Алая камелия

***

Шисуи провёл всю ночь в комнате с Итачи, сидя на стуле и приглядывая за состоянием друга. Кровать была одноместной, так что прилечь рядом не вышло чисто физически, как бы не хотелось прижаться к теплому телу, слушать спокойное сердцебиение и дыхание. На душе Шисуи стало спокойней, когда прекратился этот душераздирающий кашель ближе к ночи, и Итачи уснул. Шисуи укрыл друга одеялом по шею и наблюдал до тех пор, пока сам не уснул. Утро разбудило свежей прохладой. Итачи проснулся со слабостью в теле и режущей болью в груди. Каждый восход солнца он встречал своим недугом в добавок со слабым головокружением. Мысли хлопотали вокруг Шисуи. Размышления о совместных миссиях открывали дверь в неизведанное, в которое хотелось шагнуть с большой радостью и узнать, что же будет дальше. Друг всегда протянет руку, в какой бы передряге он не оказался, даже если включил бы свое фирменное упрямство и отнекивался от помощи. Судьба подкидывала удачные обстоятельства, словно игральные карты на стол. Упускать возможность быть рядом с Шисуи Итачи совсем не собирался. Особенно сейчас, когда у него никого не осталось. Только пустота с его омраченным внутренним миром. Ками знает, что выйдет из этих мыслей и действий. Ветерок дунул из открытого окна, выводя Учиху из раздумий и теребя смоляную прядку. Только сейчас он понял, что находится в комнате один. Стул, на котором он видел друга, пустовал. На нём остался только грязный клочок бумаги и чистая одежда. Сонно потянувшись к стулу, он стянул шелестящую ткань и записку. Глаза быстро пробежали по тексту, который, как назло, плыл перед глазами. Помимо всех «прелестей» жизни, у Итачи садилось зрение, но просить кого-либо купить очки не позволяла гордость. «Еда на столе. Поешь перед миссией. Чистая одежда на стуле. Я зайду к Орочимару за лекарством перед дорогой и вернусь». « Как мамочка ведёт себя, о Ками. Ты совсем не меняешься, Шисуи. » Чего зря лукавить. Нравилось ведь, какую заботу оказывал друг, оставив незамысловатую записку. Прижав трепетно бумажку к груди, он мысленно выражал благодарность всем богам, пославшим такого замечательного человека на его жизненном пути. Итачи встал с кровати и заправил её, подобающе перфекционисту. Чтобы без единой складочки и неровности. В этом был весь Учиха. В нос ударил искушающий аромат вареного риса с овощами и данго. Странно, что он не почувствовал этого, как только проснулся. Быстро расправившись с миской риса, рука потянулась за данго. О да, Шисуи всегда знал о его слабости перед этой традиционной сладостью, да что уж там. Итачи был падок перед всеми видами сладкого.Чего стоило зрелище, когда Шисуи дразнил его, как маленького щеночка, говоря, что даст данго, если тот что-нибудь сделает по его прихоти. Обычно эти задания ранга «А» были на подобии «принести свитки из другой комнаты», так как Шисуи был порой нарочно ленивым для Итачи и любил поуправлять мелким, зная, что он все сделает наилучшим образом для него за вкусность и похвалу с его стороны. Итачи никто не мог управлять. Слишком гордый с самого детства и рассудительный. Но перед Шисуи превращался в покладистого, может чуть вредного, но, в целом, доброго и прекрасного человека.

***

      — Это?       — Нет, правее, с синим стеклом.       — Аа, нашел. Спасибо, Орочимару-сама. — Достав заветный пузырек, Шисуи вернулся из глубины лаборатории к столу саннина.       — Вы знаете, чем болеет Итачи? — Голос предательски дрожал, выдавая взволновонность. Парень оперся об стол, задумчиво разглядывая стену и разные «интересные» вещицы на ней: сушеные ящерицы, гербарии и ещё ками знает что, ибо сам Шисуи был без понятия и не разбирался в этом.       — К сожалению, я не знаю, что он подхватил, — змей сосредоточенно разглядывал зеленоватую жижу под микроскопом, не удосуживаясь вести прямой диалог с Учихой, который прожигал его единственным глазом. Ощутив, что над его душой в наглую стоят, саннин вздохнул и отодвинулся от аппарата, — Данная болезнь довольно сильная и редкая. Ей не все заражаются. Причиной тому слабый иммунитет. Особенно сказываются на этом слишком изнуряющие тренировки или постоянное истощение чакры. На данный момент мне известно только это. Можешь взять у меня личные записи с его осмотрами за последние два года и подходящие свитки по ирьёниндзюцу. Только данная область требует хороший уровень концентрации чакры и уверенность в своих действиях. Одна простая ошибка может покалечить человека, нарушив его личный поток чакры. — Давно саннин так не распинывался с объяснениями, но этот парень казался ему довольно смышленными и сильным. Может, он даже превосходил Итачи, но это были лишь предположения. Шисуи взял под локоть подходящие свитки по ирьёниндзюцу, попутно положив в карман книжку с заметками о протекании его болезни.       — Спасибо вам, Орочимару-сама. — Шисуи захлопнул за собой дверь и побрел обратно к другу.

***

Открыв дверь свободной рукой, Шисуи лицезрел Итачи готовым к выходу. Одежда сидела по фигуре. Вырез сетчатой майки соблазнительно подчеркивал острые ключицы, пугающе выпирающие, но оттого не менее красивые. Хотелось к ним прикоснуться, думая, что о них можно порезаться не хуже куная. Длинные волосы были заплетены в низкий, тугой хвост, челка спадала по краям лица, прикрывая впалые скулы. Приглядевшись, Шисуи заметил резинку, которую давно подарил на день рождение. По хорошему её следовало выкинуть и купить новую, но Итачи не решался к приобретению более обиходной. Из этого Шисуи сделал вывод, что друг дорожил ей, как одной из оставшихся вещей от «покойного» его. Правда, было ещё то странное ожерелье с тремя кольцами, которое передал ему Шисуи на память перед кончиной. Итачи смерил его недоумевающим взглядом («недоумевающий» для Итачи означало слегка поднятая бровь и слабо прищуренный взгляд, под веером пышных ресниц). Шисуи за много лет научился различать все крошечные изменения в мимике друга буквально по клеточкам. Итачи скользнул глазами к свиткам, о которых не говорилось в записке.       — Я одолжил их у Орочимару. Это по ирьёниндзюцу. Мало ли что может случиться на миссии, — главное правило: врать — это говорить немного правды. Шисуи говорил правду Итачи, что они могут помочь при непредвиденных ситуациях, врал кудрявый только в том, что они исключительно для Итачи и его болезни. — Лекарство я тоже взял. — Кучерявый выудил из кармана брюк жидкость и помахал ею перед носом Итачи, улыбаясь.       — Спасибо. — Итачи положил обезболивающие в карман плаща. Да, Учиха мог шить. Время от времени он подштопывал изношенные или порванные вещи будь то домашние свои или Саске, который к слову носился как метеор и постоянно где-то зацеплялся. Так что Итачи не составило труда вшить карманы внутрь плаща, чтобы согревать руки в холодную погоду или складывать различные мелочи.       — У меня почему-то нет этих карманов в плаще, — Шисуи раздосадованно вздохнул, — недолго думая он запустил ладонь в карман и ухватился за внутреннюю сторону бедра. Легкая дрожь по коже не прошла незамеченной. Шисуи с тёмной радостью ухмыльнулся реакции друга, но продолжать не стал, ему было интересно смотреть на мимолетную растерянность и беспомощность перед ним. — Хмм, и вправду глубокие, много чего можно вместить. Заключил Шисуи. Итачи прокашлялся и смутился, заливаясь вишневым румянцем. Запахнув свой плащ и спасаясь от вторжения в личное пространство, Итачи обошёл друга и вышел из комнаты, преодолев его широкую спину, преграждавшую проход.       — Идём.       — Вот так сразу? Итачи холодно зыркнул. Шисуи пробрали мурашки. Решил не злить младшего и направился следом за ним. Он не понимал, когда надо заняться делом, а не страдать фигней. Чудо из чудес. Сказать нечего. Несмотря на свою несобранность и, порой, безответственность, он считался сильнейшим в клане.

***

В страну Снега можно было добраться только по воде кораблем. Итачи передернуло от одной мысли, что нужно будет долгое время находится на неустойчивой поверхности и дышать морозным воздухом. Мысли прервал Шисуи подошедший сзади и доставший из сумки шерстяной шарф. Он бережно укутал Итачи, закрывая горло и грудь.       — Так будет лучше, тебе не стоит подвергать организм обморожениям. — Застегнув плащ на последнюю клепку, Шисуи довольно улыбнулся проделанному труду и уместил широкие ладони на груди друга.       — Спасибо, я не подумал брать теплую одежду… — Итачи почувствовал неловкость и отвёл взгляд в сторону.       — Что ж. Теперь мне придется тебя согревать, чтобы не превратился в ледышку, — лицо Шисуи озарила легкая усмешка. Он вложил холодную ладонь Итачи в свою, поцеловав внешнюю часть, теплыми, обветренными губами, блаженно прикрывая глаз, отдаваясь приятным ощущениям. — Теперь я постараюсь не отходить от тебя во время поездки. — Итачи ощутил вес мощных рук, притянувших его вплотную к широкой груди и заключивших в капкан кольцом. Кучерявая макушка Шисуи покоилась на плече, прижимаясь щекой к мягкому шарфику у друга. Хотелось остаться в таком положении вечность. Просто наслаждаться близостью без единой мысли, чтобы разъединиться, впустить отрезвляющую прохладу меж разгоряченных тел. Стоять в обнимку на крохотном деревянном причале, позабыв о суете вокруг. Возможно, люди со стороны недоумевали с них, их одежд и позы, но Учихам было все равно. Слишком многое их связывало и объединяло. Пронзительный звон корабельного колокола, заставил расцепить объятия. Шисуи нехотя убрал руки с Итачи, гревшие не хуже небольшой печки. Старший ринулся вперед к парому, чуть ли не расталкивая людей по дороге к выставленному мостика, опущенного с корабля.       — Итачи, идем быстрее, лучшие места займут на корабле, там такой вид открывается. Или же ты хочешь в темном трюме сидеть? Итачи хотел было что-то сказать, но настырные руки друга опередили его мысли. Кудрявый подхватили худое тело в воздух, висевшее как перышко. Для Шисуи скорее всего так и было, ибо он за несколько шагов преодолел мостик и отнес свой предмет обожания на палубу, почти к носу корабля. С него открывался захватывающий вид. Итачи, как великому эстету, было сложно с этим не согласиться. Изумрудные деревья слегка окрасились охристыми тонами, ознаменовавшими о скором приходе осени. В воздухе повис запах старой листвы и сырости. Тучи нависали сверху над головами пассажиров и не предвещали ничего хорошего. Шисуи бережно опустил Итачи на деревянный, рассохшийся пол судна. Он скрипел, но на большее они и не рассчитывали. Не на курорт едут, всё-таки, а хотелось бы… Но как Итачи оказался на твердой поверхности, то снова оказался пойманным в загребущие руки Шисуи.       — Я говорил, что не отпущу. Подскользнешься ещё на мокрой палубе. — Шисуи был в чем-то прав. Справа от них как раз грохнулся какой-то мужчина средних лет и ругнулся под нос, проклиная ещё не начавшееся путешествие. Прозвенел повторный звон, оповещающий об отбытии. Моряки быстро убрали мостик и подняли якорь. После этого скромная посудина стала постепенно отплывать от берега, подгоняемая размеренными толчками волн в карму. Мир качался из стороны в сторону, температура воздуха понижалась настолько, насколько они отдалялись от страны Огня. Итачи был несомненно рад заботливости Шисуи о его здоровье. Предусмотрительно закутал его горло в шарф ещё на причале, что не осталось без внимания. Без него холодный воздух легко продул слабого Учиху, и он бы слег с температурой по прибытию в страну Снега. Искать врача в холодной и довольно отрезанной стране — перспектива не из лучших. Итачи зарылся лицом в складки ткани, вдыхая еле уловимый запах Шисуи, пропитавший шарф. Будоражащие еловые нотки вперемешку с лесными ягодами и медикаментами, которые ещё не выветрились от нахождения в коме. Итачи было все равно на последнее. У самого запах лекарств был более едким, чем у друга. Чайки мерзко и громко орали над головой. Единственный фактор выводивший из хрупкого равновесия созерцания морского пейзажа. Волны, по видимому, решили развлечь всех присутствующих и показать свою силу. Они отчаянно расшатывали корабль и мотали его, как старую тряпку, из стороны в сторону. Доски на палубе скрипели громче от нарастающего напряжения. Погода ухудшалась. Сейчас до Шисуи стало медленно доходить, почему Итачи поморщился от новости, что прийдется плыть на корабле. Он вгляделся в лицо друга, которое было не просто бледным, а зеленым как водоросли. Глаза же были расфокустрованы куда-то в даль горизонта.       — Итачи, у тебя, случаем, не морская болезнь? — Шисуи недовольно наблюдал за хреновым состоянием друга, который разумеется из-за своей гордости ни слова не сказал об этом на причале. Шисуи злился на себя и свою недальновидность. Он же давно знает Итачи. Почему он узнаёт о подобном только сейчас? Итачи кивнул головой Шисуи и устремил взор за борт, не желая распылять своё внимание, чтобы состояние не ухудшилось. Неожиданный холодок за спиной, заставил Итачи обернуться. Шисуи не было. Он с трудом оглядывал пассажиров, но безуспешно. Оставалось ждать, когда он вернется. Руки предательски мерзли и синели на глазах. Итачи прислонил их ко рту и обдавал еле теплым дыханием. Малое облачко пара вырывалось изо рта, слабо согревая замерзшие конечности. Засунув их обратно в карманы, он ожидал возвращение друга, но постепенно начинал нервничать, ибо его долго не видно.       — Я раздобыл горячий чай. Попей, согреешься. — послышалось сзади рядом ухом. По телу Итачи пронеслась дрожь от сладкого шепота и тепла, согревающего замерзшее ушко. Друг с улыбкой протянул керамическую чашку с дымящимся напитком.       — С-спасиб-бо. — Челюсть предательстки постукивала, словно чеканный станок по металлу, а руки дрожали. Итачи протянул обмороженные ладони к чашке, и чуть не выронил её. Ледяные пальцы были чересчур чувствительны к теплу, да настолько, что он думал, что обжегся. Шисуи наблюдал за неумелыми попытками Итачи взять горячий предмет. Сердце обливалось кровью из-за такой картины. Было в ней что-то милое и беспомощное. Старший не хотел больше смотреть на мучения и трепетно прислонил ладони Итачи к своим теплым губам.       — Прости, что оставил тебя замерзать, я помогу тебе согреться. Одной улыбки Шисуи, по мнению Итачи, хватало, чтобы растопить все льды в стране Снега. Он завороженно любовался морозным румянцем друга и его фирменным ямочкам на щеках. Они всегда придавали ему некого ребячества и добродушности. Шисуи с каждым выдохом опалял обветренные ладони друга частичкой своего тепла. Маленькие искры пустились в пляс от кончиков пальцев, отдаваясь сладким, томящим теплом в руки. Прикрытые веки с изящными ресницами слегка припорошило инеем, отчего стали выглядеть ещё более соблазнительней. Итачи наблюдал за тем, как его постепенно захватывают в плен. Не только руки и сердце, но и душу, льнувшую из всех сил к солнечному теплу. Шисуи же искал того, кто сможет охладить летней прохладой его разгоряченную сущность. Ладони приобрели здоровый фарфоровый оттенок, свойственный только Итачи Учиха. Шисуи, довольный своими трудами, приоткрыл веко и встретился с парой немигающих обсидианов с проблесками алого. Они внимательно следили за его действиями всё это время.       — Что-то не так? — Шисуи любовался изучающим взглядом Итачи. Бедный мальчик, думал кучерявый. С детства от гения хотели всего и сразу, забывая про то, что он ещё ребенок, и у него должно быть нормальное детство. Общение со сверстниками, дурацкие розыгрыши над учителем, прогул уроков. Хотя, Шисуи вспоминал, как Итачи несколько раз использовал теневого клона, а сам ходил на тренировки с ним в лес. Итачи не привык, чтобы ради него что-то делали, поэтому не знал, как реагировать на любую помощь за просто так. Шисуи делал всё ради него, совершенно не ожидая отдачи. Длинноволосому порой становилось непривычно, что Шисуи от него ничего не требовал. Зато он мог спокойно выдохнуть от всех обязанностей, находясь рядом с ним.       — Всё хорошо. — Итачи потянулся к лицу Шисуи и легонько чмокнул того в нос. Глаз друга расширился от удивления и теперь был полностью прикован к Итачи, прерывисто дышавшего и смотрящего в его душу. Он уже ловил себя на мысли, что попал в гендзюцу, но нет. Шисуи делать бы так не стал со своим лучшим и, к тому же, единственным другом. — По-моему, руки согрелись, спасибо. — голос поддрагивал от волнения и холода. Итачи нехотя отстранил ладони от лица, и спрятал их в карманы плаща.       — Не за что. Это, пожалуй, меньшее, что я могу тебе сделать, но если тебе понадобится ещё погреться, обращайся. — Шисуи хитро улыбнулся. Он понимал, что Итачи слишком горд, чтобы просить о чем-то, так что ему снова придется влезать в личное пространство с широкой ноги. На бледных щеках Итачи проступил более отчетливый румянец от сказанного.       — Хорошо. — Шелковистые волосы рассекли воздух перед носом Шисуи и Итачи снова оказался у борта, открываясь грудью просторам.       — Мы, кстати, должны скоро приплыть. — Шисуи облокотился пообок от друга, решив составить компанию в созерцании. Снежинки медленно кружились с серого, беспросветного неба. Несколько приземлилось на край носа Итачи. Он хотел было их сдуть, но Шисуи опередил его и теперь эти несчастные снежинки летели за борт. Итачи ничего не сказал. Только улыбнулся краешком синеватых губ. От холода улыбка вышла немного пугающей, нервные окончания не совсем слушались своего владельца.       — Я обещаю, как доберемся, я позабочусь о том, чтобы ты больше так не замерзал. — Шисуи придвинулся ближе. Плечи обоих плотно прижались друг к другу, как и тела. Они были похожи на маленьких котят, которых выкинули в коробке в январский вечер. Беспомощные, брошенные, отвергнутые хозяевами. Со временем они бы стали держаться вместе, чтобы выжить в этом жестоком мире, полном суровых испытаний. Итачи уместил голову на плечо друга и медленно погружался в сон, разморившись от своих мыслей. Шисуи трепетно поглаживал волосы, перебирал их в руке и смотрел куда-то за горизонт, наблюдая за тихо посапывающим другом.

***

Перед глазами, вместо приятной, обволакивающей тьмы, стоял слепящий белый. Разомкнув веки и проморгавшись, первое, что лицезрел Итачи, размытый силуэт, сильно тормошащий его за плечо, тем самым вызволяя из объятий Морфея.       — Мы прибыли, просыпайся, подснежник. У тебя волосы снегом припорошило. — Шисуи легким движением руки смахнул небольшой, снежный покров с макушки.       — Ты же знаешь, куда нам идти? — зевая в ладонь, Итачи потянулся, и теперь более трезво все воспринимая.       — Честно говоря, — старший завел руку за голову и взъерошил непослушные волосы, — у меня нет карты, да и не информировали об этом. А тебя? — Шисуи вопрошающе глядел на Итачи, но судя по такому же удивленному лицу, он тоже не знал, куда им направляться. Про то, что нужна карта либо не сообщили в организации, либо их встретит проводник, что более вероятно, так как халатность в их месте работе не терпели.       — Я думаю, нас должен кто-то встретить. — длиноволосый направился к приставленному мостику с корабля на белоснежную землю. Шисуи на такую самоуверенность приставил пальцы у виска и оттянул кожу, думая, что друг слишком самонадеянный. Может, от них наоборот хотели избавиться и отвезли на этот чертов север, а потом пиши пропало. Но это тоже было спорно. Лидер ценил таких людей, как Итачи. Без вопросов, претензий, выполняет все указы в наилучшем виде, приподнося на тарелочке с голубой каемочкой. Тем не менее, старший решил не отставать и следовал за другом прочь с борта судна. Снег под сандалями протяжно хрустнул, как нога ступила на него. Шисуи зарадовался как ребенок, ощущая скрипы под ногами, Итачи же скептически смотрел на то, как друг выхаживал кругами, оставляя хаотичные следы. «Как ребенок маленький». Итачи ничего не говорил на дурацкую выходку, смирился с тем, что самый сильный шиноби в их клане также является самым большим ребенком. Оглядываясь по периметру, длинноволосый искал того, кто был бы похож на проводника. Надвигающаяся метель была явно не благосклонна к двум путешественникам. Итачи прикрыл лицо рукавом плаща, закрывая чувствительное лицо от колючего снега, резавшего кожу.       — Тачи, смотри! — Шисуи отдернул друга за плечо и развернул в направлении, куда указывал его длинный палец. Итачи, прищурившись, увидел силуэт бегущего человека. В тени развивалась какая-то накидка. Когда неизвестный подобрался совсем близко, то можно было разглядеть протектор шиноби с выгравированным знаком страны Снега.       — Приношу свои извинения, что заставил вас ждать. Метель сбавила мою скорость, — мужчина лет двадцати трёх со снежными волосами и васильковыми глазами стоял перед ними и пытался отдышаться. — Я отведу вас к нашему господину.       — А вы разве успеете до бури? — Шисуи указал в место, откуда на них надвигались черные тучи и снег с сильным ветром.       — Скорее всего — нет. По дороге как раз есть небольшая пещера, там можно переждать непогоду. Без неё было бы трудновато добираться от причала до жилого пункта и владений моего господина. В ней также пережидают и торговцы, семьи с детьми. Да кто угодно. Перед нашим климатом все равны. Шисуи кивнул и пожал плечами. Не согласиться было бы глупо. Но он не собирался пока полностью доверять проводнику, поэтому наблюдал за ним все время, что они добирались до пещеры. Через слипающиеся ресницы, можно было увидеть заветное укрытие. Огромная каменная гора с широким входом. Добравшись до неё, погода окончательно испортилась. Ледяной ветер обдувал вход пещеры, создавая низкие завывания. Стены становились холоднее.       — Я разведу огонь, — подал голос Шисуи, исследовав небольшое помещение и найдя хворост с дровами. — А здесь останавливаются довольно расчетливые и заботливые люди. — Учиха вышел из глубины пещеры и разложил в центре дрова, добавив сверху хвороста. В такие моменты он очень радовался, что родился Учихой. Ему не составило никакого труда сложить определенные печати и выдохнуть раскаленную чакру на хворост, чтобы тот вспыхнул и подцепил следом большие наколотые полена. Спустя пять минут, костер ярко пылал, потрескивал и озарял уютным светом помещение. Итачи сидел на каком-то камне в стороне и наблюдал за языками пламени, плясавшим в неистовом танце. Их проводник сидел практически вплотную к источнику света, подставив отмороженные руки, а затем и ноги, с которых снял обувь и поставил рядом на просушку. «Походу, она промокла по пути до пристани.» Думал Шисуи и снова перевел взгляд на Итачи, который сидел дальше всех от тепла. То ли он был слишком задумчивым, либо гордым. Шисуи нехотя встал с пола, на который постелил свой плащ. Подойдя вплотную к другу, склонился к уху.       — Придвинься ближе и не сиди на холодном, простудишься. — Шисуи требовательно ожидал, скрестив руки на груди, когда Итачи его послушает. Младший безмолвно подполз ближе к огню и уселся в ту же позу. Поджав колени под себя и обхватив их руками. А чего хотел Шисуи? Того, что тот будет разговорчив при посторонних, как на корабле? Все люди сидели внутри и грелись, в то время как Учихи предпочли любоваться морозной природой. Пожалуйста их тогда можно было назвать сумасшедшими. Да и по сути, на корабле они были тогда одни, и Итачи был более разговорчив, чем сейчас. Нет, Итачи не любил проявлять себя при посторонних и сохранял привычное хладнокровие. Мелькающее освещение играло на лицах троицы, выделяя все неровности и изрядную усталость на них ещё сильнее. Длинные тени своих владельцев простирались на каменные стены пещеры. Если сосредоточиться на них, то можно было подумать, что темные силуэты танцуют, причем каждый в своём неповторимом танце.       — Можно узнать ваше имя? — Решив первым нарушить тишину, спросил старший из Учих. Проводник повернул голову к нему, — мое имя не особо важно, оно вам всё равно ничего не скажет, — проводник горько усмехнулся и скользнул взглядом по лицу Шисуи. — Просто никто не интересовался моим именем на заданиях. Я всегда тень, которая выполняет поручения своего господина.       — Нуу, — Шисуи вытянулся и завел руки за голову в замок, — думаю, это неплохо — интересоваться именем того, с кем работаешь или находишься под одним кровом, хоть и таким. — Шисуи откинулся телом на плащ, закинув ногу на ногу, разглядывая потолок пещеры, покрытый разнообразными трещинками и рельефами.       — Меня зовут Хироки, — подал голос проводник, — а как вас зовут? — мужчина оглядел Учих.       — Хах, меня зовут Шисуи, — кучерявый перевел взгляд на друга, который был недоволен разглашением их имен, но, тем не менее, вздохнул и повернулся к Хироки.       — Итачи.– длиноволосый снова уставился на огонь и замолчал.       — Ваш напарник всегда такой немногословный? — Хируко скосился на второго Учиху, сидевшего поодаль.       — Смотря в какой компании находится. — Многозначно ответил Шисуи, прекрасно зная ответ, как и Итачи. Время размеренно текло и было проблемно понять, сколько времени они находятся в пещере. В почти догорающий костер Шисуи подкинул несколько полен, из-за чего огонь вспыхнул искрами в разные стороны.       –Шисуи-сан. Учиха поворошил костер и составил деревяшки правильным образом. — Что?       — Можно задать откровенный вопрос? Шисуи задумался, но всё же сказал.       — Да.       — Вы когда-нибудь любили или любите? Как вы поняли, что это ваш человек? Вопрос врезался в сознание, как кунай, запущенный врагом с большой скоростью, заставляя Учиху врасплох. Тело парализовало. Сглотнул застрявший ком в горле, подкативший от неожиданности. Машинально переведя взгляд на Итачи, Шисуи встретился со скучающим лицом друга. Итачи слепо вглядывался в пламя огня и искорки, вылетающие из него. Услушав что-то интересное, он повернул голову к ним.       — Да, люблю. — Шисуи тепло улыбнулся и на щеках заиграли довольные ямочки.       — И как вы рассказали о своих чувствах к человеку, которого любите? — Хируко подсел ближе с интересом ожидая ответа.       — Можно сказать, что не говорил. Этот человек не знает о моих истинных чувствах, — ямочки спали, за ними и линия губ. Глаз Учихи поник в пол.       — То есть, вы хотите сказать, ваша любовь не взаимна? — Проводник продолжал добивать Учиху вопросами, на которые тот не хотел отвечать.       — Возможно. Мне сложно судить об этом до сих пор. Я задумываюсь до сих пор, что такое любовь. — Учиха уселся, прижав ноги к себе, как Итачи, впитывая в себя жар пламени. — Думаю, любовь проявляется в заботе, желании оказывать помощь дорогому тебе человеку, в эмоциях и потаённых чувствах, что всплывают на поверхность при виде своей второй половинки. Хируко воодушевился и улыбнулся. Белоснежные пряди спали из-за уха на лицо, скрывая искристые васильковые глаза.       — В подчинении моего господина, есть прекрасная девушка, — щеки парня залились слабым румянцем, но он продолжил, — она многое умеет и довольно умна. Мы с ней часто пересекаемся в доме господина или на улице, когда она набирает воду, и я ей помогаю, надеясь, что она обратит на меня внимание. — Хируко любовался костром и искрами, что из него вылетали.       — Я думаю, тебе стоит сказать ей о своих чувствах, если она дорога тебе. — Кто бы мог подумать, что Шисуи прийдется раздавать советы, которым сам же не следует.       — А что насчёт вас, Шисуи-сан? — Беловолосый вопросительно глядел в непроглядные омуты Учихи. — Вы скажете тому человеку о своих чувствах? Шисуи горько усмехнулся.       — Да. Рано или поздно это станет известно, как ни крути, — Шисуи сверлил бездонным взглядом Итачи, пытаясь понять, о чем тот сейчас думает. Итачи лишь вздыхал и кашлял время от времени.       — Спасибо вам за разговор, было приятно общаться с таким собеседником. Вы меня вдохновили. Теперь, когда вернусь, то точно расскажу ей о своих чувствах. — Хируко ударил кулаком в ладонь и, довольный, ожидал момента, когда они смогут выбраться из морозного плена. Шисуи тем временем распечатал один свиток и из него появились около шести свитков, которые ему дал Орочимару для изучения. Как выяснилось, ирьёниндзюцу и вправду такое сложное, как о нем говорят. По ощущению прошёл где-то час, когда Учиха закончил изучать их содержимое. Теперь оставалась практика. Для этого не помешал бы живой объект, но рисковать ради его сомнительных попыток Итачи или Хируко он не собирался. Из всего он мог только потренироваться концентрировать чакру в руках равномерным потоком без перебоев. Когда подушечки пальцев вспыхнули теплым зеленым свечением, Шисуи обрадовался, как ребёнок, но зря. Он потерял контроль над чакрой и та потухла. Из этого он сделал пару выводов: первое — не смеяться, как придурок, если всё получилось. Второе — надо попробовать это на чем-то живом. Недолго думая, ему пришла в голову гениальная или же бредовая идея. Шисуи зажал острый камень в ладони, задрал штанину и поцарапал ногу. Из пореза моментально хлынула кровь, ровно по шву. Итачи с полным недоумеванием и интересом наблюдал за тем, что делает Учиха. Хируко, в общем-то, тоже наблюдал за происходящим. Шисуи расслабился и спокойно выдохнув, заново сконцентрировал чакру в ладонях, и та загорелась ярко-зеленым. Он направил ладони с чакрой над порезом и, полностью сконцентрировавшись, смог остановить кровотечение, после чего кожа начала постепенно затягиваться, не оставляя шрамов. Если бы Итачи и Хируко знали об успехах кучерявого, то заткнули бы уши, так как тот начал слишком громко радоваться, но недолго.       — Не кричи в пещере! — сказали ему одновременно двое суровым тоном. Шисуи немного поник, но продолжил практиковаться и медитировать, уже тише. Буря спустя несколько часов начала затихать. Громкий вой ветров спал, на небе пробивались слабые лучи солнца. Вокруг было белым бело, и снега насыпало где-то по колено. Из всего этого радовало, что все трое могли использовать чакру и концентрировать её в ногах для хождения.       — Буря стихла, можем выдвигаться. — Хируко встал и обернулся на Учих, объясняя куда им нужно направляться. Итачи молчаливо встал с подстеленного плаща и, встряхнув его громким хлопком, надел на себя. Шисуи подошёл вплотную к Итачи и повязал тому на хрупкую шею, согретый костром шарф, приятно пахнувший дымом.       — Я позабочусь о тебе, Итачи. — Шисуи коротко поцеловал растрепанного Учиху в щёку, незаметно от проводника, когда тот отвернулся. В сознании Итачи медленно складывался пазл из сказанного Шисуи, около костра. Когда тот разговаривал с их новым знакомым Хируко. Троица вышла из мрачной пещеры, на ослепительный свет, бьющий по глазам.       — Нам туда. — Хируко показал пальцем в даль, и все дружно помчались в указанном направлении.