Шальная

Я прошла на территорию лагеря, оглядываясь по сторонам и рассматривая всё то, что будет окружать меня в ближайшие недели три. Полоумные детишки, носящиеся друг от друга, никого не наблюдали на своем пути, из-за чего получали поучительные замечания от взрослых, в которых они по случайности врезались, и иногда выкрикивающие всякие непристойности, отчего даже у меня, закоренелой, матерящейся как сапожник девушки, уши невольно сворачивались в трубочку, не хотя разгибаться обратно, чтобы еще раз не услышать подобное от сосущих еще мамкину сиську детей. Эх, нынешняя молодежь, что с них взять? Побродив немного, разглядывая, так сказать, местные достопримечательности, я увидала обширный поток людей, состоящий из тех самых детей и уже более взрослых и опытных подростков, и последовала за ними, сев на лавочку да уставившись на сцену, которая находилась прямо на улице, не загроможденная никакой крышей, и на которой сейчас стоял сам директор сия заведения, толкая свою вступительную речь о том, как он рад видеть нас всех здесь, в его втором доме. Ах, ну как же, он скорее рад честно заработанным денежкам родителей, которые они вложили в нашу поездку. Не имея больше никакого желания слушать псевдовосторженную речь начинающего седеть мужчины, я залезла в карман своих шорт и достала наушники, один из которых я воткнула в ухо, а другой оставила свисать без дела, дабы хоть левым врожденным слуховым аппаратом улавливать, что происходит вокруг. Надыбав такую песню, про которую я последние полгода благополучно не вспоминала и не слушала, я, хоть и сама того не желая, воспроизвела в памяти тот «радужный» прием лагеря в обличье хамоватого прохвоста, который задел мое самолюбие, что в последнее время удается далеко не каждому человеку. А вообще, так мне и надо! Ишь возомнила из себя непонятно кого и пыталась специально же разозлить взрослого мужчину, щекоча его, судя по всему, стальные нервишки. А всё почему? А вот поэтому... Я стояла под открытыми лучами разгоряченного солнца, которое нещадно заставляло меня без какого-либо на то результата использовать свою руку в качестве крайне ощипанного веера, махая им на лицо. Недовольно цокая языком и иногда в том же духе топая ногой от уже в край надоевшего ожидания, я наблюдала за толпой, кой уже было невтерпеж стоять, как истуканам, в одном и том же месте и коим хотелось побыстрее справиться со всеми формальностями, отдав свое чадо в надежные руки и ретироваться отсюда. Я переминалась с одной ноги на другую, как услышала трель мобильного, что оповестил меня о пришедшей смс-ке. От кого бы это? «Привет, подруга! Как дела? Доехала уже?)» – не иначе, как Оксана? Странно, эта девушка всегда была преданным сторонником одного-единственного способа переписки – диалоги «Вконтакте». «Привет-привет. Да отлично просто! А как же, доехала. Как у тебя дела? :)» «Здорово)) А чего делаешь? :)» «Утопаю под поцелуями желанного мужчины, при этом нежась в бурлящем джакузи с лепестками роз и отправляя тебе это сообщение ;)» «Чиго? О_о» Я рассмеялась, привлекая к себе внимание других рядом стоявших людей, и тут же посерьезнела. «Да ладно тебе, я же шучу :D» «Фу, зараза! А я уже было начала верить, что у тебя кто-то появился(( Кстати, как там с мужским полом?» «Эм, мальчики лет где-то десяти, какой-то стоящий передо мной ботан в круглых очечках, как у Гаррика, и, – я посмотрела из стороны в сторону, пытаясь найти еще одну кандидатуру для своего сообщения, и, увидев через спины некоторых людей молодого юношу с крайне смазливым личиком, отчего у моей подруги, при виде него, ёкнуло бы сердечко и она окончательно потеряла бы оставшийся здравый рассудок, решила её немного подразнить: – один симпатичный парень, тебе бы понравился :) А чего спрашиваешь?» «Надеюсь, что ты образумишься и найдешь себе наконец вторую половинку)» Я закатила глаза. «Оксан, может, хватит уже? Ты же знаешь, что меня не интересует противоположный пол! ><» «Рита, это тебе хватит уже! На Жене что, мир клином сошелся, что ты теперь всех под одну гребенку гребешь? Вы расстались с ним, напомню, в марте прошлого года! Полтора года назад! Да ты вообще знаешь, что все называют тебя "недотрогой, к которой даже на кривой козе не подъедешь"? Прости, подруга, но это так». Недотрогой? Что?.. Я, разозлившаяся, как сто чертей, оттого, что эти болваны мало того, что смеют обсуждать меня за моей же спиной, а в моем присутствии – нагло лицемерить, так еще и несут всякую чушь, подобную этой, совершенно не вникая в саму суть, и обиженная на всё человечество, а в особенности на его мужскую половину, что обусловлено расставанием с таким аморальным уродом, как Женя, который имел смелость начать наши отношения из-за идиотского, просто дикого спора – а сможет ли он закадрить Слепакову? Что тогда еще слепо верила в чистую любовь и искренние намерения своего молодого человека, которых он, увы, позже оправдать был не в силах, бросив меня, пятнадцатилетнюю глупую дурочку, зареванной и с растекшейся по всему лицу тушью, в десятиградусный мороз в темном, освещенном только тусклыми фонарями и недавно выпавшим снегом, безлюдном парке. И с тех самых пор я записалась в ярые мужененавистницы, ни на йоту не веря в такое обманчивое чувство, как любовь, и не подпуская к себе парней ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Так теперь еще и подруга дорогая подлила масла в уже почти погасший огонь, разжигая его с новой силой и зарождая во мне большую ненависть. Если я, черствая такая, в отличие от нашей любвеобильной Оксаночки, которая, похоже, поддалась стадному мнению, совсем позабыв, что она моя лучшая подруга, не желаю заводить ни с кем романтических отношений из собственных, так сказать, соображений, то, значит, я недотрога? Да пошли вы все к чертям собачьим! Я, психанув, чуть ли не разбила вдребезги свой телефон, но, сдержавшись, резким движением руки засунула его в карман шорт, оставив сообщение Оксаны проигнорированным. И, словно по стечению каких-то нелепых обстоятельств, в этот момент очередь, которую я все-таки отстояла, незаметно подкралась и ко мне, усадив меня на стул перед тем самым симпатичным юношей... Перед тем самым симпатичным юношей, который впоследствии попал под мою разгоряченную руку и дурное настроение, спровоцированное благородной честностью Оксаны, и который все же являлся неотъемлемой частью мужского пола, что тогда вызывал у меня не самые лучшие чувства, поэтому я, посчитав, что все они, красавцы писаные, одинаковые и падкие до несуразной фамильярности, называя незнакомых девушек «миледями», совершила крайне глупый поступок, развязно поведя себя со взрослым парнем, кой тут же заткнул меня за пояс, заставив бешено закипать мою кровь в жилах, чуть ли не выпускать дым из ноздрей и осознавать, что я чересчур заигралась в плохую девочку, не соблюдавшую элементарных норм поведения. Ну да ладно, после всего случившегося за этот только начавшийся, но уже перекочевавший в категорию что ни на есть «дурацких» день я готова поручиться, что судьбинушка моя впредь будет более снисходительной ко мне и не подкинет еще какую-нибудь каверзу, столкнув свою хозяйку нос к носу с этим самоуверенным поганцем. И тут нежданно-негаданно мне резко пришлось перестать заниматься самокопанием в своей же голове, потому что... – Привет. Я обернулась на источник слегка заниженного голоса, что свойственен людям только противоположного и, как многие талдычат, но совершенно заблуждаются, сильного пола и окинула взглядом садящуюся рядом со мной фигуру. Молодой юноша с, несомненно, привлекательным, но совершенно меня не интересующим телом, которое усердно скрывалось за синтетической материей облегающей на тело футболки и доходящих до колен летних бриджей, с лучезарной улыбкой «во все тридцать два» и чуточку отталкивающими чертами лица, но что именно было не так – определить не удалось. Видимо, из разряда таких парней, которые пользуются небольшим, но весьма достаточным для недолгого романа спросом у девушек, не будучи при этом выпендрежной «звездой» школы, которой попробовать угодить – дохлый номер. И нужно бы перестать мне по тысячному разу пересматривать серии Шерлока, ибо это имеет жуткие побочные эффекты, например, как этот. Вместо того чтобы ответить человеку, я пыталась проанализировать, кто он такой и чем может заниматься, прибегая к такому магическому существу, как дедукция. Прекрати, Рита, прекрати! – Привет, – небрежно бросила я, отведя от него взгляд и смотря на сцену, на которой до сих пор (!) о чем-то говорил директор, утомляя своими занудными речами всех вокруг. – Я Лёша, – протягивая руку, которую я через «не хочу» пожала, отрадно представился парень, отбирая у меня последнюю возможность копаться в своих заморочках и просто спокойно послушивать музыку, которая все еще доносилась до моей барабанной перепонки с одного наушника. – Рита. – А чего же ты здесь одна скучаешь, Рита? Новенькая, что ли? – не прекращал «лыбиться» парень. А он, случаем, не дальний родственник старушки Ванги? Уж больно быстро этот юноша отгадал причину моего одинокого бытия в пределах стен, а если уж быть точным, то забора этого – уже заставляющего меня слегка напрягаться – местечка. – Ага, плюс тебе к проницательности, – отмахнулась я. – Да и ты тут, как я вижу, новенький, если следовать твоей логике. Да, Лёша? Потому что, – я осмотрелась по сторонам, рядом не видя никого, кроме переговаривающейся детворы, – ты тут тоже один. Парень только с победным выражением лица усмехнулся, а потом, спустя несколько секунд гробового молчания, радостно оповестил: – Минус тебе к проницательности. – И – о, Господи! – еле дотронувшись, мягко щелкнул пальцем мне по носу, словно за что-то журя. Что это вообще было? Я разинула рот, в который сейчас свободно могла бы влететь муха, не стесняясь своих больших габаритов, и, опешив от такого самовольного поступка, уставилась на паренька. – Я не один. Просто друг мой, Кирюха, как всегда, копошится, как баба, и опаздывает потом, как баба. А так-то я уже на протяжении трех лет сюда езжу. Поэтому, если что, обращайся. Все покажем, всему научим, – он тепло улыбнулся и перевел взгляд на один свисающий, не удостоенный человеческим вниманием наушник, спросив у меня разрешение на его взятие. Я утвердительно кивнула, дав тому понять, что не имею ничего против, ибо не хватало мне еще прослыть здесь скрягой, который за несчастный наушничек готов удавиться от гложущей его жадности. – Это же эти... ну... как их? – отрывисто проговаривал Лёша, когда услышал мою адскую музыку, пощелкивая пальцами, словно это было способно помочь ему восстановить утерянное название звучащей в наушниках группы. Я лишь с полуулыбкой наблюдала за его терзаниями, что сейчас происходили в его мозгу и внешне отражались на парне. А угадает ли? – О! Вспомнил! Это же те самые Three Days Grace, ведь да? – Да. – Мои уголки губ медленно приподнялись вверх, образуя на моем лице радостную улыбку оттого, что в этом захолустье все-таки есть такой человек, который разделяет со мной один и тот же музыкальный вкус и с которым можно будет поболтать на эту тему. Или?.. – Слушаешь их? – сомнительно, но уже со всем своим женским любопытством поинтересовалась я, прожигая его заинтересованным взглядом, внезапно у меня возникшем. – Пф, спрашивает еще! Естественно! – через какой-то глупый смешок уверенно осведомил парень и с грустной ноткой в голосе прибавил: – Вот только жаль, что Гонтьер из группы-то ушел. Хорошие песни играли. Минут эдак через десять бесполезной трепли о полюбившихся нам группах, которые создавали с помощью музыкальных инструментов какое-то новое чудо, способное вызывать бурю эмоций и приятно пробегающих мурашек по всему телу у слушателей, что проводили свой досуг – да и не только – за прослушиванием бесподобных тяжелых мелодий, нежно сливающихся воедино с будоражащими кровь баритонами поющих вокалистов, парень, обратив внимание на сцену, заликовал: – Ёшкин кот, ну наконец-то он закончил! Сейчас будут распределять по отрядам. И мы с тобой, к сожалению, в один не попадем. – Он опустил голову, а потом искоса глянул на меня, следя за реакцией. А я... Ну а что я? Осталась без интересного собеседника – ну и ладно, мне не впервой. Однако Леша – жук еще тот, ибо знает, как найти точки соприкосновения даже с такой «упрямой занозой в заднице», как я, и обладает какой-то неведомой харизмой, заставляя меня проникнуться к нему чувством дружеской симпатии и некого, еще не прочно и в любую минуту готового испариться засевшего внутри доверия. – Да-а-а... ладно тебе! Это же не на другой конец города ездить, в конце концов, – уверила я его, покамест мое настроение набирало новые обороты и в присутствии этого мальчишки заметно приподнималось, словно он заражал меня своим переизбыточным позитивом, который уже был готов выливаться у него из ушей. – Ну всё, иди, тебе туда. – Он указал пальцем на собирающихся в маленькую кучку подростков моего возраста и, когда я уже встала и брала в руки чемодан, неуверенно, с сомнением спросил: – Встретимся чуть позже? – Пф, спрашивает еще! Естественно! – Все-таки лишиться такого человека, который знаком с творчеством групп Shinedown и Candlelight Red, – неразумно и бессмысленно, поэтому я улыбнулась и, медленно перебирая ногами, пошагала в сторону своего отряда. – Так! Детки! Минуточку внимания! – обратилась к нам женщина, не отличающаяся особой худобой, но с весьма боевым «мейкапом»: губы, аккуратно накрашенные ярко-красной помадой, контрастировали с легким летним загаром; а глаза, на веках которых были нарисованы ровные стрелки черной-черной подводкой, взирали на нас добрым взглядом. – Берем в руки чемоданы и не отстаем! Женщина развернулась и повела нас неведомо куда, проходя мимо предназначенных для детворы площадок, выкрашенных исключительно в радужных тонах; видать, столовой, если судить по вывеске, прибитой над дверью, на которой были изображены буханка хлеба да колос; какого-то весьма странного сооружения, что ничего мне не напоминало; двух дверей, ведущих в зловонное (хотя не была там, но могу предположить) место под названием туалет; и наконец одноэтажных домиков, которые по цвету были под стать детским каруселям, горкам и качелям, около одного из них мы и остановились, желая уже скинуть вещи и заниматься своими делами. Но нет, нас попросили пройти в беседку, сесть и послушать еще и женщину, мало нам было директора! – Меня зовут Наталья Игоревна, и, как многие из вас уже, наверное, догадались, я буду вашей вожатой в течение всей смены. А вот моего коллегу, второго воспитателя, непонятно, где носит, – прибавила она уже более тихим голосом, одаривая каждого из нас полусекундным взглядом. Я вздохнула, глянув на ту дорожку, которая нас сюда привела и по которой сейчас неразмеренно вышагивал самый старший из отрядов, состоящий из семнадцатилетних парней и девушек, которые в ближайшее время столкнутся с таким понятием, как «самостоятельная взрослая жизнь». Леша же, что мило со мной побеседовал во время монолога директора, как раз был одним из них, идущий и увлеченно болтающий с другим юношей, который, судя по всему, и был тем закадычным другом, Кириллом, на приличное количество времени опоздавшим к началу. Они вразброс прошли мимо нас, и мой новоиспеченный знакомый даже не посмотрел в нашу сторону, с головой заинтересованный «языкочесанием» с приятелем. И только радостный возглас, вырвавшийся изо рта вожатой, которая до этого что-то рассказывала, а я опять же прослушала, смог оторвать мой взгляд, смотрящий вслед старшего отряда: – О! А вот и наш блудный второй вожатый! – Я взглянула на обрадовавшуюся женщину, которая растянула свои насыщенно алые губы в улыбку «от уха до уха», смотря куда-то в сторону, и как только всем нам сидящим удостоился взору еще один воспитатель, вся кровь, пробегающая по венам моего лица, моментально отлила, оставив меня безобразно бледной с округлившимися от такого неожиданного презента глазами. «Мать моя волшебница! Нет! Не может такого быть!» – горланили мои мысли в голове, пока их владычица, повергнувшаяся в величайший шок за всю её короткую жизнь, таращилась в упор на мужчину, что стал жертвой намеренной грубости и показной развязности. И кто там говорил насчет благосклонности судьбы?..