Война закончилась

— Ты думаешь… ты думаешь, со мной что-то не так? — застенчиво спросил Мэттью, когда они улеглись в кровать. — Я могу тебе целый список предоставить, — поддразнила его Мэри, приподнимаясь, чтобы поцеловать мужа, изображающего легкую обиду в ответ на ее слова. — Я серьезно. Вдруг есть какая-то причина, по которой мы не можем… не можем иметь ребенка? Мое ранение… — Милый, — вздохнула Мэри, поглаживая его по волосам, — прошло еще не так много времени. — Достаточно, чтобы заставить меня волноваться. Мы же пытаемся… Может быть, мне надо сходить к врачу? — Просто для детей не самое подходящее время. С этим побегом Сибил, арестом Бейтса и предстоящим слушанием… Возможно, всё получится, когда придет нужное время. — Не думаю, что дети получаются по расписанию, Мэри. Если есть какая-нибудь проблема, то мы знаем, что это лишь моя вина. Вот что так сложно вынести. Мэри опять вздохнула. — Пожалуйста, не волнуйся. Доктора ошибались насчет твоего ранения, так что нет никаких причин думать, что у тебя остались какие-то проблемы. — Кора сказала на прошлой неделе, что ты была у доктора. И я всё задавался вопросом, ждал… — Ждал радостной вести. К сожалению, я ездила из-за своей аллергии, — солгала она. Не только Мэттью был разочарован. — Мне очень больно видеть тебя таким подавленным. И я уверена, что с тобой всё в порядке. — Но проблема-то есть, — сказал он упрямо. — Мы не можем быть уверены во мне наверняка.

***

Было очень сложно подбадривать мужа, когда сама Мэри испытывала точно такой же страх. Часть ее ненавидела саму себя за то, что она так жадно хотела детей прямо сейчас, но другой ее части просто не терпелось начать их собственную с Мэттью семью. Казалось, что они потеряли так много времени, чтобы воссоединиться, поэтому Мэри мечтала о новых жизнях. Только бы они смогли. Мэри ужасно себя чувствовала, разрываясь между волнением об отсутствии детей и Мэттью и Робертом, которые яростно спорили о судьбе поместья. Возможно, она настолько привыкла заботиться только о себе, что все несчастья Мэттью сильно расстраивали ее. После его ранения, после свадьбы она все время ободряла его, практически боготворила, но теперь, когда медовый месяц прошел, Мэри понимала, что ей предстоит сложная задача — попытаться сделать Мэттью счастливым. Но пока она в этом не преуспевала. — У меня новости от Сибил, — объявила она в гостиной до прихода мужчин, когда там находились только дамы. Роберт явно не хотел бы этого услышать. — Она пишет, что скучает по всем, но ей очень нравится Дублин. Бабушка издала легкий смешок, однако Кора выглядела озабоченной. — Я думала, что они навестят нас, когда всё уляжется. Эдит вопросительно подняла бровь: — А папа одобрит? А Брэнсон захочет приехать? Все-таки в Дублине они мистер и миссис Брэнсон. А здесь он чувствует себя опекаемым. Кора вздохнула: — Надеюсь, Сибил не жалеет. — Я спросила ее о том же. Но она ответила в письме, что «он чудесный, потрясающий мужчина» и что она никогда «не будет жалеть». Она явно ужасно счастлива, хотя некоторые вещи даются ей тяжело. И она очень надеется, что мы узнаем его получше. — Думаю, ради папы мы не должны этого делать, — быстро проговорила Эдит безо всякого злого умысла. — Я сказала, что мы обязательно узнаем его. И оценим по достоинству, — продолжила Мэри строго, не оставляя и шанса на возражения. — Она замужем и счастлива. Даже если это не та жизнь, которую мы бы хотели для нее, разве не важнее ее счастье, в конце концов? В гостиную вошли Роберт и Мэттью, которые, судя по всему, опять обсуждали дела поместья. Мэри очень не хотела менять какие-то привычные вещи, однако понимала, что они не смогут выжить, как в старые времена. Мэттью пытался предпринять хоть что-нибудь, чтобы удержать их на плаву, она понимала это и была очень благодарна, хотя было сложно балансировать между ним и отцом.

***

— Разве жены так редко сопровождают мужей на охоте? — спросил Мэттью, когда они шли через туманные поля. — Не так уж редко. Мама не особенно любит охоту, так что она часто присоединялась к папе на последних раундах. А тетя Розамунд всегда была рядом, когда находилась в городе. Мэттью тепло улыбнулся: — Я очень рад твоей компании. — Я все еще не понимаю, почему у тебя нет помощника. Бернард нашел бы тебе кого-нибудь. Будто соглашаясь с ее словами, Мэттью завозился с ружьем. — Я не слишком-то хорош в обращении с этим ружьем. И с двустволкой тоже. Мне не нужны свидетели. — Я свидетель, — хитро усмехнулась Мэри, на что Мэттью ответил кривой ухмылкой. — Тогда, пожалуйста, не распространяй слухи о моей некомпетентности. — Никогда, — поклялась она, закрывая уши руками, пока Мэттью целился и стрелял. — Никогда не могу решить, что хуже — вина за убитую птицу или стыд за промах. Мэттью полез в карман за патронами. — Недавно получила письмо от сэра Ричарда Карлайла, — начала свой рассказ Мэри. — Он сделал предложение некой женщине из Шотландии. Мэттью неодобрительно хмыкнул. — Что ж, будем надеяться, что он останется там или в Лондоне. И не будет останавливаться у нас во время поездок туда-обратно. — Бедный сэр Ричард, — усмехнулась Мэри. — Чем он так тебе насолил? — Ему нужна была ты, вот для чего он сюда приезжал. Чтобы вырвать тебя из лап твоего унылого жениха-инвалида. — Кажется, я припоминаю, что ты сам отталкивал меня при любой возможности, а потом ужасно ревновал, когда сэр Ричард просто посмотрел в мою сторону. Мэттью опять нахмурился. — Ты была помолвлена со мной, даже несмотря на то, что я был так жесток с тобой. Приличный мужчина уважительно относится к таким вещам. — Не думаю, что слово «приличный» применимо по отношению к нему. — Да, он явно заслуживает других слов, — согласился Мэттью. — Одно дело, если бы ты нашла себе другого мужчину, когда я был ранен, но этот… Он ужасно обращался с тобой, к тому же едва зная тебя. Не умел себя вести, пытался держать тебя за руку. Не говоря уже об угрозах разоблачения… — Разве была бы какая-нибудь разница, если бы свататься пришел респектабельный, добрый и приятный мужчина? Мэттью вздохнул, оглядываясь на нее через плечо. — Небольшая, но все же… Надеюсь, ты понимаешь, что я отказывался от тебя не потому, что не любил или не хотел тебя? — Я была озадачена, — согласилась она. После некоторого раздумья добавила: — И задавалась вопросом, способны ли мы будем иметь детей… когда между нами снова все вернется на прежние места. А ты был полон горечи, злости, пытался оттолкнуть меня. Мэттью быстро повернулся, чтобы посмотреть на нее. Вокруг было достаточно людей, так что Мэри совершенно не могла позволить себе расплакаться, но было тяжело удержаться. И она знала, что муж понимает ее. — О, моя милая, — пробормотал он. — Все будет хорошо. А тогда… тогда я думал, что делаю все правильно. — Но ты же винил себя в том, что мы не можем иметь детей, — тихо произнесла она. — А сколько еще пройдет времени, прежде чем ты кинешь мне в лицо бумаги о разводе и будешь настаивать, чтобы я ушла тебя до того, как кончится мой детородный возраст? — Ты правда так думаешь? — Я не вижу большой разницы между событиями тогда и сейчас. Часть меня считает, что я должна сделать тебя счастливым или я потеряю свою семью. Мэттью открыл рот, чтоб возразить, но в этот момент затрубил горн, возвещая окончание первого раунда. Во втором раунде Мэри решила сопровождать отца.

***

Погода была прохладной весь день, так что Мэри решила ускользнуть до обеда, чтобы принять горячую ванну. Также она хотела избегать Мэттью как можно дольше. Но не с её везучестью. Анна помогала ей вытирать влажные волосы, как раздался стук в дверь. В дверях появился Мэттью, все еще в своем твидовом костюме, но уже без пальто, и попросил у Анны минутку, чтобы поговорить с женой наедине. Мэри взяла расческу, чтобы чем-нибудь занять себя, а Анна выскользнула за дверь. — Ты от меня прячешься, — заявил Мэттью просто. Мэри вздохнула и посмотрела ему в глаза в отражении. — Ты меня обвиняешь? — Ты правда имела в виду то, что сказала? Или просто хотела сделать мне больно? — Конечно, я была серьёзна, — довольно воинственно ответила Мэри, поворачиваясь к нему лицом. — И не надо начинать спор прямо сейчас, нам надо одеваться к обеду. — У нас есть время, — не согласился он. — И мы не спорим. Ты правда думаешь, что я откажусь от тебя? Если у нас не получится завести ребенка, если я хоть немного несчастлив? Ты думаешь, что я… кину тебе в лицо бумаги о разводе? — Я говорила не так, не совсем так, — попыталась защититься она, хотя смысл был верен. — Но ты был ранен, думал, что не сможешь иметь детей, и провел месяцы в депрессии и в попытках оттолкнуть меня. А что случится, если это станет реальностью, если даже сейчас мы не можем зачать ребенка? Не такое уж и сумасшествие считать, что ты опять оттолкнешь меня, как уже делал раньше. А что это значит для меня? Жить в ожидании осознания, могу ли я дать тебе то, что ты отчаянно желаешь, или столкнуться с разрушением моей супружеской жизни? Это пугает меня! — Я бы никогда… всё совсем не так! — Да? — возразила она. — Что-то я не уверена. — Я же извинялся, Мэри. Тысячи и тысячи раз извинялся за своё поведение. Ты… ты как-то сказала, что боишься, что мистер Памук будет появляться в каждом нашем споре… так вот я тоже не хочу, чтобы мои собственные ошибки вспоминались каждый раз. — Так я же не припоминаю их тебе, — огрызнулась Мэри. — Я просто рассказываю, как я себя чувствую. Чего я боюсь. Ты был так несчастен, когда понимал, что не можешь иметь всего желаемого, и поэтому «благородно отпустил» меня, несмотря на мои протесты. А теперь, если у нас не будет ребенка… если у тебя не будет ребенка, которого мы оба так хотим? Что тогда, Мэттью? Я не смогу справиться с твоей депрессией и попытками снова оттолкнуть меня, с жестокими словами и плохими настроениями. Если ты будешь таким опять, я скорее всего сдамся и оставлю тебя. Они оба замолчали, тяжело дыша и разглядывая друг друга, ожидая следующих слов от любого, кто нарушит молчание. Однако их прервал стук в дверь. Мэри первая прервала зрительный контакт и отвернулась к столу, занимая себя перестановкой вещиц. — Я очень извиняюсь, — мягко проговорила Анна, — но Лорд и Леди Грэнтэм пошли переодеваться в свою комнату. Обед будет уже совсем скоро. — Что мы придумаем для моих волос, Анна? — спросила Мэри прежде, чем Мэттью смог бы отпустить девушку. Через зеркало Мэри видела, как он посмотрел на нее, а затем проскользнул мимо Анны за дверь.

***

Мэри проинструктировала Анну не приходить, пока она сама не позовет ее, и закрыла дверь. Ей показалось, она слышала, как Мэттью попытался открыть дверь, но вскоре понял, что та заперта. И он не стал стучать. На следующее утро, когда она уже оделась и позавтракала, ей понадобилось время, чтобы собраться с силами и пойти вниз. Кто знает, кто будет внизу вместе с Мэттью, она не хотела, чтобы кто-нибудь знал об их ссоре. Роберт и Мэттью оказались в библиотеке, когда она просунула туда голову, чтобы поздороваться. Роберт тепло ей улыбнулся, так что она вздохнула с облегчением — он не казался взволнованным на их счет. Мэттью постарался быть спокойным, хотя и смотрел довольно мрачно. — Прости, Мэри, я совсем загрузил его делами, хотя мы и договорились не работать по субботам и воскресеньям, если не случится чего-то чрезвычайного. Я отпущу его для тебя. — Нет, — быстро ответила она. — В смысле, меня все равно не будет. Я еду в Лондон завтра утром, я разве не говорила? Мама знает. Я поеду на поезде с тетей Розамунд. — Зачем? — спросил Роберт. — Я знаю, что у нее новый фаворит, но присматривать за ней нет смысла. Мэри фальшиво рассмеялась. — Нет, конечно. Просто накопились дела. Я вернусь самое позднее вечером в воскресенье, вы даже не заметите моего отсутствия. Мэри весело улыбнулась и объявила, что уж теперь оставит их наедине с делами. Затем она быстро удалилась, спеша исчезнуть. — Ты собиралась ускользнуть в Лондон, не предупредив меня? — позже спросил ее Мэттью, всё же поймав в спальне. Она поднялась туда за платочком, так что было понятно, что он следил за ней, чтобы застать одну. Мэри вздохнула. — Я планировала эту поездку всю неделю. И я не собиралась таиться, как вор в ночи, чтобы избежать тебя. Мэттью прикусил губу. — Вспоминается твоя поездка в Лондон на две недели, когда ты сбежала ото всех и не отвечала на звонки. — Я не сбегаю от каждой ссоры. Я сделана из более прочного материала, — ответила она сухо. — Что ты хочешь, Мэттью? — Ты закрыла дверь вчера ночью. — Я знаю. Я не хотела ругаться опять. Мэттью сел на край кровати. — Мэри, я хочу поговорить. — А я нет. Что еще тут можно сказать? Ты не думаешь, что у моих волнений есть причина. Ты думаешь, что я просто жестоко припоминаю тебе твои ошибки. Мэттью закрыл глаза. — Я был расстроен, Мэри. Конечно, расстроен. Ты не можешь говорить такие ранящие вещи и ждать, что я восприму это прекрасно. Мне нужно было время, чтобы подумать. — И? — спросила она. — Эти двадцать четыре часа как-то изменили твоё мнение? — Не перебивай меня, когда я пытаюсь объяснить тебе всё. Мэри уставилась на мыски туфель. — Ты прав, извини. Продолжай. — Я очень зол, и мне стыдно, что ты так мало веришь в меня. Я твой муж, я жизнь отдам за тебя, Мэри, и буду счастлив так поступить. Но я понимаю… я понимаю, как ты себя чувствуешь после всего того, что было между нами. Своим поведением я выводил тебя из себя. Но ты тоже должна понять, насколько ужасные времена я проживал в тот момент. Мир для меня был мрачным. Очень мрачным. Я часто думал о… о самоубийстве, если бы представилась такая возможность. В те первые месяцы я не уверен, что смог бы отказаться от этого шага. — Не самая обнадеживающая информация. — Когда дела наладились, я все равно пребывал в депрессии. Я думал, что отвергну тебя и что ты будешь благодарна мне за это, и что всё это только докажет, что я не нужен. Я упивался несчастьем. Я мечтал о спокойствии. Мэри усилием сморгнула слезы. — Ты не окажешься в том же мрачном мире, если у нас не получится завести детей? Мэттью встал и пересек комнату, он нежно обхватил руками ее лицо. — Мое сердце будет разбито. Конечно… Я очень хочу детей, но они — всего лишь часть моей жизни. Другая часть моей жизни тоже приносит радость, я благодарен за нее. И если… если жизнь наша сложится без детей, я хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы ты горевала вместе со мной. А если ты все же захочешь уйти, Мэри, я не буду настаивать. Но я буду умолять тебя передумать. Остаться со мной! Мэри обняла мужа, утыкаясь лицом в его плечо. — Я так хочу верить тебе. Просто отчаянно хочу! — Я ошибался. И может пройти немало времени, прежде чем ты начнешь доверять мне. Но я поклялся быть лояльным и верным. И я на этом пути. — Точно, — сухо пробормотала она, крепко держась за ткань его костюма. — Ты как-то мне сказала, что всё, что ты хочешь — это я. И что всё хорошее с того момента — чудесные сюрпризы. Знаешь, я чувствую то же самое. Я стал твоим мужем, во всех отношениях стал твоим мужем, стал тебе равным. И всё, что случилось и случится дальше — счастливое дополнение. Мэри не была уверена, кто начал поцелуй первым, но целовались они яростно, вцепившись друг другу в одежду и в волосы, стараясь быть как можно ближе. — Боже, Мэри, — проговорил он, прерываясь на поцелуи через слово, — прости. Я так много на тебя взвалил, это несправедливо. — Ты надеялся, — успела она ответить до очередного поцелуя. — мы оба надеялись. — Я нагнетал. Каждый твой поход к доктору я чувствовал, что уже сейчас… И тем самым душил тебя. Но ты должна знать, как высоко я тебя ценю. Как ты для меня свята, ты вышла за меня замуж, когда я был абсолютно бесполезен. Отвергнуть тебя? Мэри, да я боготворю тебя! — Ты становишься чересчур драматичным, — попыталась она поддразнить его, пока он покрывал поцелуями её шею. Мэттью шаловливо посмотрел на нее и опустился на колени. — Мэттью, прекрати! Но он опустил ладони на пол и склонился, чтобы запечатлеть поцелуй на ее туфельке. — Я серьезно! — он двинулся вверх по щиколотке. — Я сделаю всё, что пожелаешь. — Ты просто невозможен! — Но я заставляю тебя смеяться, так что это того стоит. Мэри больше ощущала, чем видела его ухмылку, когда он заскользил рукой по внутренней стороне ее бедра, осыпая поцелуями ее талию, грудь и шею. — Ты меня всю растреплешь… — Это и есть моя цель, — признался Мэттью, увлекая ее на кровать. — Наш разговор не сможет исправить сразу всё, — сказала она быстро, удерживаясь за лацканы его костюма от падения на кровать. — Иногда я буду переживать. — Я думал о том, что мне как-то сказал мистер Бейтс, когда помогал мне после ранения. Я сказал ему, что расстроен твоим отказом отпустить меня и что был зол, что тебя не отпугивала мысль о моей инвалидности или о том, что у меня не будет детей. — И что же он сказал? Мэттью нежно поцеловал ее. — Он сказал, что с его точки зрения, когда пара женится, то становится единым человеком. А единый человек не способен не иметь детей. Мэри ответила ему смущенной улыбкой. — Это довольно интересный взгляд. — Соглашусь. Мы теперь один человек, Мэри. Я не смогу отделиться от тебя и пережить это. Ты мне нужна. Мэри закинула руку ему на шею и тихонько рассмеялась. — Не волнуйся, милый. Если ты попытаешь отделиться от меня, будь уверен, я удостоверюсь, что ты не выживешь.

***

— Мэри, ты будто в трансе каком-то. Что ты делала в Лондоне? Это явно выбило тебя из колеи. Мэри моргнула и сфокусировалась, с неудовольствием отмечая, что весь стол смотрит на нее. — Немного, — согласилась она неискренне, потому что чувствовала себя гораздо более обеспокоенно, чем показывала. — Пожалуй, завтра я отдохну хорошенько. Она отправилась в спальню, как только смогла, однако непрекращающаяся боль в нижней части тела сделала её подъем по лестнице сложным. Она успела проскользнуть под одеяло, как Мэттью присоединился к ней, сбрасывая халат. — Ты рано, — заметила она. — Я устал постоянно ругаться из-за дел поместья, — вздохнул он. — И я безумно рад твоему возвращению. Твой отец чрезвычайно упрямый человек. — Я знаю. Я окружена ужасно упрямыми мужчинами, — пробормотала она, играя ленточкой на кончике своей косы. Глаза Мэттью сияли, когда он переместился поближе и наклонился. — А ты можешь дать им всем возможность заработать деньги. Я бы предпочел, чтобы и Роберт этого хотел. Вот из-за чего мы ругаемся. Мэттью склонился еще ниже и нежно поцеловал ее, затем еще раз, более настойчиво. — Я так рад, что ты вернулась… Мэри немного отвернулась и прервала поцелуй. — Мне жаль тебя разочаровывать, но ты можешь только поцеловать меня. На этом всё. — Почему? Разве ты не скучала по мне? Она пропустила его волосы между пальцев. — Ужасно скучала. Но Лондон слишком вымотал меня. Мэттью несколько секунд всматривался в ее лицо и, не найдя там и признаков желания, целомудренно поцеловал ее и устроился на своей половине кровати. Мэри понимала, что он расстроен, но пытается скрыть это. К тому же обеспокоен. Что хуже, что-то подозревает. Но она не был готова к серьезному разговору прямо сейчас. Так что она пожелала ему спокойной ночи и выключила свет.

***

Следующие несколько недель Мэри была очень отстраненной. Она была доброй и ласковой, чаще обычного обменивалась колкостями с Эдит. Но когда Мэттью ложился рядом с ней в кровать, Мэри торопливо целовала его, а затем немедленно поворачивалась, чтобы выключить свет. И не поворачивалась обратно. Он не давил на нее. Если она все еще не доверяет ему, держит дистанцию, то он не будет настаивать. Он подождет, пока она будет готова. Но было так больно находится вдали от нее. С момента их женитьбы ни одна размолвка не длилась так долго. Возможно, все было куда серьезнее, чем он предполагал. Возможно, несмотря на все заверения их брак обречен на неудачу. Секс не был единственной радостью их супружества, и Мэттью отчаянно надеялся, что его отсутствие не является сигналом, что их брак подходит к концу. Что хуже, Мэри могла дистанцироваться от него, потому что больше не хотела интима между ними. Может быть, столкнувшись в реальности с тем, что они не могут завести детей, она уже начинает сожалеть о свадьбе. А может быть, он опять и опять, и опять разочаровывает ее. И Мэри теперь поняла, что потеряла всякий интерес к человеку, который не может обеспечить ее всем необходимым. После долгих внутренних споров Мэттью все же назначил встречу со специалистом по фертильности из Лондона. Между ними не было интима уже давно, так что эта встреча не была необходимой прямо сейчас. Но если они сейчас найдут причину, то с этим можно будет смириться, а не просто жить в ожидании чудес. А вдруг получится проблему решить, тогда он вернет себе привязанность Мэри. Мэттью хотел прийти к жене с фактами, не с подозрениями. Мэри бы сказала, что в нем говорит юрист. — Я напишу вам, как только анализы будут готовы, — сказал ему доктор Райдер после осмотра, проходя к своему столу. — Но очень маловероятно, чтобы что-то было не в порядке. Анализы будут стоить дорого, должен предупредить. — Спокойствие стоит дороже, уверяю вас. Не могу вынести даже мысль о том, что моя жена винит себя в неспособности зачать ребенка, хотя я уверен, что вина лежит только на мне. — Не думаю, что слово вина здесь уместно, — прервал его доктор Райдер. — Пожалуйста, поверьте, логика и вероятность подсказывают мне, что уже скоро малыш Кроули будет агукать в своей кроватке. Мэттью не смог расслабиться до конца, но стало гораздо легче. Он медленно спускался по лестнице, размышляя о недавнем времени, когда не мог в одиночку передвигаться, не говоря уж о поездке в Лондон. Он не смог бы подняться и спуститься по этим ступеням. Да и незачем ему было бы ездить к специалисту по фертильности. — Миссис Левинсон к доктору Райдеру, — услышал он знакомый голос и застыл в удивлении. Мэри, казалось, почувствовала его присутствие и обернулась, ее выражение лица резко поменялось из удивленного в виноватое. — Что происходит… — Просто… я встречусь с доктором, а потом… — Мэри быстро сказала мужу, когда он достиг нижней ступеньки, — пожалуйста. Я всё объясню позже. — Но тебе точно придется всё рассказать, Мэри. Я же говорил тебе, что дело во мне… — Миссис Левинсон, — позвала медсестра. Мэри пошла вслед за ней, бросив на супруга предупреждающий взгляд. Несколько секунд Мэттью смотрел ей вслед, а затем оглянулся в поисках кресла. Он позволял ей держать дистанцию, но теперь отчаянно желал ответов. И больше он не даст ей отвертеться.

***

Они нашли небольшой ресторанчик поблизости после ее встречи с врачом, но разговор почти не клеился, пока им не подали кофе и официант не исчез из поля зрения. Мэттью не хотел давить на жену, но сильно беспокоился и суетился. Ему нужно было знать, что происходит. — Почему ты назначила встречу с врачом, ничего не сказав мне? Тем более мы оба знаем, что проблема во мне, — выпалил он, пока Мэри продолжала молчать. Ее спокойная уверенность всегда казалось ему ужасно привлекательной, но иногда невозможность ничего прочитать по ее лицу сильно раздражала. — Ты ничего не знаешь, — ответила она прохладно, помешивая кофе в чашке. — На самом деле проблема… была во мне. Затем Мэри замолчала, так что Мэттью пришлось осторожно спросить: — О чем ты говоришь? — Проблема была в… — она сжала губы в ниточку и судорожно выдохнула, — прости, но я не могу говорить о таких вещах. Даже с тобой. — Говоришь, как Роберт, — пробормотал Мэттью, на что она улыбнулась. — Я же его дочь. В общем, требовалась небольшая операция. — Что? — Все в порядке, — успокаивающе произнесла Мэри. — Она состоялась несколько недель назад. Вот почему я держала тебя на расстоянии все это время. Мэри заметила, как расстроенно Мэттью смотрел на нее, и в глазах ее читался вопрос. Слегка смущенно Мэттью признался: — Я думал, ты разлюбила меня… Под столом Мэри дотронулась до его ноги своей туфелькой. Это было очень успокаивающее прикосновение. — Сегодня я приезжала, чтобы удостовериться, что всё хорошо. Доктор это подтвердил и назначил следующий сеанс через полгода, но к этому времени я точно буду беременна. Мэттью расслабленно выдохнул, мечтая схватить жену за руку и расцеловать ее. — Ты правда думал, что я тебя разлюбила? — спросила она, чуть приподнимая бровь. — Я же не выгоняла тебя из кровати. — Да, — признал он. — Просто… мы поссорились с тобой… ты уехала в Лондон на пару дней, а когда вернулась — была очень отстраненной. Я подумал, что, возможно, ты была рада отдохнуть от меня и расстроилась, когда пришлось вернуться. Мэри покачала головой. — Мэттью, милый, что я должна сделать, чтобы доказать тебе мою преданность? — Только я виноват в своих мыслях. Ты делаешь гораздо больше, чем кто-либо делает для своих мужей. Но почему ты хранила это в секрете? — Признаться тебе в том, что я пошла ко врачу — это признаться, что я тоже была очень обеспокоена. А я не хотела, чтобы ты знал, что я тоже волнуюсь. Ты бы чувствовал себя еще более виноватым. — Милая, ты же знаешь, что тебе не нужно хранить секреты от меня, чтобы защитить меня. Исторически сложилось, что это с нами не работает. — Я больше не буду, — пообещала Мэри. — Просто это было так важно для нас обоих, что мне хотелось справиться с большой осторожностью. — А вот я плохо справляюсь. Во всех смыслах. И мне очень жаль. — Я знаю, это потому что ты очень хочешь сделать меня счастливой, — улыбнулась Мэри. Мэттью в ответ на ее слова заметно расслабился. — Спасибо. Надеюсь, ты знаешь, как я благодарен тебе. Ты через многое прошла ради меня, я этого не заслужил. Мэри покачала головой и наклонилась вперед, чтобы дотянуться до его руки. — Я люблю тебя, Мэттью. Я уверена, что мы справимся со всем вместе, что бы ни случилось. Нам уже досталось столько испытаний, сколько не каждая пара получает. Но мы выжили!

***

— Есть кто-то определенный, с кем я должен станцевать? — спросил Мэттью, заходя в библиотеку, где уединился Роберт. Стресс прошлого года улегся, после встречи с доктором Райдером в Лондоне прошло уже несколько месяцев, так что Мэттью наконец чувствовал, что они с Мэри обычная супружеская пара, а не обреченная на сплошное горе. Рождество прошло, и новости о беременности Сибил принесли только приступ небольшой тоски, но не сжигающую всё зависть. Мэри ободряюще сжала его руку, бросая на него многозначительный взгляд. Это просто вопрос времени, скоро придет и наша очередь. Кроме того, судебный процесс и осуждение Бейтса сместило их с Мэри пару с места самой невезучей пары. Пересмотр приговора пришел только пару часов назад, и подготовка к балу слуг, уже почти отмененного, возобновилась. — Ну, — вздохнул Роберт, наливая им обоим крепкого алкоголя, — Кора открывает бал с Карсоном. — Разве не кузина Вайолет? — Нет, с тех пор как умер мой отец, она не открывает бал. Мама должна танцевать с моим камердинером, но мы отменили эту традицию, так как здесь был Бейтс. Возможно, вернем привилегию для Томаса. — У него-то уж точно хватит духу, — ухмыльнулся Мэттью. — Затем присоединюсь я с миссис Хьюз. Будет замечательно, если ты побудешь партнером О’Брайан. — Понятно. Всё было не так плохо, как он ожидал. О’Брайан оказалась неплохим танцором, была очень вежлива и сердечна, так что Мэттью ничего не стоило быть благоразумным, не говорить ничего, что бы потом обсуждалось внизу. Но он подозревал, что эта женщина могла быть очень неприятной, если бы ей захотелось. Он поймал Мэри чуть позже в другой части комнаты, она с интересом наблюдала, как пара из молодой прислуги пытается вальсировать. — Хочешь потанцевать? — спросил он, предлагая руку. — Почему бы и нет? — улыбнулась Мэри в ответ. Они протанцевали три следующих круга, и Мэттью уже собирался передать в красках последний спор между Изабель и Вайолет, когла Мэри внезапно остановилась. — Милая? Ты в порядке? — Вполне, — ответила она, прижимая руку к груди. — Просто немного закружилась голова. Мне нужно выйти на воздух. Прежде чем он предложил проводить ее, Мэри легко коснулась его груди и поспешила из комнаты. Мэттью дал ей пару минут, а затем последовал за ней. Он нашел ее снаружи, стоящей под снегом без пальто и прижимающей платочек к губам. — Ты плохо себя чувствуешь? — спросил он, волнуясь. — Мне показалось, ты практически ничего не пила. — Не пила, — подтвердила она, улыбаясь, несмотря на свой бледный вид. Он вздохнул. — Снаружи дует и прохладно. Почему бы тебе не лечь в постель? Если ты заболеваешь, то лучше будет отдохнуть. Мэри улыбнулась еще более загадочно и дотронулась до руки мужа. — Не волнуйся, пожалуйста. Мне было очень жарко внутри, так что здорово побыть здесь в прохладе. Дай мне минутку. Надеюсь, я не вызвала переполоха. — Совсем нет, — успокоил ее Мэттью. — Ты ушла незаметно. Хотя подозреваю, что Карсон что-то заметил. Все остальные были слишком заняты выпивкой и весельем, чтобы обращать внимание на других. Завтра утром будет много похмельных голов. — Не сомневаюсь, что все считают, что это того стоит. Мэттью хмыкнул и принялся вглядываться в темноту и в метель. Было удивительно, как много поменялось между ними с прошлого года, тогда как Даунтон остался все тем же. — Я подумал… Январь, 1920-й год. Более семи лет прошло с того момента, как мы познакомились. Это время совершенно не ощущается. — Мне кажется, что это целая жизнь, — ответила Мэри. — Не могу представить свою жизнь без тебя теперь. Будто до тебя был только сон. — Конечно, мы прошли множество испытаний за это время, — пробормотал Мэттью. — И я бы прошел их снова, не меняя ни единого события. Ладно, я бы вел себя гораздо лучше с тобой после ранения и женился бы на тебе как можно быстрее. Но об этом легко говорить сейчас, зная обо всем произошедшем. — Рада слышать, что ты не жалеешь ни о чем. — Как я могу? — Мэттью протянул к ней руки, и она подошла ближе, позволяя вовлечь себя в объятие. — Я был таким глупцом так много раз. Но все-таки одну правильную вещь я сделал. — И что же это? — Я сделал тебе предложение. Мэри улыбнулась ему сияющей улыбкой, ласково убирая волосы с его лица. — Теперь наступает новый год, который я хочу встретить обновленным. У меня есть ты. Чудесная семья. Чудесное место для жизни, несмотря на все наши распри с Робертом по поводу управления поместьем. Я безумно благодарен за всё это. Кажется, ни о чем большем я и просить не могу. — Можешь просить, — ответила Мэри, пытаясь спрятать улыбку. — И получишь! Как здорово, что дети Кроули и Бренсонов будут так близки по возрасту. Мэттью крепко схватил ее за руки, внезапно чувствуя головокружение. — Ты же не имеешь в виду…? — Имею. И надеюсь, ты не поменял своего мнения, потому что для этого уже слишком поздно. — О Боже! — воскликнул Мэттью, крепко целуя ее. Они идеально подходили друг к другу. — Ты уверена? — Абсолютно уверена! Я держала это в секрете ужасно долго. И ты можешь спросить доктора Кларксона, если не веришь мне. Я просто ждала подходящего момента, чтобы сообщить тебе. Радостный смех сорвался с его губ, Мэттью подхватил Мэри за талию, оторвал от земли и закружил. Она засмеялась в ответ, обнимая мужа за шею. Мэттью понял, что вот теперь о большем он и не хочет мечтать.