Война закончилась

— Я бы хотел, чтобы ты отдохнула. Мэри закатила глаза: — А я бы хотела, чтобы ты перестал волноваться о каждом моем движении. Сомневаюсь, что папа переживал так же сильно, когда мама вынашивала нас. — Думаю, чем меньше медицинских деталей знал твой отец, тем он был счастливее, — ответил Мэттью. Изабель мягко похлопала Мэри по руке: — Мэттью, право, мы же вышли просто прогуляться, а не совершить тур вокруг Франции. Ей нужно гулять, дышать свежим воздухом — это поддерживает здоровье. До родов оставалось чуть меньше двух месяцев, но Мэттью принялся оберегать ее от всего на свете. Иногда это сводило с ума. Но он так жаждал этого ребенка, что Мэри находила его очаровательным и совершенно не могла сердиться на него. — Понял? Прислушайся к своей матери, — усмехнулась Мэри и приподнялась на носочках, чтобы поцеловать его в щеку. — Почему ты не в библиотеке? Подозреваю, что вы с папой поругались и тебе пришлось пойти прогуляться, чтобы не начать кричать? Мэттью кивнул уходящей матери и вздохнул: — Мы потеряли очень много денег при банкротстве железнодорожной компании. Хорошо, что Роберт все же послушался и переместил часть инвестиций до того, как всё это случилось. Я позвал Мюррея, чтобы он попытался воззвать к разуму Роберта, но разговор лишь привел его в ярость. Мэри погладила его руку: — О, то есть ты прячешься. — Дело в том, что мы балансируем на тонком льду. У нас нет времени или денег, чтобы просто сидеть на месте и позволять всему идти своим чередом, как было раньше. Если мы хотим сохранить наследство для себя и своих детей… Руки Мэттью бессильно упали на словах о детях, но Мэри быстро подхватила их. — Я знаю, что ты ужасно расстроен, но папа скоро одумается. Так происходило всегда. — Надеюсь, будет не слишком поздно. Множество семей переезжают в дома поменьше. А мы на грани того, чтобы присоединиться к ним. — Когда-нибудь мы с тобой будем графом и графиней Грэнтем. А по моему мнению, граф и графиня Грэнтем живут в Аббатстве Даунтон. Я знаю, ты справишься со всем. И уговоришь папу! Мэттью что-то пробурчал, но позволил Мэри опять поцеловать себя. — Как бы мне хотелось, чтобы ты была права. Но мне нужно, чтобы ты была на моей стороне. — Ох, — вздохнула Мэри, — папе будет казаться, что мы сговорились за его спиной. — Мы должны, если хотим остаться здесь жить, — очень просто ответил Мэттью. — Мне не нужна власть. Если бы поместье управлялось правильно, я бы предпочел вообще не вмешиваться. — Я понимаю. И как я сказала, мы со всем справимся… И, как бы я ни хотела в этом признаваться, но мне нужно прилечь. — Потому что ты устала или потому что не хочешь продолжать разговор? — Оба варианта… Мэттью вздохнул, поцеловал ее нежно и отпустил. Он глядел, как она поднимается по ступеньках и исчезает в коридоре, затем заставил себя вернуться в библиотеку.

***

Ужин этим вечером проходил в некомфортной обстановке. Напряжение между Мэттью и Робертом было почти физически ощутимо, так что остальные пытались хоть как-то сгладить ситуацию. — Вы уже выбрали имя для ребенка? — спросила Кора беззаботно, на что Мэри лишь вздохнула. — Нет еще. Так много людей, о которых надо подумать, не правда ли? Мы хотим почтить память отца Мэттью, конечно. Но есть еще дедушки, родители, крестные… Неудивительно, что пары предпочитают иметь много детей — невозможно одному ребенку иметь двадцать вторых имён. Мэттью улыбнулся: — Возможно, нам сначала надо увидеть её или его, посмотреть, какое имя подойдет. — Его или её, — повторила Эдит, округляя глаза. — Мэри постоянно говорит о ребенке, будто уверена, что это будет мальчик. — Мальчик бы меня успокоил, — подал голос Роберт, и Мэттью тут же вступил в разговор. — Это всего лишь первый ребенок. Я буду абсолютно точно рад и девочке. У нас полно времени и на мальчика, и на девочку. — Или сразу на двоих, — поддразнила их Кора, и Мэри фыркнула, положив руку на живот. — Давайте не будем увлекаться. — Ты написала в газету? — внезапно спросил Мэттью, поворачиваясь к Эдит. Это внимание к наследнику порядком утомило его, так что он попытался сменить тему. — Об избирательных правах женщин? — Да, написала, — ответила она, выпрямляясь. — Я знаю, что они не опубликуют статью, но я рада, что хотя бы попыталась. Мэттью не мог не гордиться ею. Всего пару месяцев назад ее бросили прямо у алтаря, чем разбили ей сердце. Так что Мэттью радовался, что Эдит нашла себе увлечение, даже если Роберт многозначительно вздыхал с другой стороны стола. — Ты должна быть рада. Вы с Сибил молодцы. Я уверен, мои дочери уже будут иметь право голоса. Ведь если сестры Кроули не добьются чего-либо, то у нас и надежды не будет. Роберт опять вздохнул: — Я бы хотел, чтобы ты не поддерживал ее так сильно. Посмотри, к чему это привело Сибил. — Я не собираюсь сбегать с Карсоном, папа, я просто написала письмо! Карсон издал удивленный звук, и Мэттью едва подавил смешок, уткнувшись в бокал с вином. — Кстати о письмах, я написал сэру Филиппу Тапселлу. И он согласился принять роды. У него практика на Харли Стрит. И его очень рекомендуют. — Но… — Мэттью замолчал ненадолго. — Я уверен, что доктор Кларксон совершенно подходит… приглашать врача из Лондона кажется мне напрасной тратой денег… — Ты серьезно собираешься поставить деньги превыше здоровья и безопасности твоей жены? — практически зарычал Роберт с другой стороны стола. Мэттью едва не застонал от расстройства — не такого вечера он хотел. — Конечно, нет. Я только хотел сказать, что… доктор Кларксон… — Возможно, это не самая подходящая тема для разговора за ужином, — мягко проговорила Кора, и Мэттью почти вскричал от облегчения. Он понимал, что это не конец, но хотя бы остаток вечера они проведут без напряжения и взаимного смущения, хотя Мэттью и не был уверен, что Роберт испытывает хоть каплю смущения из-за своей вспышки.

***

— Как все прошло? Мэттью застонал и рухнул на постель, что-то бормоча. — Я не понимаю тебя, когда ты говоришь, лежа лицом в подушку. Мэттью вздохнул и приподнял голову. — Джавис уволился. — О Боже! Что ты сделал? — Он ушел, — простонал Мэттью. — А я собираюсь сделать так, чтобы всё работало. Я должен так сделать. Мэри выдохнула и протянула к нему руку, так что Мэттью с готовностью встал на колени рядом с ее туалетным столиком и обнял ее за талию. — Мне кажется, папа не очень доволен тобой. — Это точно. Но я уверен, что прав я, Мэри. Я верю, что я смогу сохранить Даунтон для наших детей. И ты нужна мне. Пожалуйста, скажи, что ты на моей стороне. — Быть на твоей стороне значит быть против папы. А я люблю его, ты же знаешь. — Знаю, что любишь. И хочу, чтобы ты любила его. Но мне нужно, чтобы ты верила в меня. Пожалуйста. Мэри погладила его по голове и наклонилась так далеко, как могла, чтобы поцеловать его. — Конечно, я верю в тебя. И если мы должны немного повоевать с папой, то лучшего времени для этого не будет. Если мы родим ему внука, то он будет слишком счастлив, чтобы спорить. — Если мы подарим ему внучку, то он будет счастлив не меньше. Или ему следовало бы быть счастливым. Я так уж точно буду рад в любом случае и прекращу любые споры. — Напомню тебе об этом, когда поцарапаю твою машину. Мэттью засмеялся. — Да пожалуйста. Я знаю, в последнее время я изрядно волновался, но, надеюсь, ты знаешь, как я счастлив. Каким счастливым ты меня делаешь! Несмотря на трудности, это был самый счастливый год в моей жизни. И всё будет лучше и лучше. — О, я напомню тебе и об этих словах, когда папа потеряет голову и ты разозлишься на него. — Не сомневаюсь, — Мэттью потянулся за еще одним поцелуем. — Хотя я все же надеюсь, что когда он увидит младенца и поймет, за что я борюсь, то сможет уступить немного. — Блажен, кто верует. Просто пообещай мне, что в следующий раз, когда вы будете ссориться, вспомнишь, что вы вдвоем на одной стороне, что вы оба хотите лучшего для Даунтона и для семьи. Просто вы видите это разными способами. Мэттью мягко улыбнулся: — Хорошо. Ты абсолютно права. — Я всегда права.

***

— Изабель сказала, что ты метался по комнате словно тигр в клетке. Мэттью улыбался так ярко, так широко, что, казалось, его щеки треснут. — Боже, ты еще можешь винить меня? — пробормотал он, осторожно подходя к кровати. — Ну? — Поздоровайся со своим сыном и наследником. Мэттью присел, взволнованный, на краешек кровати около Мэри очень осторожно, чтобы не потревожить и ее, и их уже недремлющего младенца. Мэри бережно переложила сына на руки отцу, наблюдая, как малыш одной ручонкой сжимает одеяльце, а второй размахивает в воздухе. — Привет, мой дорогой малыш, — проворковал сияющий Мэттью. Немного попривыкнув, он дотронулся до пухлой щечки малыша. — Интересно, догадывается ли он, как много радости он принес вместе с собой? Мэри положила руку на колено мужу, и он чуть придвинулся, чтобы она тоже могла видеть лицо мальчика. — Милая моя, как ты себя чувствуешь? Только правда? — Устала, но ужасно рада, что мы выполнили свой долг. Мэттью усмехнулся, глядя на нее чуть затуманенным взглядом: — Даунтон спасен! А еще я попросил никому не рассказывать. Возможно, это слегка драматично, но я хочу быть тем, кто расскажет всем, что у нас мальчик. И твой папа от радости станцует джигу. Мэри ласково улыбнулась. — А ты как? После всех этих волнений. — Я? Да я будто проглотил ящик с фейерверками! Очень бережно Мэттью переложил ребенка на руки Мэри и сел рядом с ней, чтобы они могли вместе любоваться сыном. — Ох, Мэри, ты будешь замечательной матерью. Мэри почувствовала, как ее переполняет гордость, но вскоре должна была признать, что она-то не уверена в этом. Она ведь не такая нежная как мама или инстинктивно заботящаяся как Сибил. Мэри всегда воспринимала себя, как слишком жесткую, слишком холодную. — Откуда ты знаешь? — Потому что… потому что ты такая прекрасная женщина. Полтора года назад я был самым несчастным человеком в мире. А ты вцепилась в меня когтями и зубами, чтобы только вытащить из состояния отчаяния. А теперь у меня есть всё, о чем только можно мечтать. Ты дала мне всё, что я только хотел. Как такая женщина не будет невероятной матерью? Этот славный малыш никогда не будет волноваться, пока рядом с ним его мать. — Ты говоришь что-то не то. Разве ты не должен говорить, что я совсем скоро поднимусь с кровати? Мэттью тихо рассмеялся, поворачиваясь, чтобы запечатлеть поцелуй на ее лбу, а затем и на губах. — Всё это завтра. А сейчас хочу тебе сказать, что с каждым днем я люблю тебя всё больше и больше. Мэри прислонилась к его плечу. Всё ее тело болело, но сердце было полно любовью до почти ощутимой боли. Как можно любить кого-то настолько сильно? — Надеюсь, ты разрешишь мне быть Мэри Кроули всю жизнь, не будешь ждать от меня версии Эдит или кого-либо еще. — Ты всегда будешь моей. А моя Мэри настоящая! Мэри не знала, как долго они просидели вдвоем, любуясь новорожденным сыном. Наконец Мэттью выпрямился, хотя было видно, что он не хотел уходить. — Я должен сказать остальным, они ужасно волнуюся. Тапсел наверняка захочет осмотреть тебя еще раз, а затем я повезу его на станцию. — Пожалуйста, пусть кто-нибудь еще отвезет его. Я очень хочу провести вечер с тобой вдвоем, чтобы никто нас не беспокоил. Только мы и наш сынок. А уж потом мы вернемся к нашим делам. Немного неохотно Мэттью кивнул, затем наклонился для очередного поцелуя. — Договорились. Как я могу сегодня отказать тебе? Я организую ему водителя. — Спасибо. Но я не прошу многого, да? — Кроме того случая, когда ты требовала, чтобы я женился на тебе и не принимала «нет» в качестве ответа? — Кроме того случая, — ухмыльнулась она. — Однако ты от этого только выиграл, как мне кажется. — Слово «выиграл» не может описать, насколько я счастлив! А теперь ты все же должна отпустить меня хотя бы в коридор. Мама сдерживает остальных, но они умирают от желания увидеть тебя. Вас обоих. — Я так рада, что сначала мы провели время только с тобой. — Я тоже. Мечтал провести время со своей семьей, — признал Мэттью, с улыбкой поглядывая на малыша на руках у жены. — Иди уже и скажи им, — улыбнулась Мэри. — Точно! — вспомнил Мэттью, расплылся в широкой улыбке и вышел за дверь.