Затерянный в веках

Толстяк на миг замер, чувствуя как внутри что-то шевельнулась. Неужели? Его мысли тут же улетели в другом направлении, и он моментально забыл, зачем приехал в этот город. Всё вдруг стало неважным, когда его первая любовь, так внезапно исчезнувшая, вновь появилась из ниоткуда и заставила, как и прежде, глупо улыбаться. Панцзы, однако, попытался принять более приличный вид, что с разбитой губой и порванной рубашкой было несколько проблематично, и улыбнулся. — Я рад, что мы вновь встретились! — хрипло произнёс он. Почти вся настороженность исчезла из глаз женщины, и она, робко улыбнувшись в ответ, полезла в сумочку, которую недавно пытались отнять грабители, вытаскивая салфетки. — Пойдем в аптеку — тебе нужно обработать раны! — твердо заявила она, осторожно вытирая грязь и кровь с лица замершего Толстяка, а ты всё такой же, — заметила она. — Да это так, царапины! — попытался изобразить перед ней смелого бойца Толстяк, однако, зашипев от обработки «царапин», смолк. Пяо-Пяо лишь рассмеялась. На душе отчего-то было тепло, как тогда, еще в школе. Сколько лет прошло? Кто бы мог подумать, что они снова увидятся. Последующие два часа они провели за разговором в небольшой уютной кафешке. Пяо-Пяо нехотя рассказала о неудачном замужестве, устроенном родителями, от которого она сбежала через год, отучившись на парикмахера и сама обустроив небольшой салон. О любимом деле она могла говорить долго, а вот про бывшего мужа сказала лишь, что рада тому, что у них не было детей. Панцзы запоминал все, сам в свою очередь рассказывая про археологические исследования, утаив лишь часть с криминальным прошлым, про походы. Хотя он и не упоминал имен и мест, где они с У Се побывали, но истории то ужасали, то восхищали Пяо-Пяо. Женщина никак не могла поверить, что этот человек, тот самый Толстяк, неуклюжий и смешной как медвежонок, теперь известный археолог и антиквар. *** Лишь когда на город опустились сумерки, Толстяк встрепенулся, тихо выругавшись, и вновь посмотрел на безнадежно разбитый смартфон — Наивняшка же наверняка с ума сходит, а он тут… с девушкой болтает. Наконец он вспомнил, зачем он тут. Стало немного стыдно. Заметившая, что Панцзы нервно крутит в руках разбитый смартфон, Пяо-Пяо достала свой и протянула ему: — Если тебе нужно позвонить, возьми мой. В голове Панцзы тут же мелькнула мысль: и номер можно будет узнать у У Се, когда он вернется. Спросить его y неё он не решался, а потерять девушку, к которой по-прежнему тянуло, он не хотел. — Извини, что беспокою, просто друг волноваться будет… я тут вроде как в командировке… Пяо-Пяо махнула в ответ на его извинения рукой. Панцзы благодарно улыбнулся, взял её смартфон и по памяти набрал номер У Се. Мысленно он прокручивал в голове предстоящий разговор и придумывал оправдания, почему он так надолго пропал и не отвечал на звонки, да и дело не сделал — музей уже явно закрыт. Девушка со стороны наблюдала довольно эмоциональный разговор отошедшего в сторонку Толстяка, понимая, что не хочет вновь остаться одна. Женщина подумала, что это, наверно, судьба, и упускать её она не хочет. Она пока не допускала близко чувства, которые упорно пробуждало присутствие рядом этого надежного человека, но быть защищенной ей понравилось. Мелькнула мысль, что в присутствии Панцзы ее бывший уж точно не осмелился бы даже подойти, не то, что требовать от нее денег… *** — Что значит — были дела?! — Наивняшка взволнованно мерял шагами магазин. — Ты пропал неизвестно куда, номер недоступен, во что ты вляпался? Черт с ними, с реликвиями, ты в порядке? У У Се отлегло: хотя бы Толстяк объявился. Потерять обоих разом и не знать, что с ними, для него было бы слишком. Ван Мэн вздохнул, понимая, что поездка в Чанша отменяется, и ему не придется объяснять главе Пятой семьи, куда подевался их наследник и почему он не на своем рабочем месте, а уехал на историческую родину, и отговорки что-то вроде: он поехал побывать на могиле своего деда, тут явно не прокатит, еще есть доктор Хо. Страшно…. — Ты!.. — продолжал свой разговор с Толстяком У Се, — y меня слов на тебя приличных не хватает! *** Толстяк в красках описал другу драку ради девушки, которая оказалось старой знакомой. В голосе явно проскальзывали нотки гордости и бахвальства. Наивняшка хотел было отчитать друга, ради очередной красотки забывшего про него, но вовремя прикусил язык. Его пугали эти перепады настроения: почему он так злится на Панцзы? Он поступил совершенно правильно. Помог девушке. У Се прикрыл глаза, стараясь привести растрёпанные чувства в порядок. — Хорошо, — став внезапно спокойным, выдохнул У Се, — надеюсь, завтра ты найдешь время все-таки заглянуть в музей. Думаю, твоя дама не откажется от экскурсии. Теперь тишина воцарилась с той стороны связи — явно не ожидавший подобного «благословения» Толстяк с полминуты молчал, потом с ощутимой в голосе улыбкой сказал: — Спасибо, друг! Наивняшка лишь фыркнул, пожелав удачи. Он действительно искренне надеялся, что очаровавшая друга девушка не отвергнет его ухаживания. С тех пор как они подружились, Толстяку категорически не везло в личной жизни. Раньше У Се это мало волновало, но теперь, когда тот знал про них с Цилином, Толстяку наверняка было неуютно, и Наивняшка надеялся, что если друг тоже найдет себе пару, неловкость межу ними исчезнет. — Цилин… Мысли вернулись к Сяогэ. «Где же ты?» У Се поморщился, чувствуя как уже привычно заныли виски — явно скоро будет новое воспоминание, а значит, стоило поскорее оказаться в кровати. Что-то невнятно буркнув Ван Мэну, У Се поспешил наверх, слегка покачнувшись на верхней ступеньке, но удержавшись за перила. — Молодой третий господин! — окрик помощника У Се уже не слышал, на автопилоте добравшись до своей комнаты и провалившись в темноту, стоило только дойти до постели. *** — Демоны, их слишком много! Прятавшийся в недостроенном лабиринте мужчина выругался, заметив, как немного поредевшие, но все еще многочисленные преследователи подбираются к его укрытию все ближе. На этот раз это были не просто стражники, призванные привести его пред светлы очи императора, возжелавшего его услуг, а наемные убийцы, созванные по его душу приказом принести голову непокорного архитектора, за которую была обещана награда. Правители не любят, когда им отказывают, а уж тем более, когда отказ прислан с головой одного из слуг. Лей Се Ян, оставив еще пару неприятных сюрпризов, отошел глубже, чувствуя себя загнанным в ловушку — он не ожидал, что они найдут его столь скоро. Одна рука нащупала кинжалы, другая легла на рукоять меча, обвившего талию — он не собирался сдаваться без боя, хотя военное дело и не удавалось освоить так же хорошо, как построение и изобретение ловушек, он не был беззащитным. Ядовитые дротики помогли избавиться от первых трех появившихся из-за поворота мужчинах, кинжалы — еще от двух, но появившиеся полдюжины новых противников в темных одеждах с закрытыми тканью лицами не добавляли оптимизма. Молча сжав зубы, архитектор отбивался, не замечая, как по руке от раны, нанесенной одним из противников, распространяется холод. Лишь поняв, что почти не чувствует плечо, мужчина мысленно выругался — яд! Отрава замедляла реакцию, из-за чего он видел удар, но не успевал уклониться, понимая, что чужой клинок вот-вот войдет в грудь. Гибкий меч взвился, пытаясь хоть немного отвести удар, но… Чужое оружие внезапно столкнулось с преградой, отскочив от черного лезвия тяжелого меча, позолоченную рукоять которого держала рука неизвестно откуда появившегося мужчины, закрывшего от нападавших их почти загнанную жертву. Наемники замерли, отступив на шаг, оценивая нового противника, один даже попробовал приказать уйти с дороги именем императора, однако это не возымело никакого действия. Он лишь откинул капюшон мантии и с равнодушным лицом, так не сочетавшимся с бешеной яростью обсидиановых глаз, напал первым. Архитектор не понимал, что происходит, лишь со скрытым восхищением следил за тем, как в считанные минуты все пришедшие по его душу оказались мертвы, обезглавленные черным мечом. Вот только сам Лей не был столь доверчивым, чтобы тут же рассыпаться в благодарностях своему спасителю, когда тот, закончив и убрав меч в ножны, повернулся к нему. — Кто ты и что тебе от меня надо? — сил стоять почти не оставалось — чертов яд, — но это не мешало опершемуся спиной о стену архитектору неповрежденной рукой выставить меч, направляя на мужчину перед собой. Непонятные эмоции, мелькнувшие в глазах незнакомца, заставили на миг отвести руку, словно инстинктивно не желая вредить, однако У Лей быстро взял себя в руки. — Я не враг, — кратко и ничего не объясняя безоружный мужчина двинулся вперед, игнорируя касающееся его шеи оружие. — Ты отравлен, я могу помочь. И неизвестно, чем бы кончился этот разговор, если бы в этот момент сознание все еще с трудом стоящего на ногах парня не заволокло темнотой. Последнее, что он запомнил — руки, бережно подхватившие его, не давшие упасть и тихий шепот: — Нашел…