсем не могу помочь им. Я всего лишь доставщик. Только вот… был до этого времени всего лишь доставщиком. Сегодня после школы мне не передавали новую порцию, вместо этого на горизонте объявился Часовой с обещаниями о том, что меня в скором времени повысят и от этого, скажу честно, я далеко не в восторге. — Томас Клайн! — вмешался в наш разговор с инспектором второй мужчина, до сих пор стоявший словно статуя около стены. — В ваших же интересах способствовать расследованию этого дела, потому предупреждаю вас: относитесь к этому максимально серьёзно, так как последствия могут быть очень плачевными. Незнакомец неожиданно гаркнул так, что от его холодного жуткого напора я неосознанно вжался в спинку стула. После этого он в два широких шага приблизился к столу и уперся в меня тяжелым взглядом бледно-голубых глаз. — Мы знаем, что ты виделся с Часовым, поэтому рассказывай в подробностях о вашей встрече. Как же я надеялся, что этот разговор как-то обойдет меня стороной. Что же, надежды оказались абсолютно глупыми. Сам бы я никогда в жизни не начал первым вести разговор о Часовом. Само произношение его прозвища казалось мне страшным и таким, что нужно говорить только шепотом. Как бы я не врал и не изворачивался, в итоге вопрос о моей встрече с Часовым встал ребром. — А он… ничего важного он мне толком-то и не сказал. Я, если честно, сам и не понял зачем нужно было меня вызывать. Он просто спросил у меня о том, как долго я работаю на него, вот и все, — немного подумав, я решил закрепить легенду. — Думаю, он всего лишь проверял всех доставщиков, ну в том числе и меня, конечно. — Ты явно не договариваешь. — Я же рассказал все в подробностях. Мой ответ был исчерпывающим, но проницательный взгляд напротив ясно давал понять, что я далеко не поставил точку в этом непростом диалоге. — И ты думаешь, что я поверю в этот бред?! — Все возможно. Я с вызовом приподнял брови, смотря на разъяренного полицейского. Опасная игра, которую я начал, набирала все больше оборотов. — А теперь послушай меня, ты не выйдешь из этой комнаты, пока не расскажешь все до мельчайшей детали, — мужчина с настоящей ненавистью прошипел эти слова мне в лицо, и здесь я не смог выдержать его напора, в итоге испуганно отвел глаза. Как бы я не пытался походить на того человека, которого во мне хотел видеть Часовой, я был всего лишь растерянным подростком, что стал жертвой обстоятельств. — Ты меня понял? От его рыка я невольно вздрогнул и вжал голову в плечи. Мысли пустились в пляс. Что мне ему ответить? Что они хотят услышать? Какую еще ложь придумать? Правильно ли я вообще поступаю, отдавая предпочтение стороне преступников? Тысячи вопросов навалились на меня, но ответа не было ни на один из них. А мужчина все продолжал нависать надо мной, ждал ответа, которого он точно рано или поздно добьется. И от этого липкий страх стал расползаться по телу. Я сам выбрал этот путь, но почему-то теперь мне стало настолько страшно, что сердце вот-вот норовило выскочить из груди. Все-таки я совсем не понимаю, куда иду, и сделал ли я правильный выбор. В испуге я нашёл внимательный взгляд инспектора Итана, что так и продолжал безмолвно наблюдать за допросом. Сцепив руки в замок, я словно завороженный смотрел в его леденящие душу глаза, и в следующую секунду он быстро отвернулся от меня, будто я и вовсе не волновал его. Я не смог сдержать горькую ухмылку. Надеяться на его помощь было настоящей глупостью. Почему-то это задело что-то глубоко внутри меня, и я с тоской посмотрел на свои руки. — Попустись, Чак, он же ещё ребёнок. Чего? Раздавшийся голос инспектора сначала показался мне нереальным. Я в удивлении взглянул на него и не смог поверить в то, что хоть раз кто-то за меня заступился. Меня поддержали и не бросили в непростой ситуации, и за это я был до ужаса благодарен ему. Его поступок вызвал во мне неуверенную улыбку, которая ненароком появилась сама по себе. Только вот фраза о том, что я ребенок неприятно резанула по ушам. Я уже никакой не ребенок. Детство давным-давно ушло, как только мама тяжело заболела и мне пришлось самому выкручиваться из этого дерьма. — Да о чем ты говоришь, Итан?! — пожалуй, надеяться узреть удивление на морщинистом лице мужчины я бы никогда и не смел, но сейчас это все же случилось. Его светлые брови взлетели на лоб, потом вновь сурово нахмурились. Сверкая недовольством в сторону инспектора Итана, он хотел уже раскрыть рот в продолжении оглушительной тирады, только металлическая дверь неожиданно открылась, впуская в комнату неизменно сурового Лекса. — Комиссар Ларкинз, вас вызывают. Как оказалось, комиссар если и хотел что-то возразить Итану, то в итоге промолчал. Только сжал недовольно губы и, собирая документы в свой кейс, бросил мне: — Разговор ещё не закончен. В ответ я даже не удосужился взглянуть на него. Именно в данный момент разговор закончен, и как бы я хотел надеяться на то, что больше этого человека не увижу. — Я добьюсь того, что ты все мне расскажешь, — бросил он напоследок и скрылся в проходе двери вместе с Лексом. Дверь захлопнулась с громким стуком, я остался с инспектором Итаном наедине. И почему-то с ним страх стал понемногу отступать. С момента нашей первой встречи мое отношение к нему значительно изменилось. Теперь он не вызывал во мне чувство раздражения, и на секунду вдруг мне стало немного стыдно за свои резкие слова в его сторону. Как-никак он мне помогает, пока я бессовестно лгу ему. — Знаешь, иногда твоя наглость как нельзя кстати, и в данном случае я могу даже тебя похвалить. Да ладно? Я в ожидании взглянул на инспектора, что сейчас стоял с серьезным видом и скрещенными руками на широкой груди. Неужели он меня похвалил? На напряженных губах мужчины появилась неожиданная искренняя улыбка. Я в первый раз увидел, как он по-настоящему улыбается, и, казалось, что во мне она также нашла отклик. И с едва заметным теплом в серых глазах он сказал: — Молодец. Почему-то после похвалы я не смог посмотреть на него. В который раз, смотря на свои скрещенные руки под столом, я чувствовал, как жар опалил мои щеки и сильно горят уши. Руки даже потянулись попытаться прикрыть их, но я тут же усмирил в себе этот жест. И с чего это такая реакция на обычную похвалу? И настолько это неожиданно, приятно и смущающе, что даже в жар бросило. Что со мной происходит? — Еще тебе нужно кое-что знать, Томас. Запомни, что я сейчас скажу и поддерживай эту легенду до тех пор, пока все не закончится. Для прикрытия, если тебя уж поймали в участке, говори, что ты мой племянник, который приехал сюда стажироваться. И теперь тебя зовут Боб. — Серьезно? Боб? — спросил я вслух, возмущённый таким именем. Он ничего оригинальнее придумать не мог или же просто смеется? Но нет. Все тот же хладнокровный и до жути серьёзный вид, который уже набил внушительную оскомину. — Думаю, тебе подходит, Бобби. Вот же… козел. А я уже думал, что он черствый сухарь. — Я тебя предупредил. Не вздумай что-то натворить, — он на секунду замолчал, чтобы со вздохом продолжить. — А теперь к серьёзному. Рассказывай про Часового. Допрос все-таки продолжается, но я так и не знаю, что мне делать. Отчего-то мне стыдно обманывать инспектора Итана, и вопрос о том, на чьей я стороне, до сих пор стоял передо мной. Только я не в силах выбрать её. Уж сильно боюсь ошибиться. И как выкрутиться перед ним? Что сказать? Может просто перевести тему? — А почему хорошо, что я не стал рассказывать все этому мужчине? Инспектор пристально и с явным подозрением всмотрелся в меня. Мне показалось, что он все же настоит на своём, но мужчина только на миг будто задумался и потом тяжело вздохнул. — Комиссар Чак… с ним нужно быть очень осторожным. В особенности тебе, Томас. — Почему? — Его направили к нам в участок из Лондона по заверению органов, так как это дело оказалось крайне опасным. Инспектор замолчал на столь интересной ноте. И что дальше? Я абсолютно не понимаю к чему он ведет. Почему все столь секретно, что даже всего лишь несколько сотрудников знают об этом деле? И причем здесь этот комиссар из Лондона? — Но почему вы запрещаете рассказывать всю правду комиссару? — Потому что подозреваю почти каждого среди сотрудников полиции, а нашего гостя, прибывшего из Лондона, и подавно. Его слова выбили меня из колеи, заставляя ошарашенно смотреть на невозмутимого инспектора. В полиции есть шестерка? Что же, тогда это многое объясняет. Теперь понятно, почему Флетчер так осторожен с этим делом. —Поэтому будь осторожнее со словами. Но больше меня сейчас интересует, что было в машине у Часового. Ну вот, снова. А я уже наивно подумал, что смогу отвлечь его от этой щепетильной темы. Все же так хорошо шло. Что ему ответить? Может, сказать правду, просто с совершенно иным исходом? А что, вполне может сработать. — На самом деле он предложил мне повышение. Сказал, что доверяет и может подпустить ближе к себе. Но я отказался, так как не хотел идти на такой риск. И я думал, что он спокойно отпустит меня, да только не тут-то было. Он был просто в бешенстве, и я даже в какой-то степени рад, что меня в ту же минуту выбросили на обочину дороги. Напоследок он только сказал, чтобы я забыл об этом разговоре и впредь не появился у него перед глазами. С тихим вздохом я внимательно посмотрел на инспектора Флетчера. Хоть бы поверил. Эта ложь была настолько виртуозна, что я и сам на секунду поверил в сказанное. Что-то мне подсказывало, что в этот раз мне и впрямь повезет, но инспектор все так же молчал. Только продолжал с неприкрытым подозрением смотреть на меня, и я готов поклясться, что он по тысяче раз прокручивал в голове мои слова, пытаясь найти там хоть какой-нибудь намек на ложь. Надеюсь, что я сделал правильный ход в этой игре — Хорошо, Томас. Я понял тебя. Поверил! От вспыхнувших эмоций я едва смог сдержать хладнокровное выражение лица. Неужели он меня так просто отпустит? Оказалось, что солгать ему оказалось намного легче, чем ожидалось. — В следующий раз приходи сразу после того, как навестишь маму. А сейчас можешь идти. Я не заставил его ждать и едва ли не бегом поспешил выйти из этой комнаты. Ну наконец-то очередной кошмар закончился. Выпалив слова прощания, я демонстративно громко захлопнул металлические двери и только сейчас смог спокойно вздохнуть. Нужно поскорее поспешить домой. Может, я еще успею на последний поезд? Не хотелось бы брести по ночным улицам в такую отвратительную погоду. Тем более, кажется, что скоро я начну бояться чуть ли не собственной тени. Взглянув на часы, висящие в коридоре, радостно отметил, что я вполне могу успеть на вечерний поезд и не теряя ни минуты поспешил к выходу из участка. Сотрудников почти не было, только как назло именно около главного входа стояли Стэн с Алексом и разговаривали с каким-то типом, которого я не знаю, и, если уж честно говорить, знать не хочу. — Эй, парень! Ты чего тут шляешься? И когда уже меня наконец-то оставят в покое? Что этому парню еще нужно от меня? Может, просто проигнорировать его? Сделаю вид, что не услышал, и пускай это и смотрится глупо с учетом того, что в помещении абсолютно пусто, а мы стоим едва ли в метре друг от друга. — Ах, так это же Бобби! Беззаботным, едва заметным басистым голосом воскликнул Стэн и ловко притянул меня к себе, по-дружески закидывая руку мне на плечо. Все-таки произошло то, о чем меня предупреждал инспектор. А ребята, как я вижу, не растерялись, продолжают плести заученный вымысел. — Это племянник инспектора Флетчера. Совсем недавно приехал стажироваться. Так что в скором времени у нас появится еще один коллега. С этими задорными несвойственными для Стэна словами, он с наигранным смешком потрепал меня по волосам. Из-под лба посмотрел на все того же играющего свою роль Стэна и перевел взгляд на лучезарно улыбающегося незнакомца. А он симпатичный. Высокий, немного худощавый и с приятными чертами лица, он априори не мог не располагать к себе. Светлые глаза так и лучатся позитивом, широкая улыбка привлекает своей открытостью, а ямочки на щеках и россыпь мелких веснушек только дополняют образ какого-то идеального парня, вышедшего из романтичных фильмов. — Равен, буду рад знакомству с тобой. Равен протянул руку, и я тут же пожал её. Надо же, а хватка крепкая, я бы даже сказал стальная. А по нему и не скажешь. — Взаимно, — ответил с надеждой на то, что разговор скоро закончится. — Слушайте, а раз так, то может выпьем где-нибудь? Бобби, ты с нами? О нет. Этого еще мне не хватало. Пьянка это последнее, что сейчас мне нужно. — Давай в другой раз, Равен, — отозвался Лекс, поправляя свой пиджак. — Итан сказал, чтобы мы отвезли Бобби домой, а ты знаешь, он не любит, когда нарушают его приказы. Мужчина едва заметно пожал плечами, ненароком хватая меня за толстовку. — Да, с этим не поспоришь, — Равен на секунду замолчал, чтобы потом добродушно обратиться уже ко мне. — Если нужна будет помощь, обращайся. В ответ я заторможено кивнул, внимая словам Равена. На что он расплылся во все той же знакомой улыбке, и я едва успел попрощаться с ним, как Лекс на пару со Стэном выволокли меня на ночную улицу. — Тебя подвезти? Неожиданное предложение, сказанное Лексом, удивило меня и заставило засомневаться в том, чтобы поехать на электричке. Но только я подумал об этом, как гордость тут же взбеленилась, говоря о том, что лучше уж пойти домой пешком, чем принимать их помощь. Тем более, они тоже наверняка устали. — Нет, спасибо. Я сам доберусь до дома, — ответил, смотря им в глаза. А они в ответ только переглянулись между собой и абсолютно одинаково пожали плечами, проговаривая: — Ну как хочешь, — они развернулись в сторону машины, оставляя меня один на один с пустующей улицей.

***

Ночной пейзаж мимолетно пролетал в окне поезда. То и дело мелькающие огни фонарей заглядывали в коридор, ослепляя мои слипающиеся ото сна глаза. Этот день явно выжал из меня все соки. Даже не хочется переваривать все произошедшие события – просто отдать предпочтение блаженному сну. До прибытия к моей станции еще есть достаточно времени для безмятежного сна. Веки уже налились тяжестью, я поплотнее укутался в ветровку и выбрал удобную позу. — Какая встреча! — пропищал до боли знакомый голос, который я точно не хотел сейчас услышать. Этот день хочет меня добить! Недовольно разлепив глаза, устремил возмущенный взор на Глорию. От ее приторной улыбки сводило скулы, а от шлейфа ее ванильных духов, которыми она, казалось, просто облилась, хотелось закрыть нос рукой, даже несмотря на то, что она стояла прямо передо мной. Она не изменяла своему вкусу в одежде, но сейчас она выглядела откровенно вульгарно. С короткой, при каждом движении опасно поднимающейся юбкой, обтягивающей блузкой, отлично демонстрирующей все ее прелести, Глория нагло подсела ко мне. И тут же, прижавшись плечом к моему плечу, с вызовом закинула ногу на ногу. — Как дела? — все тем же деланным голоском спросила Глория, и я немного отодвинулся от нее. Иногда ее напор сбивает меня с толку. Почему ей так нравится всячески трогать меня? И что за глупый вопрос? Мы далеко не друзья, и в данной ситуации он совершенно не к месту. На этот вопрос у меня пришлось слишком уж красноречивое словечко, после которого её аккуратные ушки с дорогими серьгами точно бы завяли. Но лучше умолчать. — Нормально. Хоть бы она побыстрее свалила. Ее уже и друзья заждались. Да так горланят, что даже здесь слышно. Но Глория не уходит. Смотрит тем же лисьим взглядом – только гадай, что она себе там придумала. — Ты куда-то едешь? Давай с нами. — Вы и без меня хорошо время проводите, — произнес, всем видом показывая мое желание, чтобы она поскорее отвалила. Сейчас последнее, чего я бы хотел, так это провести ночь бухая, как в последний раз, и во всю развлекаясь с Глорией. — Томми, почему ты постоянно отказываешься? Она с обиженным тоном произнесла эти слова, совсем невесомо толкая меня в плечо, и от её слащавого обращения «Томми» меня пробило противной дрожью. А Глория еще всячески клеится ко мне. Даже сейчас вновь провела пальчиками по моему плечу и томно прошептала: — Неужели я тебе не нравлюсь? Она так и не поняла? Неужели только прямым текстом ей нужно это говорить? Я думал, что она намного умнее. Похоже, что в этот раз стоит расставить все точки над «i». Неожиданно тонкие пальчики Глории схватили меня за подбородок и с неожиданной силой притянули к себе, впивая в её пухлые губы. Я растерялся. Никогда не мог подумать, что мой первый поцелуй все-таки заберет девушка. Как жаль, что даже не симпатизирующая мне, а та, которая меня с каждым разом и словом выводит все больше и больше. Хотя по ней не видно, что она растерялась. Провела ладошками по моему лицу, отчего меня резко отрезвило. Я с силой, вовсе не побоявшись того, что она девушка, оттолкнул её и разъяренно уставился на неё. Ее светлые брови взлетели наверх, а слегка покрасневшие и припухшие от поцелуя губы чуть приоткрылись, показывая то, что Глория и впрямь удивилась. Удивилась тому, что единожды в жизни ей отказали. На что она только обиженно надула губы и, словно капризный ребенок, поканючила: — Да что с тобой не так? Я же просто развлечься предлагаю. Она вновь с прищуром взглянула на меня и едва заметно усмехнулась. Похоже, что моя растерянность, перемешанная со жгучим недовольством, забавляет её. От того, что ее поцелуй и впрямь выбил меня из колеи, я злился на самого себя. И почему я реагирую на это словно маленькая девчонка? А Глория неожиданно со смешком произнесла: — Гей что ли? И эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Они тут же утонули в грохоте спешащего поезда, но вмиг крепко засели у меня в голове. Я с испугом вцепился в кресло, словно бы я падал. — Да неужели? — ошарашенный голосок Глории заставил испуганно вздрогнуть. Какой же я идиот! Растерялся, показал свой страх и Глория, видимо, быстро смекнула, что к чему. Я всегда так усердно скрывал свою ориентацию, боясь всеобщего осуждения. И только в кошмарах я мог бы себе представить то, что об этом узнал кто-нибудь из класса. Я понимал, что это привело бы к тому, что моя жизнь в школе превратилась бы в ад. Глория разразилась громким открытым смехом, и в нем почудилось ее нетерпение как можно скорее рассказать о новой сплетне. Именно она и погубит мою никудышную репутацию. И хочется возразить, сказать, что она ошиблась, только от растерянности не могу сказать и слова, да и незачем. Все и так слишком очевидно. В конце концов я могу только ошарашено наблюдать за тем, как Глория уже во всю хохоча, медленно встает с насиженного места и обходит меня, чтобы наконец уйти к своим друзьям. Но девушка резко остановилась, чтобы напоследок наклониться ко мне и с самым заговорщическим и азартным шепотом произнести: — Не переживай, это останется нашим маленьким секретом. Я встретил ее озорной взгляд голубых глаз, и напоследок она неожиданно улыбнулась теплой настоящей улыбкой, которую, наверное, я никогда и не видел. В следующие секунды она прошествовала к своим друзьям и затерялась в большой компании. Я откинулся на спинку кресла, понемногу осознавая, насколько мне повезло. Я не могу поверить своим ушам. Она не собирается никому это рассказывать, а сохранит мой секрет в тайне. Это вообще Глория? Похоже, что она не такая, какой я ее считал. Есть в ней все-таки хоть что-то хорошее, и за это ей огромное спасибо. Глория стала еще одним чертовым испытанием за этот нелегкий день, и только сейчас я задумался о том, как же хочу поскорее добраться до дома. И не заставив долго ждать, поезд стал понемногу сбавлять скорость, пока и вовсе с громким скрипом не остановился. Диспетчер громогласно известил: — Поезд прибыл на станцию Брунеля. Наконец-то.