Сирдар Кровавого Договора

      Непременно разорвавший бы барабанные перепонки громогласный рев отпечатался в разуме юноши кровожадным одобрением, и миг тьмы остался незамеченным, ибо моргание алого света не прекратилось… А вот ощущения изменились.       Адская жажда отступила, но грудь тут же пробило острой болью, а попытка очередного вздоха влила в многострадальные легкие разбавленную кровь, заставив разум юноши окончательно пробудиться от марева удушливой пустыни и сосредоточиться на внезапной для него слякоти, в которой находилось перевернутое набок тело.       Правая рука резким движением уперлась локтем в пол, приподымая торс и голову из огромной кровяной лужи, позволяя организму с кашлем и рвотой освободить горящие легкие от жидкости, затем впуская в них воздух… Оказавшийся мерзкой смесью из гнили, крови, трупных миазмов и прочей гадости, от которой человека еще раз вырвало.       Глаза, со временем привыкнув к темноте, стали с трудом видеть в тусклом красном свете моргающей лампочки, прикреплённой к потолку. Поднеся к лицу свою левую руку, юноша всмотрелся в худую жилистую конечность, с кистей до локтя исполосованную чуть зажившими порезами, будто на нее тщательно наносили раны ножом. Выше локтя находился оборванный рукав какой-то рубашки или кителя, а на плечи давили кожаные ремни, удерживающие выпуклые стальные пластины на груди и на спине, к которой были прикреплены два спаренных баллона, а от них через плечо шёл ребристый шланг, крепящийся к левой «щеке» респиратора, повисшего на шее.       Вяло текущие мысли окончательно смешались в кашу, и первым порывом парня стало натянуть маску, чтобы избавиться от мерзкого запаха: вцепившись в неё левой рукой, он вылил скопившуюся кровь, и прижал к лицу, затем натянув на коротко стриженный затылок ранее болтавшиеся крепления, при этом, обнаружив на голове стальную каску, на которой, подобно ирокезу, был ряд небольших острых шипов.       Глаза окончательно адаптировались к скудному освещению, и юноша смог полностью разглядеть небольшое помещение, в котором он находился. От увиденного его желудок снова сжался, выталкивая через пищевод рвоту, но на этот раз он сдержал позывы, ибо наблевать в стальной респиратор значило заиметь целую кучу неприятных проблем, особенно при невозможности его снять. Зрелище же, от которого он имел шанс захлебнуться в своей же рвоте, являло собой, судя по всему, грузовой лифт, на затопленном полу которого грудой лежали изувеченные трупы. От стены до стены. Вперемешку с оторванными конечностями, оружием и развороченным снаряжением.       Всмотревшись в это еще раз, парень разозлился сам на себя: почему его тошнит от обыденного зрелища? Но постаравшись вспомнить подобное, затуманенное сознание не смогло дать четкого ответа… Что испугало его, заставив метаться в глубинах затуманенной памяти в поисках чего-либо, но ему все также не удавалось ухватиться ни за что, воспоминания будто песок просачивались сквозь пальцы, оставляя лишь смутно знакомые фантомные ощущения. Даже имя показалось потерянным для него, вызвав злобное гортанное рычание, но оно же и стало подсказкой — Гурн. Его звали Гурн.       Воодушевившись хотя бы этим, юноша пристальнее огляделся по сторонам. Бойня была устроена не каким-то мифическим чудовищем, а вполне реальным оружием: стена за его спиной изрешечена пулевыми отверстиями разных размеров, начиная от каких-то мелкашек и дроби, заканчивая, судя по размеру дырок, орудиями калибра в двадцать-тридцать миллиметров… Отсюда и разорванные на куски… Кто? Гурн не помнил, кто это. Люди в смутно знакомых, агрессивных на вид доспехах, с разнообразным оружием. Но, судя по всему, он был одет в примерно ту же броню, что и мёртвые солдаты. Видимо, своими телами они прикрыли его от обстрела... Хотя бы частично. Проведя рукой по нагруднику, он нащупал пару серьезных вмятин, за которыми находились его ребра, что сопровождали каждый вздох тянущей болью.       Никакой унификации или однообразного обмундирования у мертвых не замечалось, но были общие черты — шипы на броне и шлемах, «намордник», на котором была декоративная раскрытая зубастая пасть, и схожие символы, самый запоминающийся из которых был похож на рунический «X», перечёркнутый горизонтальной линией посередине и соединённый снизу чертой, по всей длине которой вниз направлены мелкие чёрточки. И эта руна нашла отклик в сознании: тяжелые шаги марша, лязг гусениц, огонь и дым пожарищ, стрекот автоганов, звон клинков, рёв тысяч глоток, сливающийся в имя его Бога, жаждущего крови и черепов...       Мысли в голове Гурна скакали во все стороны, разрывая воспалённое сознание… Он абсолютно не понимал где он и что творится вокруг. Но откуда то изнутри пришло понимание, что оставаться здесь, в расстрелянном лифте, полном изуродованных трупов — нельзя. Чувство опасности и желание выжить возобладали над бесполезными сейчас вопросами о бытие.       Опираясь на стену, с трудом поднявшись на ноги из алой жижи, он схватил первое попавшееся оружие и хлюпая побрёл к противоположной стене, в которой находился выход из кабины лифта. Юноша старался аккуратно перешагивать через разорванные трупы, но болящее тело плохо слушалось хозяина, и высокие шнурованные сапоги со стальными шипами на подошве то и дело с чавкающим звуком давили внутренние органы мертвецов.       Добравшись до выхода, Гурн повесил на ремень массивное оружие, принявшись обеими руками раздвигать створки тяжёлой двери. Приложив все усилия и выдохнувшись через несколько минут, он так и не смог сдвинуть с места заклинивший механизм. И тут же, подтверждая его тревогу, уровень лужи стал подниматься. Вода сочилась через щели в полу и двери, смешиваясь с кровью и достаточно быстро заполняя кабину лифта.       Паника мелькнула на периферии сознания, но словно отклонённая в другое русло, переросла в гневную решительность. Гурн резко обернулся, обводя взглядом кабину лифта, пытаясь найти в ней какой-нибудь шанс на спасение, который всё не находился, от чего ярость росла в геометрической прогрессии… И когда воды было уже почти по пояс, юноша вскинул голову в отчаянном вопле, искажённым своим респиратором в вой погибающего зверя.       Воздух в лёгких кончился, выдохся крик, и теперь он просто стоял с запрокинутой головой, блуждая взглядом по потолку, пока глаза не сфокусировались на ручке… Ручке люка. Но он был достаточно высоко, до него можно было только допрыгнуть, и, судя по всему, открывался не вовнутрь… Решение пришло в голову моментально: вытащив из-за спины тяжелую, полностью металлическую махину, Гурн вскинул её, нажав на достаточно привычный спусковой крючок. Ошеломляюще громко грохнул выстрел, оружие сильно дало в плечо, но результат был достигнут — люк вылетел как пробка.       Воды было уже чуть ли не по грудь, когда юноша сначала выбросил через люк оружие, а потом прыгнул сам, и, ухватившись руками за края аварийного выхода, вылез на крышу лифта. Оглядевшись по сторонам, он не обнаружил лестницы, которая обычно бывает в шахтах; тогда он задрал голову, наблюдая, как тусклые красные аварийные огоньки, горевшие у двери с каждым уровнем этого корабля, уходили ввысь, теряясь из виду где-то очень высоко… Почему Гурн решил, что это корабль? Ну, а какие ещё настолько массивные конструкции из стали существуют?       Лестницы не было, но юноша, подобрав оружие, оказавшееся крупнокалиберным дробовиком, и отряхнувшись от зловонной субстанции, в которой практически полностью вымок, смог допрыгнуть на возвышающийся над собой уровень, потому как кабина лифта застряла между этажами, и порожек тамбура был не слишком высоко для него. Оказавшись наверху, он снова приложил все силы в попытке раздвинуть створки двери, и на этот раз они поддались, с жутким скрипом разойдясь в стороны.       Его взору предстала тьма, в которой не проглядывалось почти ничего. Но не идти туда было нельзя: вода постепенно поднималась, а поскольку в шахте лифта нет лестницы, путь наверх придётся искать на палубах… Судя по трупам, оставшимся внизу, заполненных отнюдь не дружелюбными людьми.       Вытащив из-за спины самозарядный дробовик, Гурн прищурился и направил его крупнокалиберный ствол в зев неприветливого коридора, после чего шагнул в неизвестность, с концами исчезнув во тьме…