Война закончилась

Как только он вошел в комнату, Мэри резко выпрямилась и потянулась к лампе. — Расскажи. Всё ужасно? Мэттью вздохнул, скинул халат и забрался в кровать. — Ты уже должна была спать. — Спать? После того, как Сибил бежала из Ирландии? Я хочу пристукнуть Брэнсона, а вот спать я точно не хочу! Мэттью подвинулся поближе, положил руку на ее живот, всё еще немного вздутый после рождения Джорджа. Он подумал, если бы Мэри бежала из страны под покровом ночи, испуганная, беременная… сама мысль об этом заставила его содрогнуться. — Том и Сибил отправились спать. Она очень устала. По вполне понятным причинам, — начал Мэттью. — Роберт собирается первым делом позвонить Мюррею завтра утром, чтобы попытаться спасти Брэнсона от тюрьмы. — Ужасно, — в тон ему ответила Мэри, ложась рядом. — Как он мог сделать нечто подобное? Дрангорсы похожи на нас. Она вышла в свет вместе со мной, потом вышла замуж и стала Лаурой Дансани. Как он мог танцевать вокруг горящего дома? Просто кошмар! — Не волнуйся, — попросил он, — пожалуйста. Ты только что родила, тебе надо отдыхать. — Неделю назад не значит только что. Вот Сибил скоро родит, а ей приходится проходить через все эти неприятности. Это Том во всём виноват! — Дай им немного выдохнуть. Я уверен, что сама Сибил не одобряет действия Тома, но она точно станет защищать его, если ты начнешь нападать. Ей совершенно не надо волноваться сейчас. — Говоришь как защитник угнетенных, — хмыкнула Мэри. — Говорю как супруг и отец, — ответил он строго. — Ребенок скоро родится, ему все равно, что творится вокруг. Так что давай не будем создавать Сибил еще больше стресса. — Ненавижу, что ты так спокойно говоришь обо всём этом! Мэттью вздохнул и обнял жену. — Не глупи. Я тоже в ярости. Мне нравился Том. Или я думал, что он мне нравился. Но что он сделал с семьей, что он сделал с Сибил… не уверен, что когда-нибудь смогу простить его. Но несмотря ни на что Сибил твоя сестра, а значит, и моя тоже. И я хочу, чтобы с ней всё было хорошо. И я бы был на грани смерти, если бы ты была на ее месте, беременная и боящаяся за свою жизнь. Мэри закрыла глаза, удобно пристраивая голову на его плече. — Какой кошмар. — Ему жаль. Я точно знаю, что Тому жаль. Когда он понял, что натворил, когда увидел дом Дрангорсов в огне… он очень сожалел. — Да уж, ему лучше сожалеть, — яростно повторила Мэри. — Кто бы не сожалел? — Хочу сказать, что мы должны радоваться, что Том не получил удовольствие от этого акта вандализма и не собирается сжигать нас. Это не много, но слегка утешает. — Ты просто пытаешься задобрить меня. — Я пытаюсь, — ответил Мэттью, — расслабить тебя и ускорить твое выздоровление. Я привык приносить мир в эту семью… ну пока мы с Робертом не начали наши вечные споры. Я бы хотел приносить мир и дальше, пока это возможно.

***

— Я никогда не смогу вернуться в Ирландию? Это невозможно! — закричал Том, бледный и явно находящийся на грани. — Если ты там появишься, — пояснил Роберт, — тебя посадят в тюрьму. Это наилучший вариант, какой я могу предложить. Мэри присоединилась к остальным, несмотря на протесты Мэттью, и теперь сидела с ним рядом. Она была уставшей, тело болело, но боль была и близко не такой сильной, как сразу после родов. Мэттью молчал в течение всего разговора, и Мэри была благодарна ему за это. Он был, конечно, защитником угнетенных, но всё же знал, когда не следует вмешиваться. — Ты не говорил мне, что собираешься присутствовать на собраниях в Дублине, где обсуждались и планировались нападения на англо-ирландцев, — обвиняюще воскликнул Роберт, отчего Мэри почувствовала слабость. — Я был всегда против насилия над личностью, клянусь. — О, теперь-то мы можем спать спокойно, — хмыкнула Вайолет. Спор продолжился, а Мэри поняла, что судорожно ищет руку мужа. После рождения сына ее эмоции стали непредсказуемыми, ей стало тяжело скрывать всё под обычной невозмутимой маской. Когда разговор затих, Мэри осторожно поднялась, стараясь не вздрагивать. — Сибил, дорогая, давай-ка в постель. Тебе надо отдохнуть. — Я хочу остаться, — запротестовала та, хотя после новостей об участии Тома в скандале желания яро защищать его у нее не было. — Обещаю, что мы не съедим его, — сказала Мэри. — Он справится сам. Ты и так уже помогла всем, чем смогла, теперь очередь Тома дать тебе возможность позаботиться о себе и ребенке. Бледный Том кивнул в согласии: — Конечно. Отдохни. Мэри предложила сестре руку, помогая подняться с дивана. — Мы всё исправим. Вот увидишь, в конце концов всё наладится, — попыталась успокоить Мэри сестру, когда они вышли из библиотеки. — Как он мог? — прошептала Сибил, пока они медленно шли по лестнице. — Как он мог сделать это и не сказать мне? — Не знаю, — призналась Мэри. — Но теперь ты здесь. Том не сможет увезти тебя обратно в Ирландию и подвергнуть риску быть арестованной. Ты дома и ты в безопасности. Вы оба. Сибил сжала руку Мэри. — Я такого совершенно не хотела. Я ужасно мечтала, что вы все полюбите Тома. Но теперь этого никогда не будет. Вы его ненавидите. — Тш, — предостерегла ее Мэри. — В данный момент никто из нас не рад, и ты не можешь винить нас в этом. Ты должна позволить нам немного позлиться. Мэттью, например, никого не ненавидел в своей жизни. За исключением, возможно, одного моего кавалера во время войны. Она закатила глаза, на что Сибил наконец улыбнулась. — И если Мэттью сможет простить его, то убедит и меня. И Эдит тоже, просто потому что она очень любит тебя. И мама. В конце концов папа сдастся тоже. Вот увидишь. — Вы все так добры, — сказала Сибил с небольшой улыбкой. — Ты и Эдит. Вы были удивительно снисходительны к Тому. Я знаю, он разочаровал тебя. Он разочаровал меня. Но он очень хороший человек. Пожалуйста, поверь мне. Мэри вздохнула и присела на краешек кровати. — Я хочу поверить. Правда. Но мне нужно увидеть это самой. — Папа не выгонит нас, правда? — Милая, — ответила Мэри, гладя ее по руке, — папа никогда не выгонит тебя, особенно когда ты вот-вот родишь и тебе некуда идти. А что он сделает для тебя, то он сделает для Тома. Не ради Тома, конечно. Он злится на вас обоих, но никогда он не будет презирать тебя. Как я говорила, в этом доме вы в безопасности. Это самое главное.

***

Не прошло и трех недель, как вся семья проснулась среди ночи, так как у Сибил начались схватки. Позвали доктора Кларксона, который сразу же прошел в комнату Сибил. Мэттью и Брэнсон ждали в холле. Мужчины оживились, когда увидели выходящего доктора Кларксона. Он сообщил, что вернется утром и что хорошо бы всем вернуться в свои кровати. Том практически побежал к жене, справиться о ее самочувствии. Когда семейная толпа начала расходиться, Мэри пожелала всем доброй ночи и прислонилась к Мэттью. — Том сходит с ума от страха? — пошутила она, на что Мэттью улыбнулся. — Он справляется гораздо лучше, чем я, могу точно сказать. Мэри тепло улыбнулась, нежно целуя его в щеку. — Папа очень хочет, чтобы сэр Филлипп Тапсел опять принял ребенка. — Хмм. Он был довольно компетентным, хотя и немного высокомерным. — Думаю, он считает, что рыцарское звание обязывает его так себя вести, — вздохнула она, пока они шли к спальне. — А сейчас вызвали доктора Кларксона, что можно считать вполне справедливым. — Думаю, оба врача могут осмотреть Сибил. Уверен, что после волнений последнего месяца двойной осмотр не повредит. — Том против точно не будет. Особенно если ты будешь с ним рядом. Мэттью рассмеялся: — Бедный парень. Он так напуган и в таком предвкушении одновременно. Как был и я. И еще буду, уверен. — Кто-то сказал мне, что со вторым будет полегче. Только я не поняла, кому будет легче — тебе или мне. — Надеюсь, тебе. Я причинил тебе столько волнений за все это время, так что теперь моя очередь почувствовать немного напряжения. Мэри улыбнулась и потянулась к нему через кровать. — Соглашусь с тобой. Но ты же знаешь, что я не желаю тебе никаких наказаний.

***

— По моему твердому убеждению у леди Сибил существует риск эклампсии, — заявил доктор Кларксон, выглядя очень сурово. Вся семья собралась в библиотеке, все слегка безумные от волнения. — Что это? — спросил Роберт. — Редкое состояние, от которого она не страдает, — отклонил предположение Тапсел. — Расскажите ему, почему вы так считаете, — поторопила Кора Кларксона. Тот вздохнул: — Ребенок маленький, она уже в затруднении, к тому же в моче очень много альбумина, то есть белка. Мэри посмотрела на Мэттью, в чьих глазах разглядела растерянность. Он так волновался, в то время как ее роды прошли гладко. А как себя чувствует Том? — Факты говорят, — напомнил Кларксон, — что надо действовать немедленно, если я прав. — А что делать? — почти закричала Мэри. — Отвезти ее в госпиталь и сделать ей кесарево сечение. — Это подвергнет мать и дитя необоснованной опасности, — зарычал Тапсел. Мэри ужасно захотелось закрыть лицо руками и зарыдать — что еще может пойти не так? — Она может подхватить любую инфекцию в общественном госпитале. — Только немедленный переезд в больницу даст нам шанс избежать последствий травмы после естественного родоразрешения. Это может не сработать, но… — Наконец-то честные слова, — выплюнул Тапсел. — Даже если бы были риски эклампсии, которых нет, кесарево сечение может убить их обоих. Роберт выдохнул: — Думаю, мы должны поддержать сэра Филлиппа. — Но это не наше решение, — вступила Мэри. — Что думает Том? — Том не нанимал сэра Филлиппа, — огрызнулся Роберт. — Он здесь не хозяин, и я не позволю подвергать Сибил опасности по прихоти… Мэри встала: — Я звоню Изабель. Все присутствующие недоуменно посмотрели на нее. — Когда в последний раз вы рожали ребенка? — спросила Мэри, смотря по очереди на отца, на Кларксона, на Тапсела. — Вы? А вы? Изабель медсестра и мать. И бабушка, позволю заметить. Я позвоню ей, чтобы узнать ее мнение. А затем мы поднимемся наверх немедленно и расскажем Тому все детали, чтобы он мог принять решение. В последний раз она применяла свой командный тон к Мэттью, когда он был ранен и полностью погружен в депрессию. И этот тон сработал. Не ожидая ответа Мэри развернулась на каблуках и через всю комнату отправилась к телефону.

***

Все надежды, что присутствующие будут вести себя цивилизованно, растворились. Весь дом был погружен в хаос. — Если вы ее прооперируете сейчас, можете поклясться, что она выживет? — спросил Том, он был явно на грани обморока. — Я не могу поклясться, — отрицательно ответил Кларксон. — Но если операции не будет, и если я прав насчет ее состояния, она умрет. — Лорд Грэнтем, — выкрикнул Тапселл, — озвучьте решение! — Доктор Кларксон не уверен, что сможет спасти Сибил, а сэр Филлипп утверждает, что все в порядке, — начал Роберт, чего Мэри уже не могла вынести. — Том, — умоляюще произнесла она, схватив мужчину за локоть. — Никто не уверен. И никто не может быть уверен. Папа настаивает на домашних родах, мама хочет ехать в больницу. Оба доктора говорят противоположные вещи. Но я позвонила Изабель, и она считает, что лучше будет сделать кесарево незамедлительно. — А ты? — хрипло спросил Том. — Ты только что родила. Если бы это была ты…? — Если бы это касалось меня? — повторила она, чувствуя слабость даже при мысли о таком. — Доктор Кларксон мог ошибаться в прошлом, но он знает нас. Если бы это была я… если бы я могла выбирать, как именно рисковать своей жизнью, я бы выбрала действие, а не бездействие. Попытаться спасти ее и не преуспеть лучше, чем не делать ничего и все равно ее потерять. Том слегка затрясся от сдерживаемых рыданий. — Ты согласна с Корой? — Да. Да, Том, я согласна. Здесь находятся четыре женщины, у которых есть дети. Бабушка не уверена, но я, мама и кузина Изабель на стороне Кларксона. — Мы не можем больше ждать, — Кларксон молил послушать его. — Еще час, и будет уже слишком поздно. Наконец Том кивнул. — Везите ее в госпиталь, — приказал он, и все вокруг пришли в движение. Стонущую и находящуюся в забытьи Сибил принесли в машину, где по бокам от нее расположились Кора и Том, а Кларксон сел рядом с водителем. Из-под шин вылетел гравий, так резко стартовал автомобиль. Тапсел устроил истерику и уехал несмотря на протесты Мэри. А Роберт был в ярости: — Это лучший врач в Лондоне! Если она умрет, это будет наша вина! — Если она умрет, мы хотя бы попытаемся ее спасти, — возразила ему Мэри, оставаясь стойкой. — Том просил совета, папа. Мама не будет спорить с тобой, а я буду! Роберт развернулся и в бешенстве поднялся наверх, где яростно хлопнул дверью спальни. Только в этот момент Мэри поняла, что отчаянно дрожит. Она неловко повернулась, и Мэттью тут же обнял ее. А она и забыла, что он здесь. — Мэри, — тихо прошептал он, когда она вцепилась в его рубашку, чувствуя, что до обморока осталось немного. — Он прав, — едва слышно выдохнула она. — Если Сибил умрет, если я была не права… — Тогда вы будете знать, что сделали все возможное, — прервал ее Мэттью. — Ты такая храбрая, Мэри. Очень, очень храбрая, и я так горжусь тобой. Возражать кузену Роберту всегда не просто, особенно когда его поддерживает профессионал. Верь, я знаю. И я безумно горжусь тобой! — Я не должна была вмешиваться. Это не мое решение. Я бы и не сказала ничего, но подумала о… — Подумала о Джордже, — продолжил Мэттью. — Ты была права, Мэри. Два медицинских светила кричат друг на друга посреди комнаты — это не помогает принять решение. А ты прошла через роды, как Кора и как мама. Ты знаешь Сибил. Вот это всё важно. — Что, если она умрет, Мэттью? Я не вынесу этого. Она единственная моя сестра, которая не сводит меня с ума. — Они сделают всё возможное, — напомнил Мэттью. — Мама или Кора позвонят в ту же секунду, как будет что-то известно. А мы навестим их завтра первым делом. Это было… — он на секунду замер, не знаю, как продолжить. — Я был немного удивлен, когда ты позвонила маме, честно. — Правда? — нервно рассмеялась Мэри, утирая слезы. — Странный вопрос. Она была бы первая, кому я бы позвонила, случись что с Джорджем. Правда, она и так была со мной неотлучно все время родов. Мэттью позволил себе маленькую улыбку. — Мне очень радостно слышать это. Я знаю, что вы не всегда ладили… — Мы и с папой не всегда ладим, — ответила Мэри. — Изабель теперь моя мама тоже. Не знаю, что было бы с нами без нее. Она так поддерживала меня, когда вся моя жизнь рассыпалась на части. Я доверю ей свою жизнь. Более того, жизнь Сибил тоже. — Я буду очень рад повторить твои слова ей, если ты не против, — мягко проговорил он. — Мне кажется, она опасается, что остается не у дел, когда мы с тобой живем здесь вместе с Робертом и Корой. Что она вдали он нашей жизни и от Джорджа. Она никогда не признается, но несколько ее фраз натолкнули меня на эту мысль. Конечно, сейчас не лучшее время говорить об этом. — Наоборот, отлично отвлекает, — не согласилась Мэри. — Если она чувствует себя покинутой, то надо просто сказать нам. Пожалуйста, попроси ее. Мы не всегда смотрим на вещи одинаково, но она, по-моему, единственный человек, который меня не знает до конца, но принимает. Когда важно, я хочу быть с ней на одной стороне. Всегда. Кроме того, она вырастила тебя, а тебя я люблю ужасно. И я хотела бы, чтобы она участвовала в воспитании Джорджа. Мэттью поцеловал жену. — Обязательно скажу маме об этом. Позвоню ей, чтобы рассказать, что они отправились в госпиталь. Уверен, она захочет быть там, чтобы помочь. Я оставлю тебя? — Возвращайся быстрее, — кивнула Мэри. — А ты попытайся заснуть. — Ох, я не смогу заснуть, — слабо пробормотала она. — Я слишком волнуюсь за Сибил. Мэттью убрал завиток волос с ее лба. — Давай я попрошу принести нам чай? Мы можем посидеть в библиотеке, пока не устанем… Подарив ей еще один поцелуй, он ушел, оставив слегка трясущуюся Мэри стоять посередине коридора.

***

— Ребенок родился! — объявила Эдит, держа телефонную трубку около уха. Все собрались вокруг нее в холле. — Это девочка. Она здоровая, но довольно маленькая. — А что с Сибил? — спросила Мэри, Мэттью сжал ее плечо. Эдит замолкла, слушая, что ей говорит Изабель. — Сибил жива. Кларксон говорит, что симптомы… прогрессируют… теперь он точно знает, что это была эклампсия. Они поступили правильно. — Но с ней все будет хорошо? Эдит явно была слишком обеспокоена состоянием Сибил чтобы тратить время на подколки. — Говорят, она все еще не пришла в себя. И пока рано что-то говорить окончательно. Возможно, она пострадала еще и от того, что долго ждала операцию, — Эдит примолкла. — Изабель позвонит, как только что-нибудь станет известно. Мэри вцепилась в руку мужа: — Хороших новостей нет, — сказала она с громким вздохом. — Но и плохих новостей нет тоже, — ответил Мэттью. — Мама не склонна приукрашивать действительность, это мы знаем оба. Сибил жива, решение отвезти ее в госпиталь было верным. Давай пока довольствоваться этим. — Я думала, мы все поняли, что решение было верным, когда Тапсел унесся в Лондон зализывать раны вместо того, чтобы поехать с ними в госпиталь. Если его эго важнее пациента, то он не особо-то хороший врач, — согласилась Эдит, вешая телефонную трубку. — В этот раз я согласна с Эдит, — ответила Мэри. — Даже думать не могу о завтраке. Мы должны прямо сейчас ехать в госпиталь. — Пожалуйста, поешь, — настоятельно попросил Мэттью. — Ты совсем не отдохнула, поэтому надо восполнить силы едой. Ради меня. — Не переживай. — Как я могу не переживать? Особенно после прошедшей ночи. Пожалуйста. Мэри вздохнула, но согласно кивнула. — Я попробую. Еще довольно рано, так что скажи Карсону, чтобы он попросил не затевать ничего сложного на кухне. Что-нибудь быстрое. Да, и попроси собрать хлеба с маслом или чем-то еще в корзину — отвезем в госпиталь для остальных. И еще скажи ему про Сибил. Он точно считает, что интересоваться не пристало, но ужасно волнуется. Мэттью пошел организовывать завтрак, Эдит поднялась наверх, чтобы упаковать некоторые вещи для Сибил и новорожденной, а Мэри осталась в холле вместе с Робертом, который ни слова не вымолвил за всё утро. — Прости, что игнорируем тебя, папа, но за свои решения и мнения я извиняться не буду. Если бы что-то случилось, когда я рожала Джорджа… никто из докторов Харли Стрит не имел бы значения. Я бы доверилась только моей семье. — Как мог Тапсел быть настолько неправ? — пробормотал Роберт тихо. — Я же позвал его, чтобы избежать именно таких ошибок. — Рыцарское звание еще не гарантирует совершенства. Я знаю достаточное количество мужчин и женщин с титулами, у которых ума, как у садового инструмента. Роберт вздохнул. — Мужчина, который должен был быть лучшим, сказал мне, что волноваться не о чем. Я хотел слышать только это и потому поверил ему. — Папа, я особо не верю в знаки от Господа, но, может, это один из них? — Знак моей некомпетентности? — хмыкнул Роберт. — Знак, чтобы мы поняли: то, что хотим для Сибил мы, не является наилучшим вариантом для нее. Мы не одобряли Тома, но даже между схватками Сибил не переставала говорить о том, как сильно любит его, какой он хороший человек, как он счастлива с ним. Возможно, врачи с Харли Стрит не для нее. Ни один из них. Мужчина покачал головой: — Не хочу об этом говорить сейчас. Особенно сегодня. — Просто подумай об этом. Совсем немного. Она жива, папа. Неважно, сколько горьких мгновений она еще принесет тебе, ее смерть принесет гораздо больше ужаса.

***

Мэри не была уверена, что ее слова хоть как-то повлияли на Роберта, но на Тома повлиять она могла точно. Бедный мужчина был в полном ужасе. Сибил продолжала пребывать в беспамятстве, поэтому ему оставалось либо беспомощно рыдать, закрыв лицо руками, либо нервно мерять пол шагами. Он не ел, практически не спал и постоянно вскакивал со своего места, как только Кларксон заходил проведать пациентку. — Он действительно очень переживает за нее, — заметил Роберт тихо, наблюдая, как Том мечется по комнате, будто животное в клетке. — Он любит ее, — ответил Мэттью. — Он любит ее бесконечно сильно. Конечно, переживает. Он едва ли не болен от горя. Вся семья чередовалась около Тома, стараясь не оставлять его одного. — Это всё моя вина! — всхлипнул он. — Это стресс, которому я ее подверг. Я убил ее! Роберт хмыкнул, но Мэри взяла Тома под руку. — Доктор Кларксон сказал, что никто не знает причину эклампсии, Том. В мире существует много женщин, чья беременность проходила легко и спокойно и у которых все равно была эклампсия. Это не твоя вина. — Она должна жить, — задыхаясь, выдавил Том. — Я не справлюсь без нее. На второй день Сибил то впадала в забытье, то приходила в себя, но к вечеру поднялась температура. Сибил металась в бреду и стонала всю ночь и весь день, ее глаза лихорадочно блестели и были широко раскрыты. Мэри опять стала медсестрой, помогала Изабель менять влажные полотенца на руках и шее Сибил, чтобы сбить температуру. — Пожалуйста, отдохни, — попросил Мэттью. Мэри провела здесь весь день, так что Мэттью тут же снял куртку и закатал рукава рубашки. — Я останусь вместо тебя и помогу маме. А тебе нужен отдых. Мэри снова была в полосатом переднике, который одним своим видом напоминал об ужасах войны. О том, что те, кого она любит, могут умереть. — Я не могу. Я не могу оставить Сибил в таком состоянии. — Милая, если ты будешь и дальше мучить себя, не давая отдыха, то скоро заболеешь, чем никак не поможешь Сибил. У твоих родителей полно забот и без двух дочерей, которые больны после родов. Он ласково поцеловал ее в лоб, и Мэри подчинилась. Она направилась домой, где неохотно поужинала и легла спать. Когда утром зазвонил телефон, вся семья покрылась холодным потом. Сибил не становилось лучше. Ее ждала повторная операция. — Если какая-то… ненужная часть плаценты… осталась внутри, она может вызывать инфекцию, — медленно подбирал слова доктор Кларксон, стараясь объяснить ситуацию. — Или если там какая-то мертвая часть осталась… — Тогда оперируйте! — выдохнул Том, которого поддерживала твердая рука Мэри на плече. — Я должен предупредить вас… если мы… если мы поймем, что другого выхода нет, то нам придется… возможно, она больше не сможет иметь детей. Бедная Сибил. Мэри захотелось расплакаться. Она все погружались в пучины горя все глубже и глубже. К ее удивлению Том издал короткий смешок. — Боже мой! — хрипло сказал он. — Какая сейчас разница? Просто спасите ее! Том пытался уделять время и новорожденной дочери тоже, но всё же переложил почти все заботы на остальных членов семьи. Мэри не винила его. Она была уверена, что ей тоже было бы больно смотреть на Джорджа, если бы Мэттью погиб. Он бы напоминал слишком сильно о потере. — Возможно, это всё из-за меня, — тихо сказала Мэри, пока они ждали результата. Мэттью сжал ее руку. — Из-за меня, я проклята. Ты сделал мне предложение, а я все испортила. Мы обручились, и тебя ранили. Ты выздоровел, но я никак не беременела. У нас появился Джордж, а теперь Сибил… возможно, это я приношу несчастье всем, кого люблю… — Прекрати! — строго сказал Мэттью. — Ты не проклята. Трагедии случаются каждый день, как и чудеса. И еще слишком рано говорить, трагедия у нас или чудо. Ты защищала и помогала мне. Ты как кремень стояла за Сибил, пока дом погружался в хаос. И она жива тоже благодаря тебе. Не оставалось больше ничего, кроме как ждать. А Мэри ненавидела ждать. Она слышала это слово столько раз после ранения Мэттью. Сибил сама раз за разом повторяла, что надо ждать, пока он лежал здесь без сознания. Боюсь, больше ничего сделать нельзя, надо ждать. Сибил была медсестрой. Сибил была несравненна в этом деле. Мэри не могла отделаться от мысли, что Сибил бы уже поставила себя на ноги, ухаживай она за собой.