Амбивалентность

      Шань чувствовал себя так, как будто его рожей размазали по асфальту, а потом вдобавок еще сверху катком проехались. В принципе, почти так оно и было. Кости выворачивало, местами сгибаться было трудно. На скуле красовался свежий синяк, бровь рассечена, а губа, что разорвалась, саднила кровью. Кожа на подбородке была стертая и опухшая, как и на костяшках, он ощущал, как по всему телу зацветали гематомы. А с мокрых волос стекала алая вода.       Идти было трудно, его шарахало из стороны в сторону, в глазах чуть ли не темнело. Прохожие с испугом обходили его, а он смотрел на каждого со злостью, исподлобья. В голове была только одна мысль: «Пусть сваливают нахуй, лишь бы дойти уже, блять, быстрее». Его бесило в данную секунду абсолютно все: ебанное солнце, что светило прямо в глаза, косые взгляды незнакомцев, городской шум из машин и голосов. И на самом деле, день начинался относительно неплохо, но проблемы с башкой давали о себе знать, наверно, поэтому он сейчас выглядел настолько херово и пытался дрожащей рукой вставить ключ в замок, когда, наконец, доковылял до квартиры. — Сука, да вставься же уже, блять, — выругнулся Шань, в конце концов, попадая.       Скинув кеды, в ткань которых впиталась свежая кровь, он пытался удерживать равновесие, направляясь к себе в комнату. Краем уха услышал Юи, которая болтала по телефону, судя по разговору, видимо, с подругой или еще бог знает с кем. — Я как-то даже не спрашивала… Что? Нет. И ты думаешь поэтому?..       Шань бы очень хотел прошмыгнуть к себе в комнату незаметно, но шаги были слишком тяжелыми. Меньше всего он хотел бы разговаривать с Юи после того, что недавно случилось. Мо понимал, что когда-нибудь все равно придется, ведь он не мог игнорировать ее вечно, однако был бы не прочь оттянуть этот момент.       Шань видел, что ей тоже не особо приятно с ним разговаривать после случившегося, но Юи такой человек, она старалась держать лицо. Все так же спрашивала каждое утро: вкусно ли ему, не опаздывает ли он в школу. Вот только Шаню было настолько плевать после всего, что он постоянно отвечал ей молчанием. Удивительно еще, что она не задавала вопросы откуда у него на шее засосы, ведь он их даже не пытался скрывать и она их очевидно видела.       Случайно уронив ключи на пол, он зажмурился и сжал зубы, процеживая тихое: «блять». Нагибаться было больно, очень больно. — Ой, давай я тебе перезвоню… Кто пришел? — крикнула Юи из гостиной.       Шань очень медленно присел на корточки и трясущейся рукой поднял ключи, громко выдыхая, к слову, дышать было тоже трудно. Когда Юи увидела Шаня, первым делом ее взгляд упал на залитую кровью рванную олимпийку, а уже потом на избитое лицо. — Господи! — вскрикнула она и приставила руки ко рту, а после мигом оказалась рядом. — Шань? Шань, что с тобой?! Боже мой, Шань, ты весь в крови, — охнула она. — Что произошло?!       Мо слизал с губы выступившую кровь и прикрыл глаза. Даже от ее невесомых прикосновений было больно. Юи, как назойливая пчела, замельтешила вокруг, что-то бормоча про аптечку, бинты и антисептики, отчего Шань еще больше раскалялся. Впервые он жалел о том, что ей на него сейчас не наплевать, как это было в последнее время. Мо сжал челюсти и на очередное прикосновение Юи резко дернул плечом, небрежно стряхивая ее руку. — Шань, да что случилось?! — с непониманием она взглянула на сына. — Я помочь хочу! — Не трогай, — оскалился Мо. — Раны нужно обработать, ты вообще как дошел такой избитый? — тараторила она, не обращая внимания на его просьбу. — Тебе же в больницу нужно, а если что-то сломано? — Не нужно, — шикнул он. — Я сам разберусь. — Как понять сам разберешься? Я не могу это так оставить. Пойдем, обработаем, — настойчиво продолжала Юи. — А я прошу тебя не лезть ко мне, ладно? Я абсолютно целый. — обернулся он на нее. — Ты сейчас издеваешься надо мной? На тебе живого места нет. Ты посмотри, у тебя же… У тебя все в крови, — указала она дрожащей рукой и изумленно похлопала ресницами, приоткрыв рот. — И че дальше? Я получил за дело, ясно? У меня ниче не сломано. — За дело? За какое такое еще дело? — попыталась она его остановить, аккуратно взяв за руку, на что он в очередной раз отдернулся. — Ты опять куда-то ввязался? Что происходит? — Тебя не касается, — фыркнул Мо, вытирая рот запястьем, на котором кровь уже слоями засохла. — Сказал же, сам разберусь. — Шань, может хватит себя так вести? Я пытаюсь помочь, — на этот раз она с силой схватила сына за плечо. — Мам! — гаркнул он, осматривая Юи презренным взглядом. — Достаточно уже помогла. Хватит. Альтруизм — не твое. — Да в чем дело? Как долго ты меня собираешься терроризировать по этому поводу? — Щас только ты меня терроризируешь своими вопросами. Будь так добра, руку убери, мне больно. — Гуань Шань, не груби мне. Можешь как угодно отпираться, я все равно принесу аптечку сейчас и мы все обработаем. — Да оставь ты меня в покое уже наконец! Ты врала мне все это время! Я не хочу с тобой разговаривать, не хочу, чтоб ты меня трогала! Сечешь? Я сам все обработаю, мне не нужна твоя помощь, иди готовь или чем ты там занималась.       Юи отошла на пару сантиметров от Шаня. Она совершенно не узнавала своего мальчика, некогда мягкий и поддатливый Гуань Шань говорил с ней совсем иначе, не как любящий сын, а как человек, чье презрение не знало границ в ее сторону. Злой и с отрешенным взглядом, нет, это был совсем не ее сын. Ее лицо выразило не то грусть, не то обиду, она отвела взгляд от Шаня и в эту же секунду испарилась с его пути.       Он сглотнул скопившуюся слюну, смешанную с кровью и подумал, что все-таки это не дело, наверно, стоило сначала умыться и взглянуть на собственное лицо. Неужели там настолько все плохо было? — Пиздец, — прошептал Шань, крутя лицом перед зеркалом, вернее тем, что называлось пару часов назад лицом.       Сейчас он себе напоминал человека из фильма ужасов. Не то, чтобы все было опухшее, но просто вся башка была в крови, из носа тянулась засохшая струйка крови, капилляры лопнули в глазу. Короче, целый наборчик маргинала.       Вода в раковине будто с краской была смешана, настолько был яркий оттенок. Обклеивая лицо пластырями, Шань стал выглядеть немного лучше и даже бодрее. Ссадины все еще неприятно щипались, особенно когда он их обрабатывал каким-то лосьоном, что нашел в тумбочке под раковиной. И хотя болело все пиздец как, Шань мог злиться только на самого себя, потому что получил за свою глупость. — Ого, какие люди в Голливуде, — в чистом удивлении белые брови поплыли наверх. — Это же сам Шань меня соизволил навестить! Ну и какими судьбами? — Бля, давай без цирка, — фыркнул Мо. — Ты же знал, что я приду. Мы с тобой договорились. — Конечно я знал. И знал еще до того, как ты мне написал. Ничего нового же, Шань, — деловито выдохнул Ли. — Ты же не можешь жить без проблем, а я панацея от всех твоих бед, насколько я помню. — Ли, давай не щас. — А когда?..       Под напором вопросов и мыслей. Улица, наполненная жизнью, тысячи прохожих мимо и разноцветные машины, проносящиеся на зеленые светофоры. Руки сигаретами пропахли, Тянь потерял уже счет какая это была за сегодня, он скурил почти всю пачку. Каждый раз, когда он затягивался, то кончики пальцев на руках немели, а голова кружилась. И казалось бы, он — курильщик со стажем, но каждый раз уносило как в первый. И честно, уже даже подташнивало от переизбытка никотина.       Сначала Тянь увлеченно провожал взглядом прохожих, а потом надоело и он запрокинул голову, смотря сквозь зеленую листву на небо. Кудрявые облака тоже куда-то спешили, обычно их не видно за городской дымкой, но сегодня небо подозрительно красивое. Хэ выдохнул очередную порцию дыма, больше всего Тянь ненавидел ждать. Это липкое чувство, когда никуда не сдвинуться с места, а время тянется словно нуга. Она опаздывала уже на двадцать минут и Тяня это заставляло нервничать. «А что если не придет?» — думал он.       Однако спустя несколько минут его поприветствовал знакомый взвинченный голос. Мэй сегодня выглядела слишком расслабленной: пучок из темных волос, поцарапанные носки кед, свободные джинсы и из косметики только тушь, даже любимым блеском не накрасилась. Обычно она была куда более женственной и собранной. — На такси ехала, жуткие пробки сегодня, — закатила она глаза, садясь рядом. — Долго меня ждешь? — Достаточно. По-моему на метро было бы быстрее. — Да я сама не ожидала, что так получится. Куришь? У тебя есть еще сигаретка? — Держи.       Протянул ей полупустую пачку и та вытащила одну, буднично склонив голову над зажигалкой, что вынула из почтальонки. Мэй на момент блаженно закрыла глаза и легко выдохнула тонкую струю дыма. — Вкусные. Это с кнопкой? — Да. — Не видела раньше эту марку, — внимательно оглядела она лежавший блок на скамейке. — А ты разве куришь? — Да слушай, с недавних пор начала. Раньше только на тусовках, а сейчас прям плотно подсела. Расслабляет от нервяков, — мягко улыбнулась. — Это, кстати, Шань меня подсадил. Он же просто как паровоз, — деловито цокнула она. — Шань? — на этом моменте Тянь весь подобрался. — Ну да, мне же нужно было как-то найти повод, чтоб подойти к нему в первый раз. Ну и вот. Но он курит настолько дерьмовые сигареты, что просто а-а… Хотя я уже привыкла, постоянно стреляю у него теперь, — стряхнула пепел на асфальт. — Было дело, даже одну на двоих курили, когда у него последняя оставалась, а я тоже очень хотела.       Честно, Тянь себя чувствовал сейчас ревнивой истеричкой и не понимал, как это возможно, ведь казалось, что он самый сдержанный и рациональный человек на свете (Чжэнси не в счет), но сейчас, когда Мэй говорила про их совместное времяпровождение, Тянь ненароком рисовал в голове у себя представления: как они идут вместе, как разговаривают, как она его просит поделиться сигаретой, а Шань не отказывается и делится. Сначала выкуривает половину сигареты, а потом после своих губ, отдает ей. И от этого представления, сжималось что-то внутри. — Я смотрю, вы чаще видитесь? Ты мне не говорила об этом. — Если бы я каждый раз тебе об этом говорила, то я бы тебе весь вичат заспамила, — хихикнула она. — По возможности я стараюсь тебе всю информацию сообщать. — Знаю. Еще позавчера гуляли, да? — аккуратно поинтересовался Тянь. — После школы прошвырнулись немного, поболтали. — И о чем? — Да как всегда, — пожала плечами. — О всяком. Бытовая чушь или ты хочешь прям подробно услышать? Нет, я могу, конечно, повспоминать. Но будет ли тебе так же интересно слушать, как Шаню, про мои всякие хотелки и ноготочки, ах-ха-ха, — весело подняла она руку и пошевелила пальцами, демонстрируя цветной маникюр.       Тянь опять в ступор впал. Ну как так-то? В голове не укладывалось, насколько Шань мог быть таким мягким, внимательно выслушивать девичью чепуху, прям как настоящий бойфренд. И откуда это вообще в Шане? Ему же никогда нет дела, а тут он даже поддерживал ее темы. Создавалось впечатление, будто Мэй что-то не договаривала, они ведь уже столько времени общаются и неужели до сих пор ничего? Да, Тянь был в курсе, что они обнимаются при встрече, но вдруг все не так однозначно и на самом деле уже все давно вышло за пределы объятий, просто Хэ об этом не знал. — А ему что, интересно слушать об этом? — Не знаю, но он слушал и даже отвечал мне. Я же говорила, с ним вообще интересно, слушатель он хороший и собеседник тоже. Так тебе рассказать? — Нет, не надо, — расслабленно усмехнулся Тянь. — Я тебя сюда для другого позвал. — Да я поняла, что не спросить как у меня дела. Я смотрю, ты сегодня в хорошем расположении духа, даже без негатива в мою сторону. Хочешь узнать о Шане что-то конкретное? — Как раз наоборот. Я хотел с тобой поговорить о другом. — М-м, да? И о чем же? — заинтересованно взглянула она на него. — Хотел обрадовать, что больше тебе не придется этим заниматься. — Ты что, обанкротился? — в шутку спросила Мэй. — Нет, просто стало не нужно, — пожал плечами. — За эту неделю я тебе заплачу и все.       Мэй задумчиво уставилась на носки кед, вновь сжимая сигарету между губ. На ее лице не отображалось облегчения, как-то даже наоборот, она слегла нахмурилась и призадумалась. — Грустно, а я себе столько еще шмоток планировала купить, — отчаянно выдохнула она, выпячивая губы. — Я ведь обхаживала его как девственницу, — уверила она Тяня. — В смысле как девственницу? — с интересом уставился Хэ. — Прогулки, кафешки, кино, задушевные разговоры. Он, конечно, тоже не промах, он мне даже цветы дарил. Но первый вообще не лезет, ты представляешь? — Даже так, — повел бровью Тянь, а во рту аж вязко стало, ведь Мэй рассказывала как будто о каком-то другом Шане. — Я таких парней еще не встречала, я как будто в какой-то старой мелодраме, где меня не то, чтобы динамят, но… Очень вежливо сторонятся, так скажем. Вроде что-то в этом есть, но я задолбалась, хотелось уже чего-то большего. В конце концов, мне реально стало интересно. — Он закрытый очень, я знаю, с ним сложно, — ляпнул в промежуток Тянь. — Откуда знаешь? — Рассказывали, поэтому знаю. — Поняла. Я, наверно, очень с отношениями затянула, да? — виновато сказала Мэй. — Не совсем, не забивай голову. — Ну слушай, ладно, без проблем, — кивнула девушка. — Я тебе на карту завтра кину, ок? — Ок. Ты мне так и не расскажешь, зачем тебе это было нужно? Что это за игры в Шерлока Холмса такие? — усмехнулась она. — Считай, что я так развлекаюсь, — откинулся Тянь, склоняя голову. — Был личный интерес, теперь не интересно. — Ладно, наверно, мне не понять развлечения богатеньких. Надеюсь, я тебе в чем-то помогла. Знаешь, во всяком случае я не очень расстроена. — Это хорошо. Должно быть, ты рада избавиться от него, — усмехнулся Тянь. — Избавиться? Чего, не-ет. Благодаря тебе я обрела хорошего друга. Думаю, я все равно продолжу с ним общение. У меня на него появились некоторые планы, — промурлыкала Мэй.       И тут Тяня как осколком стекла резануло, до судороги в мышцах. Планы?.. Дрожью по всему телу пробило, он поднял недоуменный взгляд на Мэй. Она все так же непринужденно докуривала сигарету и затем выбросила ее в урну рядом. — То есть? — поспешил он уточнить. — То есть он мне понравился, — довольно хмыкнула она. — Он классный, поэтому даже без денег, я не вижу смысла прерывать с ним общение. Господи! — эмоционально вскинула она руками, — да это же парень на вес золота! Такие на дороге не валяются. Я понимаю, что с ним трудно, но я первый раз встречаю того, кто не хочет на первом свидании залезть мне в трусы.       Тянь лишь челюстью повел, не находя даже слов, чтобы ответить. Только хотел решить проблему, как появилась новая. Причем опять в виде рядом сидящей. Он шумно выдохнул и Мэй заметила его смятенное лицо. Она сложила руку на спинку скамейки и повернулась к Тяню, внимательно уставившись на него через прищур густых ресниц. — А что, какие-то проблемы? — В смысле? — Ты как будто недоволен тем, что я тебе сказала. Все в порядке? — Не ожидал, что тебе он настолько понравится, — кончики его губ приподнялись, а взгляд уставился в сторону.       Мэй закинула ногу на ногу и попыталась понять, куда смотрел Тянь. Для нее изначально эта ситуация показалась странной, но особенно в прошлый раз, когда Тянь увел Шаня поговорить. У нее были некоторые догадки на этот счет, но ничем не подкрепленные. С другой стороны, а нужны ли какие-то доказательства, если в целом Тянь просил ее встречаться с Шанем за деньги, чтобы она побольше о нем узнала. Может и так все очевидно?..       Зачем один человек хочет узнать побольше о другом? Вариантов не так много, буквально по пальцам пересчитать. Мэй сразу же отмела что-то негативное. Почему? Да потому что интуиция ей так подсказывала. — Или у тебя есть на него какие-то планы? — игриво повела она бровью, натягивая широкую улыбку. — Все планы, которые у меня были, я уже сделал, — улыбнулся Тянь, медленно переведя на нее посерьезневший взгляд. — По-моему и так ясно, что мне он не интересен больше. — Точно? Ну сам смотри. А то это все как-то странно, я делиться не люблю. — А я тем более. — Раз так, то я надеюсь у меня в дальнейшем с Шанем не возникнет никаких проблем? — Боишься, что я ему все расскажу? — Не боюсь, но хотела бы сразу предупредить тебя, что у меня все твои переводы сохранены и проблемы будут не только у меня. — Успокойся. У меня нет времени на это. Но поаккуратнее будь, — смекнул он ей. — Я тебя поняла. Вот и поговорили.       Она поджала к себе почтальонку и встала со скамейки, отряхиваясь. Тянь никуда не спешил. Он хотел посидеть еще чуть-чуть и отойти от разговора. Самому смешно от собственного «он мне не интересен больше». Врал и не краснел. Все куда запущеннее, там не то, что интерес, там в мыслях имя Шань прочно гудроном залито. На самом деле, он сейчас себя вынужденно сдерживал от того, чтобы не устроить разнос Мэй, он понимал, что виноват во всем сам и эмоции тут ни к чему. И понимал то, что если он это сделает, то Мэй все расскажет и Шань его больше вообще видеть не захочет. Как быть в такой ситуации, если Мэй обо всем узнает? У Тяня не было вариантов. Но рано или поздно она узнает, и Тяня ждет неминуемая катастрофа. В последнее время все казалось безвыходным. — Кстати, — обернулась Мэй прежде, чем уйти. — Я тут планирую собраться на неделе с друзьями у себя дома, может придешь? — Приглашаешь меня на пьянку? — усмехнулся Тянь. — Мне показалось, что я тебя бешу. — Ты супер проницательный, но думаю многие были бы рады, если бы ты пришел. У нас планы поиграть во что-нибудь, думаю тебе понравится. — Настолки что ли? — приподнял бровь Хэ. — Я думал будет что-то более неприличное. — А неприличное и будет. Возможно, — подмигнула она. — Шань там тоже будет. Приходи, адрес скину. — Приду, — кивнул он.       Запретить себе. Так хочется, так чешется, но невозможно. Тянь устремил взгляд в толпу, городской шум незаметно превратился в ультразвук. И что с собой поделать, если это кромешный пиздец. Так страшно кого-то подпускать к себе близко, но когда сидишь и ищешь в сером пятне толпы ту самую красоту, ищешь тот самый профиль среди черно-белых копий. Это можно было сравнить с тем, что он мчался по шоссе на скорости 200, а впереди фура и выхода больше не было, кроме как расшибиться в лепешку.       Только вот сейчас красота была скрыта под ссадинами и кровоподтеками. Шань получал по морде не впервой, но сейчас было особенно больно и особенно страшно, это не просто драка за школой, это куда более серьезные вещи. И кожа на лице, на теле, до сих пор пылала, напоминая о каждом прилетевшем кулаке, о каждой косточке, которая впечаталась в его скулы, оставляя за собой багровый след. В голове не воспоминания, а сумбур из нелинейного повествования.       Он точно помнил точку А: как он пришел к Шэ Ли, как у них состоялся неприятный разговор. А потом в кровь бьет адреналин и Шань уже в точке Б: на полу, закрывает голову руками под неразборчивым потоком из кулаков и ног, и что-то пытается сделать, но это как во сне, все движения замедленные и очень-очень страшно. Кажется, что ему даже прилетело стальным носком ботинка по макушке, ведь там была точно шишка, если он тер голову.       В голове сошлись одновременно тысячи импульсов, которые мешали ему думать и собрать повествование в единую цепочку. Шань выдохнул, единственное, что могло сейчас как-то структурировать воспоминания, это вода. Холодная вода. Он стянул с себя липкую, грязную одежду и зашел в душ, включив мощный напор прохладной воды, которая смыла с него остатки запекшейся крови, пота и вызвала волну мурашек, устремившуюся от головы до пят. Мо, высунув язык, прополоскал рот, однако привкус железа на языке никуда не делся.       Голова, как барабан, по ней словно невидимыми палочками били, а Шань безуспешно пытался отвлечься на журчание воды. И внутри черепка звонкой трелью до писка: — А когда? — Я сюда не выяснять отношения пришел, я же больше не твой сотрудник. Я по другому поводу. — …Да я не сомневался, Шань, милый, что ты придешь ко мне. — Ли выдохнул и запрокинул голову, устремляя нарочито уставший взгляд ввысь. — Это было так очевидно, с самого начала. Только вот проблема в том, что мы, вроде как, договорились, что я тебя отпускаю и ты больше не приходишь ко мне. — Ты об этом не говорил. — А ты считаешь, что я тебе каждый твой шаг объяснять должен, как ребенку? Ты же увидел в работе со мной проблему, сказал, что больше не хочешь, а сейчас… — улыбнулся он. — А сейчас, ты нагло заявляешься ко мне. — Я пришел к тебе, чтобы купить. — А кто сказал, что тебе тут продадут? — повторно расплылся в чеширской улыбке Ли. — Иногда ты меня поражаешь своей тупостью, Шань.       Шань вобрал в грудь побольше воздуха и попытался тихо выдохнуть, как бы он сейчас не хотел загореться и ответить Змею, это могло дорогого стоить. Шань сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу до побеления и стиснул зубы. Со Змеем нужно не просто быть, нужно уметь быть аккуратным в определенные моменты. Наверно, это единственный человек на свете, который внушал в Шаня ужас вселенского масштаба.       Шань зашоркал кедами по полу, будто пытаясь найти в этом движении спокойствие. Самое стремное, что сейчас он стоял тут, как провинившийся мальчишка, хотя вины никакой не было вовсе, это лишь манипуляции Шэ Ли, которыми он в очередной раз пытался продавить жертву. Его кличка Змей, особенно подходила ему, ведь это было взаправду так, Шань и слова сказать ему не мог, как будто шею обвило и стиснуло что-то гадкое, скользкое, перекрывая путь к кислороду. — Ладно, я все понял. — Правда, что ж ты понял? — Что, наверно, мне лучше пойти, — буркнул Шань себе под нос.       Мо медленно развернулся, сердце почему-то стало чаще биться и волнение вспыхнуло в груди, обжигая легкие. Он уже стократ успел пожалеть о том, что пришел к Ли. Есть такой закон: не наступай на змей, и у них не будет причины тебя кусать. Вот только Мо опрометчиво решил, что он может считать себя факиром. — Нет, подожди. Второй раз ты отсюда так просто не уйдешь. — Ты же сам сказал, что мне нечего здесь делать, — осторожно сказал Мо. — Да, но всегда есть но, Шань, — Ли поднялся со скрипучего кресла и подошел к одному из шкафчиков в комнате.       Из-за приглушенного света в комнате, Мо не мог отчетливо разглядеть, что именно делал Ли. Шань замер в ожидании и после увидел, как Ли вытащил большой зиплок с таблетками и переложил парочку в зиплок поменьше. Шань терпеливо наблюдал за всеми действиями Ли, боясь шелохнуться, словно он был под прицелом автомата.       Змей с ехидной улыбкой подошел к Рыжему, сохранив небольшую дистанцию и помахал перед его лицом пакетиком. — Это тебе нужно? То, что ты хотел? — приподнял он брови и посмотрел на него широкими янтарно-желтыми глазами, точно прожигая ядом.       Шань молча кивнул. — А что ты готов сделать, чтобы получить это? А, Шань? — промурлыкал он ему на ухо, нагнувшись. — Я могу заплатить. — Правда? И сколько? — ехидно хихикнул Змей. — Столько, сколько ты попросишь. — И давно у тебя столько денег? М? — Ли протяжно вздохнул. — Шань, но так же неинтересно. Ты ведь знаешь, какой ты особенный для меня, мне не нужны деньги.       Сердце стало биться еще чаще, готовое выпрыгнуть наружу и улететь прямо в космос. Страх медленно, точно плющом, сжимал конечности Шаня. Дышать становилось тяжелее. Блять. Как стремно. Как же стремно… — Че ты хочешь? — рискнул спросить Мо. — Я хочу поиграть с тобой. — Не понял? — сдвинул брови. — Знаешь, что делают с непослушными псами?.. — он выдержал небольшую паузу. — Их дрессируют. Ты — обычная непослушная дворняжка, которая решила сбежать от меня, вот только ты забыл, что тебя уже тут прикормили и именно поэтому ты сейчас стоишь тут и трясешься, как осиновый лист. — Че ты несешь? Какая я нахуй тебе дворняжка? — А кто ты? Ты же за этим сюда пришел? — Ли потряс прозрачным пакетиком у Мо перед лицом. — Я без проблем отдам его тебе, просто так, только тебе нужно взять. Ну, держи же.       Шань напрягся, сглотнул, но, посмотрев, на пакетик перед лицом, аккуратно потянулся к нему. Но как только оставалось пару сантиметров до заветного пакетика, Ли уронил его и зиплок упал к его ногам. — Послушные песики должны знать команды. К ноге, дружок, — кивнул Ли вниз, пряча руки в карманах.       Мо нахмурился и посмотрел вниз. Самоуважение или самоуничтожение? Что выбрать? Да, он пришел сюда за этим, чтобы взять и забыться, забыться хотя бы на час от ебанных мыслей о семье, о Тяне и о том, кто Шань есть на самом деле. Но, несмотря на все вышеперечисленное, гордость у Шаня оставалась и как бы ему не было страшно перед Шэ Ли, он не мог позволить себе так унижаться. — Ты че издеваешься? — Ты меня плохо слышал? Пасть закрыл и к ноге быстро. — Нет, — отчеканил Мо. — Какая гордая псина мне попалась, — усмехнулся Ли, а затем молниеносно обхватил сзади шею Мо, сжимая паучьи пальцы и устремляя лицо Шаня к полу, отчего тот прикрикнул. — Ты, сука, плохо меня слышишь, тварь? — Блять, Ли, пусти! — Заткни свой рот. Ты должен делать все, что я говорю. Будешь послушным — я тебя отпущу. Понял? — Д-да… — с натяжкой ответил Мо. — Возьми зубами пакет, — Шань послушно выполнил приказ Ли. — Молодец, хороший песик. А теперь мы пойдем играть дальше, — он сжал рыжие волосы крепко в кулаке и поволок за собой Шаня. — Ну-ну, пойдем за мной.       Шань стиснул зубы, но пополз за Ли. Было такое ощущение, что он сейчас скальп с него снимет, каждое движение давалось тяжело и с тихим стоном от боли. Теперь Мо было понятно, почему девчонки в драке хватаются за волосы, да потому что это пиздец как больно. — Эй! Парни! Жду вас на улице, — остановился он возле одной из дверей и прикрикнул.       Ли вел Мо по длинному коридору, а затем они вышли на улицу. Это можно было назвать черным входом, который вел в небольшой малолюдный дворик. Шань прищурился от света, который ударил ему в глаза и опустил голову вниз, стиснув зубы на пакете крепче. Время было раннее.       Сзади послышались шаги. Шань увидел две пары ботинок, обходящих его. Мо сглотнул и дыхание стало учащенным, холодные ладони и испарина, выступившая на лбу. Ну… Не убьют же? Хотя Ли чуждо абсолютно все, это человек без чувств. Мо даже ни разу не видел, чтобы тот кому-то сочувствовал. У него будто непробиваемая цинковая оболочка.       Один из парней харкнул на землю возле Шаня и шоркнул ботинками, лица Шань не видел, но чувствовал как макушку припекло от ехидного взгляда. — Ну что, песик, хвост поджал? — спустился Ли. — Поиграем? Правила помнишь? Будешь слушаться и я тебя отпущу. — Змей потянулся к зиплоку и аккуратно выцепил его из зубов Шаня. — А сейчас… — он грубо сжал рыжие волосы в ладони и резко поднял голову Шаня вверх. — Видишь вон ту палку, что внизу лежит, принеси мне ее в зубах.       Шань внимательно посмотрел в ядовитые глаза, поджал губы и ноздри расширились от учащенного дыхания. Он перевел взгляд туда, куда указывал Змей. Палка плавала внизу, в каком-то небольшом затхлом озере. Так что же все-таки: самоуважение или самоуничтожение?.. Да, страшно. Да, казалось бы надо засунуть сейчас гордость подальше и просто сделать то, что он сказал. Но вдруг будет еще хуже? — Тебе че, так весело унижать других? — рискнул сказать Шань. — Че сказал? — быканул один из парней. — Тш-ш, — прислонил Ли палец к тонким губам. — Конечно, очень весело. Ты бы видел свое выражение лица, только ради этого стоит, — оскалил зубы он. — Неси.       Шань дернулся, попытавшись освободиться, но реакция Ли была быстрее, его рука буквально намотала рыжие волосы, и Мо камнем вниз рухнул, встретившись щекой с землей. — Но-но-но, непослушный песик, куда ты собрался? Игра еще даже не началась. — Отвали от меня, — процедил сквозь зубы Мо. — Команды голос, блять, не было, — шикнул Ли и еще раз грубо, будто пиньяту, ударил рыжую голову о землю, отчего у Мо искры из глаз посыпались, а на лбу выступила кровь.       Шэ Ли за мгновение озверел, на его руках выступили вены, внутри него словно огонь рассвирепел, а языки пламени несколько раз обожгли кожу Шаня, оставив на скулах кровоподтеки, в глазах помутнело и зрение потеряло фокус. Он потянул Мо за собой к краю, прямо на обрыв озера. — Прыгай, — кивнул Ли. — Отвали. — Парни, сюда, — в приказном тоне сказал Ли.       Шаня подхватили за руки и подняли, тут же прилетел удар под дых, дыхание перехватило и появилось ощущение, что весь воздух из груди выбило. Мо инстинктивно хотел скрючиться, но ему не дали. Боль была настолько сильная и прожигающая, что на миг потемнело в глазах. Не успел Шань отойти от одного удара, как прилетел следующий в живот с ноги. Мо вскрикнул, а глаза распахнулись так широко, насколько возможно. Острая, режущая боль пронзила тело, зрачки, как черные бусинки, устремились в одну точку. — Прыгай, блять! — оглушительно крикнули ему прямо в ухо.       Его подвели к краю, ноги напряглись, в попытке устоять на земле. Тут было метров 5 не меньше, уже опасно и был риск что-нибудь сломать, если неправильно прыгнуть. С другой стороны, когда сейчас чужие руки сжимали Шаня до синяков, можно было остаться инвалидом, потому что неизвестно что ему еще отобьют: почки, печень, а может вообще шею сломают?       Мо в очередной раз сглотнул, слюна была такой густой, что во рту вязло, пить хотелось жутко. Волнение по ребрам щекоткой прокатилось, концентрируясь где-то в середине груди. Ноги подрагивали, хотя Шань пытался контролировать любые импульсы. Шань приподнял подбородок навстречу небу, прищурился от бликов солнца, он в бога не верил никогда, но про себя зачитал подобие молитвы.       Крики, доносящиеся вокруг, слились в неразборчивый гул. Лучше сломать себе ноги, чем оказаться избитым до полусмерти. Шань резко вырвался из рук и полетел вниз. Когда он шагнул, все внутри замерло, а время словно остановилось. Ощущение полета такое странное, это буквально миг, но кажется вся жизнь перед глазами пролетела. Зажмурился и холодная вода окутала тело, ни вдохнуть, ни выдохнуть, просто вниз и темнота. Он почувствовал, как носком кед коснулся дна. А волнение сменилось умиротворением, хаотично замахал в воде руками, будто пытаясь схватиться за что-то, а потом открыл глаза, увидев перед собой беспросветную пустоту, не видно ничего. Кроме того, как лучи пробивали толщи, рассеиваясь. Тихо. Холодно. Пусто. Шань умирать не собирался, но сил бороться не было, он бы рад был осесть на дно, но буквально через минуту он вновь почувствовал, как его грубо схватили за шкирку, вытягивая на берег. Легкие жаром обдало, вызывая приступ кашля. — Если ты умрешь, мне будет трудно это уладить, — донесся до него голос Змея. — Однако, я все больше восхищаюсь твоей смелостью, Шань.       Мо не мог остановить приступ острого кашля, Шань свернулся в клубок, он будто вот-вот все легкие выплюнет наружу. Он даже не представлял, что его ждет дальше, разум был затуманенный и не было сил даже подняться, чтобы дать деру. Утренний ветер был напористый и от него становилось еще холоднее, руки тряслись, мокрая одежда противно прилипла к телу.       К Мо подошли те самые два парня и сняли с него олимпийку с футболкой. Шань не сопротивлялся, уже было все равно, пусть делают, что хотят. Чем меньше он будет противостоять, тем быстрее это кончится.       Ли пробежался взглядом по Шаню и только сейчас заметил, как красиво на свету заблестели черные сережки. Он присел на корточки и нагнулся к Мо. — Как красиво и изящно. Кто же тебе их подарил? — улыбнулся тот. — А тебя это ебать не должно, — фыркнул Мо, на что Ли протяжно выдохнул, закрывая лицо волосами. — Сколько же в тебе дерзости, Шань. Скажи мне, — приблизился он к его лицу, попутно доставая из кармана зажигалку. — Мы же с тобой играем, а я обычно в играх предоставляю выбор. Что ты хочешь? — Ли чиркнул кресалом и зажигалка вспыхнула, подсветив змеиные глаза. — Хочешь, чтобы я сломал тебе ноги или оставил пару ножевых, а может… Ты хочешь, чтобы я…       Перед лицом Шаня успел только проблеснуть браслет из бусин, как он почувствовал невыносимую боль на мочках ушей. — А-а-й, сука, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусти! — Мо заорал нечеловечески высоким голосом. — Че ты делаешь, блять, прекрати! Хва-атит!       Шань попытался вырваться, но сразу же подоспели те самые парни, которые крепко сжали его запястья. Он почувствовал, как мочки ушей были надорваны, словно прошлись тонким лезвием ножа.        — Закрой рот, сука! — Ли накрыл ладонью лицо Мо и со всей грубостью толкнул его голову в сторону. — Смотри и наслаждайся. Неужели ты забыл, кто именно тебе сделал эти проколы?       Змей взял прозрачную бутылку с какой-то цветной жидкостью и обильно полил вещи, а после лишь одно движение, как все охватило высоким огнем. Янтарные глаза сделались огненными, Шань увидел, как Ли бросил в пламя серьги и внутри что-то засвербило. В этот момент его отпустили. Мо поджал губы и смотрел на огонь так, словно он видел перед собой конец света. — Ты ебанутый? — подполз он ближе к пламени. — Ты че, блять, наделал? — дрожащим голосом спросил он. — Ты заслужил. — Заткнись, нахуй! — Шань резко дернул того за штанину и повалил на землю, в кулаках появились откуда-то силы и он осыпал лицо Ли хаотичными ударами.       Шаня оттащили сразу же, а дальше все, как в тумане. Бесконтрольные удары по голове, по рукам, по животу, по спине. Били и не жалели. Ссадины на лице, на костяшках, из которых выступила кровь маленькими бусинками, точно жемчужная леска. Во рту железный привкус, из носа тоже текла кровь, да и из башки, походу, тоже, потому что Мо чувствовал, как теплым ручейком спускается по коже вниз. Он уже не различал, куда его бьют, Шань просто чувствовал боль, которая овладела всем телом. — Раньше ты был таким послушным, а теперь постоянно сопротивляешься, — Ли вновь спустился к Мо и растер по распухшим губам кровь пальцем. — Мы с тобой одной породы и должны держаться вместе. -… Иди ты на хуй, — Шань плюнул кровью в лицо Ли. — М-м, — Змей рукавом вытер щеку, скривив губы. — Такая псина, как ты, должна сидеть на цепи…       Ли встал, неподалеку от него валялась старая ржавая цепь, она звенькнула между его пальцев и змейкой проползла по земле, оставляя за собой волнистый след. Рот Шэ Ли растянулся в длинной кривой улыбке и что, это все? Это действительно последнее, что увидит Шань в своей жизни? Еще одна струйка крови спустилась по лбу, пересекла бровь и вниз по веку, рыжим ресницам, упала на избитую щеку, по подбородку, а потом разбилась об землю. Все.       Дальше цепь обвилась вокруг шеи, Мо сглотнул и кожу зажало между звеньев, ужалило, как крапивой. Дыхание перекрыло, он почувствовал, как кровь прилила к голове, вены на лбу вздулись, грудь сдавило, а глаза покраснели. Пытался сделать вздох, но получалось лишь хрипеть. Белые волосы перед глазами расплылись, становясь белой линией. Голова закружилась и стала тяжелой, может так и выглядит конец — белая линия? Чистота. Любые звуки вокруг утихают, превращаясь в еле слышный шум, кончики пальцев становятся холодными и дальше ничего…       Белая линия — идеально ровная, без малейших изъянов. Не видно ни конца, ни начала. И Шань посередине, как потерянная случайная точка. Так и выглядела смерть? Или это какое-то переходное состояние? Нет ощущения собственного тела, Мо как будто был в невесомости и порхал, слишком легко. Эту пустоту вокруг нельзя объяснить, это просто внутреннее ощущение ничего: не темно, не больно, безвременно, никак. И мысли успокоились, идеальное чувство, когда ни о чем не думаешь.       Но единственная проблема в том, что чем дольше вглядываешься в бездну, тем дольше бездна вглядывается в тебя. Первое, что Шань почувствовал, это накатившая на него тревога, которая нарастала с каждой секундой. А потом резкое ощущение боли: все ломало, все пульсировало, трясло, колотило, резало одновременно. И белый стал слишком ярким, настолько, что невозможно было больше смотреть, только если щуриться. Жжение в легких, которое пожаром поднялось вверх по груди и остановилось в горле, отчего Шань рвано закашлял и распахнул глаза, а кровь плеснулась на землю кляксой.       Он почувствовал острую боль в висках и макушке, будто его железной битой колотили по башке. Хотя, примерно что-то похожее и было. Зрение медленно сфокусировалось, солнце поднялось в небе уже слишком высоко. Вместо огня был лишь тлеющий пепел. Шань нахмурился и вытер рот от крови, на запястье осталось размазанное пятно. Он никак не мог унять тремор в теле, чувствовал себя дезориентировано, сейчас бы не помешал обезбол… Шань попытался встать, боль молниями отдавала в позвоночник и копчик. — Тс-с, блять, — выдохнул он и на трясущихся ногах подошел к тлеющему костру.       Он сжал кулаки, попробовав хоть как-то взять под контроль свое тело, сбитыми пальцами Мо залез в теплый пепел, аккуратно раскапывая его, в поисках сережек. Нашел он их не сразу, черные, обуглевшие серьги сливались с кучкой пепла. Губы Шаня дрогнули, когда он увидел, что их чуть-чуть подплавило. Мо растер между пальцев штифт, пытаясь убрать копоть. Теперь они были такие же не идеальные, как и сам Мо.       Мо сунул серьги в карман штанов и нащупал внутри смятую пачку сигарет. Сейчас прекрасный момент для того, чтобы выкурить любимую вкусную сигаретку. Зажав между распухших губ сигарету, Шань понял, что у него не было с собой зажигалки. — Блять, — буркнул он и оглянулся вокруг в поисках ее.       Фиолетовая зажигалка и вправду валялась неподалеку, правда это была зажигалка Ли. Очень опрометчиво с его стороны так бросать свои вещи. «Ладно, похуй», — подумал Шань и подобрал ее, поджигая сигарету. И так хорошо стало, пусть дышать было больно, но привычная горечь во рту сейчас казалась райским наслаждением. Помимо зажигалки он заметил рядом пакетик с теми самыми таблетками. Шань растянулся в улыбке, несмотря на то, что улыбаться было тоже больно. По каемке белых зубов выступала кровь.       Забавно, что Шань поплатился мордой за какой-то пакетик дури. Забавно, что это лишь для того, чтобы скрыться от проблем, убежать от самого себя и хоть немного расслабиться. Забавно, что проблем теперь еще больше. Потому что где-то в закоулке смутных воспоминаний, воспроизводилось змеиное: «Мы с тобой еще не закончили».       И теперь, расплываясь в улыбке, когда запекшаяся кровь смывалась холодной водой, когда волосы липли к щекам, когда любое движение отдавалось болью, Мо смотрел на заветный пакетик, на котором будто бы было написано: «Я не хочу ничего помнить. Я не хочу ни о ком думать. Я просто не хочу ничего».       Но как только на языке оказалась таблетка, какого-то черта мысли пробило одним именем. И мысли были настолько громкими, что заглушали даже шум воды. И Мо на самом деле был бы не против, если бы сейчас автоматной очередью прошлись по нему, лишь бы ни о чем не думать, лишь бы заглушить боль.