По цене лома

Он был очень странным. Конечно, можно сказать, что у меня, - психотерапевта со стажем не в один год и с собственным методом помощи пациентам, все случаи странные. Но именно этот случай, этот пациент не давал мне покоя и просто не давался. Не поддавался. Попал он ко мне по рекомендации одной моей пациентки, дамы во всех смыслах положительной, со связями и широкими возможностями. - Я вас умоляю, Аркадий, - умоляюще улыбалась она дорогущими винирами, соперничающими с жемчугом на морщинистой шее. – Умоляю, посмотрите мальчика! - Элла Львовна, - тогда я еще пытался увернуться. – Вы же знаете, я не берусь за несовершеннолетних! - Ну что вы, - укоризненно брови вверх. – Это я так, от себя, про мальчика. Он совершеннолетний, да и давно уже. Не в этом суть! Суть, действительно, была совершенно в другом. - Меня зовут Поль, - представился он, усевшись в кресло напротив моего стола. – Мне вас рекомендовали как специалиста по сложным случаям. Так вот, у меня именно такой, сложный. - Какое необычное имя, - начал я издалека, но он прервал меня, нетерпеливо дернув плечом. - Моя мама француженка, - небрежно, точь-в-точь, по-французски пояснил Поль. – А отец русский. Имя выбирала мама, так и в паспорт записали, что Поль Витальевич. Он мгновение подумал и продолжил. - Но в ваши методы я не верю. - В методы? – рассеянно переспросил я, рассматривая этого наполовину русского Поля Витальевича. – О чем вы? Он был красивый, этот Поль. Длинноволосый блондин, с четким капризным рисунком губ, прямым носом и высокими скулами, гладко выбритым подбородком с небольшой ямочкой посередине. Немного его портил тяжелый, даже мрачный взгляд голубых глаз, а впрочем, он часто смягчался, прятался за длинными ресницами. В общем и целом, - красавчик, золотой мальчик-мажор, еще и с французской маменькой. По моим скромным сведениям, там и папенька не подкачал, - какая-то шишка из новомодных предпринимателей, разбогатевших на поставках экопродуктов и одеялок из технической конопли. - Краем уха слышал. Вроде как у вас, - он изобразил поклон, не вставая с кресла. – Уважаемый Аркадий, есть особый метод для особых, - подчеркнул голосом. – Для особых клиентов. - Пациентов, - машинально поправил я. – У вас же, как у гражданина Франции есть доступ к любому парижскому специалисту, разве нет? Поль улыбнулся. - Мне не нравится Париж. То ли дело – Москва. Случай был тоже весьма странным, так же, как и сама личность Поля. Он утверждал, что видел вещие сны. Засыпал быстро, минуя на приличной скорости все стадии сна, а потом начиналось неясное. В реальной жизни мы бы назвали это эффектом дежавю, словно все, что человек видел вокруг себя, он уже пережил раньше, то ли в другой жизни, то ли в другой реальности. А Поль видел это во сне. Потом сверялся с лентой новостей и все подтверждалось наяву. Не то, чтобы он мог предсказать ураган или авиакатастрофу, это не было похоже на предсказания. Он как бы перемещался в стороннего наблюдателя каких-то событий. Разумеется, не всех подряд. Но многих. - Однажды я видел себя сидящим в баре, а посетитель рядом за стойкой доверчиво рассказывал мне, что через неделю в Москве отменят жетоны в метро. - Возможно, эта новость уже где-то мелькала раньше? – Я слушал с любопытством, не более. Все это походило на сказки или фантастические зарисовки с натуры. Никаких показаний к глобальному лечению я не видел. До поры, до времени. - А последнее время, - Поль подобрался в кресле. – Последнее время один и тот же сон. Не вещий, но чудовищно странный. Невообразимо. Он уставился на меня своим мрачным взглядом и, медленно подбирая слова, продолжил: - Я еду в какой-то старинной машине, вроде шестисотого Мерседеса, он зеленый, и все вокруг залито таким зеленым светом.  И свет не двигается, и я в машине, как муха в куске янтаря, застывший, но живой. И вот я сижу на заднем сиденье, а водитель, он молчит, не оборачивается, я только вижу глаза его в зеркале, но он не … он незнаком мне, по-моему… Поль начал путаться, вот на этом я действительно заинтересовался его рассказом, его странным случаем. Да, это было очень необычно. - А чем сон кончается? – спросил я, потому что Поль умолк, и я заметил, что он растерян. - Я каким-то образом понимаю, что из машины мне не выйти до тех пор, пока я не найду своего попутчика. И здесь у меня сложился паззл. Конечно, раз ему меня рекомендовали, как специалиста по психоанализу, стало быть, он точно в курсе моего метода работы. Моего «метода попутчика». - Поль, - начал я. – Этот метод основан на гипнозе, а вы же понимаете, что это полный контроль с моей стороны всех ваших эмоций, чувств, да даже и поступков. Поль понимал. - Аркадий, - он положил руки на бархатные подлокотники кресла. – Я тоже немного читал специальную литературу ваших… коллег. Потом я наткнулся на статью в «Вестнике психологии», где вы весьма подробно и с клиническими примерами расписываете метод погружения в психику пациента. Гипноз вы рассматриваете как инструмент, как зонд, как нить, которая связывает пациента и психолога. А это означает… - Это означает, что вам нужно успокоиться. Кофе? Мне пришлось провести с Полем еще два сеанса. Да, стабилизировать его мне удалось, нервозность прошла, но Поль и раньше адекватно оценивал свое состояние. Единственное, что его беспокоило – тот его зеленый сон, и желание найти «правильного» попутчика, чтобы сон прекратился, другими словами, чтобы водитель выпустил его из машины. Это было таким символическим освобождением, свободой, возможностью жить полной жизнью, видеть вокруг себя цветы и деревья и дышать полной грудью. - Я словно в клетке. Это был постоянный рефрен Поля. И я решил попробовать свой метод на нем. В конце концов, я был бы там рядом с ним, ментально, конечно, но это была его страховка, его возможность увидеть рядом с собой попутчика. Метроном равнодушно щелкнул. И погружение в транс прошло на удивление быстро, Поль словно ждал, словно вел меня за руку, я постоянно чувствовал его присутствие. Машина, плавный ход, все в зеленом свете. За окном непонятно, - дорога, узкое шоссе, ни души, и зелень как будто уже вечер, или сумерки, и правда, все неподвижно вокруг, не описать, как застывшее время, буксующий ход событий. Я сам сижу сзади, за водителем. И водитель тоже не оборачивается, молчит, только баранку медленно так крутит, как оборот в час, и машина как плывет в этой неподвижной зелени. Рука рядом с моей. Кисть такая аристократичная, сжимает мои пальцы. Чувствую, что они горячие, крепкие, сильно сжимают. Поворот головы медленный и вижу глаза – светлые, голубые, беспокойные. Будто спрашивают: «Ты? Мой? Попутчик?» Я соглашаюсь в ответ: «Конечно, я твой попутчик. Вот мы уже и доехали». В эту минуту я слышу звук идущего метронома, машина начинает тормозить, хотя это и невозможно в этой проклятой зеленой неподвижности. Но она тормозит и двери с обеих сторон заднего сиденья распахиваются. Пальцы разжимаются, и я обнаруживаю нас с Полем обоих стоящих на обочине шоссе. Зелень бледнеет, прорезаются и другие цвета, метроном все громче и следующий миг – мой собственный кабинет и Поль в кресле напротив. - Нехилый такой метод, - слегка запинаясь, выговорил Поль. – Свобода? - Ментальные преграды вашего сознания устранены, - официально-научно заявил я. – Думаю, понаблюдаю тебя еще немного, но уверен, что все сны растаяли. Поль переход на «ты» расценил как начало неформальных разговоров. - Что ж, - я заметил, что взгляд Поля смягчился, исчезла тяжелая мрачность, он словно помолодел до невозможного несовершеннолетия. – Я согласен понаблюдаться. А вечером ты свободен?