Амбивалентность

      Вэй сидел за столом, склонившись над книгой, это была очередная литература про бизнес процессы и прочую занудную часть его жизни. Зачем он это читал — вопрос, конечно, хороший, потому что с его состоянием, можно было сидеть где-нибудь румяниться под солнцем на островах, попивая холодный коктейль и не заботиться ни о чем вообще. Наверно, он не позволял себе расслабиться от работы даже тогда, когда у него появлялась лишняя минута.       Когда Вэй читал, он был сосредоточен как никогда, звуков и людей вокруг него в эти моменты не существовало, однако именно сегодня концентрация была на нуле. Периодически он отвлекался на время, так как скоро нужно было забрать Юи. Разумеется, он бы мог с легкостью приказать своему водителю, но Юи очень любила с ним болтать, когда Вэй находился за рулем и эти минуты для него были действительно ценны.       Плюс помимо того, что он постоянно отвлекался на часы, сзади периодически слонялся Тянь: сначала заглянул в холодильник, потом что-то искал в гостиной, а потом и вовсе включил зачем-то телевизор, хотя даже не собирался его смотреть. Все действия сына казались ему раздражающими и абсурдными, Тянь будто специально ходил и следил за тем, что делал Вэй. Другое дело — это, конечно, зачем Вэй вообще сидел в гостиной, когда у него был свой личный кабинет? Наверно причина та же — он был чем-то внутренне обеспокоен и хотел заметить что-то, чего заметить не должен был. Когда Тянь в очередной раз прошел мимо, Вэй еле сдержался от того, чтобы не рявкнуть на сына.       После того как Тянь скрылся в длинном коридоре, Вэй прислушался и ему показалось, что он услышал, как двери несколько раз закрылись и открылись. Вэй прикрыл книгу, чуть нахмурился и напряженно потер переносицу, выдыхая.       Вэй был убежден, что он никогда не ошибался и перед его носом происходило что-то «противоестественное», но доказать себе он пока этого не мог. Но, зная паршивый характер Тяня, тот мог учудить что-то специально, лишь бы пойти наперекор отцу, лишь бы показать свое «я» и лишь бы вывести Вэя из себя. Учитывая тот факт, что скоро должны были быть экзамены, а Тянь будто совсем к ним не готовился, а жил свою лучшую жизнь. Постоянные какие-то гулянки и… еще этот Шань рядом.       Вэй прекрасно знал о том, как тот относился к делам их семьи, но все уже было давно решено без сопливых — место в университете Америки уже заранее проплачено, а билеты уже за полгода до выпускного были куплены. Ничего не могло пойти не так, вернее, Вэй этого просто не допустит.       Разумеется, сейчас его немного беспокоила помеха в виде Шаня, ведь если раньше Вэй не заострял внимание на их общении, то сейчас некоторые моменты ему казались странными. Например, иногда он замечал, что они слишком много времени проводят друг у друга в комнате, а Тянь будто и вовсе ходил постоянно по пятам за Шанем. Плюс берем во внимание ту странную ночь с машиной и внезапную большую трату в ювелирном, и после этого Вэй увидел новые серьги у Шаня. Сейчас эти мелочи казались Вэю не такими уж и мелочами. Кстати, о серьгах… Он еще три дня назад заказал выписку о покупке и так до сих пор ее не получил, Вэй подумал, что надо бы уволить ту глупую новенькую ассистентку, она была слишком забывчивой и постоянно срывала сроки. В его делах важна точность и пунктуальность.       Вэй отставил книгу и встал, направляясь по коридору прямо и останавливаясь возле комнаты Тяня, он прислушался ко звукам из комнаты, показалось, что кто-то болтал. Опять вместе заперлись? Любопытство взяло вверх и Вэй открыл без стука. Тянь, сидевший за макбуком, повернул голову на Вэя и вопросительно посмотрел на того. В комнате он находился один, а звук шел из видео на ноуте. — Мне начать запирать двери? — приподнял бровь Тянь.       Вэй еще раз окинул комнату взглядом, в ней и вправду больше никого, кроме Тяня, не было. Стало немного спокойнее. — Ключи от машины не видел? Юи надо съездить забрать. — Ты после того раза собираешься каждый раз мне этот вопрос задавать? Наверно, висят там где и всегда, — пожал плечами он. — Что-то еще? — К экзаменам когда готовиться начнешь?       Тянь был в недоумении от происходящего. Начиная с того, что с какого перепугу вообще к нему так внезапно ворвались, заканчивая тем, что ему задавали какие-то странные вопросы и в целом ситуация была очень странной и даже глупой. Он похлопал ресницами, намеренно показывая все скопившееся недовольство. — Я как раз сейчас этим и занимаюсь, — указал он на экран макбука, где показывались решения задач. — Можно закрыть дверь?       Вэй оставил Тяня одного, ключи и вправду висели там, где и сказал Тянь. Он поспешно накинул на себя одну из самых скучных кофт в своем гардеробе и спустился вниз на парковку. До Юи он доехал быстро, она была прямо в центре Гуанчжоу, выходила из торгового центра после встречи с давней знакомой и в руках у нее было несколько пакетов с покупками. Вэй сразу же вышел, коротко поцеловал ее в губы, быстро кинул покупки на заднее сидение и открыл перед Юи переднюю дверь машины. Чего было не отнять, так это того, что Вэй был всегда джентльменом для дам. — Как сходила? — поинтересовался он, садясь на кожаное кресло за руль. — Да хорошо, купила себе новое платье, духи, вечером покажу тебе, — улыбнулась Юи. — Как говорится, рядом с красивым мужчиной должна быть красивая женщина, не так ли? — М-м, это хорошо, но ты у меня и так самая красивая. Надеюсь, ты много денег оставила. Такой роскошной женщине нельзя экономить на себе. — Ты меня смущаешь, — заворковала она и прислонилась к щетинистой щеке, оставляя поцелуй. — А с подругой-то увиделась? — задал вопрос Вэй, останавливаясь на красном светофоре. — Да. Поболтали, оказывается у нее уже такой взрослый сын, тоже, кстати, заграницу собрался поступать. Правда специальность другая, на маркетинг что ли… — призадумалась Юи, хмурясь. — Тянь же заграницу поедет? — Хочется верить, что поедет. — Ты же сам говорил, что билеты уже куплены, — повернула она голову на Вэя. — Знаю, но что-то мне подсказывает, что он туда не собирается. — Это еще почему? — Вижу, что несерьезно относится к этому. В целом, он никогда не подавал больших надежд, в отличии от Чэна, но спускать этого с рук я не собираюсь, — когда загорелся зеленый, они тронулись дальше. — Слушай, а ты Шаню говорила об этом? — Да нет, — пожала плечами она. — Не приходилось как-то, а почему ты спрашиваешь? — …И не говори пока. Мне кажется странным тот факт, что они проводят много времени вместе.       Юи поджала к себе небольшую сумку, анализируя сказанное и в миг ее лицо приобрело серьезный тон. — Странным? — Да, и мне это не очень нравится. — Ты считаешь, что мой сын негативно влияет на Тяня? — Юи, дорогая, — дотронулся он до ее нежной руки. — Скажи, как есть. Ты так считаешь? — Если смотреть правде в глаза, ты ведь и сама видишь, что у него ветер в голове гуляет. Его манеры, его отношение, его учеба. — И поэтому корень ваших проблем с Тянем — это мой сын, ты это хочешь мне сказать? — возмутилась она. — Вэй, я прекрасно понимаю, что мой сын не подарок, я на многое закрываю глаза, потому что все-таки верю, что ему нужна мужская рука в виде тебя. Но я ведь тоже не слепая и вижу, как ты к нему относишься. Мне кажется, что ты бы предпочел, если бы его вообще с нами не было. Но я не позволю, каким бы он не был, он — мой сын. Я его люблю, пусть у нас сейчас и натянутые отношения.       Вэй напрягся и сжал крепче руль так, что даже кожа скрипнула. — Нет, я не хотел тебя обидеть. Но тебе не кажется это все странным? — Что именно? Они подростки, разве это плохо, что они подружились? Мы ведь все под одной крышей живем. — Ты правда считаешь, что это просто дружба? — со всей серьезностью взглянул он на Юи. — И что это может привести к чему-то хорошему? — Что ты имеешь ввиду? А что, если не просто дружба? — непонимающе уточнила она. — Если анализировать нынешнее поколение, то они слишком свободолюбивы. И это касается в том числе интимных взаимоотношений. У меня есть некоторые подозрения насчет Тяня и есть внутренняя уверенность в том, что Шань там тоже замешан. — Ты сейчас серьезно хочешь мне сказать о том, что наши сыновья, прости Господи, могут спать друг с другом? — ее глаза расширились до размеров орбит. — Я не утверждаю, но та ситуация с машиной, лично для меня, кажется красным флагом. И я не понимаю, почему мы с тобой не трубим в колокола. — Боже мой, — усмехнулась Юи, прикрывая рот рукой и устремляя взор в окно. — Это же просто абсурд, Вэй. У Шаня есть девушка. — А ты ее видела хотя бы раз? Ты веришь ему только потому, что он тебе так сказал? — Но давай будем честны, у тебя недостаточно оснований полагать, что это не так. Тот раз не значит ровным счетом ничего. Они всего лишь дурные подростки. Слышать такое от тебя, это как личное оскорбление, — враждебно высказалась Юи. — Я не хотел. — Не хотел, но сказал. Я еще давно спрашивала у Шаня про девушку, это правда. И постоянно замечала, что он с кем-то переписывается, просто он не любит выставлять все это напоказ. Он закрытый мальчик, — продолжала защищать сына Юи. — Хорошо, давай так, а почему ты считаешь, что твой сын может быть…? — сделала она паузу, но Вэй все понял и без слов. — Все просто — потому что он малолетний идиот. У него совершенно нет понимания того, что дозволено, а что нет. Никаких забот о будущем, потому что он с детства живет с золотой ложкой во рту, для него деньги — это фантики. Легкомысленный, инфантильный, может позволить себе все что угодно и, поверь мне, он не побрезгует даже переспать с парнем, ведь это не самое худшее, что он может сделать.       Юи, честно говоря, пребывала в легком шоке и смотрела на Вэя вытаращенными глазами. Говорить такое о своей крови, настолько похабно, настолько жестоко, настолько без любви. — За что же ты презираешь так собственного сына? — Я не презираю, я лишь говорю факты. — Да, но разве не ты его воспитал?       Вэй в этот момент замолк и на секунду даже призадумался, Юи застала его врасплох. Он буквально не знал, что ответить ей на это. А что считалось воспитанием — постоянные разъезды, работа, спихивание на плечи Чэна, на постоянно сменяющихся нянь? А если что не нравилось, то только указка на то, какой Тянь не такой. Равно ли это воспитанию или Вэй лишь формальная единица в жизни собственного сына? Всю жизнь откупаться от ребенка и потом удивляться почему он вырос не тем. — Давай закроем тему. — Ладно, — обескураженно выдохнула Юи. — Ты голодна? Может поужинаем в ресторане? — Давай, — холодно согласилась она.       Они подъехали к высотному зданию, сотканному будто из тысячи зеркал и остановились возле входа. Вэй вышел первым, все так же открывая двери перед Юи и бросил ключи парковщику. Перед ними нарисовались высокие, такие же прозрачные, идеально вымытые двери.       Шань аккуратно заглянул в приоткрытую дверь так, что было видно лишь половину его лица и пару раз постучал. Тянь обернулся и не смог сдержать улыбки при виде хитрого, прищуренного взгляда Мо. Каждый раз когда он видел Шаня, внутри будто взрывалось конфетти, настолько он ликовал. — Меня ждешь? — склонил голову Мо, натягивая улыбку до ушей.       Тянь так полюбил визиты Шаня в свою комнату, для него это был как маленький праздник. Хэ уже, казалось, не мог жить без этих ежедневных разговоров обо всем, без этих взглядов украдкой, без этой белоснежной улыбки и деловито выглядывающих острых клыков. Тянь молча, с детским восторгом смотрел на то, как Шань вошел к нему в комнату, один наушник у Шаня был в ухе, второй небрежно болтался внизу. Тянь не отводил пристального взгляда от Рыжего, он легко покачивался из стороны в сторону, пританцовывая под песню в своем наушнике и в полуулыбке открывал рот под слова, но не произнося ни звука. Движения Мо были такие плавные, легкие, он протягивал руки к Хэ, но не касался его, прикрывал глаза и еле заметно покачивал бедрами в такт той песне, что слышал.       Тянь сидел как заколдованный, не в силах оторваться от этого симбиоза простоты и изящества. Чего стоила только майка на размера три больше, чем Шань, давая возможность увидеть больше. Он вроде и двигался так небрежно, но как же, черт возьми, залипательно. Это так восхитительно, что с каждым днем, Мо открывался для Хэ с новой стороны, ему будто позволяли проваливаться в потемки чужой души. Такой необычный, такой нежный, такой оказывается легкий, но такой горячий и вкусный, как карамель. Шань оказался еще ближе, кончиками пальцев касаясь лица Тяня, плавно проводя по линии челюсти.       Хэ откинулся на спинку стула, а Шань взял второй наушник и аккуратно вставил в ухо Тяню, давая, наконец послушать песню. Мо расставил руки по две стороны от Хэ, так, что тому открывался соблазнительный вид на тонкую шею, с которой свисали серебряные цепочки, и хрупкие ключицы. Рыжий еще несколько раз подвигал головой в такт музыки, сокращая расстояние между их лицами и Тянь уже готов был ускориться, чтобы прильнуть к любимым губам, но Шань ловко прикрыл ладонью рот Тяня и отстранился. — Не-а, рано, — кокетливо пролепетал у него над ухом Шань, а потом повернул голову на ноутбук и с досадой взглянул на почти досмотренное видео. Тянь почувствовал как от того пахнет мятной жвачкой. — Как отвратительно скучно… — А чем ты хочешь заняться? — буркнул в ладонь он. — А я ебу-у? — игриво протянул Мо. — Ну уж точно не смотреть трехчасовой видос с решениями, — резко захлопнул он ноутбук и выпрямился так, что провод наушника натянулся. — А если я бы я предложил порешать задачки вместе? — Да я вроде не совсем дебил, более менее сейчас разбираюсь. — А если бы я порешал задачки на твоем теле. — На моем теле? Как в тетрадке? — Да.       Шань скромно, почти невинно улыбнулся, еще раз внимательно посмотрел на Тяня и начал медленно отходить назад, из-за чего у Хэ выпал наушник из уха. Затем Шань плюхнулся на кровать Тяня и выдал в своем привычном репертуаре, как ни в чем не бывало: — Хуя у тебя воображалка работает, конечно, — ухмыльнулся он, причмокивая жвачкой. — А оттирать меня потом тоже будешь, как доску? — Со всем усердием. — Мало тебе засосов на моем теле? — устроился он поудобнее, закидывая ногу на ногу и складывая руки под голову. — Мне вообще всегда мало, если ты не заметил. — Да куда уж там, я уже все колени себе стер и не только колени, кстати, — вывернул он губу, показывая свежий кровоподтек. — Я себя, блять, комаром уже чувствую, честное слово. — Комары так-то кровь сосут, Шань, — посмеялся Тянь, приподнимая бровь. — А ты… — Завали ебало, — кинул в него подушкой Мо. — Вообще не понимаю, почему это работает только в одностороннем порядке. — Потому что инициатива всегда ебет инициатора. — Бля-я-ять, — взбесился Шань, при этом пытаясь сдержать улыбку. — Сколько раз тебе говорили, что ты гандон? — Ты, как минимум, раз сто точно, — Хэ выдвинул ящик и достал пачку сигарет, поджигая одну и затягиваясь со всем удовольствием. — Повторяю в сто первый, — закатил глаза Шань. — Ты гандон. — Кто-то скоро в табло получит, — поднялся со стула Тянь, подходя к кровати и садясь сверху на Шаня. — А если серьезно, может фильм глянем и поедим? Я проголодался. — А дома разве есть че? — Нет, но я думал ты приготовишь, — промурлыкал Хэ, вдыхая дым и выпуская его в лицо Мо. — Стелешь ты красиво, но я сегодня заебался после контрольных, — разогнал он дымку рукой. — Единственное, че могу предложить — жёвку, — Рыжий перестал на момент причмокивать, закусив жвачку между передних зубов и показывая ее Тяню, смотря на него с долей издевки. — М-м-м, — принимающе кивнул Хэ, еще раз затягиваясь отборной сигареткой и медленно нагибаясь к Мо, так, что тот почувствовал запах горьковатого дыма. Тянь зацепился краями зубов за жвачку и выгнулся обратно, растягивая жвачку между ними.       Шань с неподдельным удивлением взглянул на Тяня и, наверно, секунд десять безмолвно хлопал ресницами, не зная, что сказать. А Тянь заметил, как у Рыжего даже щеки слегка порозовели. Тянь чуть запрокинул голову и разорвал между ними мятную эластичную нить. — Ебать, ты мерзкий тип, конечно… — выпалил Шань. — Так ты сам предложил, а мне что, отказываться? — усмехнулся Хэ. — Вернуть? — Спасибо, не голодный… — Ты застеснялся. — Нет. — Да, — Тянь сделал еще одну тяжку, глядя, как пепел медленно растёт на кончике сигареты, готовясь упасть, и стряхнул его в стакан со льдом, в котором совсем недавно была вода, а после и саму сигарету бросил туда. — Я просто в ахуе с твоих фантазий. — Серьезно? Это самое невинное, что я мог с тобой сделать, — самодовольно посмотрел на него Тянь, вжимая Рыжего в постель бедрами. — Последнее время мне такое снится… — Какое такое? — с интересом взглянул на него Шань, вынимая наушник, наматывая их на руку и бросая куда-то вбок. — А ты прям хочешь нарваться, да? — Удиви.       Шань закусил губы и глядел на Тяня сквозь прищур. Кажется, в нем было прекрасно все. Начиная от изгиба ресниц, заканчивая каждым его жестом. Тянь без стеснения блуждал взглядом, не оставляя без внимания ни один сантиметр Рыжего: сначала ласково коснулся бровей, провел указательным пальцем по легкой горбинке на носу, обвел губы и спустился к кадыку, чуть сжимая шею Шаня, отчего тот сглотнул и задышал чаще. — Нравится? — спросил он. — Пока не впечатляет.       Пока не впечатляет. Хэ усмехнулся, ведь он еще даже не пытался, хотя почувствовал под собой, как у Мо уже был каменный стояк. Он убрал руку с тонкой шеи и дотронулся своими пальцами до чужих пальцев, бережно беря его ладони в свои, отчего у Шаня мурашки по коже пошли, а после спустился к запястьям, грубо сжимая их и запрокидывая над рыжей головой. Тянь еще сильнее вдавил бедрами Шаня в кровать и склонился к его уху. — Связать тебя? — и взгляд его юркнул на наушники. — Не впечатляет, — томно дыша, сказал Мо.       Да ну? Тянь украдкой улыбнулся и отпустил запястья, налепил жвачку на тумбу и потянулся к стакану со льдом. Взяв один кубик, который то и дело хотел выскользнуть из пальцев, он приподнял майку Шаня и положил его в ямочку на торсе, отчего Мо непроизвольно громко выдохнул и зажмурился. Тянь спустился к животу, обхватывая теплыми губами холодный кубик и протянул его вниз, чуть припуская штаны Шаня, оставляя след мокрой дорожки на гладком животе. Он выгнулся навстречу всем прикосновениям, смотрел на Тяня расфокусированным взглядом и, кажется, даже ловил вертолеты, как при самой беспробудной пьянке.       Тянь остановился у самого низа, Шань был уже весь на готове к чему-то грандиозному, Хэ исподлобья глядел на самую похотливую эмоцию на веснушчатом лице. Приоткрытый рот, прищуренные глаза, томное дыхание и легкий розовый румянец, точно как у наливного яблока. Хэ прикоснулся к Мо сквозь штаны, сжимая стояк в руке. Если бы, конечно, все узнали о том, сколько они за последнее время трахались, они бы замерли. Его глаза так громко говорили, насколько любят и хотят эти заветные четыре буквы. Но не сегодня. — Ай, блять, ты че! — всполошился Шань от того, насколько в трусах стало холодно. — Криотерапия, — рассмеялся Тянь, падая на кровать. — Какая нахуй терапия, блять?! Ебать холодно, — схватился он за ширинку штанов. — Я понимаю, что ты хотел большего, но у нас не так много времени, чтобы посмотреть фильм. — Да ебись оно в рот… — Если бы, Шань, если бы… — с досадой вздохнул Тянь. — Так ты приготовишь нам поесть? — Иди на хуй, а, — недовольно пробормотал Мо, испепеляя Тяня злым взглядом. — Приготовлю.       Отправившись в кухню-гостиную, Шань заглянул в холодильник, а там как будто мышь повесилась. На полках вроде что-то было, но из этого ничего на скорую руку не приготовить. Странно, что Юи не заказала доставку. — Ну что? — спросил Тянь, валяясь на большом диване. — Да тут нихуя нет, из чего готовить-то? — Ты же можешь приготовить даже из нихуя.       Шань обреченно вздохнул и прошерстил еще раз взглядом по полкам. Схватил остатки сыра, яиц и хлеба, и направился к плите. Разбил несколько яиц, взбил и обмакнул в нем хлеб, потом кинул жариться, присыпав специями, после этого потер сыр и когда хлеб уже обрел золотую корочку, присыпал чеддером. В целом, есть было можно. Сковородку закинул в раковину и направился к Хэ.       Шань поставил тарелку с едой на кофейный столик и плюхнулся рядом на диван. Тянь взял подобие бутерброда, укусил и о, боже, как же это оказалось вкусно. Он подумал о том, что у Шаня просто золотые руки, он даже из ничего умудрялся сделать кулинарный шедевр. — Ну че, как? — Это просто ахуенно, — восхитился Тянь. — Я не понимаю, как ты это делаешь. Это настолько просто, но настолько вкусно. — Это ж просто хлеб, — с непониманием взглянул на него Мо. — Мне кажется, я никогда ничего лучше в этой жизни не ел. А ты не будешь? — Не, не хочу. Так че, какой фильм? — На твое усмотрение. — Бля, может не надо? — с некой осторожностью посмотрел на него Шань. — Я сейчас только искать час буду. — Боишься разрыдаться при мне? — усмехнулся Тянь. — Я помню, ты говорил, что драмы любишь.       Шань закатил глаза и показал Тяню средний палец, взяв пульт и начав листать список. Шлака всякого было много: сопливые мелодрамы для девочек лет двенадцати, мордобойки без сюжета, тупые комедии. Мо искал минут десять точно, для Тяня это уже считалось долго, он обычно особо не заморачивался. Наконец, когда Шань нашел что-то подходящее, кликнул на кнопку и пошли вступительные титры. — Давно хотел посмотреть, — сказал Шань. — Учитель на замену? Интересный выбор. — Ты смотрел? — Нет, но слышал.       Во время фильма Шань был такой серьезный, Тянь периодически поглядывал на него, лицо его было сосредоточенным, иногда он хмурил брови. Они не говорили ни слова, обсуждать почему-то не хотелось и атмосфера у фильма была гнетущая, тяжелая и депрессивная, но было интересно. А он и вправду был очень избирательным в плане фильмов. Если честно, Тянь даже находил в чем-то себя, ведь принадлежал он себе сам, а собственный отец к нему был безразличен.       Интересно, а наедине с собой, какие Шань смотрел фильмы? А сколько он вообще их посмотрел? А какой список любимых? Он ему как-то говорил, но это же не все? А какие особенно задели его чувства?       Когда у фильма началась развязка, Шань вдруг подогнул под себя ноги, сгорбившись, положил подбородок на колени. Тянь смотрел то на экран, то на Шаня. Он заметил, как у того начали расширяться ноздри, как он стал неровно дышать, как сглатывал, будто пытаясь сдержаться. Но с каждой проходящей секундой фильма, Хэ видел, как его глаза начали краснеть и выступили слезы, походившие на большие бусины, и вот, еще через пару секунд, они покатились по его щекам. У Тяня тоже ком к горлу подступил. Мо всхипнул и утер слезы с щек, нос его тоже зарумянился. — Блять, — сдавленным голосом произнес он. — Ну это пиздец…       Слез становилось все больше и больше, он постоянно их смахивал, а капли впитались в его штаны. Тянь почему-то не решался его обнять, ведь, вроде как, это всего лишь фильм? Он завороженно смотрел на него и, кажется, именно в этот момент понял, что походу он окончательно и беспробудно в него влюбился.       Так тонко чувствовать, быть таким многогранным, эмоциональным. Его дрожащие губы, его тонкие пальцы, хрупкие запястья, голубые сплетения вен под бледной кожей, худые плечи, которые постоянно хочется обнять. Янтарные глаза, которые светились ярче всех звезд и брови, которые он постоянно хмурил. Черт возьми, его хриплый голос, который Тянь бы слушал вечно на репите, будь это песней. Это все вызывало внутри некогда незнакомые чувства, с каждым днем, с каждым их откровенным разговором, с каждым его действием. Внутри разжигался пожар, испепеляющий, охватывающий все органы, не оставляя больше ничего, кроме одного главного чувства — л ю б о в ь.       Нескончаемый поток мыслей о нем, Тянь готов смотреть на него вечно. Неважно: пусть наступят войны, пусть мир сотрет дождь из ядерных бомб, пусть происходят природные катаклизмы, только пусть остается возможность созерцать им навсегда. Это самая смертельная зависимость, в которую Тянь готов был провалиться по собственной воле.       И наверно, только что он обрел смысл существования. Лишаться дара речи при каждом касании, чтобы все слова превращались в судорожную пульсацию, а мысли — в золотистое сияние. Добровольно обжигаться о солнце, именуемое Шанем.       Тянь потянулся к его пальцам. — Не смотри, — дернулся он. — Не могу, — Хэ едва коснулся острой скулы, ласково поглаживая большим пальцем. — Я сейчас сам заплачу. — Ну это просто пиздец, — повторился Шань, сжимая губы в тонкую ниточку и пытаясь улыбнуться Тяню. — У тебя хороший вкус на фильмы. — Я больше никогда ничего не буду вместе смотреть, если ты заставишь меня выбирать. — Это проблема, потому что я хочу пересмотреть теперь все твои любимые фильмы, — улыбнулся Тянь. — И как часто ты плачешь? — Ты задаешь слишком много вопросов, — склонил голову Шань на колени и уставился на Тяня.       Хэ дотронулся до рыжих волос, мягко ероша их, спускаясь и обводя линию челюсти, отчего Мо прикрыл глаза, подставляясь под касания, как кот. — И как мне тебя развеселить теперь? — Да ща я успокоюсь, — уголки его губ приподнялись. — Мне нужно минут пять. — А говорил не хрустальный. Знаешь, ты такой красивый. — Ты тоже.       Тянь придвинулся ближе и обвил руками Шаня, как мягкое облако. А Рыжий был таким теплым, родным, в плечо уткнулся, вдыхая запах табака, который исходил от Хэ. Тянь по волосам, по шее, по спине гладил. — Хочешь задачки на тебе порешаю? — Автограф оставишь? — Оставлю.       Тянь отстранился, быстро сгонял в комнату за ручкой и вернулся к Шаню. Хэ попросил его лечь и тот послушно расположился на диване. Он сел сверху на Шаня и приподнял его майку, а тот с интересом стал наблюдать за Тянем. — Почти как в Титанике, — усмехнулся Хэ. — Ага, а затопит нас океан из моих слез, — хмыкнул Мо. — И че ты там собрался рисовать? — Сейчас увидишь.       Тянь стал кропотливо вырисовывать что-то на коже, если честно, рисовал он неуклюже. Шань с трепетом смотрел на все старания Тяня, иногда посмеивался, потому что было щекотно, чувствовал его горячее дыхание на коже. Он выводил ломанные линии, похожие на электрические разряды, будто молнии, из которых сочинялись строчки. — А ты бы мое имя набил? — Че за тупой вопрос? — приподнял он бровь. — Нет, конечно. — Уже поздно. — Ты серьезно свое имя написал на мне? — приподнялся Мо на локти. — Стой, подожди, — Тянь толкнул его в грудь и уложил обратно.       Шань недовольно цокнул и продолжил лежать в ожидании того, пока Тянь закончит. Еще пару отрывистых штрихов и получилось что-то похожее на корявый леттеринг. Хэ отклонился, прищурился оценивающе, провел по надписи, которая теперь красовалась внизу живота. — Ну вот, собственность Хэ Тяня. — Бля, ты че реально? Я думал ты шутишь. — Иди в зеркало посмотри.       Шань поспешно встал с дивана и направился в коридор к большому зеркалу во всю стену, приподнял майку и увидел надпись: «Среди тревог и вечной грусти. Стань мне антидепрессантом». Несколько секунд смотрел, не отрываясь, и мягко улыбнулся. А выглядело неплохо, пусть неровно, пусть местами коряво, но в этом была своя красота. Тянь подошел сзади, накрывая талию Шаня руками, прижимая к себе и кладя голову ему на плечо. — Нравится? — Теперь боюсь, что сотрется, — сказал Мо, проводя пальцами по буквам. — Хочешь навсегда? — Навсегда.       Навсегда. Пылко целоваться, держаться за руки крепко-крепко, смотреть друг другу в глаза расширенными зрачками в неадеквате, бросить все и уехать. Навсегда. Любить так, чтобы ноги подкашивались, переслушивать вместе старые треки, пересматривать бесконечное количество фильмов. Смеяться, касаться, не притворяться, слететь с катушек и размотаться. Навсегда. Засыпать и просыпаться, путаться в белых простынях, дышать в унисон, курить самые отвратительные сигареты в мире, расщепляться на атомы. Встречать рассветы и провожать закаты, трогать ветер, наслаждаться. И забываться, забываться, забываться. Навсегда ссориться, а потом горячо примиряться.       Среди тревог и вечной грусти, стань мне антидепрессантом. Только позволь любить себя, допустим? Любить меня в ответ не надо, большего и не нужно.       Большего и не нужно. Музыка едва слышно играла на фоне, Вэй смотрел на Юи, оставшийся вечер она была напряженной, мало разговаривала, как-то не охотно ела. Но он вины за собой не чувствовал, потому что знал, что прав. Ибо теперь, когда на экране телефона высвечивалась выписка из ювелирного, у Вэя в голове все встало по полочкам. Он даже перестал на момент есть, отставив тарелку и вилку. В глазах отражался чек о купленных сережках.