Затерянный в веках

Вытащив сопротивляющегося и ругающегося У Се из гробницы, неизвестный осторожно опустил его на землю и положил рядом его рюкзак. Наивняшка щурился от яркого света и никак не мог прийти в себя. Гул ощущался даже тут, в ста шагах от выхода из гробницы. Неожиданно землю сотряс сильный толчок, ещё один, и ещё, а затем У Се с удивлением увидел, как выход из гробницы, через который они вышли, медленно уходит под землю. Через пару минут гул стих: в тишине слышались лишь пение птиц и шелест листвы деревьев. У Се, наблюдая за происходящим, пребывал в каком-то трансе, и только когда выход исчез под землёй окончательно, до Наивняшки дошла горькая мысль: «Толстяк остался там, внутри!» — Толстяк! Он вскочил на ноги и бросился к тому месту, где только что была гробница. Обежал всё пространство по кругу, ища хоть что-то отдалённо напоминающее вход или выход, хоть что-нибудь. Мужчина, что так бесцеремонно вытащил его из захоронения, настороженно и с интересом следил за У Се. Когда Наивняшка пятый раз пробегал мимо него, он схватил его и с силой развернул лицом к себе, заставляя остановиться. — Это не поможет. — Это почему? — возмутился У Се. — Я не могу уйти! Там мой друг! — Мне жаль. — Жаль? Жаль…. — тише произнёс он, осознавая, что за смысл скрыт в этом слове. — Нет, я вытащу его! Незнакомец лишь покачал головой и осторожно поправил волосы, прилипшие ко лбу У Се. Обычно У Се не любил, когда к нему прикасаются чужаки, но этот жест не показался ему чужим и неприятным. Он растерянно замер, рассматривая мужчину перед ним. Почему всякий раз при взгляде на него у Наивняшки так бьётся сердце? И чувство, что они когда-то уже виделись. Но ведь такого быть не может! — Как тебя зовут? — спросил У Се обречённо: кажется, вытащить Толстяка тут и сейчас с ходу не выйдет, но ему надо разобраться, кого он встретил. Тут лишь покачал головой. — Мне нужно к Хранителю. — К-кому? — переспросил У Се. — Мне нужен тот, кто указал тебе путь, — он говорил тихо, казалось, он с трудом складывает звуки в слова. — Я не уверен, но… кажется, я понимаю о ком ты. Это будет не просто. И тебя нужно переодеть и привести в порядок. Как можно показываться перед главой Чжан в таком виде? Он оглянулся на место, где буквально пару минут назад был выход из гробницы, и с тоской вздохнул. — А мне нужно вернуться и снарядить отряд, чтобы вытащить друга. Не брошу его тут ни за что! — Нет, — проговорил Чжан и снова покачал головой. — Что нет? — рассердился У Се краснея от злости, — я его не брошу и точка. *** Панцзы, осознав, что вернуться в гробницу, где остался У Се, не получится, решил срочно собрать специалистов с более мощной техникой и вернуться за другом, даже если в процессе спасения усыпальница семьи Чжан будет разрушена до основания — глава сам виноват, заманив их в это место! Их машина оказалась на прежнем месте и Толстяк, не теряя времени, закинул рюкзак на заднее сидение и завел мотор. Ему срочно нужно в У Шань Цзю. *** — Хо Дайфу, открывай! Хо Дайфу! — орал Панцзы, стоя перед закрытыми по слишком раннему времени дверями У Шань Цзю. Наконец, в ответ на его вопли ворота приоткрылись, чем Толстяк немедленно и воспользовался, вихрем врываясь внутрь. Молодой человек в очках, с серьезным слегка недовольным лицом, выжидательно смотрел на мечущегося раннего гостя, который что-то старательно ему втолковывал. Хо являлся другом детства У Се, представляя новое поколение девяти семей. Но, в Третьей семье всегда во главе были женщины, поэтому перспективного и талантливого юношу отправили за границу для обучения, он вернулся пару лет назад. У Се доверял ему следить за магазином, в своё отсутствие. Не закрывать же антикварную лавку, пока он бродит по гробницам? Хо недолюбливал У Се: слишком разными они были, но всякий раз соглашался приглядеть за магазином и даже разобраться с финансовой стороной вопроса. — … поэтому мне срочно нужна команда археологов с самым лучшим оборудованием! — наконец дошел до цели визита Панцзы. Мужчина поправил очки и невозмутимо поинтересовался: — Зачем? Толстяк аж задохнулся от возмущения: — Я же тебе говорю — там Наивняшку спасать надо! Взгляд Хо Дайфу стал внимательным: он знал, что при всей своей любви к драме, шутить так Толстяк не будет. — Что с У Се? — равнодушно спросил он. Толстяк, наконец, начал рассказ, стараясь по возможности обходить все странности их поездки и то, чью гробницу они посетили на этот раз. Он только успел дойти до того момента, как гробница ушла под землю, как за воротами послышался визг тормозов и резких хлопок дверцы такси, подъехавшего к центральным дверям магазина. Толстяк и Хо обернулись. К ним спешил У Се, тяжело дыша, с ним был ещё кто-то престранного вида, похожий на бродягу с улицы. — Хо Дайфу! — Голос У Се был взволнованным, — мне надо срочно спасти Толстяка! Лишь договорив Наивняшка, наконец осмотрелся и удивленно замер, заметив предмет предполагаемого спасения. — Наивняшка, живой! — эмоциональный Толстяк мигом бросился к другу, намереваясь заключить его в крепкие объятия, как вдруг перед ним, загораживая У Се, появился незнакомый молодой человек, одним взглядом заставивший Панцзы замереть и отступить на шаг. — Э?.. Хо Дайфу закатил глаза. Дружбу У Се с Толстяком он никогда не одобрял и не понимал, как они вообще могли дружить. Но одно сейчас было понятно: эти двое живы и спасать никого не надо. Мужчина поспешил вернуться внутрь магазина, и тут он вспомнил про конверт, что вчера принесли для У Се. — Сяогэ, успокойся, — послышалось на улице. Хо ушёл. Драма — это без него. У Се меж тем безбоязненно положил руку на плечо незнакомца: — Что же ты такой нервный, — проворчал он, уже успевший несколько раз столкнуться с подобной реакцией найденного в гробнице мужчины. — Это — Панцзы, мой друг, тот самый, с которым мы были в твоей э… — Наивняшка замялся, — усыпальнице, — слово не многим лучше, но другого нет. Затем У Се повернулся к Панцзы, выходя из-за спины незнакомца. — Толстяк, знакомься — это… — У Се вновь ненадолго замолчал. — В общем, я его разбудил, там… До Панцзы, удивленного присутствием и поведением нового знакомого Наивняшки, не сразу дошло, о чем говорит У Се, но потом… — Наивняш, только не говори, что… он Чжан? А как насчёт ничего не трогать в гробнице первой семьи? У Се кивнул. — Придётся идти к главе и всё выяснять, но прежде нужно его, — он кивнул на Сяогэ, — привести в порядок. Толстяк прищурился и ещё раз окинул незнакомца ревнивым взглядом. Это был первый раз, когда У Се что-то притащил из гробницы без оговорок. И это что-то — не артефакт и не зомби. Толстяк заподозрил неладное. Но, тем не менее, спросил: — И как же зовут эту спящую красавицу? У Се взглянул на своего спутника, но тот лишь коротко покачал головой. — Он не помнит, — с ноткой грусти и сочувствия в голосе, ответил Панцзы, Наиняшка. — Я зову его Сяогэ. — Понятно, — с сомнением в голосе протянул Панцзы, обходя его кругом. Потом спросил: — Ладно, ты его откопал, но почему он еще здесь? У Се удивленно приподнял брови: — А куда ты предлагаешь его девать? Толстяк фыркнул недовольно: — Насколько я понимаю, он — Чжан, вот и пусть глава с этим всем разбирается. — Я и хочу его к нему отвести, но не в таком же виде? — ужаснулся У Се. Как раз в этот момент вернулся Хо Дайфу. — У Се, вы закончили? — спросил он строго. — Да, прости, — вспомнил про Хо Наивняшка, — что такое? — Тебе вчера принесли, возьми, — он протянул довольно пухлый запечатанный конверт, на котором было лишь написано имя У Се. — Что там? — спросил Наивняшка. — Не знаю, — пожал плечами Хо, — чужое не смотрю, — и он тактично отошёл в сторону, а вот Толстяк напротив подошёл ближе, невзначай оттеснив Чжана. У Се вскрыл конверт и достал сложенные вдвое листы бумаги. Довольно старые и пожелтевшие, явно вырванные из тетради или блокнота. *** Чжан Фо Е редко приходит ко мне просто так, чем я могу быть ему помочь? Чувствую себя бесполезным. Война… Страшно представить, что нас ждёт. Я рад, что могу чем-то ему помочь. Он принёс этот артефакт. Древний и странный. Как только я взял его в руки, меня затошнило. С трудом пришёл в себя. Генерал сообщил, что это семейная реликвия, и что её украли японцы, которых они недавно схватили. Попросил изучить артефакт и оценить его силу на данный момент. Я согласился. <…> Артефакт выполнен из нефрита высокого качества. С одного бока видно потертости. Я так понимаю, её (фигурку) носили на шее, как украшение. Даже нашёл отверстие для шнурка или цепочки. <…> А ещё при нагревании она начинает светиться. Если фигурку долго при себе держать — тебя начинает клонить в сон и присутствует явная спутанность сознания. Мне всё время кажется, что он (зверь), живой. Даже дышит. Бред конечно, я понимаю, но я так чувствую. И избавиться от этого чувства сложно. Я тут подумал…. <…> На фигурку случайно попала вода, от неё пошёл пар, и на моей ладони образовался ожог. Интересно. Мне не попадались раньше подобные артефакты. Я выполнил вашу просьбу и никому не сказал о нём. <…> С уважением, Восьмой господин. *** — Что это за хрень? — Дочитав, высказался Толстяк, — сначала карта и письма, теперь это. И опять генерал Фо Е…. Мне как-то не по себе… как будто мертвые оживают. — Странно, — У Се покачал головой, — карту и те письма мне явно передал глава Чжан, но это, откуда? Тоже он? — У Се поджал губы. — Непонятно, чего он от меня хочет? — Так пойди и спроси, и этого отдай, — добавил Толстяк, косясь на Чжана, который, как и Хо, стоял в стороне, пристально наблюдая за ними. — В любом случае, мне надо в Пекин в отель Синьюе. — Я с тобой! — Нет, — У Се хлопнул друга по плечу, — ты не входишь в корпорацию, я пойду один. — Я не отпущу тебя! — возразил Толстяк. — Панцзы, — улыбнулся У Се, — глава Чжан ничего мне не сделает, я будущий наследник пятой семьи. — Но…. — Хо, побудь тут ещё немного, — обратился он к мужчине, — извини, что прошу тебя. Хо невозмутимо посмотрел на У Се, поправил очки и ответил: — Хорошо. Думаю, выбора у меня нет, но будешь мне должен. — Конечно, — кивнул У Се, повернувшись к Сяогэ, он поманил его за собой, — пойдём, приведём тебя в порядок: ты хотел увидеть Хранителя. Если это он, конечно, но думаю — он, идём. Чжан какое-то время медлил, рассматривая У Се, а затем пошёл за ним, щ вглубь магазина. Толстяк, надувшись и бурча что-то себе под нос, направился следом.