Затерянный в веках

Черного Слепца насторожил их разговор. Хоть он и назвал это бредом, но на самом деле не считал ситуацию таковой. В своей голове он уже сложил два и два, но то, что сказал У Се, не укладывалось в эту схему. Его выводы были просты: семья Чжан втянула У Се в свои «семейные дела», потому что всё, происходящее в корпорации на девяносто процентов было связано с Первой семьей. И просьба главы Чжан была предельно ясна. Проследить за У Се и помочь ему выбраться. Значит, его направил сюда лейтенант. Очки не знал, почему У Се решил, что он тут «главный» и что он устроил это всё. Возможно, ему так показалось, или же глава всё подал так. Ведь с ними Чжан Цилин, который явно знает больше, и ведёт их именно он, а не третий мальчишка семьи У. Всё так хорошо складывалось ровно до их нелепого разговора. Теперь Очки вдруг осознал, что где-то ошибся, знать бы только, где. *** Слепец знал Наивняшку давно и мог предположить ход его мысли, это он учил его драться, обращаться с оружием и выживать. Когда-то давно его, человека из ниоткуда*, как он себя любил называть, нашёл Фо Е и предложил работу. Хэй был свободолюбивым и входить в Девятку не пожелал, но готов был работать с Первой семьей на условиях свободного найма. Он оставил армию и вернулся на гражданку, стал наемником — эта работа пришлась ему по душе. Заработав репутацию и имя, он стал сотрудничать и с другими членами Девяти семей. Так он познакомился с Третьим дядей У Се, они ни в одну экспедицию ходили вместе. А когда родился Наивняшка, У Саньшен попросил Очки приглядывать за ним. То, что этот мальчишка не такой, как все, он сразу понял. Он схватывал всё на лету и к пятнадцати годам уже делал первые вылазки в гробницы под его присмотром, он вырос на его глазах, но сейчас Хэй задумался: а точно ли он знает У Се? *** Возвращаться из экспедиций чаще всего проще: путь обратно занимал меньше времени и сил, но сейчас У Се было тяжелее. Обратно их вел Цилин по узким, никому неизвестным коридорам, которые то и дело оканчивались небольшими сводчатыми галереями, выход из которых подчас было не так просто найти, но Сяогэ был невозмутим и спокоен, что давало основание доверять ему. Цветочек был слаб, язвы стали постепенно затягиваться черной коростой и отпадать. Но вот У Се пребывал в каком-то сумеречном состоянии, хотя говорить другим об этом он не хотел. Но его сознание после восстановления памяти как будто давало сбой, четкое чувство дежавю преследовало его. Вкупе с этим временами ему казалось, что он слышит и видит то, что он делал и говорил в прошлом. Он как будто попал в временную петлю. Ему сложно было понять, где реальность, а где воспоминания. — Ты устал, — слышал У Се голос Цилина в своей голове, но не того, кто сейчас шёл с ним рядом, а того, из прошлого, он же прошлый отвечал Сяогэ: — Мне надо закончить, прости, что заставляю тебя ждать… — Всё в порядке, я волнуюсь за тебя, — У Се почувствовал, как Чжан взял его за руку и внезапно подхватил на руки. Он не сразу понял — это произошло сейчас или в прошлом. — У Се! — раздался крик Очков, откуда-то, как будто издалека. — Что с ним? — встревоженно спрашивал Слепец Чжана. — Он как будто не тут вообще. «Я что, теряю сознание?» — мелькнула мысль и тут же потонула в тумане. Через какое-то время У Се пришёл в себя. Голова болела, а во рту ощущался привкус крови — он прикусил себе губу. Он лежал на земле, кто-то подложил ему куртку под голову. А Цилин осторожно гладил его по намокшим от пота волосам, сидя рядом с ним. У Се захотелось перехватить его руку и поцеловать, но он сдержался. Нехотя он открыл глаза и улыбнулся. — Я отключился? — виновато спросил он Цилина. Тот молча кивнул. Чуть дальше от него, прислонившись к стене, сидел Слепец, а рядом с ним, склонив голову ему на плечо, Цветочек. У Се с облегчением заметил, что ему, кажется, ему уже намного лучше. — Скажи мне, что с тобой? Только избавь меня от того бреда, что ты говорил накануне, — потребовал Слепец. В такие моменты он напоминал У Се Второго дядю, с его твердым и не терпящим возражений тоном. Но как ему рассказать, не говоря по сути ничего? Врать У Се не любил, хотя делал это мастерски. Чуть приподнявшись, он глотнул воды из фляжки, что протянул ему Цилин. Он уже собиралс что-то сказать, как его опередил Сяогэ: — Гробницу построила моя семья, — его голос был тих и безэмоционален, он редко говорил, поэтому, услышав его, присутствующие весьма были удивлены, — в ней скрыт древний вирус, превращающий людей в мертвецов. Нам нужно запечатать гробницу и не дать зомби вылезти наружу. — Хорошо, — кивнул Очки, кажется, такой ответ его больше устроил, чем их недавний разговор с У Се, — что тут искал американец? Есть сведения, что он проводит какие-то опыты, это как-то связано? Цилин молчал: или не знал ответа, или же не хотел отвечать, поэтому У Се решил поддержать разговор. — Кажется, да… — как можно спокойнее ответил антиквар, — он ищет способы стать бессмертным, он думал, что тут есть артефакт, который ему поможет. — А его тут нет, — закончил мысль Очки. — Хорошо, допустим. А с тобой что? — Эта установка, в которой я был, — неуверенно ответил ему У Се, чувствуя взгляд Цилина на себе, который больше возбуждал, чем нервировал, — помогает узнать, как справится с мертвецами, и как не дать им попасть во внешний мир. Я просто устал, не волнуйся, всё будет хорошо. — Ладно, — кивнул Очки. Было понятно, что он не особо верит У Се, но спорить с ним не хочет, — так ты узнал, что надо делать? — Да, — коротко ответил У Се. По правде сказать, он понятия не имел, как избавится от зомби, на ум приходила лишь идея убить их всех. Если бы с ними был Толстяк, он бы предложил взорвать всю гробницу. У Се надеялся, что с другом всё хорошо. Куда он пропал, было не ясно. Выйдя из зала, старину Вана они не нашли, поэтому решили двигаться в сторону выхода и по пути искать Панцзы, но пока никого не было видно. Неожиданно подал голос Цветочек, выводя У Се из раздумий о друге. — Как ты меня вылечил? — обратился он к Цилину, его голос был болезненно тихим. — Моя кровь. — Семья Чжан — это нечто, — отметил Слепец, поправив очки, — вы вообще люди? — Люди. — Это риторический вопрос, — усмехнулся Хэй, — давайте поедим и, если с У Се всё хорошо, то двинем дальше. Нечего рассиживаться, пока где-то рядом бродят эти мертвые твари. А нам ещё этого Толстяка искать, черт его бы побрал, — беззлобно заметил Слепец. *** А Толстяк меж тем пытался найти выход или хоть кого-нибудь в этом проклятом месте, но с каждым новым возвращением в один из уже надоевших залов, лишь бессильно матерился и грозил взорвать их, сам прекрасно понимая, что больше так делать не стоит. Ведь после прошлого раза, когда он прямо сделал себе вход прямо сквозь стену, слух бывалого подрывника уловил непонятные звуки, подозрительно напоминающие треск готовых обрушиться камней. Но зато он смог попасть в зал, куда ушли У Се и Чжан! Вот только радость от этого медленно поутихла, когда он осмотрелся в помещении. — Наивняшка! Молчун?! — следы недавнего пребывания людей явно говорили, что попал он в нужное место, однако ни У Се, ни Цилина он не увидел. — Ушли без меня? А еще друзья называются, ну ладно этот странный тип из Первой семьи, но У Се, вот уж не ожидал… — обиженно протянул Панцзы, исследуя зал. Ничего особо примечательного, кроме трех огромных статуй, да двери, приглашающе распахнутой! Поняв, что статуи в любом случае не унести, Толстяк не теряя времени поспешил в следующее помещение, оказавшееся огромным залом, но к сожалению, друзей он там не нашел — лишь несколько колонн, странное дерево с колокольчиками, да брошенный почти в центре рюкзак. — Это же вещи Сяо Хуа! Откуда тут оказался Цветочек? Тут есть другой вход? — Толстяк, осмотревший брошенный в спешке рюкзак, обернулся к дверям, и тут понял, что их нет. -Что за черт?! — он быстро подскочил к тому месту, где только что был вход, но там была лишь глухая стена, причем простукивание ее ничего не дало — монолит, да и только. Панцзы выругался и снова потянулся к последней связке динамита, но тут перед мысленным взором встало укоризненное лицо Наивняшки, словно напоминая, что последующее создание легкого пути может погубить их всех в этой гробнице. Вздохнув, Толстяк стал медленно обходить помещение, даже подошел к дереву, рассматривая колокольчики. Интуиция боролась с жадностью. И все же победила ничья — он осторожно приблизился к одному из колокольчиков, предусмотрительно зажав язычок, чтобы тот не издавал звуков и только собирался перерезать нить, на которой тот был подвешен, как дерево пришло в движение. Увидев зашевелившиеся в явном порыве схватить чужака лианы, расхититель дернулся в сторону, уходя от атаки, и рванул подальше от странного дерева. Вот только тут раздался мелодичный звон потревоженных колокольчиков, а от дальней стены, которую почти не освещали зажженные в помещении светильники, послышались странные звуки, и на свет выполз древний труп, едва передвигаясь на обломках ног, он явно целенаправленно двигался в сторону незваного гостя… — Да какого демона тут происходит! — взвыл не ожидавший такого Панцзы, стараясь сбежать от взбесившегося дерева, держа в поле зрения медленно, но верно ползущего к нему зомби. — Вот найду Наивняшку — вытрясу из него, зачем им вообще сюда понадобилось?! Меж тем звон становился все пронзительнее, заставляя зажмуриваться при особенно высоких нотах и затыкать уши, что осложняло побег от шустрого дерева. Толстяк однако смог заметить, что лианы, расползающиеся по залу, избегают зомби, словно не желая его касаться, потому в том месте, откуда он выполз, их нет. — Вот уж действительно — попал меж двух огней: выбирать между деревом-убийцей и зомби… Все же уже пару раз получив удивительно твердой лианой по пузу, Панцзы решился попробовать прорваться к единственному выходу из помещения — дыре в стене за спиной трупа. Выдохнул, вдохнул, приготовившись к забегу со смертью, и… почти пролетел к стене, подгоняемый ударом в спину от дерева. — Моя поясница! — взвыл Толстяк, хватаясь за спину, но жалеть себя было некогда — трупак, обрадованный тем, что добыча сама пришла, рванул к нему. — Отстань, противный, я не такой! — уворачиваясь от загребущих полуистлевших рук, отпрыгнул Панцзы. И тут как раз заметил, что ошметки ткани были некогда красивым нарядом, причем явно женским — уж в этом он разбирался. — В смысле, простите, мадам, но вы не в моем вкусе! — с этими словами он рванул в темноту провала, слыша за спиной тяжелое дыхание и хрип преследовательницы. — И почему в меня влюбляются столь экстравагантные особы?! — на бегу возмущался Толстяк. У него было ощущение, что он бродит в этой кромешной темноту уже долго, но в конце концов вывалился из похожей дыры в совсем другом зале. Снова три статуи, но фрески на стенах и общая планировка зала отличалась от той галереи, что привела его к дереву. — Наивняш! Хэй! Да есть тут хоть кто-нибудь?! — и снова — следы пребывания людей и никого живого. Зато много трупов, к счастью древних и уже окончательно убитых. — Судя по следам — Молчун тут точно был, — констатировал Толстяк, глядя на останки зомби. Массивные двери были открыты, и Толстяк поспешил туда, вновь оказываясь в коридоре, и спеша дальше, вот только коридор по прямой привел к таким же дверям, но закрытым, а рядом зияла дыра от динамита его творения. — Что за?!. И снова — галерея, зал с деревом, догонялки с зомби, блуждание в темноте, зал со статуями, коридор… Намотав с десяток кругов и так и не найдя выхода, Панцзы решил осмотреть тот самый темный проход, вот только ни фонарик, ни зажигалка не могли рассеять тьму в нем, а поискать другой способ мешала все не отстающая настырная «дама сердца». Роясь по карманам в поисках ракетницы, Толстяк наткнулся на круглый шар, блеснувший тусклым светом. — Светящаяся жемчужина! — вытащив трофей, обрадованно воскликнул толстяк, поднимая артефакт повыше и наконец разглядев еще один проход, в котором раньше не был — тот был завален трупами почти по пояс и на ощупь, когда он натыкался на них в прошлые забеги — считал очередной стеной. Вообще в этом жутком месте все «стены» оказались плотным строем древних трупов, построенных в виде лабиринта, который и сбивал с толку и заставлял блуждать меж двумя залами. Осторожно, стараясь не касаться тел, Толстяк начал пробираться к стене, в которой виднелась дыра. Уже знакомые звуки преследования заставили его ускориться, отчего он споткнулся о чью-то оторванную руку, и едва не упал пластом на гору тел, лишь в последний момент удержал равновесие, задев одно из стоящих тел. — Простите, мадам, — извинился он — даже в неверном свете жемчужины был виден сложный и явно дорогой головной убор, к которому у Толстяка сами собой потянулись руки — блеск камней на время затмил голос разума. Но не успел он вынуть хотя бы богато украшенную шпильку, как понял, что влип — руки неподвижной до того мертвой медленно поднялись, она явно хотела его не обнять. — Не-не-не, я мужчина приличный, до свадьбы не целуюсь! — зачастил Панцзы, резко дергаясь в сторону и бегом добираясь до спасительного выхода. Вывалившись в очередном коридоре, он рванул вперед, туда, где маячил едва различимый свет. Вот чего он не ожидал, так это увидеть в небольшой пещере прямо на выходе целующихся Цилина и У Се. Причем, что самое удивительное — это явно именно Наивняшка начал и столь старательно прижимал к стене Чжана, что Панцзы еле слышно присвистнул — такого от всегда скромного друга он явно не ожидал. Взгляды обоих, адресованные нарушившему их уединение другу, явно не были дружелюбными, потому Толстяк в первый момент сделал шаг назад, подняв руки и пробормотал: — Я ничего не видел, и вообще, пошел погуляю, — он и правда направился туда, откуда пришел, почти нос к носу столкнувшись с одной из преследовательниц. — А нет, — тут же передумал он и вернулся к уже отошедшим от неожиданности и оторвавшимся друг от друга друзьям, — я очень извиняюсь, но, может, вы меня сначала от них спасете, а потом продолжите?! — Толстяк отошел подальше, так, чтобы между ним и зомби оказался Чжан.