Albatross

Порт встретил нас вольными порывами ветра и незабываемым запахом моря, навевающего ностальгию по детским временам, проведенным в этом месте. Только сейчас оно было осквернено мною же. Тем, кто так любил могучие волны, омывающие острые скалы, величественные корабли с парусами, что так напоминали крылья свободных птиц. В моей памяти навечно останется небольшая набережная, вымощенная мелкими камушками и ракушками с аккуратными высокими фонарями. Они не раз освещали мне дорогу своим неярким теплым светом, пока я, задержавшись допоздна, мог бесцельно бродить в порту. Сидя на каменной ограде мог частенько провожать закат, и в этот раз я не смог устоять перед этим зрелищем. — Чего застыл?! Пошевеливайся! — грубоватый голос прервал мои ностальгические мысли и выдернул из воспоминаний. Быстро просеменив за Руби с Лютером, что уже уверенно направлялись вдоль набережной, заметил, что сейчас, когда стемнело, стало совсем безлюдно. Идеальное время для чего-то запретного. Интересно, какой из этих кораблей заполнен белым порошком? К бухте было причалено несколько огромных кораблей, и лишь приглянувшись к одному из них, я заметил, что около него стоит какой-то суровый мужчина. Видимо, он кого-то ждал, и как только я увидел, что он неотрывно смотрит на нас, то сразу же понял, что ожидает моряк именно нас. В компании Руби и Лютера я на удивление чувствовал себя довольно спокойно и уверенно. Даже кажется, что пока иду за их спинами, то мне ничего и не угрожает. Но как только мы приблизились к незнакомцу, то я сразу же ощутил что-то надвигающееся на нас. Почему-то во взгляде моряка и в его искаженном обветренном лице я видел неуемную злость и раздражение, что без сомнений предназначались именно нам. Однако похоже, что это показалось только мне. Лютер как всегда хмуро поглядывал по сторонам, пока Руби поприветствовала мужчину и уже ступала по грузовому отсеку, внимательно разглядывая огромные коробки. — Никаких проблем не было? В ответ мужчина, до этого тихо прятавшийся в тени отсека, только немногословно покачал головой и каким-то нервным движением пригладил свои пышные усы. Все равно не нравится мне этот мужик. Такое чувство, что от него может быть уйма проблем. Хотя, возможно, у меня просто уже паранойя. Думаю, что мне нужно немного легче ко всему относиться. Тем более, что сейчас есть зрелище поинтереснее. Огромный грузовой отсек в корабле, который целиком и полностью заполнен новым видом наркотиков. Если бы мне год назад сказали, что я стану свидетелем, даже участником такого преступления, то непременно бы рассмеялся этому человеку в лицо. Что же, у судьбы, видимо, на меня другие планы. — Отлично, тогда пускай твои ребята помогут нам загрузить все в машину. Да уж, Руби наглости не занимать, а судя по этому моряку он не будет терпеть ее скотское поведение. На удивление, нет. Только спокойно крикнул: — Мужики, идите сюда! Помощь нужна. Послышались тяжелые шаги и неразборчивое бормотание. Через минуту остальные моряки спустились с палубы, сразу же принимаясь за коробки. Они не проронили и слова, а на каждом их грубом лице виднелось яркое недовольство, как и на том усатом моряке. Надо же, а я уже подумал, что «наши» с этими моряками вполне в хороших отношениях. Видимо, эти работяги далеко не в восторге от того, что они работают на Часового, но похоже, что деваться им некуда. Моряки зарабатывают непозволительно мало. Резко я почувствовал удар в плечо и тут же обернулся, сталкиваясь глазами с Лютером. Мужчина кивнул головой в сторону моряков, и я без слов понял, что он этим хочет сказать. Я так задумался, что даже забыл о том, что эти самые коробки нужно выгружать. Когда я до полна загружал нашу старенькую фуру, меня неожиданно посетила мысль о том, что, оказывается, все не так уж и страшно, как казалось на первый взгляд. Не было никаких перестрелок, пыток, опасных сделок и еще чего-нибудь подобного, что я так привык видеть в криминальных фильмах в телевизоре. Если вдуматься, то сейчас я делаю ту же работу, которой занимался в самом начале этой скользкой дорожки, только с напарниками. — Здесь не вся сумма. — Ты бы сделал перерыв, а то морской ветер тебе, видимо, все мозги продул. Здесь вся сумма. Тихий шум волн и тяжелое пыхтение рабочих прервали все более повышающиеся голоса Руби с моряком. Они не кричали друг на друга, но в каждом их слове чувствовалась неприязнь к собеседнику, а в глазах так и виднелось непреодолимое желание поскорее вцепиться сопернику в горло. Конфликт только намечался, совсем не предвещая ничего хорошего. А заинтересованность мужчин и их одобряющие взгляды и фразы, вскользь доносящиеся до моего слуха, очень настораживали. Появилось чувство того, что сейчас явно может произойти что-то нехорошее. — Мы сколько лет выполняем все свои обязанности, а взамен получаем это! С настоящим рыком мужчина неожиданно вырвал из рук Руби пачку денег и стал разъяренно пихать их ей прямо в лицо. — Какого хрена ты разорался?! Хочешь, чтобы все сбежались сюда?! — словно разъяренная кошка, женщина подалась вперед и, казалось, хотела взять моряка за грудки, да сдержалась. Видимо поняла, что этим действием она точно нарвется на драку. — Да пусть весь город услышит! Конфликт набирал все больше оборотов, и опасная пауза на секунду повисла в ночной тишине. Это явно ни к чему хорошему не ведет, тем более моряки, нагло бросив коробки, подтянулись к месту действий. Только через секунду я понял, что мужчины окружили нас, загоняя в ловушку. — Давай мирно разойдемся. Нам не нужны лишние проблемы, — Руби говорила на удивление спокойно, в какой-то степени даже успокаивала. И я, испуганно прижимая к себе коробку и обводя взглядом разгневанных рабочих, обернулся в ее сторону. Неужели эта женщина все-таки усмирит их? Может все обойдется? К сожалению, нет. Слова Руби оказались абсолютно притворными. Я отчетливо вижу, как она с милой улыбкой на губах и красноречивым взглядом приподняла кофту, показывая, что под ней есть пистолет. И мне казалось, что этот наглый, очень грубый намек должен помочь в этой ситуации. Ну не станут же моряки лезть под пули, так ведь? Напряжение, которое можно было хоть резать, прервал громогласный раскатистый смех моряков, и в этот момент я все-таки со страхом понял, что ловушка захлопнулась. Бежать нам некуда. Мужчины только скалятся, будто волки обступают добычу. Так же неожиданно они достали оружие из своих курток. Я с неподдельным ужасом взирал на них и не знал, что делать. Руби явно ничем не поможет, а в стойке Лютера, обычной для него, и нервно бегающих глазах я отчетливо разглядел готовность к любому исходу. — Уйми своих псов. Руби упорно уверена в своих словах и, кажется, что держит ситуацию под контролем. Только вот страх от этого не отступает. Что, мы втроем сможем противостоять груде крепких моряков, которые обезумели от своей злости? -Иди к черту, грязная шм… Оглушительный выстрел прервал грубую фразу мужчины. Я даже сначала не понял, что произошло. Но миг – и моряк упал как подкошенный, теперь корчась от боли и завывая будто раненый зверек. Руби метко выстрелила ему в ногу, из которой даже сквозь жесткие штаны мужчины просачивалась кровь. — Я, по-моему, сказала угомониться, — Руби гордо задрала подбородок и словно хозяйка этого места обвела глазами столпившийся сброд. Похоже, что в конце концов эта женщина взяла все в свою стальную хватку. — Следующий будет в голову. Моряки, которые недавно во всю усмехались и размахивали оружием в нашу сторону, сейчас уже испуганно застыли и в непонимании смотрели на своего лидера, лежащего подле ног Руби. Надо же, у них есть численное превосходство, но стоило убрать главного, как весь запал моряков испарился. Похоже, что на самом деле осмелился поднять бунт только их капитан, пока остальная команда согласилась. Видно, что страх перед Часовым сковывает их и не даёт продолжить начатое их лидером. И в неясных запутавших меня чувствах, я взглянул на капитана, какой сейчас все так же корчился на холодном полу, с ненавистью наблюдая за Руби. Направив на его голову пистолет, женщина встряхнула волосами, собранными в тугой хвост. Кажется, она была довольна собой. — Мальчики, а теперь спрятали свои игрушки – и продолжаем побыстрее работать. Было видно, что моряки не хотят делать этого. Их унизили, растоптали и ранили лидера, который в данный момент может лишь волком смотреть на возвышающуюся над ним Руби. Похоже, что у мужчин нет выбора. Они с явным недовольством и ненавистью, но взялись за коробки и продолжили разгружать их в машину под пристальным взглядом женщины. Напряжение хоть и витало в воздухе, почти осязаемо ощущалось, но напарница не давала морякам никакого спуску, пока Лютер даже не притронулся к коробкам, а крепко стоял на ногах, направив внушительный пистолет в сторону рабочих. Настороженно взглянув на застывшего мужчину, я только сейчас вспомнил, что при себе у меня также имелось оружие. А я тогда только и застыл от страха, трясясь как осиновый лист на ветру. Похоже, что я способен лишь на переноску коробок. С одолевающими тяжелыми мыслями, наполненными сомнениями, я взялся за одну из них, как за спиной прозвучало грозное: — А ты иди в машину. Резко обернувшись в сторону Руби, я тут же столкнулся со сверкающим взглядом зеленых глаз. Без сомнений, только что брошенная фраза была адресована именно мне. — С чего бы это? — спросил, искренне не понимая, почему это я должен идти в машину. Я что, ребенок что ли? — Не беси меня! Делай то, что я говорю. Правда, собственное бессилие порядком обижает. И то, что Руби сейчас на манеру строгой мамочки завуалированным текстом говорит мне, чтобы я не путался под ногами у «взрослых», только заставляет обиженно надуться, но все же пройти к фуре и громко захлопнуть старые двери. И что? Мне так и придется сидеть в этой душной кабине, наблюдая как рабочие, будто муравьи, исправно выполняют свою работу под чутким присмотром Руби и Лютера? Ничего лучше и не придумаешь. Похоже, что я здесь и впрямь лишний. Рабочие вполне быстро загружают товар, пока моя напарница, вновь что-то прошипев в сторону так и лежащего на полу раненного моряка, неожиданно достала телефон. Интересно, кому она звонит в такой момент? Четко видно, что разговор тяжелый, ей явно не нравится звонить этому человеку. Я с интересом наблюдал за развернувшимся разговором, во время которого Руби бесилась, казалось, еще больше, чем сейчас. Не прошло и пяти минут, как она бросила трубку, оглядела сделанную работу, чему-то кивнула и наконец спрятала пистолет под свою кофту. В следующий миг Руби с некоторым недовольством достала из кармана пачку уже предлагаемых денег и кинула их лежащему около ее ног мужчине. От ее натиска мне стало не по себе, что уж говорить об этом моряке, какой с неприкрытой ненавистью исподлобья взирал на нее. Не могу не заметить, что моя напарница с невиданной быстротой наживает себе врагов. Но, наверное, ей абсолютно наплевать, так как сейчас она безразлично шагает в сторону авто, не забывая о Лютере. Неужели наше задание закончено? — Ну вот не может пройти все без каких-либо разборок! — воскликнула только что захлопнувшая двери машины Руби. — Пускай этот придурок сам разбирается с ними! Про кого она говорит? Я с недоумением всмотрелся в непроникновенное лицо Лютера и заметил, что тот придурок, о котором с таким пылом говорит Руби, заводящая фуру, не он. Возможно, я бы у нее и спросил бы об этом, но решил не вмешиваться в дела других людей. Машина тронулась с места, медленно выезжая из порта. Не сумев сдержать собственное любопытство, заинтересованно посмотрел в боковое зеркало заднего вида, с каким-то режущим чувством и стыдом замечая, как работники судна помогают главному в их команде. Остальные моряки смотрели вслед, явно не желая нам чего-то хорошего. Я хотел отвести взор, однако в поле зрения попала дорогая иномарка черного цвета. В таком бедном захолустном месте неожиданно было увидеть столь роскошную тачку. Она казалась чужеродной. Может это и есть тот самый «придурок»? Интересно, для чего он сюда приехал. Кажется, что времени у него было в обрез, так как этот человек быстро выскочил из авто и направился в сторону столпившихся рабочих. Кого-то этот светловолосый мужчина мне напоминает, только вот кого? От порыва рассмотреть идущую ко мне спиной особу, я подался вперед, заглядывая за Лютера, но так и не успел понять, кто это. Впрочем, это неважно. Пока мы ехали обратно в клуб, я сумел даже немного вздремнуть. Разбудил меня мощный толчок в плечо, от которого я испуганно вздрогнул, заспанно смотря на кривящую усмешку Руби со словами: — Бери, малец, заслужил, — она впихнула мне деньги. Я понимал, что не заслужил эти деньги, но сейчас я настолько нуждался в них, что уже должен был отбросить всякую гордость. Они нужны не мне, а моей маме, и я буду настоящим глупцом, если откажусь от них. Пускай они и будут несправедливыми. — Меня на работе, кстати, повысили. Теперь я накоплю на операцию намного быстрее. Солнечные лучи проникали сквозь прозрачные занавески палаты, наконец согревая после промозглых проливных дождей. То ли от хорошей погоды, то ли от постепенно налаживающихся проблем я с удовольствием принимал греющие ласки солнца. Это не могло не заставить улыбнуться. Впервые за долгое время я искренне наслаждался столь обыденному моменту. Кажется, как быстро прояснилось чистое небо, так же быстро нависшая надо мной темная туча проблем потихоньку начала уходить. Хотелось порадовать и маму. Поэтому, потратив часть моих заработанных денег, решил купить милый букет любимых маминых цветов. Посему теперь удивительно красивые лилии украшали неприметный интерьер больничной палаты. Как только мама увидела вошедшего меня с цветами, то засияла давно забытой искренней улыбкой. Наконец-то я смог сделать ей приятное. Но мама почему-то молчала. Прятала глаза, нервно сжимала губы, будто не решалась что-то произнести. Однако я все понимал. Ее робость в принятии моей помощи, ее стыд передо мной от собственного бессилия. — Прости, сынок… — Не нужно, мам, — я опередил ее ненужные извинения, осторожно поправил ее съехавшую простынь. — Тебе сейчас не стоит переживать, лучше побольше отдыхай. Я обещаю, что в конце месяца ты сможешь вернуться домой. — Томас, — она заглянула в мои глаза. В них я увидел неподдельную благодарность, отчего мне стало не по себе. — Большое спасибо. Я ничего не смог ответить. Слезы нарастали, ком застрял в горле – я быстро попытался собраться и взволнованно взял ее за худую кисть. — Извини, я не смогу так часто наведывать тебя, — знала бы она, чем я занимаюсь. — Сейчас начну намного больше проводить времени на работе. — Хорошо, сынок. Ты же знаешь, как я тобой горжусь? Смущение опалило мои щеки, и я отвел взгляд. Хотелось пресечь слова мамы, сказать, что она не должна гордиться мной, что я далеко не так хорош, как она видит меня, однако я не могу сказать ей этого. И никогда, наверное, не расскажу. Не хочу видеть в ее искрящемся взгляде ореховых глаз разочарование. Все чаще мне стало труднее и труднее смотреть в родные глаза, и то, что с работой у Часового мне придется меньше видеть маму, в какой-то степени приносило в мою душу покой хотя бы на некоторое время. С тяжелым вздохом я склонил голову, одной рукой зарылся в короткие волосы и из-под ресниц бросил взгляд на настенные часы. Точно. Инспектор с его идиотскими отчетами. И что он хочет услышать там от меня? Правду? Если это так, то он самый настоящий идиот, раз верит в то, что я буду говорить этому напыщенному Флетчеру правду. Но нужно спешить. Если раньше приду, то раньше смогу и уйти. Потому, опираясь на колени, я медленно встал. — Прости, мам, мне уже пора… Ты отдыхай, — я трепетно чмокнул ее в прохладный лоб и, попытавшись подольше сохранить уютное прикосновение к плечу, в последний раз взглянул на улыбнувшуюся маму. С тяжелым сердцем вышел в галдящий коридор больницы. Дело оставалось за малым: успешно врать в отчетах инспектору и при этом оставаться на стороне Часового.