Амбивалентность

      Милый. Не надо, не дыши. Но долго не держи, выдыхай, а то осадит и припорошит.       Но милый, нет, не надо, не дыши.       И резко так к стене прижимает, вырываясь тихим стоном. Стена шершавая, кожу до покраснения царапает. За волосы назад оттягивая, всем телом наваливаясь. Жарко, тесно, до изнеможения. Палящее дыхание на влажной шее и над ухом, сердце так бешено бьется, глаза блаженно закатываешь. И холодные пальцы, как шаровая молния по животу и ребрам гуляют. Распаленная кожа о кожу трется, снова мокро и горячо, как в адском пекле.       И снова выдыхай. Но немного постони и подразни.       Ладонью тонкую шею накрывает, сжимая. На мочке уха след от зубов остается, ногтями стену царапаешь, стирая подушечки пальцев, вены на твоих кистях напрягаются. Губу прикусываешь, грудь вздымается, кажется, что ты сейчас взорвешься и заорешь. Это непозволительно. И с шеи ладонь медленно ползет к губам, закрывая рот, точно вместо кляпа. Если честно, я бы тебя так хотел связать, смотреть в твои бесстыдные глаза и делать с тобой то, что только богу известно: устроить тебе порку, утопить тебя, не оставить ни одного живого места на тебе, покрыть все отметинами. Шею, руки, ноги, торс. Звучит нездорóво, правда? Но с тобой я уже давно свихнулся.       Оказывается ты такой раскрепощенный: рот приоткрываешь и вбираешь пальцы внутрь, а я поддаюсь, чувствую каемку зубов, прохожусь по острым клыкам, по мягкому языку. Между пальцев становится вязко из-за слюны. Прижимаешься ближе, хотя будто уже некуда, отрывисто дышишь. Вторая рука спускается ниже, залезая под резинку белья. Всеми телодвижениями просишь зайти уже дальше. А я хочу. Хочу до твоих хриплых стонов и громких шлепков, чтобы адреналин в кровь ударил.       Это так странно и забавно, что никто тебя таким не видел, кроме меня. И правильно, ведь это порнографическое шоу только для меня. Грубо и резко разворачиваю, толкаю и ты падаешь на металлический стеллаж, что-то еще падает на пол и разбивается вдребезги. Притягиваешь за шею, облокачиваешься на край стеллажа, раздвигаешь ноги и жадный упоительный поцелуй. Долго и с языком, губы такие колючие. В черные волосы рука зарывается, тянешь, прижимаешь, не отпускаешь. Отстраняешься. Смотришь. Еще? Еще раз.       Опьяняюще и без конца, настолько увлечены друг другом, что даже звонка на урок не слышим. Снова разворачиваешься, держишься за металлические прутья и подставляешься под меня, открывая взор на мускулистую спину, пальцами пересчитываю каждый позвонок и на мои прикосновения выгибаешься. Голову откидываешь, а я к тебе наклоняюсь, чуть твою щеку прикусываю, затем грубо подбородок сжимаю и томно на ухо шепотом: — Что с тобой сделать? — Все, что хочешь. — Скажи, — издевательски прошу. — Трахни. Трахни меня, — сквозь зубы умоляешь. — Обязательно, но сначала надо заслужить.       Не жалея, снова беру тебя грубо за шею и опускаю рыжую макушку вниз, ставя тебя на колени. И вправду, с этого ракурса ты смотришься даже еще интереснее. Твои штаны приспущены, ты без рубашки и сквозь спортивки видно, как ты хочешь. Я готов отпустить тебе все грехи. Внимательно и долго смотришь, а я ухмыляюсь и киваю. Давай сам.       Не медля, расстегиваешь мне ремень, ширинку, обнажаешь. И снова так испепеляюще, плотоядно смотришь на меня. Ну? Приподнимаю бровь и нагло улыбаюсь, чего же ты ждешь? Облизываешь губы, подбираешься ближе и первый раз проводишь языком вдоль так, что мне кажется я побывал во вратах рая.       Рефлекторно у меня зажмурились глаза и напряглись желваки, непроизвольный вздох. Сначала так неуверенно, словно ты боишься, но потом входишь во вкус. Уже смыкаешь губы и я смотрю на тебя, будто сквозь туман. Двигаешься вверх вниз, то медленно, то ускоряясь, а потом обхватываешь обеими руками, втягиваешь щеки и стараешься. Господи, а ты точно делаешь это в первый раз? Ощущается жаркое дыхание, так чувствительно и щекотно. Хватаешься за мои бедра, вбирая так глубоко, что я касаюсь горла и ты резко отстраняешься, закашливаясь. Глаза краснеют и слезы выступают, выглядишь так по блядски невинно, но ты не хочешь жалеть себя, да и меня тоже. Утираешь тыльной стороной руки рот и снова примыкаешь. — Нравится? — сквозь полустон уточняю, а ты послушно отзываешься.       Утыкаешься в меня носом, плечи напрягаются, сжимаешь. Какая же ты сука, еще несколько таких заходов и я больше не в силах терпеть и ты, ругаясь, сплевываешь на пол, но остатки сглатываешь.       Уже немного нервный от собственных желаний, толкаешься и прислоняешься ко мне спиной. Поцелуи по шее, оставленные новые кровоподтеки по прошлым, по мочке, запах твоих волос и распаленной кожи, такой дикий и животный — сводит с ума. Стелешься передо мной, дрожишь, скулишь. С каждым движением поддаешься навстречу. О том, что тебе нравится за тебя говорят пылающие щеки, сбитое дыхание и неприличное выражение лица. И то, как твое тело отзывается на мои прикосновения, у меня после тебя останутся точно ожоги. И после таких зрелищ ты еще удивляешься, почему мне хочется постоянно трахаться с тобой? Ладони так плавно скользят по твоему телу, по напряженному прессу, нас будто плавит под солнцем в сорокоградусную жару. Волосы прилипают ко лбу, в каемке ключицы замирает капля.       Настолько раззадориваешь меня, что не щадя, нагибаю тебя как хочу, в любые позы, которые вырисовываются в голове. Забываюсь и из коматоза меня выводит только пронзительный стон. — Это было ахуенно, — довольно сказал Шань, натягивая спортивки и застегивая рубашку. — Правда теперь я грязный и мокрый. — Похуй. Главное, что было ахуенно, — Тянь все еще отрывисто дышал, сидя на полу и прислонившись спиной к стене. — Хочется закурить. Поделишься сигаретой? — Думаешь здесь можно? — Мне уже без разницы, — Тянь расслабленно откинул голову и распластал ноги, он был будто под кайфом, взгляд был размазанным. — Дашь?       Шань вынул из рюкзака помятую пачку, дал одну сигарету Тяню, а вторую вставил себе в рот. Она плавно таяла в руках, а пепел, скопившийся на конце, мягко падал на пол. В воздухе повисла едкая дымка, будто фильтр с фото. Мо присел рядом, подбирая к себе рюкзак и облокачиваясь на плечо Хэ. — Че, мало пизды нам дали? — Наверно мало, раз мы оказались тут. — И сколько тут таких, как я, побывало? — Таких как ты, ни сколько. — Засчитано, — усмехнулся Шань, делая тяжку. — Ну а если серьезно? — Тебе правда это интересно? — поморщился Тянь. — Давай не будем обсуждать тот беспонтовый секс, который даже сексом не назовешь. — Если ты думаешь, что я буду обижаться на то, что ты ебал здесь телок, то ты ошибаешься. Я ж не хрустальный. И не лей мне в уши, что до этого, когда ты с кем-то трахался тебе никогда не было приятно. — Ну вот тем более, не хрустальный, — стряхнул пепел. — С тобой вообще все по-другому ощущается. На самом деле, ты каждый раз меня все больше и больше удивляешь. — Это еще почему? — Да просто как-то, я вот не ожидал, что ты настолько раскрепощенный. Что первый раз, что второй, что третий, что этот. В целом, даже твои шутки сейчас на эту тему и флирт, мне казалось ты будешь зажатый и стеснительный. Но стеснения в тебе ноль. Боюсь представить, что у тебя было с девушками. — Это просто по-другому. — Согласен, сосешь ты классно. У тебя это точно впервые? — Завались, ладно? А то в следующий раз на коленях окажешься ты. — А я против что ли? — улыбнулся Хэ. — Как думаешь, че будет если нас запалят? — докурил Шань сигарету, туша ее об плитку и ломая. — Точно поведут к директору, вызовут родителей, в общем, будет не сладко. — Тянь приобнял Шаня, прижимая к себе и утыкаясь в его макушку. — Но сейчас мы хотя бы одеты. — Это полбеды. Учитывая то, что было недавно.       Тянь и Шань стояли вместе в коридоре, виновато опустив головы. Яркое утреннее солнце закралось уже в каждое окно. Руки дрожали и успокаивало только то, что Тянь периодически мизинцем касался руки Шаня специально.       Вэй был разъерен, Тянь давно его таким не видел, чтобы аж до выступающих вен на лбу и красного лица. Он ходил из стороны в сторону и из его рта вылетали не самые лестные слова, Юи же стояла тихо позади и наблюдала. — Вы совсем своей тупой головой не думаете, что творите? Мало того, что вы угнали машину без спросу… — Не мы, а я, — прервал его Тянь. — А ты вообще заткнись, понял меня? Ни денег, ничего ты не увидишь ближайший месяц. Я заблокирую твою карту и будешь дома сидеть, к экзаменам готовится, а не херней маяться где попало. Ты понимаешь, что было бы, если ты вас поймали, — подошел к Тяню Вэй, прожигая его взглядом и тыча пальцем в лицо. — Ты понимаешь, к чему бы это привело? Или у тебя в этой жизни все всегда просто решается? — А что сложного? — улыбнулся Хэ, искренне не понимая. — Издеваешься?! У меня вообще к этой ситуации вопросов много. Начиная от того, кто из вас вообще все это придумал. — Я же сказал, что это я. — …Заканчивая тем, что вы вообще вместе делали? — сделал вопрошающее лицо Вэй. — Может поделитесь, чем вы занимались? — А че по вашему могут делать подростки? — вклинился Шань, хмурясь. — Вот и у меня вопрос к тебе, Шань, — начала Юи, подходя ближе к ним. — Что могут делать подростки вдвоем ночью? — скрестила она руки на груди. — Ты на чето намекаешь или че? — сдвинул он брови, а голос его зазвучал нагнетающе. — Мы хотели выпить и сигаретами накуриться, вот и все. А тачка просто классно, прикольно. — Да? Тогда может объяснишь, откуда у тебя на шее свежий засос? — она сделала серьезное лицо и приподняла тонкую бровь. — Так, причем, заодно и у Тяня такой же? Это как это называется? Объясните? — склонила Юи голову на бок. — Ты серьезно? Вы че вообще поехавшие? — Так вы в открытую скажите, что вы имеете ввиду, — сказал Тянь. — А то все вокруг да около ходим. Мне прям интересно стало. — Так вот и объясните нам, — продолжил Вэй. — Да, мы поехавшие. — Боже, — выдохнул Шань, с досадой смотря на мать. — Да к девочкам заехали, у меня уже как месяц отношения вообще-то есть, ты же сама спрашивала как-то, забыла? — А девочки уже настолько взрослые стали, что к ним можно вот так ночью заявляться? Что за девочки такие интересные пошли? — А вы святые что ли? Я не пойму. Да, мам, я уже не маленький и мне кажется в моем возрасте это более, чем нормально. А когда ты считаешь нужно этим заниматься? Когда мне 40 стукнет? — Рот закрыл. — отчеканил Вэй. — Вы из нас решили гомиков сделать, да? — вежливо уточнил Тянь. — А, простите, что мне еще надо было подумать, когда я вижу такое?! — взбунтовалась Юи.       Шань уже сдерживался из последних сил. Самое паршивое, что их выдумки не на пустом месте, но это так глупо и опрометчиво с их стороны забыться и оставить друг другу засосы на шее. И чем они только думали в тот момент? И насколько глупо звучала легенда? Наверно, слишком глупо… — Что это?! Ну вот что это?! — Блять, вы ебанутые?! — крикнул Шань. — Ты че, реально считаешь, что я пидором заделался, ты нахуй вообще в себе, блять? Или у тебя уже все, мозги атрофировались? — Шань, Шань, — начал дергать его Тянь за кофту, пытаясь осадить. — Да нахуй руки убери от меня! — толкнул он Хэ в грудь. — Я тебе еще раз говорю, я к девушке своей поехал! Мне противно это все. Блять, когда вы отъебетесь от нас уже просто?!       В этот момент у Мо перед глазами звездочки зазвенели, громкий шлепок раздался по комнате. А щека загорелась огнем, зацветая красным силуэтом мужской ладони. Вэй схватил Шаня за ворот кофты и помотал из стороны в сторону, откидывая его к шкафу. Тянь обомлел от происходящего, испугано и растеряно, смотря на Шаня.       Юи как будто даже не вздрогнула, она просто молча наблюдала за ситуацией, будто принимая то, что Вэй прав. — Еще раз я что-то подобное увижу после вашего совместного времяпровождения, вопросов у меня будет больше и разговор будет построен иначе. В комнату оба, а потом в школу. Ясно я выразился?       Тянь ласково потерся большим пальцем о щеку Рыжего. — Но отыграл ты тогда хорошо, когда крикнул, чтоб я руки убрал. — Меня просто вывели. Ну и я правда не знал, че делать. — Девушка у него есть, на два фронта работаешь? — усмехнулся Тянь. — Ну вроде они поверили, особенно после того, как я тебя послал еще при них, — улыбнулся Мо. — Не думаю, что они будут дальше копаться. — Не знаю, конечно, но вроде звучало правдоподобно. — И именно поэтому после ахуительного скандала, ты решил поставить мне еще несколько новых засосов? — посмотрел исподлобья на него Шань. — Я просто не ебу, как это объяснить в этот раз. — А ты про Мэй раньше своей маме не рассказывал? — Вот прям чтоб именно конкретно про нее — нет. Мне вообще кажется, что она обиделась на меня после той тусы. — А ты переживаешь по этому поводу? — Как человек, она прикольная, — пожал плечами Шань. — Я сейчас снова начну ревновать… — Да забей. Короче похуй, придумаю че-нибудь, если заметят. Но стремно, что они что-то подозревают. Хотя мне бы такое даже в голову не пришло. — Есть такое. Может пойдем? Есть хочется, заточим пару булок, а потом на уроки. Отпускать тебя, конечно, так не хочется.       Тянь крепко обнял Шаня, несколько раз поцеловав его в макушку и вдыхая его запах. Как же жаль, что нельзя было послать все к черту и просто пойти бороздить по городу вместе. Вернее, можно, конечно. Но сейчас лучше бы не ворошить этот улей. Шань встал и подтянул рюкзак на плечо, помог встать Тяню и, прежде чем выйти, они снова несколько раз поцеловались. — Ну все-все, идем, а то сейчас опять повторим, — сказал Тянь, ласково придерживая подбородок Шаня и смотря тому в глаза.       Они вышли из подсобки, вроде, в коридоре было пусто, все были на уроках. Только вдалеке уборщица намывала плитку. Тянь придерживал Шаня легонько за руку, у Хэ ладонь была такая гладкая и прохладная. — Может сегодня поспим вместе? — предложил Тянь. — Ты хочешь пуститься во все тяжкие? — Почему нет? Встанем пораньше, никто и не заметит. — Так любишь рисковать, — обернулся на него Мо. — Я подумаю. — Сам же первый прибежишь, — усмехнулся Хэ.       Поворачивая направо, их разговоры прервала появившаяся буквально из неоткуда Мэй, Шань резко отдернул руку от Тяня и замер. Волосы у нее как всегда были уложены в небрежную укладку и на свету блестели. Выражение лица Мэй было спокойным, но в глазах читалась холодность, злость и обида, видимо, за ту самую вечеринку. Она многозначительно посмотрела на Шаня с Тянем. Кажется, Мэй заметила свежие отметины на шее Шаня, напряглась, поправила волосы длинными черными ногтями, отходя в сторону и проходя мимо, не обронив ни слова. Шань обернулся на ее фигуру и отчего-то стало неловко, и стыдно. — Некрасиво, конечно, тогда получилось… — Как думаешь, что она подумала? — спросил Тянь. — Если честно, то не ебу. Но как будто выглядело это все очень странно. Мне в целом тот вечер не очень хочется вспоминать, опозорился перед всеми. — Да ладно. Ну я бы подумал «то самое», — показал кавычки Хэ, идя вровень с Мо. — Особенно если сейчас смотреть на твою шею. Извиниться, поговорить с ней не пробовал? — Ой, блять, точно, — Шань потер шею, пытаясь прикрыть воротом рубашки. — Не-а, не пробовал, но просто — нахуя? Да, она бесспорно классная подруга, но у нее ко мне другие чувства. А у меня их нет. — А ко мне значит есть? — хитро посмотрел на него Тянь, выжидая ответ.       Шань еще раз обернулся на Тяня, склонив голову и смотря исподлобья, всем видом показывая, что Хэ от него прямого ответа не дождется. — Напоминаю: молчание — знак согласия, — улыбнулся он. — Думай, че хочешь, — пожал плечами Мо. — А можно считать, что мы уже встречаемся? Или сколько раз мне еще надо переспать с тобой, чтобы ты меня парнем окрестил?       Шань громко и недовольно вздохнул, пряча руки в карманах спортивок. Перевел взгляд на Тяня, поворачиваясь к нему корпусом. — Бесконечное количество раз, — отрезал Мо, на что Хэ еще шире заулыбался. — Тогда я готов помучиться. — Ага. Только лучше в столовку сходи пока, на улице встретимся, а потом на уроки пойдем. — Окей, — согласился Тянь и они разминулись.       Выйдя на улицу, на Шаня подул теплый весенний ветер, небо было ясным, без единой тучи. Самое идеальное время для прогулок с друзьями. Солнце светило ярко, рассеивая лучи на земле красивым орнаментом сквозь листву. Глухо послышался звонок на перемену. Краем уха Шань услышал крики и повернулся к источнику. — Ты реально дебил?! Не понимаешь, что ты наделал? — Да, я дебил! А ты не знал?! Не знал?! Столько ж лет дружили! — криво улыбаясь, кричал он, а глаза были как две стекляшки. — Не думал, что ты настолько тупой. — Правда? Да я бы вообще твою подружку разъеб с дробовика! — отчаянно усмехнулся он. — Я тебе сейчас язык вырву. Заткнись.       Во дворе школы скопилась толпа, кто-то гоготал, а кто-то наоборот кричал, чтобы позвали на помощь. Два тела сцепились мертвой хваткой, перекатываясь по пыли и траве, нанося друг другу хаотичные удары по лицу. Шань, наконец услышав знакомые голоса, подорвался с места и протиснулся сквозь толпу. Мо сначала увидел Чжэнси, а затем Цзяня, который лежал на земле под ним. Еще никогда прежде Шаню не удавалось увидеть настолько рассвирепевшего Чжаня, его глаза были налиты кровью, дыхание было учащенное, как у зверя на охоте, а губа была разбита. Он ни на секунду не останавливался, осыпая И кулаками, у того была рассечена бровь, из носа текла кровь по припухшим губам.       Шань за секунду подлетел к Чжэнси, оттаскивая того от Цзяня, тот пытался вырваться и у него это даже почти получилось. — Не трогай меня! — толкался Чжэнси. — Я его сейчас прикончу! — Да-а? — протянул Цзянь, приподнимаясь с земли. — Вот так значит ты… — Закрой рот, сука! Молчи лучше, пидор! — продолжал орать Чжань. — …СиСи, я тебя тоже люблю, — прислонил к окровавленным губам Цзянь средний палец, целуя, а затем вытягивая, показывая Чжэнси и улыбаясь во все тридцать два зуба, по краям которых была алая каемка. — Я сказал: не трогай меня! — оттолкнул он Шаня со всей силой, что тот полетел в толпу. — Слышь, блять, успокойся, — схватил его Мо за плечо. — Да пусти его, пусть хуярит дальше, — где-то на заднем фоне довольно говорил Цзянь, сплевывая кровь. — А ты тоже любишь лезть не в свое дело? — обратился к нему Чжань. — В смысле не свое? Цзянь и мой друг тоже, — вступился Шань. — Ты знал? Знал, да? — Ты о чем вообще? Че знал? — Ничего. Это не друг, а крыса, — выплюнул Чжэнси, а ноздри его то расширялись, то сжимались, как у быка. После он развернулся и протиснулся сквозь толпу, уходя. — Давай, СиСи, давно пора валить уже к своей Сяо! — нарочито с омерзением крикнул Цзянь, вставая с земли и отряхаясь. — А вы че встали, рты пооткрывали? На уроки валите, — рыкнул на толпу Шань, подходя к Цзяню и всматриваясь в его лицо внимательно. — Че за хуйня вообще произошла? — Да так… — лукаво улыбнулся И, стирая запястьем кровь с губ. — Как видишь, мы больше не друзья с СиСи. Я для него крыса теперь. — Это я уже понял. А в чем причина-то? Я его никогда таким не видел, он же обычно спокойный, как удав. Че это было вообще? — Причина? Мои невзаимные чувства, — пожал плечами И. — Вот и вся причина, — растерянно взмахнул руками Цзянь. — Ты ему сказал в открытую, не понимаю? — сдвинул брови Шань. — Нет, другое… Рыжик, извини, я очень хочу побыть сейчас один, если ты не против, поговорим потом, ладно? — развернулся он, прихрамывая в сторону ворот.       Толпа постепенно рассосалась, а Шань остался стоять в недоумении. Через пару минут во двор вышел Хэ и подошел к Мо, суя тому в руки банку холодной колы и сахарную булку. По обескураженному лицу Шаня, Тянь понял, что что-то произошло, пока его не было. — Ты чего? — решил спросить он. — Да я ахуел немного, — похлопал ресницами Шань. — Чжэнси отпиздил Цзяня. Не видел? Он домой ушел. — Серьезно? — приподнял бровь Хэ, при этом лицо его оставалось спокойным. — Сильно прилетело? — Ну так, ебальник точно заживать неделю еще будет, — приценился Мо. — Вот только что буквально, губу, бровь рассек. Бил прям со всей ненавистью. — Не могу представить такого Чжэнси. Но допустим, — Тянь открыл свою банку колы и промочил горло холодной, попутно закусывая мягчайшей теплой булкой. — Пошли сядем? — Ты как будто не удивлен, — сел на лавку Мо. — Я? А чего удивляться? На самом деле я его могу понять, давно пора, — пожал плечами Тянь. — Если это то, о чем я думаю, то я бы тоже за такое его пизданул. — В смысле? — В прямом. А тебе Цзянь не рассказывал? — Че рассказывал? Не тяни. — Это же он слил фотки Сяо на всю школу. Просто я как настоящий друг, держал это в тайне, — признался Хэ. — Ты щас угараешь? — медленно повернулся к нему Шань и зрачки его расширились. — А похоже? — сделал серьезное лицо Тянь. — Блять, и ты молчал? — Я тебе уже сказал. Первое — я думал, что ты возможно знаешь. Второе — это, вроде, секрет? Ну мы как бы напрямую это не оговаривали, но думаю о таком не орут направо и налево. — Ахуеть, он че, совсем дебил? — Да нет, — спокойно продолжил Тянь, пережевывая булку. — Не дебил, просто любит. — Любит? Да это пиздец, а если бы она с собой че-нибудь сделала. Да и в чем смысл, если это никак отношение Чжэнси не меняет, пидором он от этого не станет. — Слушай, — ухмынулся Тянь. — А мы-то с тобой чем лучше? К примеру, Мэй. По сути ты ее кинул, причем очень некрасиво, а она ведь надеялась. Не объяснился перед ней, ничего. А сейчас со мной спишь. — Это в любом случае не то же самое.       Шань, наконец, открыл свою колу и с удовольствием сделал первый глоток. Над головой звонко запела маленькая птичка. Окна школы ловили солнечный свет. — Не то же самое, но тем не менее. В ее глазах ты ей попользовался. — У нас даже ничего не было толком, — откинулся на спинку лавки Мо. — Да без разницы. Просто тоже хуйня. Когда влюбляешься, не контролируешь себя. — Ты оправдываешь Цзяня? — Не совсем, но в чем-то понять могу, хотя ему никогда не светило и сейчас уж тем более не светит с Чжэнси. Натурал до мозга костей. — Ага. Я про себя так же думал, — обреченно выпалил Шань. — И что теперь я делаю? Отсасываю парню в подсобке, ахуенно просто. — Зато ка-а-ак! — улыбнулся Тянь, толкая плечом Шаня. — Но ты же не жалеешь? — Не-а. — Ну вот и все. Все довольны.       Доволен? Доволен?! Медленно перешагивал, сейчас идти было невмоготу. Цзянь продолжал вытирать кровь под носом, а она все продолжала и продолжала капать на горячий асфальт, чередуясь со слезами, текшими по щекам. Зачем он это сделал тогда? Наверно, просто не отдавал отчет своим действиям. Ревновал Чжэнси, хотел, чтобы тот все так же проводил с ним все свое свободное время. Получилось бы что-то у Цзяня, если бы даже и не было никакой Сяо? Вряд ли, но так он себя тешил малейшей надеждой о том, что их отношения возможны хотя бы у него в голове.       Безумно тяжело было находиться с человеком, которого любишь, делаешь все для того, чтобы он обратил на тебя внимание, но все впустую. И тут появляется какая-то девчонка, которой не надо было ничего особо делать. Уже просто достаточно того, что она девчонка. А Цзянь нет. Нет. Губы Цзяня вновь прискорбно задрожали, а слезы повалились градом, он ревел навзрыд. Мимо проносились прохожие, которые косились на него, но в этот момент Цзянь не думал больше ни о чем, кроме того, какой он дебил. Жизнь, как назло на каждом шагу нагибала. Еще и так глупо спалиться, просто перепиской…       А все потому, что у Цзяня в какой-то момент совесть все-таки заиграла и он решил поговорить с Сяо, хотел встретиться с ней, пытался объясниться, но она была непреклонна. Цзянь: «Давай встретимся, поговорим?» Сяо: «О чем?» Сяо: «Оставьте меня в покое оба» Цзянь: «Я все понимаю, но Чжэнси без тебя очень плохо» Цзянь: «Он не находит себе места» Сяо: «Да, правда? А я здесь причем?» Цзянь: «Ты же его любишь, он тебя любит» Сяо: «Не надо пытаться доказать мне, что ты переживаешь» Сяо: «Мы прекрасно понимаем кто это сделал» Сяо: «Ты в первую очередь навредил Чжэнси» Цзянь: «…» Цзянь: «Так он даже ни в чем не виноват» Сяо: «Серьезно?» Сяо: «Он поверил тебе. А не мне» Сяо: «Мне кажется, что этого достаточно» Сяо: «Считаю разговоры бессмысленными» Цзянь: «Да я виноват» Цзянь: «Да я дебил» Цзянь: «Я признаю, но СиСи тут не виноват» Цзянь: «Я просто хочу извиниться» Сяо: «Ты все уже сделал :)» Сяо: «даже то, что я прощу тебя, не сделает тебе лучше» Сяо: «потому что ты просто боишься ему рассказать правду» Сяо: «Я ведь сразу поняла, что это сделал ты»       Цзянь вернулся с бутербродами и газировкой из автомата. Сначала его взгляд упал на обескураженное лицо Чжэнси, он смотрел в одну точку и просто не мог поверить тому, что только что прочел. А затем И опустил взгляд на его руки, что держали его телефон. В этот момент Цзяня начало потряхивать, а под ложечкой неприятно засвербило. — СиСи?.. — Так это ты сделал, — стальным голосом произнес он, совершенно без эмоций. — Ты о чем?.. — с дрожью спросил И. — Не строй из себя глупость. Какая же ты тварь, у меня просто слов нет.       И дальше все как во сне. Крики, оры, удары, кровь, земля. Вот и все, из-за одного уведомления, которое просто пришло не вовремя, дружбы больше нет.       Цзянь стоял на мосту, смотрел через пелену слез на машины, которые мчались внизу. Это было худшее состояние в его жизни, он был морально разбит и потерян, неописуемое чувство утраты, что это все — конец. Дальше ничего не будет, дальше ничего невозможно, будто кусок души вырвали с корнем. Жизнь вот еще вчера была, хоть какой-то смысл имела, а сейчас абсолютная пропасть в груди. «Как ты мог?», — только эта мысль и сидела в голове, как маятник.       Всхлипывал, глаза были красные, кровь перемешалась с соплями, воздуха предательски не хватало. Сначала пытался вытирать, а потом стало так все равно, зарылся пальцами в волосы, пытаясь вырвать и нервы натянулись, как тетива. И ногтями себе по лицу: по щекам, по вискам, спускаясь на шею — царапал до глубоких ссадин, чтобы прям кровь выступала наружу. Самый ничтожный человек в мире схватился за железные перила, сжав со всей силы, но заорать даже духу не хватило. Во рту было вязко.       Ветер куда-то уносил, куда-то звал, а он сверху просто смотрел на жизнь, которую он так ненавидел и одновременно на подкорке любил.       Прыгай вниз. Прыгай вниз, не бойся. Ведь твоя жизнь сплошная ложь и ни о чем не беспокойся, ведь все равно когда-нибудь умрешь.       Цзянь закрыл глаза, выдохнул. Он был всегда слабаком и не решался сделать даже этот шаг, вместо этого лишь закурил сигарету. Тихо гас уголек и выходивший дым из легких превращался в капли дождя.