Затерянный в веках

— Где дверь? — возбуждённо спросил Лю Сан, оглядываясь на рядом стоящих. У Се посмотрел на Цилина. Тот покачал головой, тихо попросил не расходиться и, взяв с собой только меч, скрылся в глубине помещения. У Се хотел было пойти за ним, но глава Чжан придержал его за плечо. — Останься с нами, он вернётся, — тихо попросил его Ри Шань. И Наивняшка, вздохнув, согласился. Делать было нечего, так что оставшиеся на первом этаже люди разместились у стены на рюкзаках. Кто-то достал провизию, кто-то задремал. У Се тоже сел на свой рюкзак, а оставленные вещи Цилина поставил рядом с собой. Только сейчас он понял, что устал. Впрочем, особой пользы он в этой экспедиции не принёс. Может, действительно, не стоило сюда идти? Он, конечно, узнал, что Третий дядя и остальные были тут, но он так и не выяснил, что с ними стало. А те отрывки воспоминаний, что он увидел, толком ничего не объясняли. Покопавшись в рюкзаке, он достал отданную ему Слепцом его любимую свинину в жареным рисом, и, открыв её, медленно стал есть. Оказывается, он действительно проголодался. Не заметив, как доел всё, что было, он глотнул воды из бутылки, осматриваясь по сторонам. Лю Сан сидел в задумчивости и жевал печенье. Глава Чжан что-то обсуждал с Фэном. Остальные, похоже, задремали. У Се тоже прикрыл глаза. Он переживал за Сяогэ, но в то же время был в нём уверен и знал — он вернётся рано и поздно. *** У Се обнаружил себя стоящим у статуи Цилина. Медленно подойдя к изваянию он вложил свою руку в холодную каменную ладонь воина и улыбнулся. В спину ему подул холодный ветер, и У Се покачнулся, потеряв равновесие, невольно отступил назад, чтобы не упасть. — У Се… — позвал его кто-то. Наивняшка резко обернулся к двери и увидел дрожащий силуэт Третьего дяди. Он был таким же, каким его запомнил У Се в их последнюю встречу: в походной куртке и старых поношенных брюках из плотной ткани цвета хаки, которая хорошо защищает от укусов змей. В высоких походных ботинках и вечно взъерошенными волосами, с такой родной, такой мягкой улыбкой. — У Се, — снова позвал дядя. — Где ты? — спросил У Се тихо, — я ищу тебя, но тебя тут нет. — Оставь поиски, просто вернись домой. Живи своей жизнью… — У Саньшен покачал головой, — прийти сюда было ошибкой. Но знай, что я это сделал, чтобы защитить тебя. Знал, что не вернусь. Надеюсь, семья Чжан позаботиться о тебе. — Дядя… — Молчи и просто слушай! — перебил его мужчина. У Се послушался. — Шесть лет назад меня нашла семья Ван, думаю, ты и сам это уже выяснил, ты же мой племянник, — улыбнулся Третий господин, — так вот, они пришли ко мне и рассказали о тебе. Сначала я не поверил в этот бред про переродившегося. Я хотел поговорить с Ри Шанем, но по пути к нему я попал в аварию, а позже в больнице ко мне опять пришли люди Десятой семьи. Они угрожали мне и даже вовлекли в эту историю моих друзей: Хо Лин и Се Ляньхуаня. Пришлось подчиниться. Но кое-что я узнал про Пропавшую династию, и мне пришлось идти сюда, чтобы защитить тебя. Понимаешь? У Се стоял молча. По его щекам катились слёзы, а на душе было противно и гадко. «Сколько людей защищает меня? Цилин, семья Чжан, теперь и Третий дядя, они все гибнут, только чтобы я жил. Это неправильно», — думал У Се. Тем временем Второй дядя продолжал: — Хо Лин предложила оставить видеозаписи, как зацепку для семей, в надежде, что нас станут искать, как только посмотрят кассеты. Но, видимо, вы нашли их уже слишком поздно. Что же, надеюсь и ты, и Сяо Хуа нас поймут. У каждого из нас была причина пойти сюда. Мы защищали свои семьи. Не нужно грустить… — «призрак» дяди протянул руку. — Я знаю тебя. Стоишь и ревёшь. Не беспокойся, я никому не рассказал о тебе. Мой брат не знает. А с остальным разберётся Первая семья. Только им можно верить. Запомни и береги себя… «Призрак» рассеялся. У Се открыл глаза. *** Над ним склонился Сяогэ и осторожно вытирал дорожки слёз с его щек. Увидев Цилина, У Се, не стесняясь никого, обнял его, и только спустя пять минут в его объятьях вернул себя душевное равновесие. — Ты так крепко спал, — прошептал Цилин, — что-то снилось? Наивняшка вытер лицо от слёз и улыбнулся. — Ты нашёл выход? — У Се! — повысил голос Цилин, он хотел знать, что ему снилось. И У Се сдался. — Позови главу Чжан, — попросил он, — я вам расскажу. Когда они отошли в сторону от остальных членов группы, которые уже собирались в обратный путь, проверяя баллоны и гидрокостюмы, У Се пересказал Ри Шаню и Цилину его разговор с дядей. — Выходит, они погибли в той комнате с мертвецами, хотя я могу ошибаться… — заметил глава Чжан. — Третий дядя узнал о том, кем я был раньше, — У Се покачал головой, — его шантажировали и втянули в это других, возможно и Хо Лин, и глава Се тоже были на крючке у семьи Ван, и на них нашёлся компромат. — Если твои видения точны, — покачал головой Ри Шань, — то мы в общем-то узнали о том, что произошло. Хотя не так, как я думал. Остаётся один вопрос, но, кажется, ответа на него мы не получим. Куда исчезли тела… У Се опустил голову и вздохнул: — Что мне сказать другим, я не могу говорить о… своей особенности, — смутился антиквар. — Я всё всем объясню, тебе в это лезть не стоит, — ответил ему Ри Шань. — Спасибо, — кивнул ему Цилин. Их прервал Лю Сан. — Мы готовы, Старший Чжан. Куда нам идти, показывайте путь. *** Цилин повёл всех в противоположную сторону от того места, где был старый вход. Они прошли весь, довольно немаленький, первый этаж терема и не попали ни в одну ловушку. У Се был уверен в том, что ловушки тут были, просто их вел Сяогэ. Наконец, они вышли по небольшому коридору к выходу. Если виденный ранее был центральным входом, то этот, скорее — выход для прислуги. Открыв дверь наружу, они погрузились в воду озера. Плыть в обратном направлении было сложнее — их то и дело сносило в сторону, а Лю Сан и вовсе попал в какой-то водоворот, и его пришлось спасать. Наконец показался свет, они поднялись и вынырнули из воды. Выбравшись на берег, все повалились на песок, и, сняв маски и баллоны, пытались прийти в себя. — Нам нельзя тут задерживаться, — Ри Шань внимательно осматривал окрестности, — нужно вернуться в лагерь и узнать, как там вторая группа. — По сути мы зря опускались под воду, — заметил Чжан Фэн, отдышавшись, — мы так и не узнали, что там произошло шесть лет назад. Но зато это было интересно и познавательно. Глава, а почему вы нас не отправляли на полигон? — Могу хоть завтра командировать тебя в Тибет, — усмехнулся Ри Шань. — Не-а, — замотал головой мужчина, — с меня хватит. Не то чтобы это, как заметил Старший, было сложно, но непонятные пропажи людей, которые превратились в мертвецов, вообще не радуют. — С меня хватит, — Лю Сан лег на песок и раскинул руки в стороны, — я хочу вернутся к работе в музее. У Се рассеянно оглядывался. Берег упирался в бамбуковый лес, было тихо, и картинка вокруг напоминала заставку на ноутбуке. Красивое, но всё какое-то мертвое. — Нам нужно уходить, — У Се подошёл к Цилину, — у меня плохое предчувствие. Сяогэ молча кивнул и подал знак Ри Шаню, тот без лишних слов стал всех торопить. У Се чувствовал, как часто бьётся его сердце, а тревога сдавила его грудь. Он взял Цилина за руку и потащил прочь от берега в направлении лагеря. *** Несмотря на то, что Толстяка сжигало любопытство после того, как дядя У Се упомянул свои находки, узнать подробности удалось лишь на следующий день. Так как стоило им добраться до основного лагеря, начались шум и суета — все уже опасались, что У Эрбай и его группа пропали окончательно. А пропажа главы одной из семей — это дело серьёзное. Да и Первый глава со своей группой всё ещё не вернулись. Поэтому атмосфера, царившая в лагере, была нервозной. Но вот к вечеру, когда люди в лагере немного успокоились, Панцзы всё-таки осмелился пройти в палатку к У Эрбаю и спросить о его находках. Второй дядя У Се не особо горел желанием всё ему выкладывать. Он хотел дождаться Ри Шаня и У Се. Так что Толстяку пришлось пойти спать несмотря на то, что он помирал от любопытства. *** Утром следующего дня, к радости всех, со стороны берега вернулась первая группа, как оказалась — и у них были потери. К счастью Толстяка и облегчению У Эрбая, У Се был жив, хотя и пребывал в расстроенных чувствах. — Я же говорил, с ним всё будет хорошо, — заметил Слепец, — он же мой ученик. — Ну да, что-то мне подсказывает, что жив он только лишь потому, что с ним был Молчун. — Ты считаешь, что У Се сам не справился бы без него? Какой ты друг, раз не веришь в него? Их болтовню прервал сам У Се, подошедший к ним. Он устало опёрся о джип, у которого стояли два спорщика, и поздоровался с Очками. Мужчина сразу заметил, что У Се какой-то тихий и менее активный, чем обычно, а вот Толстяк ничего не заметил. И сразу принялся болтать без умолку, пересказывая их приключения и поиски его дяди, стараясь как обычно приукрасить события. — Так вы что-то отыскали? — прервал его рассказ У Се. — Ага, только твой дядя не торопится это показывать. Может теперь, когда и вы тут, он всё-таки скажет, что там нашел, — с надеждой вздохнул Толстяк, а потом поинтересовался сам. — Кстати, ты так и не рассказал о тереме. Вон, Лю Сан много чего уже наболтал, а ты чего молчишь? — Потом, — отмахнулся У Се, — идём к дяде. От апатии и усталости у него не осталось и следа, он быстрым шагом направился к палатке главы У. Толстяк и Очки, переглянувшись, направились следом. Оказалось, вовремя. Там как раз У Эрбай и Ри Шань обсуждали найденное. — Там нет ничего особо ценного, — предупредил собравшихся Эрбай, — но, думаю, тем не менее, это важно не только для нашей семьи, — он посмотрел на только что вошедшего У Се, — но и для всех, — закончил он. — Да мы ж сюда и не за сокровищами приехали! — шепнул У Се раздражённый Панцзы, — почему твой дядя не хочет просто всем всё показать, что он скрывает?! Очки лишь покачал головой, продолжая внимательно слушать, понимая, что у поведения второго дяди У есть причина. У Се тоже лишь похлопал Толстяка по плечу, давая ему понять, что тот неправ. Эрбай тем временем достал из рюкзака завёрнутый в старую куртку блокнот. — Это — дневник Саньшена, — вздохнул он. — Больше я ничего не нашел. — Вот как, — Ри Шань осторожно взял дневник и положил на стол. Все присутствующие подошли ближе, стараясь разглядеть найденное главой У. Толстяк, кряхтя, растолкал всех и протиснулся ближе к столу и для верности вытянул шею, чтобы хоть что-то рассмотреть. У Се почувствовал, как Сяогэ взял его за руку и незаметно подвел ближе, так, что он оказался стоящим около Ри Шаня и мог видеть всё лучше других. Сам же Цилин, казалось, не проявил к находке интерес. Это важно было У Се, не ему. — Вы читали? Там есть что-то про терем? Куда они исчезли? А про Десятую… — заглядывая из-за плеча У Эрбая, спрашивал Толстяк. Договорить ему не дал мрачный взгляд Второго господина У и взмах рукой, мол, отойди подальше. — Есть, вот только ничего нового я из этой писанины не узнал… — продолжил разговор с Ри Шанем глава У. «Дядя явно недоговаривает, — про себя заметил У Се, — как такая находка, как дневник Третьего дяди, не может быть несущественной, и где он, черт возьми, её нашёл?» От Толстяка он уже знал про то, что случилось с дядей и остальными, но сам У Эрбай не рассказывал, где он был, пока его искали, даже теперь, когда глава Чжан тут. — Можете прочитать, только потом вернёте, — попросил глава У вежливо. — Выйдите все, — попросил он собравшихся. — У Се, можешь остаться. Присутствующие с сожалением вздохнули, но ослушаться главу они не могли, потянулись к выходу и палатки. — Можешь остаться, — сжалился над поникшим и расстроенным Толстяком У Эрбай. Панцзы просиял и вернулся к столу. Очки, кажется, и не собирался уходить, а Цилин застыл у входа. Ри Шань открыл блокнот, служивший Третьему дяде дневником. Страницы пожелтели и кое-где порвались. Внезапно из него выпало старое фото, и У Се нагнулся, чтобы его поднять. — Кто это? — спросил он, протягивая фотографию У Эрбаю. Тот взял фото и покрутил в руках. — Это глава Се, — опередил его с ответом Ри Шань, — а рядом, — он взял фото и присмотрелся, — Се Ючень, разве не узнал? — Цветочек? — поднял бровь Слепец и с интересом заглянул через плечо Ри Шаня. — Он самый, — улыбнулся глава Чжан, и положив фото на стол, вернулся к дневнику. Почерк Саньшена был и так плохой, но со временем иероглифы расплылись, и читать было сложно. *** «Мы прибыли на место. Недаром о нём ходят разные слухи. Оно выглядит странным. Ни ветерка, ни зверья, какое-то мертвое всё. Разбили лагерь. Люди семьи Ван за нами постоянно следят. Это нервирует сестрёнку Хо, я её успокоил, как мог, но что мы можем сделать? Стоит лишь смириться». *** «Мы готовимся к спуску под воду. Несложно заметить, что люди Десятой волнуются. Кажется, что-то идёт не по плану. Нам ничего не говорят. Брат Се затеял с ними спор, насилу успокоил. Нельзя сейчас с ними ссориться… Терем семьи Чжан. Не так я его представлял. Кажется, один я заметил, что часы остановились, как только мы туда попали. Хо Лин заинтересовало так хорошо сохранившееся поселение, но исследовать нам его не разрешили. В их планы входит только терем. Интересно, для чего служило им это сооружение? Тренировочный полигон для будущих расхитителей? В первые же минуты пребывания тут мы наткнулись на парочку изощрённых ловушек, причем следовали они одна за другой. Кто их придумывал? Снимаю шляпу перед Первой семьёй». *** «…… на одном из зверей (цилине) увидел выдолбленные иероглифы -失恋 —утраченная любовь. На другом -风花雪月 *, — что же смысл ясен». *** Далее шла пара пустых страниц, затем два рисунка — один из которых был наброском портрета У Се из комнаты с театром и статуей Сяогэ. Наивняшке свело живот, он невольно вспомнил их разговор в его видении, к горлу подкатил ком, он выглянул на У Эрбая, но тот хранил молчание. «Пусть он решит, что это просто фантазия Третьего дяди и не будет расспрашивать меня об этом», — мысленно взмолился У Се. Ри Шань перевернул страницу. Тут снова шли неровные иероглифы. *** «Я не вернусь — это уже понятно. Я ранен, Се Леньхуань умирает. Хо Лин пропала, мы не смогли её найти… Хотел бы я вернуться назад и всё исправить. Подойти к брату и попросить помощи, наплевать на всё и связаться с Первой семьей. Но уже ничего не вернёшь… Я не настолько удачлив, как думал, и не настолько ловок, чтобы преодолеть эти ловушки. Их слишком много, понятия не имею, как члены семьи Чжан тут проходили. Возможно тут есть какой-то секрет, а мы так и не поняли. Смешно: те, кто привели нас сюда, мертвы, и мы можем уйти, но уже нет времени и сил. Почему я не рассказал всё, хотя бы второму брату? Я бы дорого отдал сейчас за эту возможность… Пусть хоть вечность ругается, но он бы нашел способ нас спасти… Простите… Эрбай.…Я делал это ради семьи.… Надеюсь У Се меня поймёт, когда узнает правду и простит. Мне жаль…» Ри Шань закрыл дневник и вернул его У Эрбаю. У Се прикусил губу, чтобы не разреветься. Он знал гораздо больше, чем то, что тут написал Третьей дядя, но не мог ничего сказать. В горле встал ком, и он поспешил выбежать из палатки. За ним вышел и Цилин. Он нагнал его за дальней палаткой и обнимал, пока Наивняшка позорно ревел, прижавшись к нему и пряча лицо. — Ты не виноват, — прошептал ему Сяогэ, — тише, всё хорошо. Он не читал записи, но хорошо чувствовал У Се и его настроение. Когда Наивняшка чуть успокоился, они вернулись в лагерь. У Се забрался в палатку к Толстяку и сидел там в уголке. Сам Панцзы был так же тих и старался не трогать друга. Лишь когда стемнело принёс ему поесть и молча поставил перед ним тарелку с лапшой, затем вышел из палатки. ___________ * — поэтическая фраза, означающая «ветер, цветок, снег, луна».