Clandestine

Веспер, сидевший спиной к пришедшему, сразу узнал голос. А Ле Шифр имел возможность воочию его увидеть. - А я уж думал, что Вы не загляните к старому знакомому, мистер Бонд, - по простому, даже дружески произнес мафиози. Все еще не выпуская из объятий Веспера, что, безусловно, не ожидал прихода бывшего напарника. Вырвавшись наконец из рук мужчины, юноша обернулся к Бонду: - Что ты тут делаешь? Ты должен быть на задании! - Планы изменились, - не глядя на Локонте, произнес агент и продолжил уже обращаясь к снова сидящему на стуле Ле Шифру, - думаю, нашим коллегам будет интересно с вами побеседовать. Не думали ведь вы, что в действительности окажетесь в роли рядового свидетеля? - губы исказила усмешка. - Иллюзии не мой конек, - отбил мафиози. Веспер был на грани... Чего? Он сам не знал. Просто сейчас Бонд может совершить непоправимое и не только по отношению к мафиози. По глазам агента Веспер видел, что Бонд знал. Знал, кто вытащил Ле Шифра тогда из передряги, кто помог ему спастись. Подозрения подтвердились, когда мужчина, недолго думая, наставил пистолет на Веспера, что пальцами вцепился в пальцы Ле Шифра, тихо выдохнув: - Бонд? - Что, думал не пойму? - фыркнул Джеймс, рявкнув в следующее мгновение. - На выход, оба! Сглотнув, Веспер перевел взгляд на мафиози. Ле Шифр выдержал растерянный взгляд Веспера. Хоть в нем и царила такая же неуверенность, но он не желал заряжать ею и юношу. Из них двоих кто-то должен казаться уверенным и бесстрашным. Если эта роль пристала к нему, то он готов сыграть ее. Лениво вставая и не выпуская ладонь Веспера из своей, Ле Шифр обогнул стол, приближаясь к Бонду. - Право, не нужно так нервничать, мистер Бонд. Агент начинал раздражаться спокойствию мужчины напротив. Не этого он желал. Совсем. После того, как он увидел Ле Шифра и Веспера вместе, на смятых простынях, загнанно дышащих, утопающих в нирване наслаждения, то каждый божий день представлял этот момент. Когда эта поганая тварь окажется в его руках. Чтобы задушить, чтобы наконец удовлетворить свое желание избавиться. Ведь агент Джеймс Бонд тоже считал себя достойным победы. Всегда. Во всем. Он желал мальчишку Веспера, но тот не давался, чтобы провести ночь с врагом. Он желал кУша на турнире, но снова оказался не у дел. Он желал поймать во время облавы Ле Шифра, но тот снова ускользнул. Это злило. Чертовски. А теперь обнаруживается, что в ФБР пригрели на груди предателя. Молокососа, возомнившего себя полноценным агентом. - Как это трогательно, ваши сплетенные пальцы достойны того, чтобы их запечатлеть. Но жаль, нет с собой фотоаппарата. Хотя я стану тем, кто поведает вашу слезливую историю миру.​ - Бонд, твою мать! – порывисто вырвалось у юноши, а после выдохнул осторожно, отпуская руку мафиози и касаясь пальцами пистолетного ствола, отводя его в сторону. - Джеймс. Прекрати, правда. Тут уже была включена кнопочка "соблазнение-очарование" где то внутри Веспера, что подействовала на мужчину, заставив того замереть. Осторожно выдохнув, он потянул оружие на себя. Спокойствие давалось не так легко. Как можно стоять и смотреть на его Веспера, подошедшего к Бонду и что-то шепчущему на ухо. Что аж агент прикрывает веки и кивает головой. Как можно без эмоций наблюдать за тем, как будто невзначай зацелованные губы касаются щеки с еле заметной щетиной. Как можно игнорировать то, что тонкие пальцы неспешно поглаживают тыльную сторону ладони Бонда. Зверь внутри Ле Шифра рвался, скалился, рычал, мечась по клетке, прутья которой были крепки. Прутья, сделанные из воли и жесткого характера. Пальцы мягко коснулись сильной шеи, погладив, а в следующее мгновение Веспер охнул, когда был повален на железный холодный стол сильным мужчиной, что усмехнулся, приставив к его шее пистолет, а после переводя взгляд на Ле Шифра. - Отойди к стене. Шарахнешься - пристрелю обоих, - фыркнул он, а через мгновение губы агента накрыла губы мальчишки, терзая, кусая до крови и не позволяя шелохнуться. Весперу было противно. Противно, но сопротивляться он не смел Глаза заполыхали яростью. Это переходит все границы. Кулаки сжались, что побелели костяшки. Да он же разорвет эту наглую тварь. Но тут Ле Шифр встретился взглядом с глазами Веспера - и в них плескалась мольба. Просьба послушаться, не делать поспешных действий. Просьба дать разобраться самому. И Ле Шифр, с липким ощущением побежденности, отступил к стене, как и было приказано. - Хороший мальчик, - то ли к Весперу, то ли к смиренному мафиози обратился Бонд, - а теперь смотри на то, что видел я, - и впился в приоткрытые губы юноши, сжавшегося под его телом. Веспер прикрыл глаза, стараясь представить на месте мужчины, что сейчас целовал его, Ле Шифра. Это Ле Шифр сейчас целует его, кусает до крови, больно сжимает бедра. Нет, это был не Ле Шифр. Мафиози был страстным, горячим, властным, но ни в коем случае ни грубым. Он никогда намеренно не причинял боль. Пальцы судорожно стискивали край стола, и когда Бонд, разорвав тонкую рубашку принялся целовать и покусывать нежную кожу плеч и груди, больше желая не доставить удовольствие, а оставить как можно больше укусов, Локонте перевел взгляд на Ле Шифра. Дуло, что упиралось в подбородок, не давало сопротивляться. Губы шептали что-то, не издавая звука, глаза смотрели с глаза. Веспер знал, что Ле Шифр поймет. «Смотри на меня. Смотри, не отворачивайся. Не отказывался от меня. Мне страшно. Я хочу только тебя. Я люблю только тебя». Бляшка ремня постукивала о ножку стола. Хриплые вдохи. Стонов не было. Ле Шифр, чувствуя себя отчаянным мазохистом, не отрывая взгляда, наблюдал за двоими. Все та же поза, только одежды на телах поубавилось. Вспотевший Бонд, огромной тушей нависал над беззащитным, не сопротивляющимся юношей. Грубые толчки, противный звук шлепков кожи о кожу. Бонд не жалел своего, теперь уже точно, любовника. Движения могли бы быть верхом наслаждения: с оттяжкой, быстрые, глубокие. Но все происходило на сухую. Слюна использована только лишь для удобства почти-насильника. Чтобы суметь протиснуться внутрь, достичь желаемого и попытаться утолить голод по этому телу. Но даже Бонду стало болезненно двигаться, он морщился, впрочем, не давая Весперу и толики передышки. Хрупкий юноша. Да, все-таки он хрупок. Он, с силой стиснув зубами ребро ладони, не давал себе издать ни единого звука. Лишь глядеть в потолок, молчать. Бросать, как бы хотелось, быстрые взгляды на Ле Шифра, но, будто кем-то управляемый, невозможно оторваться от мужчины, напряженного, будто хищник перед прыжком за жертвой. Вперить огромные, бесконечно зеленые, как дебри джунглей, глаза в Ле Шифра. Молчать. Мафиози лишь стоял. Стоял и наблюдал, как эти глаза пустеют. Смотрел, как ломают человека. Всего. Снаружи и изнутри. Не в первый раз ему приходилось видеть подобное зрелище. Но сейчас на его губах не сверкает улыбка. Сейчас грудь вздымается в загнанном дыхании. В мыслях рассчитывается план расправы, а взгляд заворожено следит за кристально-прозрачной каплей слезы, мимолетно сорвавшейся с уголка глаза, медленно погасающего юноши. Бонд кончил быстро. Кончил, пихнув в плечо юношу, отчего тот скатился на пол сломанной в суставах куклой. Неестественной. Неживой. -У вас час на то, чтобы выйти через черный вход. И советую спрятаться получше, - фыркнул Джеймс, поправляя до тошноты идеальный пиджак и вскоре выходя из комнаты. Веспер не двигался, не говорил, даже не плакал. Только дрожал, словно в судороге, да смотрел полузакрытыми глазами в одну точку испуганно и жалостливо. Ле Шифр не захочет с ним быть. В понимании Веспера отныне и навсегда он был слишком грязным, не достойным мужчины. Когда теплые руки коснулись осторожно дрожащих плеч, француз вздрогнул, сжался испуганно и посмотрел на Ле Шифра жалостливыми, умоляющими не делать такого больше глазами, не понимая, от шока просто не осознавая, кто перед ним. Струна, где-то внутри позволяющая Ле Шифра сохранять самообладание, лопнула, с треском, со звуком захлопнувшейся двери. Бонд вышел, и Ле Шифр просто не будет собой, если не пустится в погоню, чтобы догнать, разорвать, как и желалось. Но тело, жалкое подобие доселе сильного человека, остановило. От него веяло смрадом страха, потерянностью. Ле Шифр приблизился к комку из рук и ног. Шрамы на молочной коже оттесняли багровые укусы. Запястья краснели следами от сильных пальцев, грозясь скоро превратиться в синяки. Коснувшись острого плеча, оба вздрогнули. Один от паники, другой от неожиданности. И потом Ле Шифр увидел эти глаза. Снова, но теперь, теперь это глаза загнанного, запуганного, дикого животного, шерсть которого подпалили огнем, что остались ожоги, и теперь недоверие и страх распространятся на всех людей, на огонь, будь то даже желтый луч весеннего солнца. - Тихо, тихо, - зашептал мужчина, опускаясь на пол и прижимая дрожащего, словно в лихорадке, Веспера к себе. - Ты сильный, мы переживем это. - Уткнувшись в макушку, продолжил: - Мы отомстим... Веспер не был так уверен. Мальчишке было больно, страшно, унизительно. А в голове крутилось одно: Ле Шифр не захочет быть с ним таким. Жалким, грязным, напуганным. Он не будет ему такой нужен. Не самоуверенный больше. Пугливый до паники, изуродованный юноша, что просто расплакался, давая волю наконец своим эмоциям. Прижавшись, он попытался приподняться, дабы взять рубашку, но лишь болезненно застонал сквозь слезы. Он не смог бы сейчас не плакать. Слишком больно, страшно, слишком долго он молчал, когда хотелось кричать. - Я люблю тебя, - тихо выдохнул Веспер, поднимая на мужчину пустые, словно стеклышки глаза Три слова, так легко сорвавшиеся с губ. Уверенно и боязливо одновременно. Ле Шифр не ответил, эта фраза, которую все так ждут услышать, заставила позволить заволочь голову бессвязной кучей мыслей. Лицо превратилось в безэмоциональную маску в то время как внутри развелась буря. Недоумение. "За что полюбил?" Радости сладость. "Все-таки любит". Растерянность. "Люблю ли я?" Уверенность. "Узнаю, не брошу, полюблю". Но все же ответы лишь лавировали среди отрывков догадок, то показываясь, то исчезая, скрывались все глубже, дальше в дебрях. Нужно было все обдумать, в относительной безопасности. А сейчас они все еще в логове. Ле Шифр, снова крепко обняв затихшего юношу, коснулся губами макушки, сцеловал соль слез, кровь с заалевших губ, безмолвно упрашивая потерпеть, подождать. Помог подняться, одеться скоро. Накинул на Веспера пиджак. И вывел в коридор. Локонте хромал, морщился, судорожно хватаясь пальцами за плечо, сильно сжимая единственную опору, надежную. Со стороны он выглядел как славно избитый преступник, что часто выводят под конвоем после "разговора по душам" с агентами. Никто не должен узнать о том, что произошло на самом деле. Но надеяться на это было трудно. Их двоих провожали любопытствующие взгляды, но препятствовать их уходи никто не пытался. Улица встретила смеркаюшимся небом, парочкой звезд-огоньков, гулом машин и людской суетой, чье внимание было невозможно заслужить даже двумя неизвестными, один из которых "сильно поколочен в драке". Так даже лучше. У выхода из здания их ждала машина, с тонированными стеклами.​ Почти дойдя до машины мальчишка, совсем не такой прекрасный и легкий как при первой их встрече, просто не вытерпел боли, что сопровождав каждый его шаг и упал без сознания, подхваченный Ле Шифром. Очнулся он, лежа головой у него на коленях в салоне машины, вздрогнув и испуганно оглядевшись по сторонам, не понимая где он. Но стоило ему выловить в полумраке салона лицо Ле Шифра, как он успокоилась и устыдился своей трусости, уткнувшись ему в живот и лишь шепнув едва слышно. - Мы куда?.. - голос был хриплый, вырывался из горла с трудом - Домой, - просто ответил Ле Шифр юноше, успокаивающе гладя по голове.