Locus communis (лат. Избитые истины).

Таню, сидящую на белой, светлой половине зала и мирно болтающую с Ягуном отвлекла Катя Лоткова. Она дергала ее за рукав. Таня же по ходу беседы все чаще вспоминала немногословного Гарри, который выражал свои мысли одним лишь, понятным только ей, взглядом. Они не встречались на тренировках - Соловей начал вводить тактику индивидуализма в полете, и летать на контрабасе приходилось одной в полном одиночестве. Как же он, Гарри, там? Думает ли о ней, вспоминает ли? Скучает или... Нет, нельзя об этом думать! Она отмахнулась от своих назойливых и противных мыслей, которые лезли в голову роем жалящих пчел, жестом. Ягун удивленно поглядел не нее. Но ни слова не возразил, словно понимал ее. Ваня Валялкин грустно глянул в ее сторону - он сам сидел с Лизой, или точнее с Лизон Зализиной. Зализина, увидя как он смотрит на нее, закатила скандал. Но он не был слышен в общем шуме жующих, переговаривающихся и объясняющих друг другу что-то учеников, пришедших на завтрак. - Что? - наконец спросила Таня, отвернувшись от Ягуна и вопросительно глядя на Катю. Та в место ответа показала пальцем в большое окно. Там, снаружи, металось две совы. Видимо, их сносило ветром - так он был силен. Одну из них Таня узнала сразу. - Букля?! - поражено воскликнула она. И тут обратила внимание на конверт, привязанный к ее лапке. Ее надо было впустить внутрь: окна, так как снаружи бесилась буря с дождем и ветром, прикрыли. Почта вся безуспешно опаздывала. Даже Гробыня, с многочисленными бессмысленными ее попытками наладить связь, бесилась, что и зудильник ничего не ловил уже третий день. Ее скелет то и дело по воле владелицы превращался в кучку пепла. Таким образом "владелица" развлекалась. Вторая, бурого цвета сова тоже пыталась найти хоть какую-то открытую или приоткрытую форточку. Но, на счастье, бедную сову, а точнее сов, заметил Сарданапал. Он, перехватив взгляд Тани который сквозил отчаянием, направил руку с кольцом которое послушно, по воле хозяина, выкинуло одну зеленую искру, которая взвилась под потолок. Этим он привлек внимание почти всего зала. Две совы мигом влетели, а точнее их вдуло в зал. Ветер действительно был жуткий: хоть и Сарданапал открыл лишь только одну форточку, но дуновение ощутили все. Форточка, как влетели две совы, сразу же с грохотом захлопнулась. Совы слетели вниз и сели перед ней. И протянули свои лапки: Букля - письмом, а другая - с запиской. Таня недолго колебалась между тем какое письмо открыть первое. Букля, ухая от того что выполнила поручение, нырнула клювом в чашку с налитым Ягуном морсом. И начала клевать. Вторая сова укоризненно глядела на нее. Ягун попытался взять у нее записку, но сова так просто не далась без боя: ловко куснула его за неосмотрительно протянутую руку, в палец. Он сразу же отдернул ее. Таня, не замечая этого, быстро приложила свой перстень к заранее оговоренному углу и показался текст. Она была полностью поглощена письмом от Гарри. Его почерк, такой знакомый и родной ей, грел ее сердце. Оно(письмо) сказало ей, что все в порядке. Тут сова номер два раскричалась на весь зал. Таня выдернула у нее записку. И быстро поставила ей свою чашку с чаем. Чай оказался горячим, и сова ухнула негодующе. Записка от Гарри была написана небрежно и так, словно хозяин торопился все свои мысли выразить путем написания через бумагу. Таня застыла от первого же предложения. Она вглядывалась в строки и не верила своим глазам. - Ягун! - сразу же по ее тону, характерному для ярости, он понял, что сейчас не стоит искушать судьбу. - Будь добр, найди, пожалуйста, что-нибудь пишущее. Мне очень срочно надо... Ягун быстро полез в сумку. Но как на зло под руку попадалось только то, что не относится к делу. Или мелкие запчасти для своего пылесоса. Еще и не до конца сделанный конспект по нежитиведенью попытался его цапнуть за и так поврежденную клювом совы руку. Сову уже ласково гладила подманившая ее Катя Лоткова. И кормила ее свежей хлебной коркой. Сова ухала теперь более миролюбиво. Таня рылась в своей и, наконец, водрузила на стол тетрадный лист. Ягун поспешно протянул ей ручку, в которую она вцепилась как клещами. Он обратил внимание на то, как побелели костяшки пальцев, и на то, как она нажимает на нее, строча текст. Он смог прочитать только обрывок и уловить общий смысл. ... Иди... Не можем больше так открыто встречаться... Опасно... Обратись к... Будь осторожен... Люблю, целую, скучаю. Таня Гроттер. Таня прекратила писать, небрежно отбросив ручку обратно Ягуну. Тот, хоть и не ожидал этого, ее поймал. Сработала привычка игрока в драконбол. Она выглядела странно взволнованной и тревожной: хмурилась, словно подумывая что-то про себя, кусала губы и заламывала в неясной тревоге руки. И совсем и думать забыла, что у них контрольная работа прямо сейчас. Ягун, если на то пошло, вообще не видел ее ранее да и никогда в таком состоянии. - Можно у тебя сову взять? - спросила она у Лотковой, - мне надо в срочном порядке отправить ответ обратно, к Гарри... Лоткова кивнула. Сова, словно поняв намек девушки, неохотно перелетела к Тане и уселась прямо на ее тарелку, к счастью теперь пустую. И нахохлилась, протягивая лапку. Таня быстро привязала к ее лапке письмо и, схватив сову, помчалась со всех своих ног к выходу из замка. Ветер, который гулял в коридоре, бил мощным потоком прямо ей в лицо, дыхание стало быстрым, прерывистым. Сердце забилось от быстрого бега гораздо быстрее, чем обычно, разгоняя по организму кровь. Сова пыталась вывернуться из рук, но Таня держала ее очень крепко. Ветер, причем очень холодный, холодил ее и не встречал преграды на ее теле: ей было очень холодно. Она обхватила себя руками, пытаясь не дрожать от холода. Сова, использовав ее руку как взлетную полосу, оттолкнулась и взмыла вверх. У Тани слезились от ветра глаза, но она не отводила взгляд от улетающей совы, пока та не превратилась в черную точку и пропала с глаз совсем. Таня очнулась окончательно только тогда, когда на ее плечо легла чья-то рука. Она повернула голову и поняла, что это был Сарданапал. Он заговорил: - Таня, иди на контрольную. С Гарри все будет хорошо, его и твоя любовь хранит вас. Она лишь вздохнула. И неожиданно сказала: - Я... боюсь за него... в его школе творятся темные дела, и его пытаются в них утопить, чтобы он был замешан. Я жду октября... - Не стоит волноваться за него. Он всегда, насколько я знаю, выходил сухим из воды. - Он улыбнулся ей, и ободряюще коснулся ее руки. И задумчиво произнес: - Приближается зима. Вот и листва уже летит с деревьев... Скоро зима придет в наши края, я уже чувствую ее слабое дыхание. Вот и листья уже полетели с деревьев... - мимо него пролетели листья, подхваченные ветром - он беспрестанно обрывал их с деревьев. Трава уже побурела и полегла под струями воды, лившейся с небес. Дождь то и дело менял силу и направление капель: вот он, превратившейся в водяную пыль и морось, сек беспрестанно распущенные рыжие волосы Тани; внезапно капли стали потоком и хлынули бы на них обоих, если бы не легкое заклинание, наложенное Сарданапалом - зонт, раскинутый над их головами, не дал окончательно им обоим замокнуть. Таня сквозь шум ветра слышала и шипение дождевых капель по водной глади океана. Океан тоже бурлил - на нем был шторм. Но волн с этого места, где они оба стояли под зонтом, было не видно. Черноморов обнял Таню за плечи, которая вытерла выступившие на глазах слезы, и повел ее внутрь, в тепло школьных стен. Букля, которая не улетела с письмом, полетала следом за ними двумя. Ветер, словно в насмешку, засвистел и завыл им вслед. *** Гарри устало отложил перо. В глаза уже плясали чертики от мелкого и древнего каллиграфического шрифта. Мозг плохо воспринимал заумные термины и они рассеивались, не усваивались в голове. Гермиона продолжила отчаянно строчить на бесконечном куске пергамента. Гарри рассеяно думал о Тане. Получила ли она его письмо и записку? Что она делает сейчас, думает ли о нем? - Герм, а Герм... - Чего? - спросила она с яростью, подняв голову от своей писанины на пергаменте. - Ты меня отвлекаешь от занятий! - У меня уже мозги в трубочку свернулись! Может, чуть отдохнем? - Скажи это завтра Снейпу! У нас завтра контрольная работа, а кстати, забыла у тебя спросить... - проговорила Гермиона очень язвительным тоном, - в каких зельях -противоядиях используется череда? - Эээээ... - Чтобы написать контрольную, тебе придется это узнать! - Ладно, узнаю... - Отмахнулся он от нее. - А что ты думаешь на счет статьи в Пророке? Дело в том, что в статье, в утренней газете, было написано про Амбридж. И про то, что она теперь - генеральный инспектор. Вся статья так и пестрела намеками и фразами: " Вчера вечером Министерство магии приняло неожиданную меру, издав декрет, предоставляющий ему беспрецедентный контроль над Школой чародейства и волшебства „Хогвартс". "... это не первый случай, когда министр Корнелиус Фадж использует новые законы для совершенствования образовательного процесса в Школе волшебства. Не далее как 30 августа был принят Декрет об образовании № 22, согласно которому в случае, если нынешний директор не в состоянии подыскать кандидата на преподавательскую должность, Министерство само подберет подходящего человека. „Именно так и получила назначение в Хогвартс профессор Амбридж, — заявил вчера вечером Уизли. — Дамблдор никого не нашел, и в результате министр назначил Амбридж. Выбор чрезвычайно удачный удачный. Коренным образом изменилось обучение защите от Темных искусств, а кроме того, министр обеспечен теперь текущей информацией о том, что на самом деле происходит в Хогвартсе... И все в таком духе и ключе. Гермиона, поняв, что закончить сегодня не удастся, отложила свой пергамент. Ее вид и поза, в которой она сидела, выражал гнев: - Теперь стало ясно как нам досталась Амбридж. Фадж провел этот декрет и навязал ее! И еще дал ей право инспектировать других преподавателей! - Гермиона часто задышала, и у нее блестели глаза.- Невероятно! Безобразие! - Ты права, но что же нам делать? Ни пообщаться спокойно, ни защиты нормальной - большая часть, если не все, завалят экзамен! - Гарри оглянулся, посмотреть, не подслушивает ли кто-нибудь. - У тебя и так похвастаться не чем - ты завалил сегодня зелья! Твоя оценка - " отвратительно"! - парировала она. - И заклинания прошли не блестяще! Конечно, до экзаменов многое может измениться, времени еще достаточно, мы подтянемся, но сегодняшние оценки можно рассматривать как исходный рубеж, правда? И двигаться дальше… Гарри мысленно рассмотрел "рубеж" и ужаснулся сам на себя. Рон коротко сказал: - У меня "слабо", а что? Довольна? Фред только что подошел вместе с Джорджем и Ли Джорданом и сел справа от Гарри. - Ничего плохого в честной крепкой «С». - Но разве «С» - не «слабо»? - удивилась Гермиона. - Да, «слабо», - подтвердил Ли Джордан. - Но все-таки лучше, чем «О» - «отвратительно». Гарри почувствовал, что у него вспыхнуло лицо, и притворно закашлялся. Закончив это маленькое представление, с огорчением обнаружил, что Гермиона так и не слезла с темы оценок СОВ. - Значит, высшая «П» - «превосходно», - говорила она, - затем идет «У»… - Нет, «В», - поправил Джордж, - «выше ожидаемого». И я всегда считал, что нам с Фредом должны ставить «В» по каждому предмету - мы превзошли все ожидания хотя бы потому, что явились на экзамен. Все засмеялись, кроме Гермионы, а она тянула свое: - Значит, после «В» идет «У» - «удовлетворительно», и это последняя проходная оценка, да? - Да, - сказал Фред и, окунув булочку в суп, сунул в рот и проглотил целиком. - Затем «С» - «слабо»… - Рон воздел руки, изображая ликование, - и «О» - «отвратительно». - И еще «Т», - напомнил ему Джордж. - «Т»? - с ужасом переспросила Гермиона. - Что еще за «Т»? - «Тролль», - живо откликнулся Джордж. - У вас, ребята, уже был урок с инспекцией? -спросил Фред. - Нет, - сказала Гермиона. - А у вас? - Перед обедом, - сказал Джордж. - Заклинания. - Ну и как? - одновременно спросили Гарри и Гермиона. Фред пожал плечами: - Ничего особенного. Амбридж сидела в углу и что-то записывала в блокноте. Вы же знаете Флитвика - обращался с ней как с гостьей, как будто она ему совсем не мешала. А она говорила мало. Задала Алисии пару вопросов насчет того, как обычно проходят занятия, Алисия сказала: «Очень хорошо». На том и кончилось. - Ладно, мы сегодня задержались, - неожиданно провозгласила Гермиона, - спокойной всем ночи! - и она рывком притянула к себе пергамент с домашней работой по трансфигурацией, с которой Рон благополучно сдул половину написанного. Гарри тяжело вздохнул: он начал учить зелья, хоть и устал до предела, но предупреждение Снейпа на прошлом уроке слишком уж прозрачно намекало на то, что ему предстоит, если он не сдаст очередной материал. С утра у них был урок защиты от темных искусств. Амбридж уже ждала их в классе. Она напевала под нос и чему-то своему радовалась. Гарри почувствовал глубочайшее отвращение. Гермиона собралась что-то у него спросить, но тут профессор Амбридж призвала класс к порядку, и воцарилась тишина. - Волшебные палочки убрать, - с улыбкой распорядилась она, и оптимисты, вынувшие свои палочки, с сожалением спрятали их обратно в сумки. - На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать - приступаем к главе второй: «Общие теории защиты и их происхождение». От разговоров можно воздержаться. Все с той же широкой самодовольной улыбкой она села за стол. Ученики с громким вздохом разом раскрыли книги. Гарри лениво подумал, хватит ли глав в книге на все уроки до конца года, и хотел уже открыть страницу с оглавлением, но тут заметил, что Гермиона опять подняла руку. Профессор Амбридж тоже это заметила, но, похоже, у нее была выработана тактика именно на такой случай. Она не притворилась, будто не видит поднятой руки, а, наоборот, встала, прошла вдоль переднего ряда и, остановившись перед Гермионой, наклонилась к ней и шепотом, чтобы не слышали остальные, спросила: - Что на этот раз, мисс Грейнджер? - Я уже прочла вторую главу. - Тогда переходите к главе третьей. - Ее я тоже прочла. Я прочла всю книгу. Профессор Амбридж моргнула, но быстро овладела собой. - В таком случае вы можете сказать мне, что говорит Слинкхард в главе пятнадцатой о контрзаклятиях. - Он говорит, что это неправильное наименование. Он говорит, «контрзаклятием» люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо. Профессор Амбридж подняла брови, и Гарри понял, что это произвело на нее впечатление. - Но я не согласна, - продолжала Гермиона. Брови у Амбридж поползли еще выше, и взгляд стал еще более холодным. - Не согласны? - Да. - Гермиона, в отличие от Амбридж, не шептала, а говорила звонким голосом, так что теперь их слушал весь класс. - Мистер Слинкхард не любит заклятий, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если ими пользоваться для защиты. - Вы так думаете? - Профессор Амбридж перестала говорить шепотом и выпрямилась. - Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грейнджер. - Но… - хотела возразить Гермиона. - Довольно, - Амбридж отошла и повернулась лицом к классу от веселости ее не осталось и следа. - Мисс Грейнджер, я снимаю с Гриффиндора пять очков. По классу пробежал шумок. - За что? - поражено в голос спросил Гарри. Гермиона померкла и уткнулась глазами в край парты. - За неоправданное нарушение хода занятий, - спокойно произнесла профессор Амбридж. - Я здесь для того, чтобы внедрить одобренную Министерством методику, не поощряющую учеников высказывать свое мнение о предметах, в которых они мало смыслят. Ваши прошлые преподаватели этой дисциплины, по-видимому, давали вам больше воли, но ни один из них - за исключением, возможно, профессора Квиррелла, который хотя бы ограничивался темами, проверенными на протяжении веков, - не удовлетворил бы министерскую инспекцию. Гарри с трудом смог сдержать рвущиеся из груди слова и все ругательства. Еще никто и никогда, даже Снейп так не унижал Гермиону. Остаток урока они сидели молча. Следующим уроком у них была трансфигурация. " Тут уж Амбридж свое получит," - думал Гарри.