Затерянный в веках

У Се остановился перед стеной, что перегородила ему путь, и сняв рюкзак, поставил его на землю. Воздух был спёртый, дышать было тяжело, и У Се, вспомнив про маску, решил, что самое время её достать. Смочив ткань водой, он закрепил ее наподобие банданы, закрыв нос и рот. Затем проверил фонарик и осмотрелся вокруг. В маске было сложно дышать, но без неё у него начнутся видения, если верить письму, и он не сможет двигаться дальше. «Толстяк-то не знает об этом! Нужно срочно его отыскать!» — мелькнула мысль. Позади него была развилка, впереди — стена. Кладка была такой же древней и покрытой мхом, как в галерее с фреской, но тьма вокруг казалась ещё гуще. Он почти физически мог ощущать её дыхание.  — Я так понимаю, это нижний ярус, там, где фреска и иероглифы — верхний. Опять тупик? Надо отдать должное архитектору этого строения — фантазия у него была хорошая, но блин… Как отсюда выбраться? — пробормотал Наивняшка себе под нос. Он огляделся по сторонам: узкий тоннель, с обоих сторон камни и песок, везде темно и сыро. Фонарик — единственный источник света. У Се внимательно присмотрелся к стене, что была перед ним. Камни, мох и — он настроил фонарик, что бы тот светил ярче — что-то привлекло его внимание, но что? Камни были какими-то неправильными, они неестественно выпирали то тут, то там, и то, что он сначала принял за мох, было совсем не им. Вот оно что! Мох же не может расти в форме иероглифов? — Эта одна из головоломок династии Хан! — воскликнул У Се вслух. Отойдя от стены подальше, он наконец смог понять, что мох рос не абы как, а в точно нужной последовательности. Он водил по камням рукой, подсвечивая себе фонариком.  — Я читал о них. Эти загадки имеют форму пророчеств, — он осёкся. Зачем он говорит в слух? Толстяка-то рядом нет. Он поёжился и, решив больше не думать о плохом, сосредоточился на загадке. Пристально изучив стену он наконец смог прочитать: 鬼 在 山 ﹐ 禾 女 運 ﹐ 王天下。 Когда призрак на горе, Когда женщины возят просо, [Они] станут правителями империи. «Если объединить три символа первой строки в единый иероглиф Вэй (巍), который используется как синоним (魏). Среди его значений — состояние Цао Вэй, то выходит, что: Цао Вэй победит династию Хань и захватит ее империю. Это очевидно. Ответ на загадку, но тут не хватает одного фрагмента, он явно заменён», — просчитывал в уме Наивняшка. Он осмотрелся ещё раз, внимательнее обойдя стену, а затем коридор, тот что привел его сюда, и вдруг заметил недостающий фрагмент иероглифа. Прямо у себя под ногами! «Его нужно переставить на место. Кто-то нарочно вытащил из стены и поместил туда, где его могут не заметить — вниз, на пол узкого коридора». У Се пожалел, что рядом нет Толстяка — таким в их паре обычно занимался он. Наивняшка покопался в рюкзаке, достал инструменты и стал скрести пол рядом с нужным камнем. Это было тяжело — сил у него было не так много, Панцзы явно справился бы быстрее. Как он там? У Се надеялся, что с Толстяком всё хорошо. Ткань мешала дышать, но без неё могло быть ещё хуже. Через полтора часа, а может и больше, он вынул камень и с трудом, но всё же перенёс на положенное ему место. Вставил. Раздался щелчок — и стена отъехала в сторону, открывая проход. *** Панцзы отчетливо видел, как Наивняшка зашел в галерею и начал рассматривать странную мозаику, что-то бормоча себе под нос. Решив не мешать очередному озарению друга, он отошел к противоположной стене, заинтересовавшись странным отблеском, сверкнувшим, когда на нее упал луч фонаря. Ничего интересного он не нашел — всего лишь еще одна мозаика, только в разы меньше той, которую изучал У Се, да и изображен на ней был лишь классический символ Инь-Ян. Решив спросить у Наивняшки, зачем было вообще это здесь изображать, Толстяк обернулся и замер с приоткрытым для вопроса ртом — галерея была пуста. — Наивняшка? — сначала тихо, пока фонарик подтверждал — он остался один. Ответом ему была лишь тишина, становившаяся зловещей от понимания, что он не знал даже, как давно пропал друг. — Наивняшка! У Се! Где ты? — обойдя все помещение, Толстяк не нашел ни следа друга. Тот коридор, по которому они сюда пришли, был единственным выходом, и Панцзы подумал было, что Наивняшка мог зачем-то вернуться, но там было пусто, да и уйти ничего не сказав — У Се бы так не поступил. Вывод был единственным — его «удачливый» друг попал в ловушку. Спокойствия это осознание не прибавляло, сил не паниковать давала лишь надежда, что умный Наивняшка сможет выбраться — как и раньше в таких ситуациях. Не зная, куда идти и где искать У Се, Толстяк выбрал ближайший проход и, периодически громко выкрикивая его имя, пошел дальше, внимательнее оглядывая пространство. Поворот, еще один… — Наивняшка… Где ты? На кого ты меня оставил? — привычка болтать никуда не делась, но в тишине темной гробницы, это звучало грустно. — Ну ничего, ты там держись, старина Ван до тебя доберется и спасет! — подбодрив так У Се и особенно себя, Панцзы вошел в очередной коридор и внезапно замер, пройдя пару шагов. Интуиция, помогавшая ему выживать в таких местах, старательно сигналила, что что-то не так. Толстяк осмотрелся — по виду обычный для этого места коридор — вот непонятная фреска на стене, темный пол, темнота впереди… Осторожно приблизившись к единственному интересному, что тут было — фреске, он увидел изображение дракона в языках пламени. — Ну и что тут у нас? — все же решив довериться чувствам, Панцзы снял рюкзак. В коридоре не было камней, но у Панцзы было несколько факелов — никогда не знаешь, что может случиться. Кинув один факел из связки на пол вперед по проходу, Панцзы напрягся, готовый бежать, но ничего не произошло. Выдохнув спокойнее, он сделал пару шагов вперед и едва успел пригнуться, когда активизировавшаяся ловушка засыпала его чем-то маленьким и явно опасным. Отбежав к началу коридора, Толстяк, выругавшись, подождал, пока все затихнет. — Вот ведь! И что это за хрень — явно не стрелы, да и работает до сих пор! — он фонариком придвинул к себе одну из усыпавших пол острых штучек. Это оказалась небольшая металлическая стрела — всего в пол-ладони величиной, вот только тонкий острый кончик подозрительно блестел в свете фонаря. — Вот ведь гадость, еще и ядовитая! — возмутился Панцзы, откинув от себя стрелу, старательно вытер руки о штаны и осмотрел себя на всякий случай. Несколько стрел попало в рюкзак, но к счастью, в самого Толстяка не попали. Выкинув все опасные вещицы, Панцзы задумался — других ходов поблизости не было, а значит, нужно найти, как отключить ловушку, или как найти безопасный путь. — Скорее всего, тут не на все плитки можно наступать, но вот как найти нужные? Жаль, Наивняшки нет — он бы сразу придумал… Еще раз осветив пространство, Толстяк вновь посмотрел на фреску. — Огонь… А что если…? — пробормотал он. Достав еще один факел, он щелкнул зажигалкой, и уже через миг к свету фонаря прибавились пляшущие по окружающим стенам полу и потолку блики пламени. — Ого! — выдохнул Толстяк, заметив, что в свете огня некоторые плиты стали казаться темнее, и именно на одну из таких плит он наступил. Брошенный ранее факел лежал на светлой. Выключив фонарь, Панцзы аккуратно и медленно наступил на светлую плиту, замерев в ожидании. Вокруг было тихо — ловушка не сработала. — Да я гений! — похвалил сам себя Толстяк, уже смелее идя по редким светлым камням. Уже через полминуты он добрался до середины коридора, подобрав по дороге факел и запасливо убирая в рюкзак. Когда коридор кончился, Панцзы устроил себе привал — все же он успел испугаться, и теперь нервные клетки просили еды для восстановления. Перекус был недолгий — готовить, когда У Се был неизвестно где и не мог разделить с ним обед, он не хотел. Пара батончиков и пятнадцать минут отдыха — пора было отправляться дальше. Коридоры ветвились, уводя все дальше и дальше, и постепенно Толстяк все больше начинал понимать, что гробница намного больше, чем они с У Се думали, и он явно сейчас не в той ее части, где они были с Наивняшкой. Уперевшись в тупик, после очередного длинного коридора, Панцзы слегка растерялся. — Это еще зачем? — удивился он, а потом фонарик выхватил тонкую полоску на полу вдоль стены. — Ага, да это же элементарная дверь! Вот уж не думал, что Чжаны могут быть так беспечны! Сдвинуть эту монолитную дверь вправо ему удалось не сразу, однако, несмотря на достаточно пухлое телосложение, Панцзы имел еще и запас мышц и ослинное упрямство. — Нифига себе! — удивленно-обрадованный голос эхом разнесся по достаточно большому залу, в котором он оказался. А удивляться было чему — вещи самых разных времен, причем от самых древних, но не погребальные принадлежности, а можно сказать бытовые — оружие, причем явно не парадное, а боевое, без россыпи камней, зато с острыми и по сей день лезвиями; Украшения — явно мужские и достаточно скромные, другие мелочи… Глаза разбегались — все вещи были ценными и отнюдь не золотом, а качеством и своей древностью. На миг золотая лихорадка мелькнула в глазах Панцзы, но стоило ему коснуться одного из предметов — обманчиво простой фляжки, как мелькнувший иероглиф на ее поверхности, мгновенно отрезвил его. «Чжан» — это напомнило, чья это гробница, и кто их сюда направил. — Нет, я не самоубийца — брать что-то в гробнице первой семьи! — отложив фляжку, Панцзы отошел, стараясь не смотреть на кучи древних артефактов. — Ну если я возьму себе ма-а-аленький сувенирчик, может никто не заметит, — взгляд прикипел к простому черному металлическому браслету с парой черных камней, слегка поблескивавших золотистыми искорками. — И если узнают — я же друг У Се, так может и не убьют? — торговалась привычка к жадности с осторожностью. Из комнаты Толстяк почти сбежал. Темная полоска металла с двумя радужными обсидианами пряталась в одном из многочисленных карманов на его одежде…