Амбивалентность

      Внутри у Шаня была пустота, которую ему безумно хотелось чем-то заполнить и он заполнял: недосыпом, сигаретами, энергетиками и прочим дерьмом. Таблетки кончились несколько дней назад. Кажется, у него начинался синдром отмены, судя по тому, что в руках гулял тремор и порой, когда он поднимался по лестнице, сердце как будто нарушало ритм. Ну и к тому же, он как с цепи сорвался, агрессия усилилась и срывался он на Юи. Она ему слово, а он ей в ответ десять. — Шань, а ты не видел… — Не видел. Уже сто раз спросила. — Шань, давай не допоздна. — Разберусь, не маленький.       И таких эпизодов в течение дня могло быть штук пять. В общем, хотя бы в этом стабильность. И каждое утро такое состояние: когда просыпался, башка трещала, будто постоянно какой-то шум на фоне, который давил на виски и переливался в ровный звон. И кошмары снились: часто как Шань пытался убежать от Ли, у которого нож в руке. И тело сжималось, хотелось закричать, а не получалось, как будто рот скотчем залеплен, получалось только мычать. И ноги такие ватные-ватные, земля мягкая, как болото, безумно страшно, одышка. И в какой-то момент Ли догонял Шаня и во сне каждый его удар ощущался, как реальный. Боль острая, пронзительная и Змей продолжал наносить удары со всей силы, бесчисленное количество раз, с особой жестокостью. Это как в костер подливать розжиг, с каждым разом, языки пламени выше и выше. Так же и Ли, сильнее и злее. И Шань во сне видел, как собственная кровь плескалась кляксами на асфальт, а потом все сильнее заливало красным водопадом: на руках, одежду пропитывало и с лица Ли стекала кривыми дорожками.       После таких снов, Шань просыпался мокрый, с учащенным сердцебиением и в глазах каждый раз темнело. Он тут же судорожно искал сигарету, чтобы закурить и успокоиться. Иногда бывали и неплохие сны, хотя даже после них ощущалась тоска. Сны, в которых был Тянь, иногда он был просто рядом, иногда они во сне ругались, а пару раз даже было что-то около постельное. И каждый раз было такое странное чувство, Тянь был как будто там совсем другой, еще более раскованный и сексуальный, нежели наяву. Со стояком просыпаться было такое себе, потом приходилось идти в ванную и снимать напряжение.       Шань уже начинал неосознанно вести счет сколько они с Тянем не разговаривали. Тогда примерно четыре дня, как он его послал. И сейчас примерно столько же, может чуть больше. Наверно, в совокупности примерно дней десять. И эти десять дней для Шаня ощущались пыткой. Уже такое было, когда они переставали общаться и вот опять. Только на этот раз как идиот повел себя Мо.       Шань не знал, как подобраться к Тяню, потому что было до сих пор стыдно за то, что он сделал. А еще стыдно за то, что с Мэй он общаться не прекратил, наоборот, там уже неслось все с такой скоростью, как по автомагистрали спидометр за двести. После той ситуации, он старался сторониться ее, но, блять, не получалось ни в какую. Происходило что-то странное, что Шань не мог сам себе объяснить. Она уже и солнышком, и зайчиком его в переписках окрестила, а он, будто под седативными был, не сопротивлялся. Отвечал на ее фотки, что она прекрасна, улыбался ей в школе, обнимался и успел побывать у нее дома, где они под фильм снова целовались. Как это называется? Блядство, да? Если так, то выходит Шань вел себя как обычная шлюха.       Строил для Мэй воздушные замки, хотя просыпался с его именем на губах и повторял уже, как в бреду. Строил выдуманный мир и ситуации, проигрывал диалоги с Тянем. Ждал, ждал пока тот с ним сам заговорит, но бесполезно. Хэ умел обижаться и такое ощущение, что Мо стал просто ему не интересен. И оттого Шань разрывался, не понимая, куда ему правильнее податься. Что-то получалось с Мэй, но когда вечерами он оставался один, залипал в экран телефона, открывал фотки Тяня, которые, сука, наделал тайком пару дней назад. Это шиза, да? Уже, наверно, да…       После того, как он поцеловался с Мэй, чувства к Тяню как будто обострились. Потому что с Мэй не было ничего прям сверхъестественного, ну, может, симпатия и не больше. Да, она красивая, приятная девушка. Но с ним… Там не то, что бабочки, там ударная волна. Абсолютно небезопасно.       Еще по планам эта чертова вечеринка у Мэй дома, которую она переносила несколько раз. Шань надеялся, что ее в итоге не будет вообще, но зря. Так не хотелось идти, терпеть этот шум, людей, но наедине с собой еще хуже: постоянный поток мыслей, постоянное желание нажраться каких-нибудь таблеток. Вчера дошло до того, что он залез в аптечку и читал составы, параллельно ища в интернете, что это за вещество. Нашел трамадол, прочитал, что с него может унести. Закинулся одной, потом второй, но эффекта было ноль, только немного успокоился, а больше принимать испугался, хотя хотелось до отключки, лишь бы нахуй просто не думать уже, заглушив всю боль. — Рыж, Рыж… — послышалось щебетание где-то сзади.       Но Шань под монотонный рассказ препода будто вообще ничего не слышал. Безумно хотелось спать, глаза слипались и пару раз он даже ронял голову. Хотя на самом деле тема была интересная, уроки Тао и вправду отличались от того, что было в школьной программе. Она освещала часто очень неочевидные темы, которые реально были полезны для жизни, однако сегодня Шань словил бессонницу ночью и уснул уже под утро, поэтому его плавило. Поспал, может, часа два. А так ворочался, залипал в потолок, пару раз покурил, полистал ленту, смотря бессмысленные короткие видео и только потом не заметил, как уснул. Шаня взбодрило то, что в спину ему настойчиво тыкнули несколько раз ручкой, отчего Мо даже вздернулся. — Че? — недовольным шепотом спросил он. — Ты чего такой загруженный? — Спать охота. Че хотел? — Ты идешь сегодня на тусу? — поинтересовался Цзянь. — А куда я денусь? Иду, а че такое? — Да просто интересуюсь, Тянь тоже по-моему идет. — Вообще не ебу. Не уточнял у него. — Я так и понял, — хихикнул Цзянь. — Опять мечетесь друг от друга по углам. Поссорились?       Шань сдавленно выдохнул и устало кивнул Цзяню, отвернувшись, он ничего не хотел объяснять и так на душе тошно. Пусть будет поссорились. Забавно, что мир как будто реально стал вертеться только вокруг него. Снился он, в школе тоже он, даже дома тоже он. Везде, в каждом уголке, в каждом силуэте, Шань когда по улице шел, казалось, что ветер тихо выл имя Тянь. — Кстати, ребята, — вдруг акцентировала на себе внимание Тао. — Я наконец-то разобрала ваши анкеты, результаты довольно интересные. Вы все очень уникальные, было приятно с вами познакомиться. За результатами можете подойти ко мне после уроков.       После ее слов прогудел звонок. И все засобирались. Это был на сегодня последний урок. Шаню нужно было сразу мчаться к Мэй, помочь ей с организацией и потом он планировал нормально так нажраться, а если повезет даже больше. Под больше он имел ввиду какие-нибудь колеса, но возможно только при том случае, если кто-то принесет, а так шанс стремился примерно к нулю. Потому что вряд ли кто-то так же баловался этим, как и он. Шань прекрасно понимал, насколько все это хуево и куда это может привести в итоге, но думал, ключевое слово думал, что в целом прям такой какой-то зависимости у него не было. Во-первых, он не валялся где-то под мусоркой, а, во-вторых, он не кололся и не нюхал. Уже хорошо. И вообще у него было внутреннее ощущение, что когда он захочет, он в момент все это прекратит. Сейчас же он уже пару дней ничего не закидывал в себя, а аптечка не считается.       Мо закинул рюкзак на плечи и собирался уж было размотать наушники в кармане, однако перед выходом из класса, его попросила задержаться Тао. — Гуань Шань, прошу прощения, что отвлекаю, хотела тебя на минутку всего задержать. У тебя получится?       Шань нехотя развернулся, махнул Цзяню, чтобы тот его не ждал и подошел к столу Тао, внимательно смотря на нее. — Ну, если только недолго. — Да, совсем недолго. В общем, я что хотела сказать, посмотрела твою анкету, она меня очень заинтересовала. Сейчас, — она покопалась в своей сумке и достала чуть смятый листок. — Я ни в коем случае не пристаю к тебе, это важно, чтоб ты понимал. — Ага, я понимаю. — Хорошо. Но, исходя из твоих ответов, я вижу, что ты будто бы очень не удовлетворен своей жизнью и в целом у тебя есть депрессивные наклонности. Конечно, я не могу на сто процентов утверждать, что это депрессия. Я диагнозы не ставлю, потому что я не психотерапевт… — Так, и че в итоге? — перебил он ее. — Анализируя результаты, я не могу не предложить тебе свою помощь. Возможно у тебя есть какие-то вещи, которые ты бы хотел обсудить, но тебе не с кем, а такие вещи, кажется, есть, если ты понимаешь о чем я. — Звучит не очень, честно говоря. — Просто понимаешь, это не единственные тесты, которые я буду проводить. Но если все будет продолжаться в таком же духе, к сожалению, я буду вынуждена передать результаты твоим родителям, поскольку я в первую очередь школьный психолог. — Так вы, вроде, еще на первом уроке говорили, что это все конфиденциально, не? — смутился Шань. — Да, ты прав. Оно так и будет, поэтому я предлагаю тебе свою помощь. Может, ты подумаешь на этот счет? — Ну… Чет фигня какая-то как будто. Не знаю, — почесал он затылок. — Я не заставляю. Просто подумай. — Хорошо, подумаю, — кивнул Шань и ретировался из класса.       Этого еще не хватало. Мо подозревал, что если не знаешь куда себя деть, скорее всего уже нужна какая-то помощь со стороны, потому что если находиться с самим собой уже даже невозможно, то что тогда дальше? Шань сунул наушники в уши и громко включил музыку, так, что она перебивала шум толпы вокруг. В такт ритму, проходил мимо черных голов и взгляд в толпе зацепился только за одну.       Дыхание перехватило и Шань словно специально задел его плечом, надеясь, что его запах останется у него на кофте. Тянь даже внимания не обратил и прошел мимо. Хэ знал о том, что самой сильной манипуляцией является тотальный игнор и, если честно, получал от этого даже какое-то удовольствие, несмотря на трепетные чувства к Шаню.       С самого утра Цзянь закидывал его сообщениями о вечеринке, но Тянь до сих пор так и не прочитал их. По правде, ему не особо хотелось сейчас находиться в социуме. Последнюю неделю его день состоял из школы, тренировок и учебы. Он снова стал готовиться к экзаменам, откуда-то появились силы на это и даже желание. Наверно, на него так влияло поведение Рыжего.       Забавно, что рядом с ним он чувствовал, как в нем просыпалось что-то живое, но по остальным фронтам все летело в тартарары. А если Шаня не было рядом, то все становилось стабильным. Но от рыжей зависимости отказаться сложно, Хэ замечал все поползновения Мо к себе, но намеренно сдерживался. Хотя сам себе признавался в том, что в какие-то моменты хотелось постебаться над ним или наоборот. — Игноришь меня? — выбил из размышлений его Цзянь. — И не говори, что ты не видел. — Пожалуйста, нет, — Тянь попытался обойти его. — Еще как да. Ты же идешь? Ну скажи, что идешь! — Я не знаю. Я не очень хочу. — Да ладно тебе, туда идет Рыжик, неужели ты пропустишь? Ты же никогда не пропускаешь такое. — Я себя не очень хорошо чувствую, — заверил Тянь. — Конечно, если выкуривать пачку за полдня, вряд ли будешь себя чувствовать нормально. Я все видел. — Не понимаю, когда ты только успеваешь, — ухмыльнулся Тянь. — Блин, ты можешь не так быстро, я за тобой не успеваю, — впопыхах сказал И и Хэ немного сбавил шаг. — Ну серьезно, у вас вечно какие-то ссоры происходят, а это хорошая возможность помириться. — Я с ним не ссорился. Просто если человек ебанутый и не может сам определиться, что он хочет, я тут бессилен. — Не понял, — сдвинул брови И. — Ты про его девочку что ли? — Ну а про кого еще? Мне как-то удовольствия не доставляет быть третьим лишним. — Ты же знаешь, что характер у него мягко говоря дерьмо. Он просто нерешительный и не хочет показаться слабым. А чувства для него равно слабость, — подметил Цзянь, закидываясь мятной жвачкой. — Будешь? — Нет, спасибо. А мои-то какие проблемы? Пусть делает, что хочет. Я даже немного рад, что так вышло. Одной проблемой меньше. — Почему проблемой? Мне показалось у тебя к нему чувства, — нахмурился Цзянь. — Эта интрижка мешает некоторым моим планам. Я бегать ни за кем не собираюсь.       Моим планам. Здесь надо было в кавычках, потому что планы были не его, а его брата и отца. За эти десять дней, что он с Шанем не разговаривал, Тянь успел пройти все стадии от отрицания до принятия и пришел к выводу, что если он рискнул дать отпор отцу, а Шань его благополучно променял на девку и сам определиться не мог со своими мироощущениями, то так и быть, Тянь уйдет на второй план и трогать его не будет. Пусть получится как получится, зато отец трахать мозг не будет. А Америка и вправду неплохая страна, там хотя бы рожу Вэя он видеть не будет. — Так ты не бегаешь, а сбегаешь. Ладно, бог с ним с Рыжиком, но может ты хотя бы мне компанию составишь? А то Чжань не в духе, он тоже сомневается насчет того, чтобы пойти туда. Я что, совсем там один буду? — жалостливо спросил Цзянь. — Дава-ай, пойдем, — он толкнул его в плечо. — Ты не отстанешь, да? — Конечно, нет. — Блять, ну ладно, — согласился Тянь, закатив глаза. — Отлично! — чуть ли не запищал И от радости.       Выйдя из здания школы на улицу, Тянь заприметил вдалеке знакомую белобрысую макушку. «А он здесь что опять делает?» — подумал Хэ.       Шэ Ли стоял, опираясь на забор и курил сигарету, юрким взглядом всматривался в толпу школьников, будто кого-то выслеживая. Тянь, недолго думая, совершенно не понимая для чего, направился к нему. — Цзянь, ты иди, я сейчас, — сказал Тянь.       Тянь еще издалека поприветствовал Ли кивком и, подойдя к нему, бросил сумку на землю. Даже несмотря на то, что Ли просто стоял и курил, от него ощущалась опасность на каком-то инстинктивном уровне. Хэ сразу обратил внимание на то, что у того были руки перемотаны бинтами. — Поделишься? — спросил Хэ, имея ввиду сигареты.       Ли молча достал из кармана красную пачку. Нет, отнюдь не мальборо, это были chunghwa, премиальные сигареты с крепким и мягким вкусом. А Шэ Ли был достаточно избирателен в своих вкусах. Тянь зажал сигарету между губ, и Ли поджег ее черной зажигалкой. — Кого-то ждешь? — уточнил Тянь. — Тебя, наверно, раз ты подошел, — ответил Ли, выпуская дым. — Надо что-то? — Да просто интересуюсь. Давно тебя тут не видел. — А ты почаще за стаффом обращайся, почаще видеть начнешь. — Пока как-то не хочется, — стряхнул пепел Тянь и еще раз обратил внимание на бинты. — Покалечил кого опять? — Собака покусала, — расплылся в улыбке Ли. — М, собака значит. Наверняка была большая и злая… Ты бы на бешенство проверился, а то знаешь, всякое бывает. — Не страшно. Она была домашняя. — Какая-нибудь борзая, наверно? — Я в породах не разбираюсь, обычная дворовая псина. — Знаешь, я все спросить хотел, а тебе какое-то удовольствие доставляет людям увечья наносить?       Шэ Ли усмехнулся, медленно переводя взгляд на Тяня. Он еще раз затянулся сигаретой, а после кинул окурок на землю, пару раз шоркнув по нему кедами и сунул руки в карманы. — А ты в очередь хочешь встать, такие вопросы задаешь? — Нет, просто хочу сказать, что стоило бы быть осторожнее. Иногда может попасться не тот человек. — Например? — приподнял бровь Ли, не стирая с лица ухмылки. — Например, Шань. Это же твоих рук дело? — сплюнул Хэ. — Ну допустим, моих. А тебя это как касается вообще? — Знаешь, иногда отпадают любые вопросы, когда лежишь где-нибудь прикопанный, — улыбнулся Хэ. — Ах-ха-ха, — не сдержал смеха Ли. — Ты мне угрожаешь? — Ни в коем случае! — наигранно выпучился на него Тянь. — Я только предупреждаю. Думаю, что тебе не стоит объяснять, какие связи есть у меня и надеюсь, что мы поняли друг друга.       Тянь кинул в ноги Змея сигарету и сплюнул, натянул сумку на плечо и направился дальше. В это время фигуру Тяня проводил янтарный взгляд. Шань стоял возле входа в школу, совершенно обескураженный происходящим. Для чего Тянь говорил с Ли? И не померещилось ли ему это? Вопросов было много, но ясно было только одно, надо было поскорее валить к Мэй, чтобы не пересечься со Змеем. — Ну как тебе? По моему неплохо сидит, да?.. А?.. Шань, прием, ты слушаешь? — пощелкала у него перед носом Мэй. — Да слушаю-слушаю, ахуенно сидит, — кивнул Мо. — Ты как будто в облаках витаешь, все нормально? — Ага. Просто задумался, скоро же экзамен — соврал Мо, во избежание лишних вопросов. — Не думала, что тебя это так волнует, — ухмыльнулась Мэй.       Платье на Мэй и вправду сидело отлично. Она выбрала черное платье со шнуровкой, которое идеально подчеркивало ее плавные линии и форму. Шань даже на момент залип на тонкую талию, но если честно, ее платье волновало его сейчас меньше всего. Он был обеспокоен только увиденным сегодня. Тянь и Шэ Ли рядом — это начало какого-то боевика? И главное, кто к кому первый подошел?.. — Блин, как-то неудобно в нем, я, наверно, все же юбку с топом надену, — посетовала Мэй, а дальше разделась до нижнего кружевного белья, будто специально нагибаясь прямо перед Шанем.       Шань в это время оперся на руку и просто наблюдал. Задница у нее, конечно, что надо была. Все таки на красоту женского тела можно было смотреть вечно, даже не с сексуальной стороны, а элементарно с эстетической. Еще у Мэй было достаточно много родинок на теле, причем они были такие аккуратные и мелкие, совсем не уродливые. Она была достаточно худая, но при этом мясистая. Блять, и вот спрашивается, перед тобой красивая полуголая девушка щеголяла, а он думал обо всем, но только не о том, как бы сейчас перепихнуться с ней.       И самое главное, что Мэй была бы вряд ли против, они об этом прям напрямую не говорили, но разговоры около того уже ходили последние два дня. По типу: а что тебе нравится? А есть ли у тебя фантазии? Фантазии-то были, только о таких фантазиях не расскажешь. Как-то все слишком быстро и даже без мозгоебки. Оно же хорошо? Хорошо. Только, блять, утренний стояк после снов с Тянем-то никуда не девался. «Ох, и дебил же ты», — про себя подумал Шань.       Когда Мэй, наконец, выбрала, в чем она будет на вечеринке и последние штрихи были доделаны, вроде того, чтобы убрать все хрупкое с видимых мест. Постепенно комнаты начали заполняться людьми. Такое ощущение, что Мэй решила позвать полшколы, квартирка-то у нее была совсем не большая, но каждый угол уже был занят кем-то. Музыка играла достаточно громко, перемешиваясь с людским гулом. Тут же по стаканам полился алкоголь, послышался тупой смех и Шань не стал исключением.       Бокалы Шань не любил, это как-то слишком официально. Он предпочитал пить прямо из горлá, поэтому, взял первую бутылку красного, которое он купил сегодня с Мэй, он в прямом смысле начал заливать себе в глотку. Вкус вина был терпкий и не очень приятный, даже как-то по стенкам бил, отчего Мо пару раз кашлянул. Мэй ошивалась рядом, смешивая себе джин с тоником, залпом выпила стакан, а следующий на очереди уже был сок с водкой. А она не промах. Периодически она что-то ему говорила, но Шань особо не вслушивался, лишь кивал. Благо, ее быстро перехватили подруги и она уже эмоционально болтала с какой-то блондинкой, обсуждая ее бывшего и предстоящие экзамены.       Шань нашел себе место возле окна на диване, где уже сидели остальные. Мо молча делал протяжные глотки и наблюдал за происходящим. Справа от него сидела парочка, что-то бурно выясняя, кажется, они спорили насчет того, напишет ли какая-то их подруга их общему знакомому или в итоге в блок его кинет. Мо, конечно, был еще не в той кондиции, чтобы врываться в чужие разговоры, хотя даже стало любопытно. Голова уже немного была ватная, но не до такой степени, чтобы ловить вертолеты. Он вжался в мягкую обивку и попытался расслабиться. Какая-то девушка очень звонко засмеялась, настолько, что ей было трудно держаться на ногах и она немного пролила содержимое стакана на ковер. Потом поджала рот рукой, и Мо по губам прочитал, как она протянула «бля-я-ять», смотря на пятно. Кто-то спохватился и достал салфетки из сумки, пытаясь оттереть синее пятно с ковра. Интересно, что за ядерную химозу она пила? Шань как-то к неестественным оттенкам относился настороженно.       Ногой он притоптывал в такт музыке, играло что-то типа трэпа, он, конечно, не особо был любителем подобного, но под алкоголем, ему даже понравилось. Тяжелые басы и грязная читка были под стать его состоянию. Мо не заметил, как опустошил уже больше половины бутылки и только тогда он начал чувствовать более менее увеселительное состояние. Встать и что-то поделать? Одновременно хотелось и нет. В какой-то момент парочка справа решила до него докопаться. Ну вот эти типичные однодневные знакомства и пустые разговоры на вечеринках, которые потом на следующее утро не помнишь, как это обычно бывает. — Ну давай, давай спросим! Эй, — толкнула его девушка. — А вот ты как считаешь, существует дружба между парнем и девушкой? — Типа не хочет ли парень выебать свою подругу? — попытался понять Мо. — Ах-ха-ха, ну типа, — заулыбалась она. — Мне кажется нет. Девушки дружить умеют, а парни нет. — Она гонит, брат, спасай, — врезался в разговор парень рядом. — Я вот не хочу ебать своих подруг. — Да, а в кино тебе нормально с ними ходить, пока я дома сижу? — с претензией спросила она у него. — У друзей пола нет, — продолжал он с улыбкой. — Это все стереотипы! — Ну… Хуй знает, ребят, — Шань сделал еще один глоток. — Я как-то с девками особо не дружил никогда, только ебался. — Вот видишь! — вскрикнула она. — Я же говорю, такого не бывает. — А в чем контекст ваще? — поинтересовался Шань. — Ну у меня есть подруга, которая общается с парнем, — она говорила громко, пытаясь перебить музыку. — Но строить с ним отношения она боится, потому что думает, что он бабник, подруг у него много. — Ну и что? У меня тоже подруг много, но мы же с тобой встречаемся. — Встречаемся, но вопросов много к тебе! Мы с тобой постоянно ругаемся из-за Лин. — Да она реально просто моя подруга, мы с ней уже пять лет дружим, успокойся, — заверил парень. — Она мне как сестра. — Да-да-да, сестра, — отмахнулась девушка. — Ну чет хуйня какая-то, не знаю. Ну типа… Я не исключаю, что это возможно, но, наверно, если только они оба считают друг друга страшными. — Слушай, а тебя как зовут вообще? — поинтересовалась девушка. — А его зовут Шань! А меня Цзянь, — откуда-то внезапно нарисовался И.       Цзянь был уже прилично подвыпивший, было видно по его бегающим глазам из стороны в сторону. Когда он только успел? Хотя вопрос глупый, Шань же успел. В руках Цзянь держал, кажется, тот же самый джин с тоником. И, конечно, нарядился как всегда: белая майка в обтяжку, открывающая вид на костлявые плечи, свободные джинсы, множественное количество браслетов на запястьях и тонкая цепочка на шее, почти что чокер, прям как из нулевых. — Очень приятно, — пожала всем руки девушка. — Слушай, а ты случайно не тот самый Шань, который Тяню во дворе школы навалял? — любопытно посмотрела она на него. — Он самый, только скорее Тянь ему навалял, — встрял И, отчего Шань недовольно выдохнул. — Да-а, одно время об этом вся школа говорила. Вы из одного класса, да? — спросила она, имея ввиду Мо и Цзяня. — Ага, — кивнул Шань. — А вы из какого? — Мы на класс ниже, мы с Мэй когда-то вместе в художку ходили, поэтому можно сказать, что мы с ней неплохо общаемся. Кстати, а вы типа встречаетесь с ней?       Цзянь с интересом перевел взгляд на Рыжего, в ожидании того, что он скажет. А Шань растерялся, потому что не знал, что ответить, только кинул беспокойный взгляд на И. Ну как бы… Вообще-то нет, но если он так ответит и Мэй об этом узнает, честно говоря, бог знает что будет. Шань не понимал, почему в данную секунду его вообще это волновало, но что это, если не попытка усидеть на двух стульях? А если… И взгляд бросается за плечо Цзяня и в груди будто молния сверкает, что аж на секунду Шань протрезвел. Тянь находился в другой части комнаты и общался с какой-то девчонкой. Футболка на несколько размеров больше, надетая на лонг, свободные джинсы. И все это ему так идет, особенно гармонично смотрелось с его высоким ростом. До сих пор так странно было видеть его где-то, кроме как дома или в школе. — Ну… — замялся Мо. — Вроде того.       Цзянь посмотрел на Шаня так укоризненно, с непониманием. Цзянь буквально вопрошал выражением лица: «А в смысле вроде того?». Но Шань лишь бегло посмотрел на друга и, наконец, опустошил бутылку вина. Перерывов он делать не планировал, да и очередной повод в виде Тяня появился, чтобы встать и покинуть эту навязчивую компанию. — Я еще за вином.       Шань подошел к столу и очередная бутылка каберне скользнула между его рук. Мо встал так, чтобы Хэ был в его поле зрении. Откинув все предрассудки прочь, Шань выдохнул и по новой прильнул к горлышку. Раз, два, три. Стоп. А потом еще раз: …два, три, четыре. В глазах маленькие бесы заиграли, Шань неуклюже облокотился о стол и остальные бутылки на нем загремели, кажется, он даже что-то уронил.       Шань не мог отвести от него взгляда. Общался так непринужденно, а когда улыбался, выглядывали острые клыки. Мо подумал, что Хэ реально как ебучий вампир, даже на расстоянии высасывал из него всю энергию и способность адекватно мыслить. А адекватно мыслить было просто невозможно. Как это делать? Если смотрел на взъерошенные черные волосы, рваную челку, которая на глаза спадала и блять… Эти глаза в ответ на тебя посмотрели.       Так проницательно, долго и серьезно. Это какая-то особенная зависимость — вот так играть друг с другом в гляделки? Не отводя ни на секунду, даже не моргая. А может это разновидность мазохизма? Не отрывать друг от друга глаз, но не пытаться даже заговорить, но одновременно с этим сказать многое без слов. Только пристально смотреть. Смотреть со смесью притяжения и отторжения, с желанием приблизиться, но убиваться о сопротивления. Будто в бурю швыряет, хотя они абсолютно неподвижны. И Шань не выдержал, вина тут точно мало: бутылку на стол ставит с грохотом и терпкий вкус во рту перебивает рюмкой с водкой, хотя водку ненавидит. Одной, потом еще одной, горло градусом жжет. А потом снова вином рот заливает до тошноты.       Корчась от привкуса, зажмурил глаза и в рукав кофты уткнулся, руки дрожью пробило. Но заканчивать Шань не планировал. Нахождение с Тянем так рядом, без возможности к нему подойти, казалось медленным самоубийством. Но если бы Шань и выбирал способ, то предпочел бы так. Пусть это было мучительно и жестоко, зато с возможностью смотреть на него вечно. Чем больше Шань повышал градус, тем более спутанными и развязными были его мысли, совсем на него не похоже. Музыка стала монотонной, Мо потерял счет времени и отчет в собственных действиях, на ногах еле держался, а глаза собирались в кучу. Иногда тер рукавом лицо до красноты, будто пытаясь вернуть самоконтроль.       Все смешалось, происходящее уже казалось нереальным. Вот откуда-то появился Цзянь, что-то тараторил ему под ухо и спрашивал, Шань что-то заплетающимся языком отвечал. А потом Мэй тонкими ручками взяла его под локоть, что-то прошептала, Шань пытался сообразить, что она от него хотела, но так и не понял. Какая-то игра? Мо успел только бутылку вина с собой захватить.       А потом не понял, как телепортировался в круг из людей. Неподвижным и стеклянным взглядом уставился на бутылку, которая лежала в центре. Нахмурился и вяло поднял глаза, проходясь по каждому вокруг, остановился на Тяне, который сидел напротив. «Блять, это че за…?» — встревожился Шань, смекая, что это за игра. Нахождение Тяня напротив одновременно радовало и пугало. Мэй сидела от Шаня неподалеку, но не рядом. — Ну что? Играем? — празднично спросил Цзянь, поднимая вверх стакан, алкоголь делал его еще более социальным.       Первый круг. И тут восторженный вопль со всех сторон, сопровождаемый смехом. Две брюнетки возникли перед Шанем, пламенно целуясь друг с другом. Парни вокруг на них смотрели с таким вожделением, будто никогда не видели лесби-порно.       Глоток. Второй круг. Вдруг девчачий писк и ор. Цзянь смазано поцеловал какого-то парня, тому походу не очень это понравилось и он состроил противную гримасу, утираясь рукавом и сплевывая. А Цзянь лишь хохотал, опустошая стакан.       Третий круг. В этот раз бутылочка крутилась дольше, чем обычно. Все с детским восторгом смотрели на нее, в ожидании, когда она, наконец, остановится. Все медленнее и медленнее. Шань следил за ее движением и она почти что остановилась на… Тяне? Нет, мимо. Мэй.       Это пиздец. Это сидеть как меж двух огней, у Шаня сердце в пятки ушло. Целоваться, блять, прямо на его глазах, что могло быть хуже?       Мэй довольная привстала с места, поправляя юбку и на коленках подползла к Шаню, нагибаясь к нему, попутно заправляя прядь волос за ушко. Она со всей нежностью обхватила его лицо и Шань, успевая только взглядом зацепиться за Тяня, утонул в поцелуе с Мэй. Как бы не был сейчас Мо скован в своих движениях, Мэй целовала его довольно-таки настойчиво и долго, это будто длилось проклятую вечность. А когда это кончилось, он поймал на себе стальной и холодный взгляд Тяня. Нет, в нем не было ни ненависти, ни злости и именно поэтому это было страшно. Страшно, потому что непонятно, что у него в голове.       Дальше пролетал круг за кругом, для Шаня уже цифры стерлись, он не следил, кто с кем целовался, только бросал взгляд напротив. Тянь казался таким спокойным, словно ничего не произошло. А потом, бутылочка остановилась так, что выпала на них двоих. — Оу-у, — протянулся басистый гул.       Все с интересом уставились на Шаня и Тяня, перекидывая взгляд то на одного, то на другого. Вот сейчас Шаня конкретно ударом пробило, он почувствовал, как волнение скопилось в грудной клетке, а сердце пару раз конкретно шарахнулось. Цзянь в этот момент замер, как будто чувствуя накатившее напряжение. У Тяня даже ни одна мускула на лице не дрогнула, он все так же продолжал резать Шаня взглядом прямо наживую. — А вот это уже интересно… — произнес кто-то. — Шань, аккуратнее, я ревную, — вставила Мэй и посмеялась.       Мо весь подсобрался, у него как будто не было выбора, что делать. Вернее, он не хотел, чтобы этот выбор в принципе был. Что же творил с ним этот блядский алкоголь… Вряд ли бы он был таким смелым, если бы был трезвым. — Ну что-о-о? Вы так и будете сидеть?        — Давайте, давайте! — хором закричали остальные. — …Нет, я не готов, — ровным тоном произнес Тянь и Шаня как холодной водой окатило.       Нет, я не готов. Он это сейчас серьезно? Как это понимать? — Да в этом же ничего такого! Вы че? — Да, игра есть игра. — Нет, не хочу. — Да ладно тебе, — кто-то толкнул Тяня в плечо. — Чего тебе стоит? — Не хочу. Я же не пидор, — отмахнулся Тянь и повторил фразу, которую когда-то ему сказал сам Шань.       И Шаня, как стеклом резануло. Нихуя себе. Вот по таким правилам значит будем играть? Это какая-то новая игра в кошки-мышки? Шань был уже достаточно пьян, чтобы осмелеть и не стрематься ничего. А дойти до такой кондиции в мире Шаня было почти невозможно, чтобы вот так. Ему было похуй на сидящих рядом, похуй на Мэй, похуй на всех, кроме… — Да ты же ссыкло просто, — вдруг резко высказался Шань. — Причем здесь пидор не пидор? — усмехнулся Шань, заливая в себя еще вино. — Слабо?       Тянь пронзительно посмотрел на Рыжего и застыл. — А ты так хочешь, да? — Это просто блядская игра и не больше. — Ну раз игра, то давай, попробуй, — кивнул Тянь, подзывая того к себе.       И у Шаня озорной огонек в глазах заиграл, он вытер рукавом кофты рот и отставил бутылку вина от себя. Привстал на колени и, чуть пошатываясь, уверенно потянулся к Тяню, хватая того за воротник. Мо несколько секунд потупил, всматриваясь в лицо Хэ, все было так размыто, взгляд только на соблазнительных губах концентрировался. Шань от волнения губу облизнул, закрыл глаза и потом решительно… — Че, ебанулся? — оттолкнул его Хэ да так, что Шань чуть не приземлился на Мэй, она от неожиданности дернулась и на ее юбку разлилось красное вино, которое стояло рядом. — Иди проспись, блять, дебил, — Тянь со всей присущей ему надменностью посмотрел на Шаня и встал. — Я же сказал, что я не пидор. — Вы че, ахерели?! Вы вообще нормальные?! — подскочила Мэй. — Вы мне юбку испортили!       Она тут же убежала в ванную замывать юбку, а у Шаня перед глазами звездочки летали, он заметил, как на него все косились. Мо смазано провел по лицу рукой, переходя на волосы. Цзянь сидел с глазами по пять копеек и хотел разрядить как-то обстановку, но ему в голову ничего не пришло, поэтому он подхватил Рыжего и увел его подальше ото всех на балкон. — Ты как? Все нормально? — спрашивал он.       Все как будто в момент обвалилось. Уничтожилось. И рухнуло. — Я х-хуй знает, это какой-то пиздец. — Я даже не ожидал… Что за хуйня между вами там происходит, это что вообще было… — Я… Блять… Ниче не происходит, я уже сам ни в чем не уверен, — заплетающимся языком пояснил Мо, и жестом показал, что курить хочет. — Может не надо, ты уже в невменозе, Рыж. — Пожалуйста, блять, прошу, — голос Мо задрожал, как и руки.       Цзянь судорожно пошарил по карманам Рыжего в поисках сигарет, но ничего не нашел кроме зажигалки. Тогда он остановил первого попавшегося парня. — Эй, есть че покурить? Дай сигарету. Ага, спасибо, — кивнул И.       Цзянь вставил сигарету в рот Шаню и поджег ее. Он сделал первую затяжку и трясущимися руками вынул сигарету изо рта, выдыхая дым. Хуевило его просто будь здоров. Шань сделал еще одну тяжку и ком к горлу подступил, но не от тошноты. Прокручивал в голове фразу: «Че, ебанулся? Иди проспись, блять, дебил».       Дебил.       Дебил.       ДЕБИЛ.       И слезы мелкой россыпью полились на джинсы. Сука, пиздец.       Цзянь, наверно, впервые видел Рыжего в таком состоянии и совершенно не знал, что ему делать. Цзянь просто часто дышал и смотрел на то, как у Шаня влажные дорожки по щекам стекали. Шань сделал третью затяжку, но успокоиться сигареты не помогали, он сжал кулак и несколько раз ударил в пол. — Сука, сука, сука! Блять! — зарычал Мо. — Я больше, блять, не могу! Я так заебался! Просто нахуй все! — Тише, тише, — присел рядом Цзянь, отобрал у того сигарету, закуривая сам и прижал к себе Шаня. — Блять, я просто так уже хочу чего-то понятного, — всхлипывал он. — Я будто в каком-то ебанистическом фильме, делаю какую-то хуйню, сам не знаю чего хочу. Ебу мозги Мэй зачем-то, а сам постоянно думаю о нем. Я же, блять, просто н-ненормальный. Это ненормально. — Шань. — Это ненормально. — Шань, — повторил Цзянь. — Это нормально. — Да где нахуй это нормально? — Мо сжал футболку Цзяня, утыкаясь ему в плечо. — Ты его любишь. — Нет. — Нет? Блять, — Цзянь кинул сигарету в окно. — Шань! — он потряс его за плечи и посмотрел ему в глаза. — Посмотри на меня, посмотри. Хватит уже отпираться, как баран. Если бы ты его не любил, ты бы сейчас тут не сидел и не ныл, понятно? У меня было тоже самое, только мне это никто не объяснял. Думаешь, я всегда хожу такой веселенький дурачок? Да нихуя подобного. Просто признайся уже себе в этом и станет легче. — А толку? Это ниче не изменит. — Заебал, Шань, — раздраженно сказал Цзянь. — У вас это взаимно.       Взаимно. Люблю.       Если любовь всегда такая ебаная, то Шаня это мало радовало. Проще уж сигануть с окна тогда, лишь бы не качаться на этих эмоциональных качелях… Но слова Цзяня и вправду отрезвили в какой-то степени Рыжего.       Все нервы уже невпопад. Как выглядело эмоциональное истощение? Ну вот примерно как Шань сейчас. После слов Цзяня все как будто отключилось, он уже не помнил остаток вечера. Люди пролетали вокруг, как призраки, музыка превратилась в фоновый шум. Шань не помнил, как выглотал еще полбутылки вина и дошел до дома. Не помнил, как плюхнулся в постель в одежде. Все как в бреду, смазанными кадрами.              Наутро башка болела так, что даже две таблетки обезбола мало помогли, выпил бутылку воды почти залпом. Что удивительно, так это то, что он не блевал, хотя выпил более чем достаточно.       Он смотрел на яичницу с беконом, которая растекалась по тарелке и кусок в горло не лез, вилкой рисовал желтые разводы, имитирующие солнечные лучи. Юи обратила внимание, что Шань опять не ел, она смотрела на него и не узнавала: под глазами мешки от недосыпа, синяки на лице уже, конечно, подзажили, но выглядел он так себе. И разумеется, она чувствовала запах перегара. Она уже не задавала вопросов по типу: а что с тобой, а почему не ешь, а почему вчера так поздно вернулся? Не хотела получить очередную дозу агрессии от сына. Просто спихивала на то, что переходный возраст. В это время Тянь сидел напротив, ел не спеша, периодически утыкаясь в телефон и параллельно что-то смотря, иногда сдавленно улыбался.       Когда Юи доела первой, она лишь спросила у Шаня: — Доешь или убрать? — Я сам, — ответил Мо. — Хорошо, долго не сиди, опоздаешь в школу. — Сегодня выходной. — А, да, точно.       Юи вышла из-за стола, оставив Шаня и Тяня одних. Когда она помыла посуду и скрылась за углом, предупредила, что минут через десять уйдет, Шань даже немного обрадовался. Он аккуратно поднял взгляд на Тяня, тот уже доел и пил кофе. Это была отличная возможность разглядеть его, потому что теперь они были вдвоем. Мо облокотился на руку, подперев щеку и украдкой смотрел на Хэ.       После вчера он вел себя, как ни в чем не бывало. Ну как? Все такой же игнор. А у Шаня внутри все горело, уже, наверно, легкие черные были. И стыд вперемешку с виной мысли путали.       Шань сначала взглядом погладил черные волосы, спустился на черные брови, на глаза, обрамленные в угольные ресницы, белую сатиновую кожу на острых ключицах, затем длинная шея и снова вернулся к глазам. Так красиво падал на них свет, сквозь окна, подсвечивая графитовый оттенок. Когда уголки губ Тяня приподнялись, Шань зацепился за его улыбку и даже перестал моргать, пытаясь глазами сфотографировать момент.       Тянь сделал глоток кофе, и Шань проводил его движение взглядом, задерживаясь на обнаженном запястье, дальше прошелся по тонким пальцам, словно мысленно беря его руку в свою, и вернулся к ключицам, останавливаясь на двух расстегнутых верхних пуговицах домашней рубашки. Если расстегнуть еще четыре пуговицы, то можно было бы увидеть больше. Рыжий сам не заметил как утонул в фантазии, раздевая Хэ без рук. В какой-то момент Тянь посмотрел на Шаня, потому что чувствовал на себе прожигающий взгляд, отчего Мо быстро спрятал глаза.       Шань нервно сглотнул, а потом вернулся, очерчивая выступающие вены на запястье. Может, сейчас был бы идеальный момент, чтобы поговорить? Прояснить всю ситуацию после вчера? Кажется, мама уже ушла, Мо не помнил, слышал ли он, как входная дверь захлопнулась или нет. Но вдруг Шань дернулся от резко зазвонившего телефона. Тянь бросил взгляд на телефон Рыжего и на экране светилось имя Мэй. М-да, точно, после вчера он ей даже не написал…       Шань резким движением руки отключил звук и не стал брать трубку, отчего Тянь усмехнулся и увел взгляд, утыкаясь в свой экран. — Че? — вдруг спросил Рыжий. — Да нет, ничего, — краешки его губ приподнялись. — Тебе девушка твоя звонит, не будешь брать трубку? — Она не моя девушка. — Ну да. — Она не моя девушка, — повторил Шань. — Ровно как и я твой не твой брат, да? — с ухмылкой спросил Тянь.       Шань замолчал. Снова стало стремно, все так было очевидно для них двоих. Звонок прекратился, но через пару секунд телефон снова зазвонил и Шань повторил все свои действия. — Ну так почему тогда трубку не возьмешь? — Тянь выпрямился и склонил вопросительно голову набок. — Не хочу. — Не хочешь, потому что боишься, что я услышу то, что не должен? Шань, я все прекрасно понимаю, я не глупый. — Надо же, я уже Шань, а не дебил. — Ты что, обиделся? Да ладно тебе, это я так, на эмоциях, — издевательски проговорил Тянь. — На правду не обижаются.       Шань сдавленно улыбнулся. Опять больно. — Я тебе теперь противен? — вдруг спросил Мо. — Шань, не переживай, мне похуй. Мне смешно с того, что ты встречаешься с девушкой и даже признаться в этом не можешь. Я все понял еще в прошлый раз, случайно так случайно, — продолжал с улыбкой говорить Тянь. — Я еще раз говорю, что я с ней не встречаюсь. — Малыш Мо, — с некой нежностью сказал Тянь. — Чтобы начать встречаться с кем-то, вообще не обязательно об этом говорить. — Да, блять, хватит об этом уже, — огрызнулся Шань. — Меня интересует сейчас только вчера. — А что вчера? По-моему вчера все встало на свои места, ты не согласен? — Ты можешь не стебать? Мы можем нормально поговорить?       Тянь опрокинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, с интересом смотря на Шаня. Ничего себе, он впервые захотел нормально поговорить, как взрослый, а не только убегать и огрызаться? На него не похоже. — Ну говори. — Я запутался. — Та-ак, и? — Блять, — выдохнул Шань, склоняя голову и зарываясь пальцами в собственные волосы, крепко сжимая их. — Я понимаю, что все это выглядит со стороны максимально хуево, но я не знаю, что мне делать. — Ты хочешь, чтобы я за тебя решил или что? Ты можешь нормально сказать, что ты хочешь от меня? — Не могу. — Окей, тогда давай я за тебя скажу. Ты не можешь выбор сделать. Ну не можешь и ладно, — пожал плечами Тянь. — Но если такой выбор в принципе есть, давай так, меня выбирать не надо. — Блять, да я… Ладно не буду оправдываться, можем не продолжать. — Да я, да я, да заебал ты меня уже немного, я тебе не пара кроссовок в магазине, чтобы меня выбирали, — Тянь конкретно завелся. — Знаешь, это все реально такая хуйня, ну, то что было, какой смысл в этом, если это стыдно. Для тебя. — Хочешь сказать, что для тебя нет? Блять, да ты вообще понимаешь, что это даже невозможно рассказать родителям. Это как будто изначально все обречено на пиздец. — Мне все равно. Я перед собой честен, а ты вчера очень неплохо по-моему время провел, правда же? Странно, что ты вообще домой пришел, надо было оставаться. Наверняка трахал ее уже, она же девчонка, — Тянь специально интонацией выделил последнее. — Да, блять, не было у нас ниче. Ты ревнуешь? — Да, сука, я ревную, — выплюнул Тянь. — А ты что думал, что у меня вообще чувств нет? Да, блять, мне тоже больно сделать можно. Думаешь мне окей смотреть на то, что я себе позволить не могу? Что ты еще хочешь от меня? Это все, что ты хотел сказать? Сам себе проблемы создаешь, влюбляешься налево и направо. — Я ни в кого не влюблялся, мне похуй на нее. — Да че ты пиздишь, блять? Жметесь по углам постоянно, вчера сосался с ней минут пять у всех на глазах — это похуй называется? Похуй тебе на меня, ты просто, блять, как паршивая гнида поступаешь. Ты же просто нахуй моими чувствами взял и подтерся.       Шань неподвижно сидел на месте и принимал все то, что ему говорил Тянь, ответить было нечего, потому что все, что он говорил — было кристальной правдой. — Что ты замолк? Смотреть на меня нравится? Выводить меня нравится?! Да, сука ты ебливая?! — Тянь перешел на крик, резко нагнулся к Шаню, хватая его за футболку через стол и смотря ему прямо в глаза. — А знаешь что?.. Иди на хуй, все. Делай вообще, что хочешь, мне просто поебать на тебя. От меня только отъебался, ясно?       Тянь выжидающе посмотрел на Мо, но тот замер и лишь хлопал ресницами, рот его был приоткрыт, открывая взор на белую каемку зубов. Шань дышал часто, даже слишком… — Давай еще, — с придыханием произнес Мо. — Что? — непонимающе посмотрел на него Хэ. — Да, мне нравится. Смотреть на тебя нравится. И выводить тебя нравится, — Шань бесстыдно сверлил Тяня взглядом. — Я тебя сожрать готов, вот настолько нравится.       Мо медленно вдохнул и выдохнул, между их взглядами протянулась эфемерная нить. Рыжие волосы таяли под солнечными лучами, его лицо было абсолютно спокойно, сейчас можно было бы пересчитать каждое созвездие из веснушек на его щеках. Шань разомкнул обветренные губы, а потом сомкнул обратно, словно опять хотел что-то сказать, но не решился. Не моргая пару секунд, глаза в глаза и Шань в этот момент осознал насколько сильно боялся насекомых, однако позволил их впустить в себя, что те защекотали хрустальными крыльями, пробуждая мурашки изнутри, лаская волнами все тело.       Шань схватил Тяня за ворот рубашки и притянул к себе, целуя так, что сердце на момент остановилось у обоих. Мо, не думая, вцепился руками в шею Хэ, надавливая ногтями, в попытке прижаться плотнее, но стол мешал. Поцелуй таким жаром по губам отдавал, точно искры летели.       Тянь швырнул Шаня на пол, прижимая его всем весом, тот выгнулся, подставляясь под бесконтрольные поцелуи, оставленные на шее, груди, после того, как футболка впопыхах полетела куда-то в угол комнаты, по ребрам, жадными губами пересчитывая каждую косточку, по плоскому животу, задевая каждый шрам, вниз к ремню, царапаясь о острую пряжку, а после возвращаясь наверх и вновь прилипая к губам. И сухие губы от поцелуев становились влажными, распухшими, Тянь сцеплял на них зубы, оттягивал и потом по новой утопал под запахом табака.       И выдохнуть получалось, а вдохнуть нет. Шаню как будто все кости ломало от желания, грудь вздымалась, еле дышала. Потерянными пальцами по запястьям, кистям, чужим пальцам, находя край рубашки и не в состоянии аккуратно расстегнуть, преодолев лишь пуговицу, Шань дергает за ткань, просто разрывая ее с треском, что многочисленные падают на пол.       Послушно, очень нескромно Шань стелется под Тянем. Ремень щелкает, звонко пряжкой отдаваясь по паркету, затем пуговица и молния, резинка от белья, в котором тесно. Теперь беспрепятственно. Взгляд падает на входную дверь и цепляется за навязчивые мысли, но после прикосновения отпускает и кроет под ласками уверенных рук.       Шань закатывал глаза, врезался затылком в пол, лопатками прокатываясь по паркету, однако жгучая боль по коже меркла, потому что пальцы зарылись в черных волосах, сжимая их. Мо не сопротивлялся, не дергался, не пытался оттолкнуть, наоборот каждым движением умоляя, позволяя всем желаниям Тяня сбываться на его теле яркими красками, больными фантазиями и одновременно приятными чувствами: царапинами, ссадинами, красной кожей, кровоподтеками. Все мысли сконцентрировались лишь на глаголе «покажи»: покажи как ты меня хочешь, покажи, что ты со мной хочешь и просто сделай. Это будет лучшей пощадой, ведь ты и так убивал меня сотню раз. Это не предел.       Шань чувствовал, как его затягивало в преисподнюю, но был абсолютно покорен перед черными глазами. В них бездонная пустота, что им повелевала. Мо ловким движением стянул с Хэ штаны и белье, закидывая на него ноги, обнимая ими его поясницу, руками обхватывая шею, подтягиваясь к нему и первое движение. Больно невыносимо так, что зубы стиснул. Но это ощущение так забвенно: теряется среди неприличного стона, прикушенной губы до побеления и запрокинутой головы.       Укроти. Сломай мои кости, сломай мое тело, выломай суставы, выверни наружу и испепели его. Только не останавливайся. Делай то, о чем давно мечтал. Вдохни в тело одержимость. Как в первый и последний раз. Расскажи всем, всем расскажи на моем теле, как ты меня любишь. Вопреки.       Шань горел ярко, плавясь под силой Тяня. С каждым движением разрезая тишину протяжным стоном, неровным дыханием. Пытался быть тише, стискивая зубы на собственном запястье, выходило плохо. Тянь грубо сжимал его бедра и смотрел на пылающее лицо, мочки ушей, наслаждался каждой непристойной эмоцией. Сначала медленнее, потом быстрее, желая лишь, чтобы Шань перешел на крик. Давай же, заори, иначе это как пытка. Пусть даже соседи услышат. Всё равно. — Не сдерживайся, — от шепота бьет мурашками по телу.       Потом с пола на стол, разбивая всю посуду. Мо ногтями вцепился в стол со скрежетом. Стрелки на часах растворились. Ноги от напряжения дрожали, волосы намокли, тело стало липким, живот каменный. У Тяня влажная капля застыла в ямочке над губой и Шань, не отдавая отчет в собственных действиях, потянулся, в очередной раз прижимаясь губами к его губам. Солено. И у Хэ от этого, как будто, крышу сорвало, он его не отпускает, теплый язык проталкивая в рот и Шань безотказно отзывается. Соскальзывает со стола, но Тянь крепко держит. Он нечеловечески сильный. И когда уже становится невозможно, Тянь отстраняется, Рыжий сам его к груди прижимает, трепетно обнимая его голову и утыкаясь в волосы, от которых дорогим парфюмом пахнет.       Сознание от его запаха Шаня покинуло, это уже что-то на молекулярном уровне. Только ощущения. Кожа искрилась, распыляясь, точно дьявольский костер. Горячо, жарко, скользко и влажно. В крови ударная доза адреналина, на языке мельтешат мольбы, но получаются лишь инфернальные стоны, точно грязная молитва.       Плевать на гордость, когда делишься на атомы.       Неистово измучай и сожги. Сделай больнее.       Пусть грязные молитвы навсегда врежутся в память. Пусть солнце запечатлит наши тени на стене, а потом сотрет, сохранив в секрете грех. Навстречу, сталкиваясь и растворяясь в друг друге ядовитой химией.       Они оба чувствовали, что уже на пределе. Не говоря ни слова друг другу, просто понимали с каждой фрикцией. Шань в волосы глубже зарылся и заскулил, откидываясь, в очередной раз обнажая шею. И от его не то стона, не то вопля Тянь больше сам не в силах сдерживаться, оставляя на его коже след от зубов и рыча от бессилия в грудь. В глазах безумие и одержимость мерцают, бесы в ушах звенят, Тянь жмурится, лоб морщит и громко выдыхает. До конца, да так, что ноги подкосились и он чуть ли не падает, и Шаня почти роняет. По телу пульсацией отдало и так хорошо, что даже паршиво, словно Тянь уже умер и познал предел удовольствия.       Тянь губами скользнул по влажной груди, оставив смазанный поцелуй и Шань на спину рухнул. Тянь его все еще держал за бедра, головой прижался к столу и блаженно прикрыл глаза. Дышал часто, пытаясь восстановить ритм, получалось с трудом. А потом искренне улыбнулся, обнажив зубы. А Мо пальцами в его волосы зарылся.       Пощада так сладка.       Это неземное истязание, это второй круг ада.       И от солнца остался только пепел.