Albatross

Как голова болит. Что со мной произошло? И где я вообще? Приглушенные звуки окружали меня, только давя на голову, а все мысли покинули, оставляя за собой лишь пугающую тишину. Тяжело застонав, медленно открыл глаза, видя перед собой непроглядное размытое марево. Мир был словно в тумане. И я попытался разогнать его, быстро моргая. Засохшие глаза сначала не смогли разглядеть окружающую обстановку. Такое чувство, будто мне насыпали песок в глаза. — Томми, просыпайся, — позвал ласковый шепот. Я не видел этого человека, но незамедлительно осознал, кто это. Его чарующий баритон с почти неуловимыми нотками хрипотцы, его обволакиваемый яркий аромат духов и только его мягкое обращение моего имени – я всегда узнаю. От близости инспектора сердце пропустило удар, пелена бесследно рассеялась, и я в испуге раскрыл веки и впритык уставился в знакомые холодные глаза, в коих сейчас плясали смешинки. То открывая, то закрывая рот я беспомощно хватал воздух в попытке хотя бы что-то сказать. Но воспоминания свалились на меня такой тяжелой грудой, что выбили весь дух. Словно в калейдоскопе пробежались недавние события, произошедшие со мной: предательство Равена, его убийство, погоня, ранение Лекса и Стэна, а потом и Часовой, а дальше… ничего не помню. Будто какой-то обрыв. — Все в порядке. Ты пролежал здесь всего сутки. Сегодня вечером тебя уже выпишут. Заторможено кивнул и попытался проанализировать последние события. Я не спеша осмотрел, будто в первый раз, свои ладони, пошевелил пальцами ног. Чувствую себя каким-то… живым. Всего сутки назад я был уверен, что умру. Но инспектор в какой раз спас меня и не хватало слов, чтобы выразить всю благодарность. — Спасибо вам большое, — заспанно прохрипел и восхищенно вгляделся в мужчину. Я так рад его видеть. До невозможности хочется его обнять, почувствовать его тепло. В конце концов сказать то, что так долго в себе скрывал, но горькая реальность неминуемо преследовала меня. Но мужчина молчал. Задумчиво сжимал тонкие губы и неотрывно смотрел на меня. Да так, словно бы видел впервые. — Знаешь, Томас… — инспектор с такой смелостью и решительностью неожиданно впился в меня взглядом, что я почувствовал, как от неясного напряжения мое сердце лихорадочно забилось. В душе появилось странное чувство, словно бы сейчас Флетчер скажет что-то до ужаса важное. — Я давно хотел тебе это сказать… — с невиданной уверенностью и твердостью произнес инспектор, отчего я в испуге, вперемешку с растерянностью вытаращился на непривычно серьезного мужчину. Всего на мгновение мне показалось в этом жесте что-то интимное, что-то то, что нужно говорить шепотом. И нестерпимое желание принять желаемое за действительное, вызванное собственным бурным воображением, юркими щупальцами проникло в мой разум, но я поспешил привести себя в чувства. Мне не на что надеяться, однако почему же руки дрожат лишь от того, что инспектор просто смотрит на меня? Прервав нечто незаконченное, полностью спугнув этот нереальный момент, прозвучал стук в дверь. Человек за ней решил не дожидаться ответа, по итогу с грохотом врываясь в комнату. — Ну как там мелкий? — воскликнул вошедший Лекс, но тут же его перебил Стэн: — Оо-о, так ты проснулся, спящая красавица. Только завидев меня, парни с искренним воодушевлением в два широких шага приблизились к моей койке. А я поспешно принял самый непринужденный вид, на который был способен после невразумительного момента с Флетчером. Из-под ресниц неуверенно взглянув на мужчину, заметил на его неожиданно застывшем в холодной маске лице явственное недовольство, и недоуменно поднял брови. Что с ним происходит? Он ведь хотел что-то сказать мне. Но что? До жути хотелось продолжить не начатый разговор, но израненные Лекс со Стэном сейчас во всю улыбались, несмотря на свои ранения, всем видом показывая то, насколько они рады видеть меня, и я с тихим вздохом отвечаю им с такой же искренностью. Как же все-таки я рад их видеть. Широкие улыбки озаряли лица парней, и я с жалостью посмотрел на перебинтованную руку Стэна и замотанную бинтом голову Лекса, который облокотился своей рукой на плечо друга. — Я рад, что с вами все хорошо, — не в силах сдержать мимолетной улыбки, я с тяжким грузом на сердце сокрушенно продолжил. — И спасибо вам за то, что помогли мне спастись. Я безумно благодарен вам. На что они синхронно отмахнулись, скорее всего, безмолвно принимая благодарность. Не сдержавшись, я вновь перевел взгляд на Флетчера, краем глаза замечая, что он сидит как ни в чем не бывало, будто и не было этого странного поведения. Все настолько быстро произошло, что, видимо, мне показалось это. Но вот что он хотел мне сказать? — А ты на таком моменте вырубился. Все самое интересное пропустил, — с совершенно неуместной веселостью протараторил Стэн, явно погрузившись в свои мысли. И все же странные они ребята. Мне лишь при первой встрече с ними удалось застать их в серьезном состоянии, а после, как только я познакомился с ними поближе, то с удивлением открыл для себя, что Лекс и Стэн априори не могут относиться к чему-либо всерьез. Изредка это могло отталкивать, но на самом деле при взгляде на них мне кажется, словно бы парни просто решили таким образом отгородиться от чего-то. И иногда я мог позволить себе бросить на них понимающий взгляд, однако никогда не совал нос в их жизнь. Наконец сквозь мысли до меня донеслись слова Стэна. Что же такого интересного я пропустил? Отбросив все мысли об инспекторе куда подальше, я с дрожащими руками подался чуть вперед, в намерении наконец-то узнать, покончено ли с Часовым. Свободен ли я в конце концов? — Что произошло тогда? — спросил дрогнувшим голосом и с недовольством попытался сдержать волнение, судорожно сцепив руки в кулаки. Волнение охватило меня, и всем своим видом я пытался не показывать этого, но, похоже, что от мужчин, внимательно смотрящих на меня, это не укрылось. В их взглядах мелькнуло понимание вместе с легким сочувствием, и от этого, признаться, меня посетило гадкое чувство собственного бессилия. Однако Лекс тяжело схватился за перебинтованную голову и наконец продолжил: — В тот момент, когда ты потерял сознание, люди Часового попытались отбиться, но спецназ быстро их схватил. Он даже не сопротивлялся, когда комиссар Ларкинз лично арестовал его. Томас, ты бы слышал, сколько всего они с инспектором Флетчером наговорили всего ему! — после чего Лекс уже обратился к Итану. — Босс, честно, я не думал, что вы обладаете таким красноречием. Как мне показалось, инспектор отчего-то был не в восторге, сверля взглядом то одного, то другого офицера. Но они будто не хотели замечать этого, воодушевленно продолжая рассказ. Роль рассказчика перенял на себя Стэн: — Ох, что было на допросе. И представь, что потом выяснилось, — поморщившись, Стэн пылко подался вперед и самым заговорщицким видом произнес: — У этого Часового был схожий план с… Тут же Стэн прервался и заторможено глянул на уже бросающего в них злостные искры Итана. Он совсем не моргал, только всем видом показывал, что парни явно сболтнули лишнего. Хотя могу сказать, что я также ничего не понимал, разделяя их недоумение. Как-то слишком уж много всего происходит после моего пробуждения, что я совсем не понимаю. — Думаю, вам уже пора, — буквально процедил инспектор и немного подался вперед, будто хотел наброситься на них. С расшившимся от осознания глазами парни разом вздрогнули и быстро засуетились, едиными шагами пятясь к двери. Я даже не успел ничего понять, как они, быстро протараторив слова прощания, мигом вылетели из кабинета. Неясные чувства посетили меня, а после Лекса, Стэна и их сбивчивой истории остался привкус недосказанности. — Томми… — прервав мои мысли, инспектор осторожно прикоснулся к моей ладони, заглядывая в глаза, и от его крепкого прикосновения все мое тело прошиб электрический заряд. Итан уже не выглядел таким раздраженным, даже взгляд словно смягчился. От резкой перемены настроения у меня из головы выветрились все мысли, только ветер завывал. Дыхание напрочь сбилось, как будто бы у меня была лихорадка. Я медленно терял все здравомыслие от его действий, не в силах понять, что он вообще творит. — Я так боялся потерять тебя… Что он такое говорит? В который раз я снова нахожу в его словах скрытый подтекст. Я так больше не могу, но Итан смотрит на меня так, как никогда до этого, и я не могу унять трепещущее сердце. Не сумев выдержать этой пытки, отвернулся к стене, чувствуя, как щеки нещадно пылают, а страх вновь взглянуть в его глаза целиком и полностью парализовал мой рассудок. Как же не хочется показаться жалким перед ним. С силой зажмурив глаза, я попытался убрать руку, но почувствовал неожиданное прикосновение к подбородку. Сначала почти неуловимое, оно резко превратилось в крепкую хватку, из которой я даже не мог и вырваться. Мне не дали ничего осознать, а только резко развернули к себе и сухие тонкие губы впились в мои, чуть приоткрытые от удивления. Меня словно окатило кипятком. В ошарашенном изумлении я застыл, полностью не отдавая отчет тому, что на самом деле происходит. Но губы Итана так жарко и страстно сминали мои, так щемяще трепетно он сжимал в своих ладонях мое лицо, что я не в силах был противостоять этому безумию. Пускай мне может это сниться, пускай я умер и нахожусь в раю или в аду, но главное, что наконец-то я ощутил то, о чем грезил. Я покорно подался вперед, вплотную прижимаясь к сильному телу. Будто утопающий схватился за его плечи, отдаваясь охватившей меня страсти. Но несколько сладких томящих секунд, разделившихся между нашими сбивчивыми дыханиями, и хватка Итана ослабла. Он отстранился от меня, улыбаясь припухшими губами и искрящимися серыми глазами. А я, пытаясь унять сбившееся дыхание, медленно стал прокручивать всю реальность происходящего. И каждый раз неизменно приходил к двум фактам: во-первых, я все-таки жив, и во-вторых, я ему нравлюсь?! Но не мог же этот поцелуй случится без чувств. — Я… вам… нравлюсь? — выпалил на одном дыхании, наверное, самый идиотский вопрос, который мог прозвучать в данный момент. От моей реакции брови мужчины удивленно взлетели вверх. В следующий миг он засмеялся, сокрушенно приговаривая: — Да, Томми, ты мне нравишься… очень нравишься. Обескураженный, как бы странно это не звучало, признанием, я лишь еще больше впал в ступор. Просто не могу в это поверить. — Я думал, вам нравятся девушки… — смущенно пробормотал, отводя взгляд в сторону. Все с той же неконтролируемой улыбкой на губах он просто ответил: — Я даже не знаю, как тебе объяснить… — он задумчиво почесал шею, пока я все так и продолжал во все глаза глядеть на него: — Для меня не имеет значения пол человека, я полюблю его за то, что у него внутри. Все это походило на безумие. Я даже не знаю, что сказать, но, не смотря на охватившую меня растерянность, рад, что чувства оказались взаимными, так как он стал мне дорог. — Понимаю, что ввожу тебя в ступор, но я и так слишком долго терпел, — он вновь приблизился ко мне и взял мое лицо в ладони, чтобы в самые губы прошептать: — Мне еще нужно столько тебе рассказать, — Итан перевел томный взгляд на мои губы и мне показалось, что его глаза пылают огнем, — но это будет позже. Он вновь затянул меня в долгий нежный поцелуй, и видит Бог, что я не хотел, чтобы это заканчивалось.

***

Жизнь обычного школьника хоть и была непривычна, однако не могу скрыть того, что рутина учебных дней не радовала меня. Даже сейчас, сидя в классе и слушая болтовню учительницы, я чувствовал себя будто не в своей тарелке. Иногда мне и вовсе казалось, что во мне развилась странная паранойя, и все чаще я стал замечать за собой, что отношусь ко всем настороженно и с легким подозрением. Но я уверен, что это пройдет, не оставляя за собой и следа, тем более, что с недавнего времени я смог победить собственные переживания и почти не вспоминал о тех ужасных днях. Часовой и большая часть его приспешников отныне будет гнить за решеткой, а когда меня утешил комиссар Ларкинз, сказав: «Я лично прослежу, чтобы этот ублюдок не смог связаться с большими шишками и никогда отсюда не вышел», — то я поверил словам этого мужчины, ни на минуту не сомневаясь в них. Комиссар оказался не таким уж и ужасным и противным человеком, которого я придумал у себя в голове. Конечно, он был необычайно холоден, но эта его черта на удивление гармонично сочеталась со вспыльчивостью мужчины и по настоящему черным юмором. Все-таки он был до чертиков странным и занятным. И как же стало легко, когда я настоящим облегчением вышел из судьбоносного участка с ярким осознанием того, что сюда больше никогда и ни за что не вернусь. Жизнь без вечных опасностей, перестрелок, доставок и слежек оказалась до ужаса сладка и безоблачна. Я сначала и растерялся, не веря в то, что могу, наконец, заниматься любимыми делами. Наконец-то я смог уделять больше времени рисованию, чтобы все-таки поступить в академию искусств, о которой я так долго грезил. И потому, только обретя свободу, я почти всю неделю беспрерывно то рисовал, то подтягивал учебу, по которой у меня был полный завал. Иногда, правда, идя по улице, я мог по старой привычке настороженно оглянуться, но потихоньку стал отучать себя от этого. Теперь уж я точно могу вздохнуть спокойно и широкими, размашистыми шагами идти вперед. С этих пор вездесущие Лекс и Стэн, которые, к слову, уже чувствовали себя просто прекрасно, не ходили за мной по пятам и не заглядывали в окна моего дома. И честно, если бы меня спросили, хотел бы я вернуть эти времена обратно, то с ужасом бы воскликнул о том, что я скорее умру, чем вновь вернусь в тот кромешный ад на земле. Как ни крути, мне не хватало инспектора Флетчера. Каждый раз вспоминая тот неожиданный, но долгожданный поцелуй, я чувствовал, как мои щеки начинают неистово гореть, а сердце и вовсе трепыхаться, норовя выскочить из груди. Это было так страстно, так нежно, так мягко и так… Боже, да не хватит всех слов в мире, чтобы описать то, что я чувствовал тогда. Мне так долго казалось, что мои чувства будут обречены, что я никогда не дождусь ответа от него, но в один миг Итан перевернул всю мою жизнь с ног на голову. И стоит признать, что сделал это намного раньше… Однако после того разговора мы так и не виделись. Тогда, в палате, после второго умопомрачительного поцелуя Итану позвонили, и он сразу же умчался, напоследок чмокнув меня в нос, а после пропал. Он не сказал мне прийти в участок, сам не приходил ко мне домой и даже не взял номер телефона, хотя я уверен, что он у него и так был. И потому из-за этого томления, из-за этого чувства недосказанности, что ощущалось буквально в воздухе, я чувствовал себя каким-то перекати-полем. Блуждаю себе в поле пустынном и не знаю, куда бегу и зачем. Но я точно знаю, что, несмотря на это, я ни в жизнь сам не приду к нему. Потому и томлюсь уже неделю из-за своей гордыни в одиночестве, видя в каждом человеке этого чертового инспектора, который никак не хотел выходить из моей головы, как бы я не старался. И хотя бы сейчас я постарался не думать о нем, вспоминая о маме. Волей-неволей, но я пообещал ей, что достану нужную сумму денег уже к концу месяца, однако он уже помаленьку наступал, но денег так и не было. Конечно, мне остается всего ничего, только вот теперь-то я безработный. Мне, взбалмошному подростку, почти нигде не найти работу, где зарплата могла бы сравниться с теми деньгами, которые я зарабатывал у Часового. И пусть лучше будет так. Пускай я буду горбатиться сразу на нескольких работах, зарабатывая не такие уж и большие суммы, но я точно не ступлю на тот же путь, который меня едва не погубил. Затопившие меня мысли по итогу привели к тому, что я понял, как давно не навещал мать. В миг перед ней стало стыдно, а она ведь даже и не знает, почему я на самом деле так надолго пропал. Что же, нужно наконец-то сегодня увидеть ее, а то, наверное, уже и разволновалась. — Томас Клайн, вы вообще слушаете меня?! Внезапный надрывной голос математички раздался настолько громко, что я даже вздрогнул, рассеянно хлопая ресницами. Точно, совсем забылся в своих переживаниях и пропустил все объяснения учительницы. — Раз вам это не столь интересно, то прошу вас к доске. Покажите свои умения. Старая, маленькая ростом женщина разъяренно уставилась на меня небольшими глазками, сквозь большую оправу очков и недовольно сжала губы, скрещивая руки на груди. Вот это я попал. И не отвертеться ведь. Я в последний раз бросил тоскливый взгляд на скользящие по окну капли дождя и медленно встал, нехотя приближаясь к доске. Перед оглушительной, закладывающей уши тирадой о том, что я совершенно ничего не знаю, в голове пролетела мысль о том, что в обычной жизни подростка присутствуют и свои минусы.