Затерянный в веках

Обратный путь был, с одной стороны более спокойным, с другой — потеря людей, некоторые из которых просто растворились в воздухе, а часть превратилась в мертвецов, не добавляло радости тем кому посчастливилось возвращаться домой. Казалось, сама природа чувствовала настроение экспедиции: лил дождь и стояла пасмурная погода, то и дело далеко над горами слышались раскаты грома. У Се всю дорогу смотрел в окно и молчал. Ему хотелось рассказать Второму дяде о его видении и разговоре с У Саньшеном, но он не мог. Казалось, он второй раз осиротел. Сначала родители, теперь Третий дядя. Они с У Эрбаем остались одни. Но, у него был Сяогэ и друзья. Эта мысль хоть немного, но утешала. — Знаешь, чего я никак не пойму, — прервал его размышления Толстяк сидящий впереди, — как дневник твоего Третьего дяди оказался в этой гробнице, о которой глава Чжан понятия не имел? И не было её, когда они с генералом пол века назад составляли карту, откуда она появилась, и как вещи Саньшена, которые по логике должны были быть в тереме, оказались там, а ещё и преспокойно валялись на дороге… — Не знаю, — ответил ему У Се, — это место странное и я думаю — логика тут не работает. — А тебе самому разве не хочется понять этот феномен? — Панцзы повернулся и посмотрел на У Се через плечо. — Какая разница? Его и других это не вернёт. — Где твоё любопытство? — ужаснулся Толстяк, ответ У Се шокировал его, совсем уж это не походило на Наивняшку. — Мне страшно, я не хочу быть в этом месте, — ответил ему У Се и замолчал. Внезапно, сидящий на заднем сидении автомобиля Цилин ответил Толстяку: — Если глава У его нашёл, значит — так надо. Если бы он пошёл с нами, нашёл бы дневник в тереме. — Что ты этим хочешь сказать? Цилин больше не проронил ни слова, он повернулся к У Се и взял его за руку. Панцзы проворчал что-то о том, что эти двое стыд потеряли и, отвернувшись, закрыл глаза. Шум дождя его быстро убаюкал и он всю оставшуюся дорогу проспал. *** Они подъехали к Синьюэ уже за полночь. Поэтому, Ри Шань пригласил остаться всех на ночь в отеле. Люди так устали и были измотаны, что с радостью согласились. Даже У Эрбай, не любивший отель, и посещавший его лишь по необходимости, согласился остаться до утра. В зале уже было накрыто, для позднего ужина, и их ожидал Сяо Хуа с госпожой Инь. Женщина поклонилась Ри Шаню и сообщила, что комнаты для всех готовы. — Всегда мечтал тут снять номер, но для этого мне нужно было бы ограбить Будду, — сообщил У Се Толстяк сияя от удовольствия. — Как ты тут? — спросил Цветочка Слепец, подходя к нему, — я, как и обещал вернулся, — он похлопал мужчину по плечу. Цветочек поднял бровь и резким движением скинул руку Слепца со своего плеча. — Я рад, — только и ответил он и, развернувшись, пошёл в противоположную сторону, туда, где разговаривали У Эрбай и глава Чжан. У Се, наблюдавший за ними издалека, покачал головой. «Кого-то и могила не исправит». Слепец ничуть не расстроенный таким холодным приемом, весело улыбнулся и, обернувшись к У Се, отсалютовал ему. Наивняшка посмотрел вокруг — только минуту назад с ним рядом стоял Толстяк и болтал, не переставая, оказалось он уже сидел за ближайшим столом и уплетал свой ужин. Правильно, когда ему удастся тут поесть, а вот y самого Наивняшки не было аппетита, но подойдя к столу и, сев рядом с Панцзы, У Се заставил себя взять палочки и съесть хотя бы салат. Его всё ещё не отпускали напряжение и тревога, хотя они уже были в Пекине, а Мертвое озеро и терем остались далеко позади. Сяогэ бесшумно опустился за их столик. Он тоже не ел, лишь выпил воды. — Ты чего не ешь? — спросил друга Толстяк, не забывая интенсивно жевать. — Тут всё так вкусно! — Не хочу, я устал, — поковырявшись в тарелке, У Се поднялся и направился спать. Цилин молча пошёл за ним. Попросив одну из работниц отеля показать его номер, У Се поднялся за ней наверх. Закрыв за ними с Цилином дверь, он скинул одержу и направился в душ. Сяогэ сел на подоконник, и стал дожидаться У Се. Только убедившись, что он заснул. Цилин выскользнул из номера и спустился вниз. Отыскав главу Чжан и Цветочка беседовавших в отдалении от остальных, он подошёл к ним. — Нам нужно поговорить, — обратился он к Ри Шаню. — Как там У Се? — спросил его Цветочек. — С ним всё хорошо. Устал и уже спит. Вы завтра с ним поговорите. Сяо Хуа кивнул и отошёл в сторону, чтобы не мешать их разговору. — О чем ты хотел поговорить Старший? — спросил его Ри Шань. — Вам нужно кое-что знать, — и он достал из кармана толстовки пожелтевший от времени листок, кажется, вырванный из блокнота или тетради, и протянул главе. Тот развернул его и прочитал: «У Саньшен был прав. Мы совершили ошибку, придя сюда. Но, по-другому мы не смогли поступить нам не оставили выбора, про…», — на этом месте лист был оборван и не представляла возможным узнать продолжение. — Откуда он у вас? — Когда я пошёл искать выход из терема, у двери я нашёл чьи-то кости, видимо человек не смог выбраться, так и умер. Останки рассыпались, как только я прикоснулся к ним, и вот, — Сяогэ достал ещё одну вещь. Женскую шпильку для волос. — Хо Лин? Цилин кивнул. — Ты не сказал У Се? — Нет, — он покачал головой. — Что же, — Ри Шань забрал заколку, — верну семье Хо. Спасибо. Цилин молча кивнул и пошёл на вверх. Оставлять У Се надолго он не хотел. *** Толстяк, доев все, что стояло перед ним. Сыто рыгнул и достал из кармана смартфон. Он, к удивлению Панцзы не сильно и разрядился, хотя он его давно не заряжал, что больше всего удивило Толстяка, так это дата и время. «Как и писал в дневнике Третий дядя У Се. Время на озере не идёт вперёд, и почему я только сейчас это заметил?» — подумал Толстяк. На экране высветились без малого сорок семь непрочитанных сообщений и более ста звонков. Панцзы оживился и открыл журнал вызовов. Среди непринятых номеров был откровенный спам и звонки от коллег. Ничего строчного. Он хотел уже вернуть смартфон в карман, но заметил три вызова от его подруги, которой он вообще-то обещал звонить, уезжая из Чанша. Вот что она подумает теперь? Он хотел было перезвонить прямо сейчас и объясниться, но уже было поздно, и он боялся её разбудить. Поборов желание нажать на кнопку вызова, он решил дождаться утра. *** Наконец, сегодня собрание Девяти семей было в полном составе. Вернулся глава Чжан и все выдохнули с облегчением. Хотя, Сяо Хуа потрудился на славу, но всё-таки семьи в корпорации были консервативны и их не радовали такие резкие перемены. Ри Шань прошёл в зал и сел на своё место. Глава Се занял своё, вернулся и У Эрбай. Но, его об экспедиции благоразумно не расспрашивали, заметив, что он не в духе. — Я смотрю, все в сборе, — отметил глава, обводя присутствующих взглядом, — всем, как видимо, не терпеться узнать, как мы с главой Пятой семьи съездили? Но, прежде, чем я расскажу вам об экспедиции, я хочу поблагодарить Се Юченя за профессионализм. Теперь, в случае чего, я знаю на кого вас оставить. Все зашептались и стали переглядываться. «О чем он вообще, черт возьми?» — Так же, — невозмутимо продолжил Ри Шань, — Хо Сю Сю, — он посмотрел на девушку, — рад вас видеть и надеюсь на плодотворное сотрудничество с вашей семьёй. Сю Сю смущённо поджала губы и с минуту молчала. Затем поднялась со своего места и поклонившись ответила: — Приношу всем свои извинения, впредь моя семья не будет нарушать правил. Все виновные уже понесли заслуженное наказание. Благодарю вас глава Чжан, за то, что дали ещё один шанс. — Хорошо, — Ри Шань слегка улыбнулся, — садись. Позже мы с тобой обсудим дела твой семьи. А теперь, — он щёлкнул пальцами, — и девушка в цыпао, что стояла y двери, поднесла ему небольшую шкатулку. Ри Шань взял её и открыл. — Наша экспедиция, хотя, к сожалению, понесла потери, была не напрасной. Нам удалось кое-что узнать. Он достал из шкатулки и выложил на стол: дневник, старое выцветшее фото, записку и заколку Хо Лин. — Вы уже знаете, что шесть лет назад, Десятая семья шантажом заставила наших людей, включая Главу Се, Третьего господина У и молодую госпожу Хо, отправится к Мёртвому озеру в долину Инь. Так как семья Ван считала, что в затонувшем тереме нашей семьи, хранится некий секрет нашего долголетия. Госпожа Ли закатила глаза и чуть усмехнулась. Четвертый господин занервничал, а Сю Сю глубоко вздохнула. Выдержав паузу Ри Шань продолжил: — Никакого секрета там нет. Терем — это полигон для проверки выносливости. Все члены моей семьи в своё время, по достижению определённого возраста, должны были пройти эти испытания. В наше время такой полигон тоже существует и в него отправляют лишь тех из нас, кто готовится пойти в армию или заняться раскопками гробниц. В общем, если кратко — секрета там нет, а вот куча смертельных ловушек — есть. — Они не смогли пройти, — прошептала Сю Сю и тихо всхлипнула. Несложно было догадаться. — Да, к сожалению и наши люди и те, кто их туда привезли не смогли выбраться оттуда живыми. Усугубило ситуацию и само место, что не просто так считается проклятым. Мы, как я говорил ранее, тоже потеряли людей. Эти вещи — всё, что нам удалось найти. — Хо Сю Сю, — Ри Шань взял заколку и записку, — возвращаю это вам в семью. Девушка поднялась и забрала y него вещи её тёти. Незаметно, как ей показалось, вытерла слёзы со щеки. — Я могу это показать бабушке? — спросила она. Если бывшая глава Хо и её сообщники понесла наказание по закону представ перед судом за мошенничество и расхищение культурного наследия страны, то старшую Хо новая глава отправила в дальнее поместье не разрешив больше заниматься делами семьи. — Можешь, — разрешил Ри Шань, и перешёл к следующим находкам: дневнику У Саньшена и фотографию Се Леньхуаня. — Это вам, Второй глава, — он отдал фотокарточку Цветочку. На ней бывший глава Се держал за руку Сяо Хуа. — Благодарю, — тихо произнёс Цветочек. На обратной стороне фото не было даты, но мужчина знал, что это была их первая совместная фотография. — С вашего позволения, я сделаю копию этого дневника и позже вверну вам, глава У, — кивнул Эрбаю Чжан. — Не возражаю, — сухо ответил мужчина. — Как всё глупо вышло, а чем их шантажировали, вы выяснили? — спросила глава Ли. — Просто не понимаю. Ри Шань точно знал, чем шантажировали Третьего дядю У Се, но говорить об этом он не собирался. Скорее всего, остальных втянули из-за него, но возможно, У Се прав, и на них нашёлся компромат, только, кто теперь это узнает. Даже нынешнее поколение семьи Ван, скорее всего, не знают правды. Хотя Ри Шань планировал после официально расследования, попросить полицию просмотреть изъятые у них документы, может он что-то и найдёт. — Нам это не удалось выяснить, записи моего брата сумбурны и описывают лишь их пребывание y озера, но не объясняют, как их заставили пойти туда, — ответил за главу У Эрбай. — Если бы Хо Сянгу не спрятала записи, мы бы, возможно их спасли, — мрачно добавил он. Повисла тишина. Все смотрели на Сю Сю, а та, покраснев, опустила глаза. — Хо Сянгу так и не ответила почему она их не показала всем? — спросил глава Девятой семьи. — Из её слов выходит, что она, как и американец, искала бессмертия. И была связана с Десятой семьёй, но почему она пожертвовала своей дочерью я не знаю, — вздохнула девушка. — Да, что за… — закатила глаза глава Ли, — старуха явно не в своём уме. — Эти поиски бессмертия чушь. Это никак не относиться к нашему бизнесу, — заметил Четвертый глава. — Жадность её сгубила, элементарная жадность. — Ваш дед так не думал, — заметил Цветочек, — насколько я знаю, он тоже искал… — Время было другое, — перебил его глава Чан. Ри Шань понял, что пора завершать собрание и прервал разговор: — Если мы разобрались с этим, тогда, глава Се, прошу вас, останьтесь, мы обсудим сложившуюся в моё отсутствие ситуацию, остальные свободы. Поняв, что больше ничего интересного не услышат, главы семей встали со своих мест и потянулись к выходу. Цветочек спрятал в карман фотографию и тоже поднялся. — Пройдём ко мне в кабинет, — Ри Шань задвинул свой стул и они вышли из зала. *** У Се вернулся в свой магазин и, поблагодарив Хо Доуфу, принял составленный им отчет о продажах. Весь первый, за долгое отсутствие, рабочий день, он провозился на складе, и только к ближе к ужину выбрался в зал. Было тихо и пусто, поэтому они с Ван Мэном решили расположиться за столом и перекусить. Мужчина в красках описывал историю с А Нин, не забывая преувеличить своё в ней участие. Хотя У Се, кажется, его не слушал, это не останавливало мужчину: — Со мной всё хорошо, босс, — говорил он, — а эту гадюку, он имел ввиду А Нин, — после лечения отправили в тюрьму. Конечно, там шороху навели — она же американка, но всё равно добились для неё суда, — рассказывал Ван Мэн по второму кругу свои приключения. — Я рад, что с тобой всё хорошо, — улыбнулся ему У Се. — А сами вы? — спохватился Ван Мэн, — Кан Цзян мне рассказал о Втором дяде, и, как их отыскал Слепец, но а вы так и не рассказали, как там было под озером! — Прости, я не особо хорошо себя чувствую, давай завтра, — ответил ему У Се. Ван Мэн кивнул и стал собирать пустые чашки и тарелки со стола. — Потом, так потом, — ничуть не расстроился он, — кстати, а где господин Толстяк и ваш новый друг? — спросил он. — Вы кого-то ждёте весь день, это несложно заметить. У Се промолчал. Ему совсем не хотелось говорить. Всё изменилось. Да, он узнал правду о Третьем дяде, даже кое-что узнал об Архитекторе, но ему было грустно и одиноко. Его прошлое будет с ним, хочет он этого или нет. И снова кто-то будет рисковать собой, защищая его тайну и разорвать этот круг нельзя… — Я, наверное, пойду домой, а вам бы отдохнуть, — вывел У Се из раздумий голос Ван Мэна. Через минут пять хлопнула входная дверь и он остался один. «Где носит опять Сяогэ? он обещал быть со мной… Да и Толстяк провалился, как сквозь землю, как только мы покинули отель. Уехал к своей девушке?» — У Се чуть улыбнулся. Он был рад за Толстяка. Побродив немного по магазину, У Се машинально проверил все окна и двери первого этажа, затем поднялся к себе. Он уже ложился спать, когда внизу раздался стук. У Се вскочил с кровати, накинул халат, и босяком кинулся вниз, перескакивая через ступеньки. Распахнув дверь он обрадовано воскликнул: — Ты вернулся! И обнял Сяогэ. — Прости я задержался. — Ты голодный? — забеспокоился У Се. — Нет, — легко улыбнулся Цилин. У Се улыбнулся в ответ. — Я ждал тебя весь день! — смущаясь, признался антиквар. — Я знаю, — Цилин притянул его к себе и поцеловал. Все тревоги, страхи и сомнения моментально отошли на задний план. У Се был дома и рядом был Сяогэ.