Война закончилась

— Леди Мэри Кроули! Изабель тепло кивнула входящей Мэри и пригласила присесть в кресло напротив. Им не было нужды начинать беседу с малозначащих фраз, они обе прекрасно понимали, почему Изабель попросила Мэри прийти сюда. В одиночестве. Мозли подавал чай мучительно долго, угодливо спрашивая, не желают ли они чего-нибудь еще до тех пор, пока Изабель не отослала его. И заговорила она только после того, как захлопнулась дверь. — Подозреваю, вы прекрасно знаете причину, по которой я пригласила вас, — сказала Изабель прямо. Она никогда не ходила вокруг да около. Вайолет говорила, что это ужасная привычка среднего класса. — Я получила письмо от Мэттью. — Мы обручились, — просто ответила Мэри, поднося чашку с чаем к губам. — Когда он приезжал в последний раз. Надеюсь, вы не обижаетесь, что я не рассказала вам в тот же момент. Я подумала, что вы бы хотели услышать эти новости от собственного сына. — Да, он все же мой сын, — подтвердила Изабель. — И поэтому мне слегка неуютно от мысли, что я узнаю обо всем последней. Я ужинала в Даунтоне три дня назад, неужели вы подговорили всех скрывать этот факт от меня? — Напротив, я не сказала никому. Вы первая, кто узнал и кто теперь знает кроме нас с Мэттью. И, возможно, служащего на вокзале, где все и случилось, — произнесла Мэри так хладнокровно и спокойно, что Изабель даже растерялась. Она не была готова к такому объяснению, так что гнев ее испарился. — Зачем же вам скрывать это? — Потому что вы единственная, кто может быть против. Моя семья будет за. Ну кроме Эдит, которая радуется моим несчастьям. — И вы думаете, что Мэттью разорвал бы помолвку, если бы я была против? После паузы Мэри сказала: — Нет, думаю, нет. Изабель была с ней согласна. Отказываться от сделанного предложения — это было на него непохоже. — Но мы оба подумали, что будет лучше дать вам время… свыкнуться с мыслью. Если вы действительно не одобряете нашу помоловку, то у вас будет время привыкнуть к этой информации, прежде чем мы объявим об этом всем. — Вы должны понимать, почему я не решаюсь дать ему свое благословение. Мэри кивнула, готовая к такому ответу: — Потому что я выставила себя маленькой жадной охотницей за богатством, которой нужен Мэттью только из-за наследства и больше ни для чего. Изабель поморщилась: — Это довольно грубо, Мэри. Тебе следует знать, что я осуждаю тебя не так строго. — Но посыл верный, не правда ли? Вы хотите, чтобы ваш сын женился по любви, и думаете, что я обманом заставила его сделать мне предложение, чтобы наконец стать графиней Грентэм. Не в первый раз Изабель подумала о том, как ужасно молодо выглядит Мэри. Она привыкла говорить в шокирующей манере с хладнокровным видом, чтобы казаться собранной и безразличной, но Изабель понимала, что за фасадом скрывается застенчивая молодая женщина. Мэри часто говорила резкости, чтобы лишить других людей возможности сказать что-то неприятное в ее адрес, что, по ее мнению, они хотели бы сказать. Изабель была обеспокоена, как именно Мэри защищает себя. Суть брака ведь не в вечном поддержании своего достоинства. — Но ты бы не приняла его предложение без наследства. Ты и не приняла его, когда наследство было под вопросом. Если он твердо решил жениться на тебе, то, конечно, я не буду возражать. Но у меня есть опасения, не буду тебе лгать. — Я и не ожидала полной поддержки, — ответила Мэри тихим голосом. Она поставила чашку на стол. За время беседы она часто подносила ее к губам, но не смогла сделать и глотка. — Если вам это поможет, то Мэттью тоже сомневался. И я чувствую, что должна вам… должна вам то же объяснение, что дала ему. Это не оправдание, потому что я предстану перед вами в невыгодном свете. Но это объяснение. Она очень глубоко вздохнула и начала рассказ. Изабель ожидала, что Мэри будет защищать себя, но такого объяснения она точно не ждала. Вся картина произошедшего открылась перед ней, и Изабель даже подумать не могла, что такой ужас мог случиться с Мэри: мистер Памук, его неожиданный визит в спальню к девушке, перенос трупа мужчины по ночному дому… — И Мэттью знает об этом? Обо всем, что ты мне сейчас рассказываешь? — И даже более подробно, — кивнула Мэри. — Когда Мэттью сделал мне предложение в первый раз, я никак не могла решить, скрывать ли мне правду до свадьбы или же рискнуть и рассказать всё, опасаясь, что он уйдет в отвращении. А потом мама… когда мог появиться новый наследник и когда слухи обо мне уже крутились по Лондону… Если бы я вышла замуж за Мэттью, а он отвернулся от меня… Я бы предпочла быть презираемой всеми в своем родном доме, а не в чужом городе без семьи и друзей. Я могла ему отказать и должна была, но я была такой эгоисткой. Я так безумно его любила, так хотела быть его женой… Изабель не шевелилась во время ее рассказа, ловя каждое слово. Мэри продолжила: — У вас может быть достаточное количество причин не одобрять наш союз, кузина Изабель. Я падшая женщина, эгоистка. Я мечтала выйти замуж за Мэттью даже несмотря на возможность возникновения скандала из-за моего падения. Но я люблю его. Очень сильно. И я бы хотела, чтобы вы считали меня плохой из-за моих недостатков, а не из-за недомолвок. Хотя, возможно, вы сейчас и так обо мне самого ужасного мнения. — Это… новая информация. Именно поэтому Мэттью решил возобновить вашу связь? Мэри кивнула: — Да. Я боялась, что он никогда больше не заговорит со мной, если я не скажу ему правды. Пусть бы он думал обо мне плохо, главное, чтобы не сердился. Это не было попыткой вернуть его или соблазнить. Но он простил меня и сказал, что любит по-прежнему… — несмотря на необыкновенную историю, которую она рассказывала, Мэри удавалось оставаться сдержанной и собранной, хотя и не лишенной эмоций. «Она уже делилась этой историей, — подумала Изабель, — у нее уже была практика с Мэттью.» Так как Изабель продолжала молчать, Мэри поспешила сказать: — Я знаю, что будет очень наивно просить у вас благословения после всего моего рассказа. У вас есть полное право быть онедовольной нашим союзом. Изабель наконец заставила себя заговорить: — Всегда задавалась вопросом, беспокоятся ли мужчины так же сильно о своих ошибках, когда приходит пора жениться, — она была тверда в своих словах. — Не буду скрывать, Мэри, что мне трудно одобрить твои действия. Но ты не первая молодая девушка, которую склонили к неправильному решению, и я не думаю, что цена юношеской ошибки — целая жизнь. Если война и научила нас чему-нибудь, так это искать счастье везде, где его можно найти. Мэри выдохнула и явственно расслабилась. Это продлилось всего секунду, и дальше Мэри снова стала уверенной в себе аристократкой, но Изабель смогла увидеть, как ее страхи отступают. Возможно, это было нехорошо, но Изабель была рада, что ее мнение так важно для девушки. — Надеюсь, теперь тебе полегче. Мэри улыбнулась: — Конечно. Я думала, что меня ожидает куда более строгий вердикт. — Ты очень смело поступила, рассказав мне, — ответила Изабель. — И я благодарна тебе за это. Ты была права, думая, что я обеспокоюсь вашим решением. Он мой сын, я желаю ему добра. — Я не уверена, что женитьба на мне — это самое лучшее для Мэттью, — произнесла Мэри. — Но я хочу, чтобы он был счастлив так же сильно, как и вы. Я знаю, что размолвка с вами ранила бы его очень глубоко. Мне не хотелось бы думать, что он бы… боялся или стыдился рассказать вам о нашей помолвке. — Я так не думаю, — заверила ее Изабель. — Просто идет война, будущее туманно, но я желаю вам счастья, Мэри. Дай Бог, совместного счастья!

***

— Мэри, дорогая! — поприветствовал ее Мэттью, наклоняясь, чтобы запечатлеть поцелуй на ее щеке. Этого было недостаточно, учитывая, что это их первая встреча после помолвки, но все же они находились на людях. — Здравствуй! — Прости за опоздание. Папа был почему-то в ярости из-за какой-то ерунды, так что мне пришлось сглаживать острые углы. Поэтому я опоздала на поезд, пришлось ждать следующего. — Я очень рад, что ты наконец здесь, — заявил Мэттью, беря бокал шампанского у проходящего мимо официанта и вручая его Мэри, а затем повернулся к паре, с которой разговаривал до ее прихода. Мэри задержалась взглядом на Мэттью. Он похудел, загорел из-за долгого нахождения на воздухе и был невыносимо красивым в своей форме. Он выглядел как всегда превосходно, с уложенными волосами, но Мэри чувствовала в нем какое-то беспокойство. Ей очень захотелось оказаться вдвоем в Даунтоне, чтобы она могла позаботиться о нем, а не торчать на этом военном вечере в Лондоне. — Мэри, это мистер Реджинальд Свайер, мой коллега адвокат, и его дочь Лавиния. Мистер Свайер, мисс Свайер, позвольте представить вам мою невесту леди Мэри Кроули. Реджинальд Свайер был полным, немного грубоватым мужчиной, однако он тепло улыбнулся и пожал ей руку. Лавиния, хрупкая рыжеволосая девушка с застенчивой улыбкой, покраснела, здороваясь с Мэри, и бросила быстрый несчастный взгляд на Мэттью. И Мэри, угадав ее внутреннее увлечение Мэттью, даже не смогла заревновать, поскольку сама была в него ужасно влюблена. — Еще один адвокат? Ох, надеюсь, я пришла уже после окончания всех ваших разговоров о работе, — слегка поддразнила мужчин девушка, небрежно кладя руку на локоть Мэттью. Возможно, она все же немножечко была обеспокоена привлекательностью Лавинии. — Не волнуйся! Мы постараемся не утомлять вас юридическими терминами, — ответил Мэттью с улыбкой, немного расслабляясь. Он был очень рад видеть Мэри. — Как хорошо, что здесь есть Лавиния и мы сможем занять друг друга, — улыбнулась Мэри юной девушке. — Если бы Вы только пришли раньше, чтобы спасти меня, — засмеялась Лавиния. — Не могу сказать, что мне было совсем неинтересно, но все же и у меня есть пределы терпения. Несмотря на довольно скучный вечер Мэри была рада находиться здесь под руку с Мэттью, фланировать по столовой, знакомясь с большим количеством офицеров. — Ты произвела фурор, — сообщил ей Мэттью, когда они остались одни на короткий миг. — Красивая, потрясающе одетая женщина… Никто никогда не хотел так поговорить со мной, когда я был один, без тебя. — Если для поднятия боевого духа достаточно надеть вечернее платье и перчатки, то я согласна ходить так каждый день, — улыбнувшись, ответила она. — Этого точно достаточно, чтобы поднять мой боевой дух. Мэри послала ему многозначительный взгляд: — Однако я знаю человека, которому явно не нравится мое здесь присутствие. Мисс Свайер. — Лавиния? Почему? Она застенчивая, это правда, но очень милая. — И очень увлечена тобой, — проинформировала его Мэри. — Ты наверняка это заметил. Хотя не могу сказать, что виню ее. Мэттью бросил на Мэри укоризненный взгляд, хотя вспыхнувший румянец на его скулах сказал за него, что он заметил интерес Лавинии к себе. — Я офицер, знакомый ее отца. Она просто надеется на благоприятный исход войны, не более того. Милая девушка. — Ты все время ее так называешь. Надеюсь, «милая» — это не твой типаж, иначе я буду очень ревновать. — Почему? Ты довольно милая тоже. — Но не очень милая, — отметила она, улыбаясь его флирту. — Но я приму твой комплимент, хоть он и не слишком аккуратен. — Я так счастлив, что ты здесь, Мэри. Я знаю, ты бы предпочла провести этот вечер иначе. — Я с тобой. И это именно так, как я бы хотела провести вечер. Хотя я бы хотела больше приватности. Он тепло улыбнулся, и Мэри ужасно захотела поцеловать его. Они писали друг другу бесчисленное количество писем, она посылала ему фотографии, чтобы быть с ним на фронте, но это было не то. Совсем не то. — С твоим отцом все решено? Надеюсь, это было не слишком сложно. — О, ты же знаешь папу, — небрежно махнула рукой Мэри, — злится по пустякам. Ты лучше скажи мне, как ты себя чувствуешь? По-правде! Он медленно выдохнул и будто бы постарел от этого действия: — Устал. И немного потряхивает. Но я рад, что у меня есть два дня в увольнении. — Как бы я хотела, чтобы у тебя было время приехать в Йоркшир. Все в Даунтоне мечтают повидаться с тобой. — Я тоже мечтаю. У всех всё в порядке? — Всё хорошо, как может быть хорошо во время войны и без тебя. Честно говоря, Карсон страдает больше всех. Потеря одного лакея воспринимается им как личная трагедия. Эта фраза заставила его засмеяться, как Мэри и хотела. В последнее время ее шутки все чаще терпели неудачи, Мэттью только натянуто улыбался и все. Но еда, вино и общество, по-видимому, подняли ему настроение, чему Мэри очень радовалась. — Знаешь, я ужасно сильно тебя люблю! — Мэттью прижал ее к себе и поцеловал в лоб прямо посреди полной народа комнаты. Ее сердце замерло на мгновение. — Не так сильно, как я тебя люблю. Не думаю, что это возможно!

***

Мэри была эгоисткой и знала об этом. Чтобы немного развеяться, она поехала в Лондон к тете Розамунд на несколько дней, где ей сообщили о незапланированном увольнении Мэттью. Изабель сама позвонила ей и сказала, что собирается приехать в город на встречу с ним. Мэри быстро договорилась с тетей Розамунд, что Изабель остановится у них, так что уже к концу дня они ужинали все вместе. Изабель стала рассказывать, как она читала в газете статьи о битве на Сомме, как события из оптимистичных резко стали жестокими и ужасными. Сама же Мэри так и не смогла решиться прочесть эти статьи. Взгляд Мэттью снова стал остекленевшим и рассеянным. Мэри пожалела, что не была с ним еще более теплой, заботливой, что не знает, как утешить его. Возможно, именно поэтому, когда всплыла тема концерта, который устраивали в Даунтоне для сбора на военные нужды, она не сразу воспротивилась желанию Мэттью поехать туда. — Думаю, ты переоцениваешь этот вечер, — предупредила она его. — Ты должен отдохнуть, — согласилась Изабель. — Небольшой ужин — это одно дело, но большой вечер в парадной одежде и полный гостей — совершенно иное! — Мама! — недовольно начал Мэттью, но Мэри тут же подняла руку, останавливая его любые попытки извиниться за Изабель. — Боюсь, я должна согласиться с кузиной Изабель, — продолжила настаивать Мэри. — Твои увольнительные — время для отдыха и восстановления. Но Мэттью не желал их слушать. Он заявил, что твердо намерен отправиться в Йоркшир, и напомнил, что не видел семейство Кроули с тех самых пор, как было сделано объявление об их с Мэри помолвке. А Мэри в глубине души задалась вопросом, не старался ли он быть так сильно занят, чтобы только не думать о войне? Они все вместе доехали на поезде до станции. Брэнсон завез Изабель и Мэттью в их дом, чтобы они могли подготовиться к концерту, а затем уже довез Мэри в поместье. Визг струн во время подготовки музыкантов к концерту вызвал у Мэри головную боль. Но раздражение тут же уступило место чувству вины за то, что она такая нетерпимая. Ее жених — офицер, разве не должна и она тогда потерпеть и поддержать военные действия всеми доступными ей средствами? Мэри уделила большое внимание подготовке вечера то ли из-за чувства вины за свои неуважительные мысли, то ли из желания сделать этот ужин идеальным для Мэттью. Скорее всего обе причины сыграли свою роль. Вечером Мэри фланировала от гостя к гостю, пытаясь избежать Эдит и ее ужасного настроения. К сожалению, беседы с гостями сильно отвлекли ее, так что Мэри пропустила тот момент, когда в гостиную вошли Мэттью и Изабель. Роберт первым направился встречать их. — Мой дорогой друг! — издалека Мэри увидела, как папа и Мэттью пожимают друг другу руки. — С возвращением! Я так рад тебя видеть! — Папа просто испытывает невероятное облегчение, что он наконец-то пристроил свою непутевую дочь — старую деву, — с усмешкой сказала Мэри, подходя к ним сзади и мягко улыбаясь в знак приветствия. — Я счастлив видеть его живым и здоровым невзирая на обстоятельства, — опроверг ее слова Роберт. — Я считаю тебя своим сыном, и мне все равно, подтверждено ли это документально или нет. Но, признаться, я очень и очень рад, что скоро это будет официально подтверждено. — Вы очень добры, сэр, — ответил Мэттью, немного ошеломленный той теплотой, с которой его встретил Роберт. — Я и сам очень рад. Следующей подошла Кора, а за ней Сибил. Обе они радовались, что Мэри и Мэттью сошлись всё же обратно. Эдит поздравила Мэттью с благополучным возвращением, но ни словом не упомянула помолвку. Так что Мэри даже закатила глаза — как можно было не поздравить их даже формально! Когда она вернулась обратно, то Мэттью выглядел рассеянным, он смотрел на музыкантов, но взгляд его проходил сквозь них. — Ты мне так нравишься в форме, — произнесла Мэри, неосознанно начиная разглаживать лацканы его мундира, только чтобы прикоснуться к нему. — Что же ты будешь делать, когда война закончится? — спросил Мэттью, напряженно улыбаясь. Взгляд его был остекленевшим, чего Мэри боялась. Это значило, что он старается казаться спокойным, когда внутри него бушует буря. — Милый мой, ты можешь надевать твидовый костюм до конца времён на каждый званый вечер, куда принято приходить во фраках, и я не упрекну тебя ни словом, ни взглядом, если это будет означать, что война закончена и ты вернулся живой и здоровый! Кажется, ее слова немножко приободрили его. Он пришел в себя, он снова чуть улыбнулся, слабо, но искренне: — Возможно, в будущем я припомню тебе это обещание… — Я бы хотела, чтобы ты просто побыл дома и отдохнул. — Все хорошо, — сказал он настойчиво, беря руку Мэри и поднося ее к своим губам. Это нежное прикосновение не смогло окончательно развеять все сомнения Мэри. — Я хочу побыть здесь.

***

Мэри была не особо довольна проходящим вечером: музыканты были слабоваты, вечер шел уныло, и вскоре все собрались на ужин в столовой. Но Мэттью был доволен, его настроение явно улучшилось, так что девушка прикусила свой язык, не допуская рвущиеся нелестные комментарии, которые могли бы испортить ему вечер. Эдит, решив взять всё в свои руки, громко спросила, привлекая внимание всех присутствующих в столовой: — И почему же вы до сих пор не поженились? Прошло уже два года. Мэри со вздохом отложила столовые приборы: — Эдит, честно, это совершенно не твое дело. Но Мэттью все-таки по-доброму ответил: — Мы пытались запланировать свадьбу. Но мои увольнения настолько непредсказуемы, что не имеет смысла прикладывать большое количество усилий ради светского мероприятия, достойного дочери графа, если я не уверен, что смогу оказаться дома в нужный момент. — Проводить такое роскошное и затратное мероприятие в те дни, когда стоило бы сократить расходы, было бы не очень правильно, — согласилась Мэри, бросая многозначительный взгляд на Эдит. — Но даже тихая и скромная свадьба требует нескольких недель планирования, хотя бы чтобы договориться с архиепископом. А, как сказал Мэттью, мы не можем планировать настолько заранее. Эти слова заставили Эдит замолчать, с удовольствием отметила Мэри, но атмосфера в комнате все равно стала более печальной, все были словно поглощены мыслями о войне и ее непредсказуемости. Изабель, которую Мэри начала ценить все больше и больше после помолвки, первой нарушила молчание: — Что ж, когда всё это закончится и Мэттью вернется домой, то будет свадьба, еще один повод отпраздновать. Это приятная мысль! Когда ужин был окончен и вечер близился к концу, Мэри встала рядом с Мэттью, который медленно надевал пальто. Никто из них не хотел, чтобы эта встреча заканчивалась. — Ты будешь дома прямо до своего отъезда? — У меня еще есть завтра. И я уеду на шестичасовом поезде в четверг. — А затем ты будешь во Франции, — закончила она, разглаживая лацканы его мундира. Это уже вошло в привычку незаметно для нее. Такие действия помогали ей держать себя в руках и не бросаться Мэттью на шею, умоляя его остаться. — Скорее всего, — вздохнул он, поправляя рукава. — Прости меня. Всё это, должно быть, очень трудно для тебя. — Трудно? Это ведь не я нахожусь на фронте, — ответила она. — Я знаю. И да, это я на фронте. А это означает, что каждый спрашивает меня, как я справляюсь, и волнуется за меня. Но если бы я оставался дома без тебя и думал бы каждую минуту, не ранена ли ты, жива ли… я бы сошел с ума, Мэри. Ты гораздо сильнее меня! — Не будь глупым, — произнесла Мэри, пытаясь не залиться слезами. Иногда она чувствовала, что действительно сходит с ума. Она оглядела прихожую: сквозь открытые двери было видно, как Изабель забирается в машину, а папа и мама прощаются с ней. Тогда Мэри поднялась на носочки и быстро поцеловала Мэттью. У них обоих стояли слезы в глазах, но Мэри попыталась поднять настроение, чтобы не свалиться в пучину отчаяния: — Скоро будет наш черед отвечать за Даунтон, управлять поместьем, растить наших детей. А всё это покажется нам лишь далеким воспоминанием. Вот на чем я пытаюсь фокусироваться. — Ну не так скоро. Кузен Роберт будет у руля еще долгие годы, — сказал он, надевая шляпу. — Так что ты будешь женой адвоката гораздо дольше, чем графиней. Это если мне удастся вернуться с войны. — Конечно, вернешься, — уверенно сказала Мэри, пытаясь подбодрить его. Она ласково погладила его по щеке, — не смей даже думать об этом. На секунду он прикрыл глаза и прислонился своим лбом к ее: — Ты будешь писать мне? — Я напишу столько писем, что твои почтальоны возненавидят тебя за их количество. Он кивнул: — Передай Сибил мои наилучшие пожелания и скажи, что я надеюсь, что она справляется со своими курсами медсестёр. — Передам. Но ты сможешь сам сказать ей это, когда приедешь в следующее увольнение. Потому что ты приедешь! — Надеюсь, ты не жалеешь, — произнес он после паузы. — Что согласилась выйти за меня замуж при таких обстоятельствах. Она улыбнулась, пытаясь подавить слезы. — Неважно, помолвлены мы или нет, я бы все равно умирала от ожидания, размышлений, молилась бы о твоей безопасности. А сейчас, по крайней мере, я смогу тебя поцеловать, когда ты вернешься домой. Я ни о чем не жалею. Он явно хотел сказать что-то еще, Мэри была уверена в этом, но Изабель позвала его, подгоняя, прежде чем он смог справиться с подступившими эмоциями. — Иди, — наконец сказала Мэри. — Увидимся завтра за ужином. И я провожу тебя до станции. С легкой улыбкой он снова поцеловал ее в щеку и пошел к двери. Она же старалась не думать, что это может быть один из последних разов, когда она его видит.