Алая камелия

***

Легкое покалывание морозца по щекам, кожа предательски потрескалась до крови. Солнце освещавшее путь с самого начала, теперь скрылось за тучами. Снег больше не бликовал, и глаза могли отдохнуть от перенапряжения. Хируко двигался впереди всей скромной процессии, указывая верную дорогу до замка феодала. Шисуи направлялся следом, сконцентрировав чакру в ногах, как и все. То и дело приходилось поправлять повязку, которая норовила слететь с глаза. Просить останавливаться всех из-за такой мелочи, было нерасчетливо, по мнению Шисуи. Учиха старался не сильно раздражаться этой потрепанной повязке, согреваясь мыслями о том, что скоро все закончиться, и он вернется к Итачи. Проверить, как он. Как себя чувствует? Как провел время? Поел ли? Удалось вздремнуть? Шисуи бы не назвал себя чьей-то нянькой, хотя порой задумывался, что уж слишком много проявляет заботы и опекунства к младшему. Не ребенок ведь. Наворотил дел в свои тринадцать, которых дети не делают и не задумываются. Даже не все взрослые решаться на подобное. В одиночку вырезать своих соклановцев, родственников, друзей. Затем стать гнусным предателем с едким клеймом позора. Пасть в глазах всех, продолжать оставаться добрым в душе. То, что испытывает Итачи по сей день, для Шисуи остается загадкой. Он может лишь стараться и строить предположения с возможными вариантами ответов. Не хотел всем сердцем, чтобы родственная душа, лучший друг, нес неподъемное бремя. Надрывал себя всецело изнутри каждый день. Вспоминал обо всем, корил, ненавидел, проклинал своё существование. Шисуи не устраивала перспектива, "умирающего" друга. А ведь он и вправду умирал. Душевно и физически. Свитки, которые он одолжил у Орочимару, хорошо помогали в освоении ирьёнинства. Можно даже сказать – это было предметом его маленькой гордости. Как тогда, в детстве... Pov. Шисуи Солнечный весенний день. Звонкое пение птиц, журчание воды по краям, в ложбинках дорог. Шисуи радостно ввалился домой по успешному окончанию академии. Гордо распрямил грудь и радостно пыхтел ноздрями перед отцом. Для отца это было большой радостью, что сын так рано закончил академию с прекрасной успеваемостью. К тому же, у Шисуи был хороший стимул и даже несколько. Первый – это стать самым сильным шиноби, чтобы защитить навсегда мир от войн. Второй – это помощь отцу по дому, и просто чтобы ему не было скучно одному в четырех стенах и в заброшенном саду, до которого ни у кого из двоих не дотягивались руки. К сожалению, отец Шисуи, после окончания второй мировой войны, стал инвалидом на одну ногу, полностью её лишившись. Молодому Учихе ничего не оставалось, как закончить академию побыстрее и помочь во всем отцу. Может, даже спустя какое-то время, сходил бы в соседний дом к одной знакомой бабушке и попросил советов по выращиванию растений для сада. Спустя года мог бы удивить отца не только выдающимися навыками шиноби, но и навыками садовода. Воплотив тем самым его давнюю мечту, хоть и такую простую. Но мечты так и остались мечтами. Греющими, и в то же время пронзающими своими острыми осколками сердце, заставляя его изливаться кровью, каждый раз вспоминая и прокручивая прошлое в голове. Отец умер, когда Шисуи было ещё двенадцать. От какой-то неизлечимой болезни. Так говорили одни за другими врачи, приходившими домой для осмотра, повторяя одно и тоже из раза в раз. Когда тело постепенно охладевало, сердце перестало биться, а грудь больше не вздымалась, Шисуи не знал, что делать. Было ощущение, что из него вырвали часть души, часть живого. На неделю никогда не угасаемое солнце Учих потухло. Дверь в дом не открывалась, как наружу, так и внутрь. Окна покрылись легким налётом пыли. Воздух внутри постепенно затх. Шисуи ни с кем не разговаривал. Думал обо всем случившемся и не мог поверить, что с ним такое могло произойти в жизни. Верил, что не почувствует боль утраты родного человека ещё очень долго. Уж точно не сейчас. Это не представлялось реальным. Отрицал всем своим сердцем и разумом произошедшее. Копошение у входной двери, игра света и тени под проемом. Шисуи не хотел никого сейчас видеть и слышать в своем доме. Не умел он контролировать свои эмоции, как остальные Учихи. Не мог скрыть всю свою боль за маской безразличия. Сейчас лицезреть удивленное лицо на пороге дома, все-равно чье, совсем не хотелось. Ещё больше слышать расспросов "что случилось?" и отвечать на них из-за своей воспитанности. Не их собачье дело знать, что у него случилось. Шисуи не нравилось, когда люди проявляли любопытство просто так, чтобы утолить свой интерес к объекту, без желания искренней помощи кому-либо. Стук в дверь. Более различимое громкое шарканье подошвы сандалий. Неуверенная переступь маленьких ног.       – Шисуи, открой! Это я - Итачи! Я знаю, что ты дома. – Твёрдо настаивал на друг, стуча костяшками по двери. Любопытно заглядывал через мутные окна в дом. Протирал ладошкой разводы, чтобы лучше видеть. Хотел найти в безжизненной массе дома знакомый силуэт. Что поделать. Не хотелось обижать Итачи своим поведением, он же не виноват в произошедшем. Шисуи вымученно вздохнул и открыл дверь, задвинув щеколду с характерным щелчком. Впустил друга внутрь. Лучи солнца упали на заплаканное лицо. Жмурясь, прикрывая глаза руками, Шисуи привыкал к дневному свету. Итачи, увидев бледную, как снег, кожу, опухшее личико, с потухшими, впалыми глазами, искусанными губами. Он не знал, какие слова подобрать в данный момент и как утешить. Не знал, что произошло с Шисуи, но хотел увидеть своего названного нии-сана снова сияющим. Приложить все свои усилия для осуществления задуманного. Закрыв дверь за собой хрупкой ладошкой, Итачи прошагал по старым татами и, немного помявшись, заключил друга в теплые объятия, положив щеку на плечи, цепко захватил уже тогда крепкую спину Шисуи в замок рук. Позже, освободив из объятий, запустил растопыренные, худые пальчики в кудрявые, взъерошенные волосы на затылке, он монотонно перебирал упругие прядки, чтобы Шисуи осознал одну главную вещь сейчас и желательно навсегда. Он не один. Итачи всегда готов выслушать Шисуи, когда у него возникает гениальная или дурацкая идея. Спросить, когда нужно уточнить подробности миссии или как приготовить то или иное блюдо, когда они остаются одни дома, в то время как родители на собрании клана. Или же промолчать, как сейчас. Юный гений клана все прекрасно понимал. Сейчас его другу нужнее всего самая обычная человеческая поддержка, тепло, забота. Чтобы он оттаял как можно быстрее и пришел в себя. И у кого-то из академии ещё поворачивался язык говорить про Итачи, что он не умеет проявлять эмоции и постоянно ходит с каменным лицом. Но они не знали одного. Под каменным покровом скрывалось ранимое и доброе создание, которое могло сочувствовать тем, кому нужна была помощь. Зайдя на кухню, Итачи нашёл покореженный чайник. Налил тонкой струйкой внутрь воды, включил плиту и поставил на неё, ожидая, когда пар начнет густо выстреливать из щели на носике, свистеть, напевая привычную мелодию. Через несколько минут Итачи снял раскаленный чайник с плиты на деревянную доску. Выключил газ. Нашарил в тумбочке над головой листьев чая. Немного, но в самый раз для двоих. Достал почерствевшее печенье в соседней тумбе. Выложил на фарфоровое блюдце. Поставил пустые чашки на стол с тихим бряканьем. Сел по обок. Шисуи рассказал Итачи о смерти своего отца, спустя около получаса с его прихода и хозяйствования в его доме. Получаса, когда Итачи успокаивающе обнимал его в прихожей. После приготовив чай. И нет, для них было нормальным немного хозяйничать в доме друг друга. Главное, чтобы всё потом вернули на своё место и взрослые не ругались, что что-то стоит не там, где надо, по их мнению. Итачи потянул руку друга к себе поближе, уложил на колено. Перебирал пальцами по чужой ладони, осязал розовыми подушечками все трещинки на ней. Журчащая струйка горячего чая, наполнила две чашки. Хрумканье печеньем младшего Учихи. Итачи пододвинул со скрежетом чашку чая Шисуи и следил за ним. Старший, приняв чашку, отпил, громко хлюпая и постепенно приходя в себя. Созерцательная тишина, нарушаемая отпиванием чая, падением твердых крошек на деревянный стол. Шисуи, спустя некоторое время, начал расспрашивать, как дела у Итачи. Как обстоят дела с тренировками? Как проводит свободное время? Как Саске? Итачи рассказывал всё по порядку, в подробностях, разжевывая слова специально для Шисуи. Чтобы развеять его своей болтовней после разморяющего чая с сухим печеньем. Наступить на хвост своим принципам. Своей молчаливости. В данной ситуации - это был лучший вариант. Во всяком случае, Итачи считал именно так. Тогда по-братски, после скромного чаепития, Шисуи поделился ещё одной мечтой с Итачи. На этот раз новой и, как ему казалось, благородной. Хотя все мечты Шисуи были более чем благородные. Отпив глоток, Шисуи рассказал, что хочет освоить ирьенинство, чтобы помогать людям излечивать недуги и болезни. Помочь тем, кому другие не могут. Итачи восхищенно слушал Шисуи. Смотрел в теплые глаза, в которых сейчас проблеснул огонек жизни. Искра, которую так хотел вернуть Итачи. Конец мыслей Каждодневные практики приносили свои плоды. Шисуи уже мог заживлять раны средней тяжести, приводить в норму ток чакры, если тот был нарушен, притуплять сильную боль в своём или чужом теле. Медленно, но верно начинал изучать свитки по лечению некоторых болезней, понимать природу их происхождения, симптомы, их течение, осложнения после. Как-то раз за ужином в комнате Итачи, Шисуи спросил, "что с Саске после случившегося в клане?". Итачи тогда помрачнел, перестал жевать еду приготовленную старшим, и замолк, потупил взглядом в стол. Ничего не ответил. Никак не отреагировал. Шисуи беспокоило то, что Итачи в важные моменты оставался непреклонным как гора, стоящая на одном месте. Разговорить его было бесполезно. То же самое как заставить говорить рыбу. Тогда Шисуи решил оставить эту тему на другое подходящее время. Громкий окрик Хируко, обращенный всей команде назад, заставил повернуть голову в его сторону и внимательно слушать.       – Мы будем в крепости Дото примерно через десять минут. Так что ведите себя тише и постарайтесь скрыть чакру. Я не знаю есть ли в его подчинении сенсоры, но так будет безопаснее. Идея хорошая. Ведь если не знаешь полной картины, всегда лучше перестраховаться. У Шисуи мелькают в голове воспоминания его прошлого. Сильная, особенная чакра, которой он обладал от рождения. Её тогда почувствовал Ао и его разведовательный отряд, направлявшийся в Коноху. В итоге все до единого бежали, поджав хвосты от подростка, спотыкаясь по дороге. Скрыв свою чакру, сведя к минимуму свои шансы на обнаружение, Шисуи переступал сугробы, следуя за проводником.

***

Скучающее постукивание отросшими ногтями по столу. Шарканье носком сандали туда сюда по каменному полу. Единение с самим собой в последнее время становилось все более невыносимым. Итачи, конечно, нравилось сидеть в одиночестве время от времени. Приводить свои мысли в порядок, разбирать все по полочкам. Планировать дела на будущее. Тем не менее, бесконечно думать невозможно. Приходится воплощать какие-то планы в жизнь, чтобы не перенагружать голову и не валяться потом с мигренью в своей комнате. Выслушивать трещащие упреки Кисаме или Шисуи о том, что он себя не бережет и так жить нельзя. Сипящие вздохи сквозь зубы. Судорожное дыхание. Надрывный кашель и несколько сильных отхаркиваний в ладонь. Обыденный, усталый взгляд на кровавые капли вперемешку с густой мокротой. Итачи достал платок, пахнущий въевшимся запахом железа, сколько бы не стирал. Аккуратно промокнул край губ и протер ладонь. Положил грязную ткань обратно в карман и улегся на столешницу, положив голову набок, зачарованно созерцал пламя в камине, разведенное Шисуи. Стук в дверь.       – Итачи-сан. Господин Тоши просил передать вам, что ждёт вас у себя. – Раздался голос из-за двери. Подняв свинцовую голову и сонно перясь взглядом в дверь. Тембр совсем другой, не такой звенящий, как у Хируко. Значит, другой слуга. Позже, Итачи вспомнил, что Хируко отправился сопровождать Шисуи и ещё небольшую группу шиноби в крепость Дото. Совсем уже голова поплыла от лекарства, которое принимал несколько месяцев. Время от времени сильно клонило в сон, либо же оно делало из тебя апатичную амёбу. Вспомнив про последнюю, Итачи иронично улыбнулся, осознавая, что он таким в какой-то степени и является.       – Хорошо, скоро буду. – Итачи встал из-за стола. Сонно прошаркал к грамоздкому, напольному зеркалу, находившемуся около его кровати. Переплел смоляные волосы в низкий хвост заново, виртуозно паря пальцами меж прядей. Ювелирно заглаживал выбившиеся пряди из-за шалостей Шисуи. Темные, почти лиловые мешки под глазами. Итачи приложил пальцы к скулам, помял худые щёки. Устало выдохнул, опуская взгляд в покореженное основание зеркала. Кроме своего плохого рациона и ночных кошмаров, Итачи почти не получал никаких внешних уронов. На одной Миссии в стране Чая с Кисаме все-таки умудрился сломать руку. Пришлось накладывать бинты, находившиеся всегда в кармане. И иссушенные солнцем доски, валявшиеся неподалёку. С той поры ходил с высунутой рукой из плаща, так как повязка была перекинута за шею. Опирался на клепки, расстегнутые на плаще до середины груди. Итачи после этого случая понял, что так ходить довольно удобно. После этого привычка осталась, став частью Учихи. В любой схватке Итачи выходил почти невредимым. Только несколько царапин могли располосовать бледную щеку, но от этого лицо не становилось безобразным. Наоборот, порезы придавали свой шарм аристократичным контурам Учихи. Тренированное годами самообладание. Холодная голова и обдуманные решения. Вот секрет Итачи Учихи на поле бойни. Не зря Кисаме уважает своего бывшего напарника и по сей день. Самородок среди шиноби, как полагал Кисаме и те, кто знал его достаточно хорошо. Только с появлением в его жизни Шисуи во второй раз, самообладание постепенно начинало таять, словно лед на солнце. Медленно, но в итоге его конец был предрешен. Сегодня каменные стены пали, оставляя голый фундамент на поверхности. После откровения Шисуи, о своих потаенных и сокровенных чувствах, Итачи решил попробовать в первый раз быть счастливым. Постараться перестроить свои предрассудки насчет отношений в сочетании с самим понятием шиноби. Итачи считал, что отношения всегда будут отягощать ношу настоящего воина. По его мнению было больше минусов, нежели плюсов. Хотя вспоминая своих родителей, которые были весьма искусными джоунинами. Тем не менее, смогли вырастить и дать воспитание с образованием ему и Саске. Они и вправду стоят восхищения, как родители. Согревающая, ностальгическая улыбка приступила на губах Итачи. Он мечтательно прикрыл веки, думая, что тем самым может вернуться в прошлое. Но понимал с тоской невозможность своих грёз. Итачи и сам не знал, что из этого выйдет. Как правильней себя вести с Шисуи? Как показать, что он ему не безразличен? В конце концов, он с детства знаком с ним. Итачи думает, что Шисуи не будет обижаться на его замкнутость и некоторую нерешительность в плане проявления своих чувств. Итачи думал, что ему стоило довериться Шисуи и в этом. Настойчивое покашливание у двери. Итачи обернулся через плечо на источник шума. Заправив последнюю торчащую прядку за ухо, засунул руку в карман. Ощупал трепетно, подушечками пальцев бумажный край предмета, вспоминая. Улыбнулся мыслям. Недолго думая, направился по длинному коридору, ощупывая ледяные стены, сухими пальцами.

***

      –Входите, Итачи - сан. Мужчина впустил Учиху в свою комнату и запер за ним дверь. Парировав в паре миллиметров от плеча Учихи, остановился перед его лицом. Итачи вздрогнул от резкого хлопка двери, но сохранил спокойствие. Гордо вздернул плечи и выпрямил шею, игнорировав наглую секундную близость. Сведя брови к переносице и достав вальяжно руку из плаща, облокотил её на крепко застегнутые клепки.       – Зачем вы хотели меня видеть? – Итачи расслабилил пальцы на согнутой руке, другой оглаживал кольцо под рукавом. Мужчина улыбнулся какой-то блевотной, приторной улыбкой.       – Хотел показать мою коллекцию оружия страны Снега. Своего рода наша гордость. – Господин Тоши потянулся рукой к ладони Учихи, чтобы спровадить его к хранилищу, но Итачи, недовольно сжал во рту зубы и отдернул руку, желая идти без чьей либо поддержки.       – Почему вы решили меня оставить здесь и не отпустили на миссию с моим напарником? – Итачи решил резать до конца своими вопросами. Простыми но меткими.       – Вы и вправду думаете, что я отпущу больного человека на миссию? – Мужчина вопросительно изогнул бровь.       – Откуда вы знаете, что я болен? – Итачи не нравилось, что какой-то властный хмырь лезет не в свое дело. Не позволит.       – У меня уши ещё хорошие. Я слышал ваш надрывный кашель в коридоре. Подумал, что лучше уж вы останетесь здесь. Итачи теребил край рукава, старался додумать картину происходящего целиком. Что-то не нравилось Учихе, в этой причине, по которой его оставили в крепости.       – Тем не менее, это не повод, чтобы не выполнять миссии. – Настаивал на своем Итачи.       – Вы прямо сейчас хотите отправиться за своим напарником? Времени прошло столько, что он уже должен быть на назначенном месте. Итачи промолчал, опустив взгляд в пол.       – Вот и то-то же. Прошу, следуйте за мной. Мужчина отпрянул от Итачи и прошел к широкой каменной стене, которая была абсолютно голой, в отличии от других трех. Надавил на каменную глыбу в стене, отличавшуюся от других. Более гладкая и помельче, по её краям имелись зазоры не характерной для стены пустоты. После нажатия на камень, стена продребезжала и с глухим шумом разъехалась в стороны, являя для обозрения различные деревянные полки и стеллажи с оружием.       – Проходите, осматривайте. Только не трогайте. Итачи в этот момент как раз потянулся к одному экземпляру. К изящному кунаю, с гравировкой волка. Работы и вправду были весьма искусными. Взгляд Итачи любопытно блуждал от одного оружия к другому. Разглядывал мельчайшие детальки и украшения. На стене висела большая кусаригама, со стальной булавой на конце, обрамленная грубыми шипами. В стране Снега применялось чаще большое и грубое оружие без примечательных изяществ. В основном, коллекция содержала массивные молоты, булавы, громоздкие мечи с широкими рукоятями. Лишь изредка здесь можно было углядеть кунаи, сюрикены и бо - сюрикены. Хотя последние, наоборот, были популярны здесь, из-за своей компактности и формой, как у игл. Легко носить с собой, спрятать, метнуть врагу в глотку или сердце. Или же просто отвлечь ими внимание, когда совершаешь атаку основным оружием. В комнате стихло. Шагов мужчины не слышно, как и перемещение потоков воздуха в пространстве. Итачи, почуяв что-то неладное, приподнялся с корточек, чтобы обернуться...но не успел... Удар по голове Осознание, что произошло, пришло не сразу. Острая, жгучая боль в области теменной кости. Онемевшие конечности, рябью отдавали во все тело. Резкая пульсация в груди. Наверное, начинается новый приступ. Хотелось потянуться за лекарством в карман, но задняя мысль талдычила о том, что это сейчас невозможно. Продрав болезненно глаза, Итачи увидел только темноту. На веках ощущались грубая и плотная ткань, не дававшая обзора. Чертыхнувшись про себя, Итачи через силу постарался убрать повязку рукой, но те были связаны и заломлены за спину. Ноги были тоже плотно скреплены. Сейчас он походил на беспомощную, гордую птицу, которую смогли ранить и затащить в силки. По ощущениям, Итачи мог предположить, что лежит на том же самом холодном полу, в комнате с оружием.       – Ну что же... Итачи-сан? Теперь вы не сможете активировать свой шаринган и не поймаете меня в иллюзию. Какого же это быть обычным человеком без своих супер генов? Мм? Мне в вашей жалкой организации, сказали, что есть участник, владеющий шаринганом, так что я не так глуп, чтобы попасться в неё. До этого более-менее терпимый мужчина, оказался каким-то психом, причем довольно не тупым, раз смог хитростью поймать осторожного и пугливого Учиху. Паниковать было нельзя. Нужно было успокоиться и придумать, как выбраться. В конце концов, если постоянно елозить запястьями друг о друга, то получится как-то разболтать узел и потом освободиться. Потом сорвать нахер эту повязку с глаз, и наказать страшными пытками в иллюзии. Чтобы это ничтожество, познало силу дарованных ему глаз от природы. Гулкие шаги, слывшиеся словно сквозь толщу воды и монотонное гудение в голове. Поворачиваю машинально зрачки в направлении шагов, Итачи нервно сглотнул рвотный ком, подступивший к глотке. "Похоже, сотрясение" Заключил Итачи, стараясь унять колотящееся сердце, получившее лошадиную дозу адреналина за короткое время. Дыхание над ушной раковиной. Невесомость собственного тела и уже неосязаемый холодный пол. Сильные руки грубо подняли Учиху с него. Мужчина кинул Итачи, как кусок развесного мяса, на что-то мягкое. От этого Итачи начал паниковать ещё больше. Не знал хода мыслей этого человека, и что он хотел с ним сделать. Шуршание ткани плаща, трескающаяся по швам майка, сползающие штаны. Ощущение холодного дуновения по обнаженному телу до гусиной кожицы. Глухой звук падения сандалей на пол. Каждой клеточкой, Итачи молился богам, чтобы он остался жив. Ещё так много дел не закончено. Как же помощь Саске в его мести? Что станет с Шисуи, если он умрет? Итачи смиренно выдохнул. Закрыл глаза под тканью и надеялся на гениальность Шисуи в миссии, и его скорое возвращение. Не закрытая до конца входная дверь в комнату. Тусклая полоска света из главного коридора упала на пол. Двигающаяся тень на ней у входа. Один любопытный глаз в узком проеме. Быстрые шаги по коридору, переходящие на суматошный бег.

***

Много охраны. Слишком много. И какого хрена его отправили одного с группой малоизвестных шиноби остается для Шисуи загадкой. Ладно хоть Хируко, вроде был нормальный шиноби и даже обладал дельными умениями и знаниями. Подкравшись ко входу в здание, Шисуи скомандовал всей группе спрятаться за снежным валунами и ждать его сигнала, когда напасть на охрану возле ворот. Это должно быть тихо. Если будет хоть один громкий шум, то их миссия будет обречена на провал, как и жизни. Бегло выглянув из-за валуна, Шисуи поднял руку, когда охранники отвернулись от них. Дал сигнал для атаки. Пара шиноби из их группы, подбежали как можно быстрее к целям и метнули из рукавов несколько бо - сюрикенов, выверенно попав в горло. Самое незащищенное место, как бы не экипировался шиноби, но оно всегда будет самым уязвимым. Тела двух охранников пали на белый снег. Парочка, метнувшая сюрикены, переодела одежду охранников на себя, чтобы хоть издалека не вызывать подозрений. Если не будут вглядываться в лица, их не узнают. Выйдя из-за валуна, Шисуи с сокомандниками воссоединился с двумя лже - охранниками. Приказал чтобы те оставались на местах, как настоящие и делали тоже самое. Выслушав, они вдвоём остались стоять у ворот и делать вид, что всё в порядке. Проникнув внутрь крепости, Шисуи пересчитал всех постовых из-за стены. Сверился сам с собой. Выдохнул. Выставив ладони вперед из под длинной ткани плаща, Шисуи сформировал нужные печати в доли секунды. Перемещаясь, перерезал глотки или вонзал насквозь танто в грудь. Смотря по случаю и удобству позы по ходу перемещения. Когда внешняя и внутренняя охрана была перерезана, а снег окрасился алыми брызгами и струями крови, Шисуи и Хируко вошли в главное, по их мнению, помещение. Оно было больше, да и богаче оформлено. Просто интуиция. Шисуи пнул ногой дверь со всей силы, вышибая её с петель, без возможности починки. Та с грохотом рухнула на пол, открывая вид на того, кого им нужно было убить.       – Какого хера вы тут забыли?! ОХРАНА!!! ОХР... Заткнув грязным кляпом рот, Шисуи устало выдохнул. Слишком шумный тип, так хоть мычит, а не орет, как резанный. Хотя, думая о следующих своих действиях, он и будет таковым. Шисуи подошёл вплотную и угрожающе присел на корточки, раскинув локти на бедрах и поднес ладонь к лицу Дото.       – Ну чтож... Давай сделаем так. Я вытащу этот кляп, а ты не будешь орать. Если все-таки будешь, то я отрежу тебе палец, и так до десяти. Ты же умеешь считать? Шисуи въелся своим дьявольским глазом в перепуганное лицо, ждал реакции на вытаскивание кляпа. Вытащив ткань изо рта, Дото переводил дыхание и нахально улыбался.       – Думаете, я один такой плохой тут, да? Дайте угадаю. Вас послал убить меня этот псих Тоши? Шисуи заинтересованно почесал свою скулу кунаем, переваривая предложение.       – Даже если и так, то вам какое дело? Другие члены команды пялились на Шисуи и пытались понять, почему он ещё не убил его.       – Зря вы с ним связались. Он только на вид гостеприимный. На самом деле он по тихому любит строить козни за спинами. Шисуи опустил взгляд вниз, задумался.       – Он сказал, что вы незаконно захватили власть в стране. Это правда?       – Да, это так. Но не смейте воспринимать мои слова, как способ вас запутать. Может, вы когда-нибудь убедитесь в этом. Шисуи отстранился от Дото и начал ходить кругами по комнате, обдумывая сказанное, сплетая все мелочи воедино. "Если это так, то Итачи может быть в беде. Этот тип не назвал причину, почему решил оставить его в крепости и не отпустил на миссию. " Не успел он докрутить мысли до конца, как в комнату ворвался человек. Весь красный от мороза, с заснеженной верхушкой, обмороженными руками.       – Ты кто такой? – Спросил Шисуи у незнакомца и оказался в мгновение перед ним, схватив за ткань до треска, продолжая крепко держать рукоять куная другой, предупреждая незнакомца. Хируко выбежал вперед и встал перед юношей, закрывая его своим телом и малая руками перед Учихой.       – Шисуи-сан, он один из наших. Меняет факелы в коридорах и комнатах, когда те догорают. Успокоившись, Шисуи расслабил хватку и отпустил парня. Извинился за свою импульсивность.       – Ясуши, что случилось, что ты прибежал сюда и так быстро? – Хируко пытал вопросом прислугу, постепенно согревающегося, после пути.       – Там... Наш господин Тоши...и Итачи - сан... Я не знаю, как сказать... но ему надо помочь!       –Кому именно надо помочь? – Хируко старался переварить поток несвязанной информации. Потирая от усталости переносицу.       – Итачи-сану. От одного только родного имени, Шисуи передернуло в плечах. Закаменело вперился взглядом в слугу, надеясь услышать, что это не правда, ему просто померещилось.       – Помочь Итачи? Уверен?       – Да. Сердце болезненно сжалось. Перед глазом начало все плыть, как в мутной реке. Если бы не новая цель в жизни "помогать своей половинке", то Шисуи бы грохнулся на пол и потерял сознание. Но нет. Этого он себе никогда не простит.       – Радуйся, твои слова оказались правдой, – иронично сказал через плечо Учиха, не желая поворачиваться. – Сегодня я оставлю тебя в живых. Знаю, что ты убьешь меня после этого. Но дай возможность перед этим спасти одного человека.       – А я ведь говорил. Этот хрыщ ещё хуже меня, а вы не верили, – громкий, раскатистый хохот отражался от стен, внушая жутковатую атмосферу. – Ладно, я сохраню вам жизни. Убирайтесь отсюда, и чтобы вас больше не видел. Увижу - убью. Все молча кивнули про себя и покинули комнату, оставив Дото сидеть на полу.

***

      – Шисуи-сан. – начал Хируко на ходу, повернувшись головой к нему, одновременно с этим преодолевая снежную долину, в обратном направлении. – Итачи-сан для вас действительно так дорог, что вы передумали убивать Дото и сорвались к нему на помощь? Детское любопытство Хируко, наверное, всегда брало верх. Чего таить. Сам Шисуи, являясь "гением" по мнению окружающих, любил задавать подобные вопросы и ждать, как ему казалось, простой ответ.       – Да, очень дорог... Вернувшись обратно, Шисуи молниеносно ворвался в комнату Итачи, громко распахнул двери, в надежде найти знакомый, вечно скучающий силуэт... но нет. Итачи тут не было.       – Шисуи-сан. Могу как вариант предположить, что он может быть в покоях господина Тоши. Если нет... то стоит поискать в других комнатах. Вне себя от ярости, Шисуи бежал за Хируко, по витиеватому коридору, спотыкаясь то и дело на пустом месте. Сжимал от злости челюсть и мечтал сейчас её сжать до хруста, у этого господина Тоши.       – Вот его комната. – Хируко ткнул указательным пальцем на дверь. Она была чуть приоткрыта и можно было услышать странные звуки из её проема, мелькание полоски света прямиком в коридор. Шисуи заглянул внутрь. Найдя взглядом Итачи, он обомлел от увиденного. Отступил на полшага назад. Неконтролируемо подергивал нижней губой, закусил, до крови, но Шисуи не почувствовал боли, из-за нахлынувших эмоций, окативших его ледяным ведром. Отдышавшись и немного отойдя от шока, Шисуи завалился в комнату, спеша на помощь к еле живому Итачи.