Затерянный в веках

Ри Шань сидел у себя в кабинете, и, ежеминутно отвлекаясь от повседневной работы с документами, проверял свой смартфон. Наконец, на экране высветилось: «1 непрочитанное сообщение». Он открыл его. В сообщении были лишь цифры: «41.40331, 2.17433». Глава Чжан пару минут смотрел на них, а затем набрал номер и сухо сообщил: — Высылаю вам координаты, проверьте эту местность, но не привлекайте внимание. Важно всё сделать не заметно. Да, хорошо. Жду вашего звонка. Он сбросил звонок, затем поднялся из-за стола, прошёлся по кабинету и подался к окну, распахнув его настежь. Стоял на удивление теплый день, но наслаждаться хорошей погодой было некогда. В дверь постучали. — Войдите, — крикнул Ри Шань. На пороге кабинета появился работник отеля. — Председатель, вас просит о встрече глава Хо, — официально сообщил он. — Хорошо, пусть пройдет в зал для совещаний. Я сейчас буду. — Да, глава, — мужчина, поклонившись, удалился. Ри Шань поправил рукава пиджака, воротник рубашки и вышел в коридор. Его взгляд скользнул по стенам, на которых висели отреставрированные фотографии прошлого века. На них было запечатлено много людей, в основном членов Девяти семей. Он когда-то лично знал каждого из них, и все они уже покинули этот мир. В живых осталось трое или двое, доживающих последние годы своей жизни. Всю свою жизнь он посвятил службе и не знал, как жить по-другому. У него не было никаких близких родственников, кроме Фо Е, но теперь и он ушел. Взгляд бывшего лейтенанта задержался на фотопортрете генерала, висевшей между фотографиями его жены и детей. После смерти Фо Е у него в душе образовалась пустота. У него был названный старший брат. Теперь ему некому доверять, и не у кого спросить совета. В каком-то роде он завидовал У Се и Цилину: несмотря на все сложности, они были всегда вместе. *** Войдя в зал для совещаний, он отбросил ненужные мысли и равнодушно посмотрел на стоящую у большого овального стола женщину. — Зачем вы хотели меня видеть? — Он прошёл и сел на положенное ему место. Глава Хо, чуть поджав губы, села на свое. У каждого в этом зале было свое место, и никто не мог занять чужое. — Вы прекрасно знаете, зачем я тут, — раздраженно кинула Хо Цзиньси. Её всегда раздражал этот человек. Помимо того, что он в свои сто с лишним лет выглядел прекрасно, так ещё и уходить с занимаемой должности никуда не собирался, несмотря на свой «преклонный» возраст. Семья Чжан, надо отметить, была камнем преткновения в Корпорации с самого её начала образования. До прихода Фо Е это было взаимовыгодное сотрудничество семей расхитителей: никто ничем не был обязан другому и мог предать и подставить «друга» в любой момент. Цель была лишь одна — побольше откопать артефактов да продать их подороже. Но после того, как в содружество пришли Чжан, всё стало сложнее. Они заставили семьи работать по созданным ими правилам и соблюдать их. В итоге обогащаться как и прежде не выходило, и семьи потеряли весомую часть дохода. Хо, как самую разбогатевшую ещё до войны семью, это не устраивало. Но власти и влиянию семьи Чжан было сложно противостоять. Больно много у них было скелетов в шкафах. Одно их существование могло поставить обычного человека в тупик. Многие считали, что после смерти генерала всё вернётся к истокам, но его преемник дал всем понять, что ничего не изменилось, а правила стали только жёстче. — Без малейшего понятия, — Ри Шань положил руки перед собой на стол и внимательно посмотрел на женщину, сидящую перед ним. Её лицо было бледным, почти в цвет ее белого брючного костюма. Ри Шань заметил, что Цзиньси явно раздражена его ответом. Её можно было понять. Ему даже стало интересно, что она скажет. — По какой причине вы изъяли товар?! И аннулировали наш доступ к аукциону на этой неделе?! — Повысила она голос, возвращаясь к их разговору. Ри Шань про себя усмехнулся. «Вот так прямо? Она понимает, что этими словами сдала всё свою семью и признала нелегальные сделки? Как же всё скучно… Сильно их, однако прижало. Хотя, по сути, я ничего и не сделал». — О каком именно товаре идет речь? — Спокойно уточнил он. Её бледное лицо покраснело от гнева. Она стиснула зубы. Цзиньси поняла, что не стоило так откровенно выдавать себя, но эмоции взяли вверх. — Давайте поговорим честно, — сквозь зубы выдавила Хо Цзиньси. Отпираться и давать заднюю поздно: не приди она сюда, Старшая Хо всё равно бы заставила её отвечать за ошибки. Женщина понимала, что её сделают крайней. Если уж уходить, то с гордо поднятой головой. Никогда она не склонится перед Первой семьей, будь они хоть небожителями. — Хорошо, — улыбнулся Ри Шань, — давайте. Он щёлкнул пальцами, и в зал вошла девушка в традиционном китайском платье. Она положила на стол увесистую папку с документами. Не произнеся ни слова, она поклонилась и вышла, притворив за собой дверь. Глава Чжан разложил принесённые ему документы перед собой и снова посмотрел на главу Хо. Женщина с опаской следила за его действиями. — Это началось со смерти Первого господина, я так понимаю? — Ри Шань специально говорил медленно, четко произнося каждое слово, — вы, каким –то волшебным образом, не участвуя ни в одной крупкой экспедиции, коих было более десятка за эти годы, продаёте артефактов больше, чем все семьи, участвовавшие в раскопках: в Тибете, на Куньлуньских вулканах*, в горах Ушань**, Циньлин***, Цюнлайшань****, в международной экспедиции на Русский хребет*****, Знаете, за это время мы много где работали, но ваша семья не отправляла людей в экспедиции со времён раскопок в городе Гутун. Как у вас это получается? — Ри Шань поднял голову и посмотрел на женщину. — Кроме того, вы не платите членские взносы вот уже три года. Хочу заметить, эти деньги я не к себе в карман кладу, они уходят на науку, исследования в области археологии и истории. Но самое отвратительное не это, госпожа Хо, а то, что вы сговорились с некой международной организацией, нелегально помышляющей у нас в стране. Они, по нашим сведениям, вывозят тонны грузов за границу. Вопрос, что это за грузы? Может, товары первой необходимости, что в большом количестве производит наша страна, или же технику? Нет. Это артефакты и ценные реликвии, принадлежащие нашему народу. Мы совместно с прокуратурой возвращаем часть из них по своим каналам, но многое оседает в музеях и частных коллекциях в Британии и США. Всем этим людям плевать на их историческую ценность, их интересуют деньги, впрочем, как и вас. Хочу напомнить, что я и большая часть семей заинтересована в том, чтобы артефакты, с таким трудом добытые нашими людьми, оставались в музеях и в частных коллекциях у нас в стране, или, в крайнем случае, покупались зарубежными коллекционерами легально по фиксированной цене на наших аукционах, а не где-то через посредников. Ри Шань замолчал. В зале воцарилась тишина. Женщина нервно кусала губы, смотреть на мужчину она боялась. Крыть по большому счёту было нечем. — Что вас связывает с Десятой семей? — не дождавшись объяснений, снова спорил Ри Шань. Глава Хо встрепенулась и подняла на него взгляд. — С кем? — переспросила она, подозрительно щуря глаза. — С семьёй Ван, — терпеливо пояснил глава Чжан, — с той самой семьей, что всеми силами пытается уничтожить нашу организацию, перебивая наши сделки и перекупая товар, или подсовывая фальшивки. Почему вы работаете с нашими конкурентами? Будьте честны хотя бы сами с собой, уходите из корпорации и вступайте в их организацию, раз мы вас не устраиваем. Хо задумалась. Её сердце стучало часто, а к горлу поднялась тошнота. Ни о какой семье Ван она не знала. Вернее, слышала, но ведь все эти годы она работала с Генри, американцем, и его компанией, но глава ни словом о Коксе не обмолвился, что происходит? Она не знала, как ей отвечать. Злость и презрение куда-то пропали, остались лишь испуг и непонимание. Американец втянул их в ещё большие проблемы? Да, она готова была признать незаконные сделки с иностранцем, подделку документов, но, кажется, её обвели вокруг пальца. Выходит, за янки кто-то стоял, но откуда ей было об этом знать? — Я не знаю ничего о семье Ван, — медленно произнесла она, — мы работали с Генри Коксом, он… — А он работает совместно с Десятой семьёй, — отрезал Чжан, — меня не интересует пес, мне нужны, в первую очередь, его хозяева. Их разговор прервал звонок. Ри Шань достал смартфон и ответил: — Да, я слушаю… Хорошо. Я понял. Спасибо за работу. Пока оставайтесь там. Мои люди скоро будут. Ри Шань вернул смартфон в карман и поднялся на ноги. — Разговор окончен. Думаю, я был с вами предельно честным. Ваша семья далеко зашла, и мне это не нравится. Мне нужны документы семьи Ван: их логистика, перевозки, фирмы, с которыми они работали. Как вы будете это доставать, меня не интересует. Возможно, это единственный шанс вашей семьи остаться в корпорации. Естественно, вам и вашим людям придется оставить ваши должности. Клан Хо большой, думаю, там надуются более достойные члены. И передайте Хо Сянгу, что я хочу с ней поговорить лично. Ри Шань задвинул стул и быстрым шагом покинул зал. Женщина какое-то время сидела на месте, не шевелясь, и обдумывала своё положение. Хо Цзиньси чуть передернула плечами: он так пренебрежительно произнёс имя бабушки, никто не посмел бы назвать её по имени так. Затем женщина запоздало вспомнила, что они из одного поколения. Кажется, глава лет на десять, если не больше, старше Сянгу. Хотя она в свои годы выглядела прекрасно, но она все-таки стареет, а он — нет. С этими мыслями к ней пришли привычное раздражение и нервозность. «Выходит, он готовит Сюсю или, что ещё хуже, самого Хо Доуфу на неё место? Хитрый старый лис», — подумала она.