Locus communis (лат. Избитые истины).

Март выдался сухой и очень ветреный. Сов сносило мощными порывами, они очень сильно сбивались с курса, и почта приходила с большим опозданием. Бурая хогвартсткая сова, которую Гарри отослал к Сириусу с запиской о дне посещения Хогсмида, вернулась только в пятницу в конце завтрака, вся растрепанная и взъерошенная. Только Гарри отвязал от ее лапки записку с ответом Сириуса, как она тут же улетела в большом страхе - что ее снова куда-нибудь далеко отошлют. Сириус, как и в прошлый раз, писал весьма кратко: " В два часа дня, в воскресенье, будь у перелаза при повороте на Хогсмид (со стороны магазина «Дервиш и Бэнгз»). Захвати с собой побольше съестного. И вкусного. Может, еще и свою подружку заодно покажешь? " — Он в Хогсмид вернулся? — очень удивился Рон. — Похоже, что так. Ты что, о Тане рассказал? — спросила Гермиона.- А.... О вас и рассказывать не надо: Пророк и Ведьмин досуг и так в курсе... — Да... - Протянул Гарри, - не может быть! — тут же испугался он. — Его же поймают, и тогда… — Да ладно тебе! До сих пор же не поймали, — сказал Рон, выпивая чашку чая в один присест. — Да и дементоров в Хогсмиде больше никаких нет. Гарри сложил записку вчетверо, спрятал в потайной карман и слегка призадумался. Если честно, очень хочется повидаться с крёстным отцом. Последние два урока в пятницу — уроки зельеварения(чтобы, по-видимому, испортить себе настроение на оставшийся день и выходные) и как обычно Гарри угрюмо плелся вниз, по каменным ступеням, в подземелье профессора Снейпа, но с запиской Сириуса в нагрудном потайном кармане, идти было куда легче и проще. У дверей класса сбились в кучку Малфой, Крэбб с Гойлом и Пэнси Паркинсон со своими подружками из Слизерина - в общем вся не приятная компания. Они вместе, толпой, что-то разглядывали - что именно было не видно, это лежало в центре, и громко смеялись. Похожая на мопса Пэнси высунулась из-за толстого плеча выского Гойла и задорно глянула на Золотое трио. — Глядите-ка, наши голубки идут! — хихикнула она, и кучка слизеринцев тут же распалась на две стороны. У Пэнси в руках оказался журнал «Ведьмин досуг», его-то они все и читали, оказывается. На обложке красовалась какая-то кудрявая ведунья, улыбалась во все тридцать три зуба(а то - и тридцать четыре) и держала волшебную палочку над красивым пирогом. — На-ка, Грэйнджер, почитай, тебе понравится, — крикнула Пэнси и швырнула журнал Гермионе, та вздрогнула от неожиданности, но поймала. Дверь подвала распахнулась, показался Снейп и махнул им, чтобы заходили. Гермиона, Гарри и Рон устроились, как обычно, за последней партой. Снейп повернулся к доске, взял мел и принялся писать ингредиенты для нового зелья, а Гермиона украдкой раскрыла под партой журнал и стала листать. Статья, что она искала, оказалась в середине журнала. Гарри и Рон наклонились поближе. Сверху страницы была цветная фотография Гарри, а под ней шла коротенькая заметка, озаглавленная «Разбитое сердце Гарри Поттера». То, что Гермиона была в ярости, это было мало сказано. Ее якобы связали с Виктором Крамом, а еще приплели к их "роману" и Гарри. Гарри почувствовал, что закипает. Еще и Снейп снова заметил этот журнал... Гарри, дрожа от ярости, швырнул рюкзак и ингредиенты для зелья в котел и потащил его к незанятой парте перед самым столом учителя. Снейп пошел следом, уселся за свой стол и стал глядеть, как Гарри достает вещи из котла. Гарри, стараясь не глядеть на Снейп, снова принялся толочь скарабеев, представляя себя, что каждый жук — это профессор зельеварения. — О вас, Поттер, слишком много пишут. Слава, похоже, совсем вскружила вам голову, — негромко сказал Снейп, когда класс успокоился. Гарри смолчал. Снейп и раньше пытался вызвать его на грубость. Дай ему только предлог, и он еще до конца урока отнимет у Гриффиндора очков пятьдесят. — Вы, может быть, полагаете, будто весь волшебный мир от вас без ума? — продолжал Снейп тихо, так что никто, кроме Гарри, его не слышал (Гарри толок сушеных скарабеев, хоть они и превратились уже в ступке в мелкий порошок). — Лично мне нет никакого дела, сколько раз вашу фотографию печатали в газетах. Для меня вы, Поттер, всего лишь мальчишка, который считает, будто школьные правила не для него. Гарри высыпал перетертых в пыль скарабеев в котел и принялся резать корень имбиря. От злости у него дрожали руки, но глаз он не поднимал, будто не слышал, что говорит ему учитель. "Таня," - вертелось у него в голове. — Так вот, предупреждаю вас, Поттер, — угрожающим, вкрадчивым голосом продолжал Снейп, — я не погляжу, что вы знаменитость, попробуйте еще только раз забраться в мой кабинет… — Я близко к вашему кабинету не подходил! — огрызнулся Гарри, позабыв о своей мнимой глухоте. — Не врите! — прошипел Снегг, непроницаемым взглядом буравя Гарри. — Шкура бумсланга и жабросли— из моего личного запаса. И я знаю, кто их украл. Гарри смело, не мигая, поглядел Снеггу прямо в глаза, как глядят честные люди. Он, и правда, ничего не крал у Снейпа. — Не понимаю, о чем вы говорите. Жабросли я купил в Хогсмиде. У меня есть чек. — сказал Гарри. — В ту ночь, когда залезли в мой кабинет, вас в спальне не было, я это точно знаю! — прошипел Снейп. — И я не намерен терпеть ваше поведение, даже если вашим поклонником сделался и Грозный Глаз Грюм. Только попробуйте снова забраться в мой кабинет, Поттер, и вам не поздоровится! — Хорошо, — безразлично ответил Гарри и снова стал нарезать имбирный корень. — Буду иметь в виду на тот случай, если мне когда-нибудь захочется туда забраться. Снейп сверкнул глазами и сунул руку под мантию. Гарри на секунду испугался, что Снейп выхватит волшебную палочку и заколдует его, но Снейп вынул крохотный пузырек с прозрачным как слеза зельем. Гарри пристально поглядел на пузырек. — Знаете, что это, Поттер? — спросил Снейп, злобно сверкая глазами. — Нет, — искренне ответил Гарри. — Это Сыворотка Правды. Она очень сильная, достаточно и трех капель, чтобы вы сейчас же всему классу выдали свои тайны, — вкрадчиво произнес Снейп. — Использование этого зелья, конечно, строго ограничено правилами Министерства. Но я могу случайно, скажем, за ужином пронести руку над вашим тыквенным соком, — он слегка встряхнул пузырек, — и вот тогда, Поттер, мы и узнаем, были вы в моем кабинете или нет. И принесете чек! Гарри ничего не ответил, снова взял корень имбиря и нож и принялся резать. О сыворотке правды Снейп не для красного словца упомянул, уж кто-то, а Снейп свою угрозу выполнит, дай ему только повод, наверняка этим зельем напоит. Гарри страшно было подумать, что он может сказать, прими он этого зелья. Ему представилось, как он выдает своих друзей, Гермиону , а потом рассказывает о переписке с Сириусом… и — у Гарри все внутри похолодело — о своих чувствах к Тане... Гарри ссыпал кусочки корня имбиря в котел и подумал, не последовать ли примеру Грюма, не пить ли из собственной фляжки? В дверь подземелья постучали. Дверь открылась, вошел Каркаров и направился между рядами парт к учительскому столу, вызвав своим появлением удивление и любопытство учеников. Каркаров был взволнован и крутил свою козлиную бородку. — Нам надо поговорить, — сказал он, подойдя к Снейпу. Каркарову явно не хотелось, чтобы кроме Снейп его кто-нибудь услышал, поэтому он едва открывал рот и походил на плохого чревовещателя. Гарри продолжал тщательно резать корень имбиря, а сам навострил уши. — После урока поговорим… — так же тихо, как и неожиданный посетитель, начал Снейп, но Каркаров перебил его. — Нет, сейчас! Тебе некуда деваться, Северус. Почему ты меня избегаешь? — После урока! — отрезал Снейп. Гарри сделал вид, что хочет проверить, достаточно ли налил желчи броненосца, поднес стеклянный стаканчик к глазам, а сам искоса глянул на учителя и его гостя. Каркаров был чем-то обеспокоен, Снейп сердился. Каркаров до самого конца второго урока зельеварения ходил за спиной Снейп. Гарри хотелось узнать, зачем пожаловал Каркаров, и за две минуты до звонка он нарочно опрокинул пузырек желчи броненосца, остальные ученики шумно собирались, потом толпились у выхода из класса, а он присел за котел, стал вытирать разлитую желчь и прислушался. — Ну? Что за срочность? — прошипел Снейп. — Вот что, — ответил Каркаров, Гарри выглянул из-за котла: Каркаров закатал левый рукав мантии и показал Снейп что-то у себя на запястье. — Ну, видишь? — тихо спросил Каркаров, почти не шевеля губами. — Видишь? Неужели не ясно? С тех пор, как… — Спрячь! — вскрикнул Снейп, и его глаза забегали по классу. — Неужели ты не заметил?.. — взволнованно начал было Каркаров. — Потом поговорим, — оборвал его Снейп. — Поттер, вы что здесь забыли? — Вот собираю желчь броненосца, профессор, — невинными глазами глядя на Снейп, ответил Гарри и показал мокрую тряпку. Каркаров, встревоженный и злой, развернулся на каблуках и вылетел вон из класса. Гарри совсем не хотелось оставаться наедине с профессором зельеварения, он торопливо побросал учебники и ингредиенты для зелий в рюкзак и поспешил убраться из подземелья. За дверью поджидали Рон и Гермиона, и ему не терпелось рассказать, что он услышал. *** Он рассказал это и Тане. Той действие сильно не понравилось. Ведь прошло совсем мало времени с того момента, когда Гарри все, без утайки рассказал. Как оказался на этом жутком Турнире. - Очень странно, - проговорила Таня задумчиво. - Гарри, тебя явно подставили... И это сделал кто-то из своих... - Как это понимать? - осведомился Гарри. - Смотри, разложим все по полочкам: Метка-раз. Так? - Так, - кивнул Гарри. - Второе. Кубок выплюнул твое имя. Ты- четвертый чемпион, хотя магия кубка была очень хорошо защищена вашим директором. Все это признали, в том числе и ваше Министерство Магии. Да? - Да. - Ты проходишь первый тур... Второй... И это все сопряжено для тебя с опасностью быть убитым кем и чем- либо. Ты только четвертый курс заканчиваешь, а остальные - шестой или седьмой, верно? Гарри кивнул. - А тому, кому ты нужен убитым... Где, по-твоему, легче затеряться? Среди чужих или среди своих? - Своих... - И наш общий вывод... - Меня хочет убить свой, но кто? - И это взрослый... - Почему ты так думаешь? - Это тонкая игра, Гарри. Хождение по лезвию меча, танец на горячих углях под прицелом глаз тысячи человек! Неужели ты думаешь, что это мог сделать школьник с неполным высшим магическим образованием?! Мы мыслим проще: к примеру, я бы выбрала яд... Но, черт возьми, почему ты проходишь все туры не покалеченным? Если бы тебя хотели убить... - Таня говорила пламенную речь. - То он или она миллион раз меня бы уже прикончила на первом туре... - сказал Гарри, - они сохраняют мне жизнь, но ведь и последний тур не за горами... - Может, они этого и ждут? Последнего тура? - Я могу на это не надеяться? Что меня прикончат на последнем? - Чур меня, - Таня отмахнулась. - Чур! Что мы такое с тобой надумали... - Да уж, неприятно очень, знаешь! Да, кстати, пойдешь в Хогсмит со мной? Я хочу тебя с кое-кем познакомить... - Я пойду. И буду молчать, как могила! - Таня четко подняла правую руку вверх. - Обещаю! - Tonitrua percute me! (1) - прогремело кольцо с пальца Тани. Она только улыбнулась. - Да, я мечтаю тебя познакомить... - Гарри заулыбался в ответ. - До завтра! - До завтра! Погода была самая прекрасная. Небо прояснилось, и вовсю светило солнце. Друзьям стало жарко, и на полпути до деревни все четверо сняли плащи и закинули их на плечи. Гарри нес в рюкзаке еду для Сириуса; за обедом они стащили со стола десяток куриных ножек, батон хлеба и наполнили фляжку тыквенным соком. Так далеко они еще не заходили. Тропинка часто петляла, дома попадались все реже и реже, скоро они вышли из деревни и пошли к горе, у подножия которой деревня и стояла. Тропинка вильнула последний раз, и у ее конца обнаружился перелаз. Опершись на него передними лапами, с газетой в зубах, их поджидал тощий черный пес, очень знакомый на вид. — Здравствуй, Сириус, — поприветствовал пса Гарри. Таня с интересом смотрела на пса. Тот вежливо рассматривал ее. И помахал хвостом. Черный пес потянул носом воздух — из рюкзака за спиной Гарри шел сильный запах курятины — удовлетворенно вильнул хвостом, развернулся и затрусил между кустов к каменистому подножию холма. Гарри, Рон, Гермиона и Таня перелезли через забор и пошли следом. Сириус привел их к самому подножью холма, сплошь усеянному камнями. Ему, на его четырех лапах, подниматься было легко, а Гарри, Рон и Гермиона с Таней тяжело отдувались. Сириус поднимался все выше и выше. С полчаса они взбирались по крутому каменистому склону. Сириус бежал впереди, тропка виляла, и на поворотах он помахивал хвостом. Солнце жарило нещадно, Гарри, Рон, Гермиона с Таней обливались потом, лямки рюкзака резали Гарри плечи. Потом Сириус вдруг куда-то исчез, они подошли и увидели в скале узкую расщелину. Они протиснулись внутрь и очутились в прохладном темном гроте. В дальнем конце грота, привязанный веревкой к большому камню, сидел гиппориф Клювокрыл. Клювокрыл был наполовину серой лошадью, наполовину огромным орлом, и чуть только они вошли, сердито и важно посмотрел на них огненным глазом. Трое друзей низко поклонились гиппогрифу, тот еще с полминуты, словно раздумывая, взирал на них свысока и, в конце концов, преклонил перед ними чешуйчатые передние лапы, Гермиона побежала погладить его по шее. Гарри не отрывал глаз от черного пса, а тот успел уже обернуться его крестным. Таня с восторгом смотрела на гиппогрифа и тоже склонила голову. На Сириусе была поношенная серая мантия, которую он носил с тех самых пор, как сбежал из Азкабана. После разговора с Гарри через камин волосы у него отросли еще больше, были немыты и спутаны. Он здорово исхудал. — Курица! — воскликнул он хриплым голосом, вынув изо рта старые номера «Пророка» и бросив их на землю. Гарри снял с плеч рюкзак, вынул завернутые в бумагу куриные ножки и хлеб и подал Сириусу. — Вот спасибо! — сказал Сириус, развернул еду, схватил ножку, сел прямо на пол и запустил в курицу зубы. — А то все крысы да крысы. Из Хогсмида много не утащишь, чего доброго, заподозрят неладное. Таню передернуло. Он улыбнулся, и Гарри заставил себя улыбнуться в ответ. — Что ты здесь делаешь, Сириус? — Исполняю обязанности крестного, — ответил тот, по-собачьи обгрызая куриную ножку. — Да ты не беспокойся, я очень даже дружелюбный бродячий пес. Он снова улыбнулся, но заметил беспокойство во взгляде Гарри и серьезно прибавил: — Хочу быть поближе. Ты в последнем письме… ну, в общем, тучи сгущаются. Я краду старые газеты, и, судя по тому, что пишут, не я один это чую. Он кивнул на пожелтевшие номера «Пророка» на полу грота, Рон и Таня подобрали их и стали листать. Но Гарри на этом не успокоился. — А вдруг тебя поймают? Вдруг узнают? — Кроме вас троих, нет, уже четверых, да Дамблдора, никто и не знает, что я анимаг, — пожал плечами Сириус и продолжил обсасывать куриную косточку. - Ты, как я понимаю, Таня Гроттер? Верно? - обратился тем временем к девушке Сириус. - Да, - Таня выпрямилась и глядела ему прямо в глаза. Лицо Сириуса засияло. Гарри молча встал рядом с Таней и обнял ее за талию, привлекая к себе поближе. - Ты очень похожа на мать Гарри, Лилию. Ох, какая была она... - Сириус подошел ближе. Таня не дрогнула, все смотрела ему в глаза внимательным взглядом. - Я видела фотографии, мне Гарри показывал. - Коротко сказала она. - Одобряю твой выбор, Гарри. - Эээ, - Гарри явно не знал, как реагировать. - Спасибо! Рон толкнул Гарри локтем в бок и передал ему номера «Пророка», указав на две статьи. Одна шла под заголовком «Таинственная болезнь Бартемия Крауча», вторая — «Поиски работницы Министерства. Министр магии берет расследование под свой личный контроль». Гарри пробежал глазами статью о Крауче. Каждая фраза так и кричала: «…никто не видел с самого ноября… дом, кажется, пуст… в Больнице св. Мунго нам отказались разъяснить… Министерство не подтверждает слухи об опасной болезни…» — Почитать, так он умирает, — сказал Гарри. — А сумел же добраться сюда… Значит, не так уж он и болен… — Мой брат — личный помощник Крауча, — заметил Сириусу Рон. — Он говорит, Крауч переутомился на работе. — Хотя, он, и вправду, плохо выглядел, когда я его видел в последний раз, — продолжал Гарри, читая статью. — А было это в тот вечер, когда мое имя появилось из Кубка… — И ничего удивительного, — раздался голос Гермионы, гладившей Клювокрыла. Гиппогриф доклевывал за Сириусом куриные кости. — Выгнал Винки, вот теперь и мучается, жалеет небось, за домом-то некому приглядеть. — Наша Гермиона просто помешалась на эльфах-домовиках, — заметил Рон Сириусу и мрачно поглядел на подругу. Сириус, однако, не спешил с выводами и переспросил: — Говоришь, Крауч выгнал своего эльфа? — Да, во время Чемпионата мира по квиддичу, — ответил Гарри и рассказал о том, как появилась Черная Метка, и как Винки поймали на месте преступления с волшебной палочкой Гарри в руках, и как мистер Крауч при этом рассердился. К концу рассказа Сириус встал и принялся мерить грот шагами. Таня тоже сильно задумалась, периодически прикусывая губы. — Так ты знаешь Крауча? — спросил Гарри, когда Сириус помрачнел, и на лице у него появилось такое же страшное выражение, как и в ту ночь, когда Гарри увидел его впервые и подумал, что он убийца. — Уж я-то его знаю, — тихо сказал он. — Это он приказал засадить меня в Азкабан — без суда и следствия. — Как? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона. Таня молчала. — Шутишь?! — опешил Гарри. — Нет, какие там шутки, — покачал головой Сириус и оторвал зубами кусок цыпленка. — Крауч тогда еще работал начальником Департамента по магическому законодательству, вы разве не знали? Гарри, Рон и Гермиона покачали головами. — Его прочили на место Министра волшебства. Барти Крауч сильный волшебник, ему почти нет равных в волшебстве — и в жажде власти. Нет, Волан-де-Морта он не поддерживал, — поспешил сказать Сириус, заметив выражение лица Гарри. — Барти Крауч всегда был против черной магии. Но тогда многие были против, а на самом деле… да нет, вам не понять… вы еще слишком молоды… — То же и отец говорил на Кубке мира, — заметил Рон, и в его голосе слышалась нотка раздражения. Таня стала внимательно слушать, переводя взгляд с одного на другого. — Вы рассказывайте, мы поймем. Сириус улыбнулся. — Ну, ладно, слушайте. Он прошелся в глубь грота и обратно и продолжил: — Представьте себе, что Волан-де-Морт силен, как раньше. Никто не знает его сторонников, кто на него работает, а кто нет. Известно только, что он полностью владеет своими слугами, они убивают и пытают и ничего с собой поделать не могут. Вам страшно за себя, за семью, за друзей. Каждую неделю приходят сообщения о новых убийствах, новых исчезновениях, новых замученных пытками… Министерство магии растерялось, там не знают, что делать, пытаются скрыть все от маглов, а маглов и самих убивают. Никто ничего не может поделать, ужас, паника… Вот как оно было... Таня вздрогнула. Гарри успокаивающе погладил ее. Сириус улыбнулся им. Сириус продолжил: - Вот такое вот время и становится ясно, кто на что способен, кто хороший, а кто плохой. Не знаю, может, методы Крауча и были хороши в самом начале. Его быстро повышали по службе, и он начал настоящую охоту на сторонников Волан-де-Морта. Мракоборцам дали новые полномочия, они чаще стали убивать, чем арестовывать. И не одного меня без суда передали дементорам. Крауч отвечал жестокостью на жестокость, разрешил применять против подозреваемых Непростительные заклинания. Можно сказать, он сделался таким же беспощадным и жестоким, как и те, кто были на стороне Волан-де-Морта. У него были свои сторонники, многие считали, что он поступает верно, много кто из волшебников хотел, чтобы он занял пост министра магии. Потом Волан-де-Морт вдруг исчез, и все думали, что скоро Крауч станет министром. Но тут-то все и рухнуло, — Сириус мрачно улыбнулся. — Сына самого Крауча поймали с кучкой Пожирателей смерти, которые сумели открутиться от Азкабана. Они, как оказалось, пытались разыскать Волан-де-Морта и вернуть ему его власть. - Поймали сына Крауча? — не поверила своим ушам Таня. - Да. — А его сын тоже был Пожирателем смерти? — спросил Гарри. — Кто его знает? — не переставая есть, ответил Сириус. — Когда его поймали, я уже был в Азкабане. Я уже потом все это узнал, когда сбежал из тюрьмы. Парня схватили в компании людей, которые точно были Пожирателями смерти. Может быть, он просто оказался в плохом месте в плохое время, как эта ваша эльфийка. — А Крауч пытался вызволить сына? — прошептала Гермиона. Таня смотрела на Сириуса во все глаза. Сириус расхохотался, и хохот его был похож на собачий лай. — Вызволить сына? Крауч? А я-то думал, ты, Таня и ты Гермиона, поняли, что это за человек. Да он на все был готов ради собственной репутации, он всю жизнь посвятил тому, чтобы стать министром. Вы же видели, как он поступил со своим домашним эльфом из-за того, что этот эльф навел на него тень Черной Метки. Разве не понятно после этого, что за человек Крауч? Всех его отцовских чувств хватило только на то, чтобы устроить над сыном суд, да и суд-то этот Крауч устроил только для того, чтобы показать всем, как он ненавидит сына… а потом он его отправил прямиком в Азкабан. — Он собственного сына дементорам отдал? — в ужасе спросил Гарри. — Отдал, — ответил Сириус уже безо всякого веселья. — Я сам видел, как дементоры его вели, стоял у оконца в двери и смотрел. Ему и двадцати тогда не было. Посадили его в камеру рядом с моей. К вечеру он уже кричал и звал свою мать. Потом, правда, успокоился, через несколько дней… все успокаиваются… во сне только кричат… С минуту Сириус безразлично глядел в одну точку, словно ему изнутри чем-то заслонили глаза, и все стало ясно без слов. — И он все еще в Азкабане? — спросил Гарри. — Нет, — со вздохом ответил Сириус. — Нет, его там уже нет. Года не прошло, как он умер. — Умер?! - выдохнула вся четверка в едином порыве. — Там многие умирают, — печально сказал Сириус. — Большинство сходят с ума и перестают есть. Просто не хотят больше жить. Можно было даже сказать, когда узник умрет, потому что дементоры чувствуют смерть и радуются. А сын Крауча и так уже болел, когда его привезли. Краучу с женой, как важному министерскому работнику, позволили перед смертью его навестить. Вот тогда я и видел Крауча в последний раз, он шел мимо моей камеры и чуть не нес жену на руках. Она тоже потом недолго прожила. Умерла от горя. Сгорела, как свечка, как и сын. А Крауч даже не приехал забрать тело сына. Я видел, как дементоры похоронили его за стенами крепости. — Грюм мне сказал, что Крауч просто помешался на ловле черных магов, — сказал Гарри Сириусу. — Да, я тоже слышал, что он как одержимый гоняется за черными магами, — кивнул Сириус. — По-моему, он все еще думает, что если поймает хоть одного Пожирателя смерти, то к нему станут относиться по-прежнему. — Поэтому он и забрался в кабинет Снейпа! — торжествующе воскликнул Рон, глядя на Гермиону. Таня отрицательно помотала головой. — Да что в этом толку-то? — спросил Сириус. — Как что? — воскликнул Рон. Таня хохотнула. Сириус покачал головой: — Нет, если Крауч подозревает Снейпа, почему не приезжает судить ваш Турнир? Лучше повода, чтобы следить за ним, и придумать нельзя. Нет, что-то здесь другое. — А что, у Снейпа правда что-то недоброе на уме? — спросил Гарри. — Доброе или недоброе, а Дамблдор Снейпу доверяет и… — начала было Гермиона. — Да ладно тебе, Гермиона, — отмахнулся Рон. — Дамблдор, конечно, умный и вообще, так что ж, его теперь ни одному черному магу не провести? — А зачем он тогда в прошлом году спас Гарри? Оставил бы его умирать, да и все! — Откуда мне знать? Может, он испугался, что Дамблдор его вышвырнет из школы? Таня переводила взгляд с одного на другого спорщика. — А ты что скажешь, Сириус? — громко спросил Гарри, и Рон с Гермионой замолчали. — Скажу, что они оба правы, — ответил тот, задумчиво глядя на Рона и Гермиону. — Я и сам все время думаю, зачем Дамблдор взял его в школу? Снейп, еще когда учился, интересовался черной магией и здорово в ней поднаторел. Тогда уже ходил весь такой худой, немытый, с длинными сальными волосами. — При этих словах Сириуса Рон и Гарри с улыбкой переглянулись. — На первом курсе он знал больше заклинаний, чем добрая половина семикурсников, и был в шайке слизеринцев, которые почти все потом стали пожирателями смерти. Розье и Уилкис — этих двоих убили мракоборцы за год до падения Волан-де-Морта, — Сириус стал перечислять Пожирателей смерти и загибать пальцы. — Лестрейндж, муж и жена, — в Азкабане. Эйвери, я слышал, отвертелся, заявил, будто служил Темному Лорду под заклятием Империус, и все еще на свободе. А вот Снейпа, насколько я знаю, даже ни в чем и не обвиняли, и Пожирателем смерти не называли, да только это еще ничего не значит. Поймали-то не всех. Снейп умный и хитрый и открутиться сумеет. - Я в этом не сомневаюсь... - фыркнула Таня, - от него разит злом... Но и еще кое-чем... Но я не могу определить чем, его защита сильна... - Ты о чем, Таня? - Да так, ни о чем... - Таня еще была задумчива. Они еще бы долго разговаривали, если бы не вспомнили о том, что время весьма ограничено. — Я вас провожу до деревни. Может, удастся стащить свежую газету… Сириус снова превратился в большого черного пса, они вместе вышли из грота, спустились по склону горы, пересекли усеянное камнями подножие и остановились у перелаза через забор. Сириус позволил всей четверке погладить себя по голове, повернулся и помчался вокруг деревни. Гарри, Рон и Гермиона вернулись в замок. Гарри проводил Таню до избушки. Трое друзей поднялись по парадной каменной лестнице в вестибюль замка. Из Большого зала летели запахи вкусного ужина. — Бедняга Нюхалз, — сказал Рон, втягивая носом аромат жаркого. — Должно быть, он и вправду любит тебя, Гарри… представь себе: есть одних только крыс… (1)Tonitrua percute me! (Лат.) - Разрази меня гром!