Locus communis (лат. Избитые истины).

Профессор МакГонагалл вошла в класс твердым шагом и так, как будто не заметила присутствия Амбридж. Словно там, где она стояла была пустота. - Успокоимся, - сказала она, и все сразу утихли. Гарри приготовился слушать, но... - Кхе, кхе… Тем же дурацким покашливанием профессор Амбридж прервала в первый вечер Дамблдора. Профессор МакГонагалл предпочла ее не услышать. Симус передал Гарри его сочинение. Гарри взял его и с облегчением увидел, что ему поставили «У». К счастью. - Итак, прошу внимания. Сегодня мы будем… - Кхе, кхе… - Да? - Профессор МакГонагалл обернулась; брови ее сошлись в прямую жесткую черту. Гарри усмехнулся про себя. - Я хотела узнать, профессор, получили ли вы мою записку с датой и часом инспекции вашего… - Очевидно, получила - в противном случае спросила бы вас, что вы делаете на моем уроке, - сказала профессор МакГонагалл и решительно повернулась спиной к профессору Амбридж. Ученики обменялись злорадными взглядами. - Повторяю: сегодня мы будем упражняться в гораздо более трудном исчезновении - мыши. Заклятие исчезновения… - Кхе, кхе… - Интересно, - МакГонагал с холодной яростью повернулась к профессору Амбридж, - как вы собираетесь ознакомиться с моим методом преподавания, если намерены ежеминутно меня прерывать? Видите ли, я обычно не позволяю разговаривать в классе, когда говорю сама... Резкий тон подействовал на эту даму в розовом как хорошая пощечина. Амбридж заткнулась но, открыв блокнот, принялась с остервенением писать. МакГонагал на спокойной ноте проговорила остаток урока. Хагрида как не было изначально, так и не было. Урок провела вместо него Граббли-Дерг. Гарри дрожал от того, как она, Амбридж, которая инспектировала этот урок, высмеивала отсутствовавшего преподавателя. Но ничего не сказал, помнил предостережение Тани. Он ждал письма, которое, по его расчетам, должно прийти было не сегодня-завтра. Погода за окном разгулялась: дул сильный, пронзительный и совсем не теплый ветер, который местами завывал; по небу ползли тяжелые, низкие свинцового цвета тучи, предвещая скорые потоки дождя; деревья обнажились - голые ветви торчали то тут, то там; деревья были большими и сгибались под сильными воз душными потоками едва ли не до земли. Полночь. Гарри сидел за скучным учебником по защите и думал о том, как себя поживает за миллионы миль отсюда Таня. Гермиона уже с минут пять пыталась дозваться до него, но Гарри ушел в себя. Он очнулся, как только Рон хлопнул его по плечу. Он судорожно вздрогнул. - Гарри! Ты еще с нами? Я не могла до тебя достучаться в течение пяти минут! - обиженным тоном сказала Гермиона. Гарри поднял на нее глаза от книги: ее лицо излучало обиду. - Прости, - тихо сказал он, - я отвлекся. О чем вы говорили? Рон и Гермиона переглянулись. И Гермиона начала говорить: - Ну, мы обсуждали ситуацию с Амбридж... - Не ново... - Подожди, - терпеливо произнесла своим назидательным тоном Гермиона. - Я предложил яд, - угрюмо сказал Рон. - Ого! - восхитился Гарри. - Нет… Объяснить, что она никудышный преподаватель, что мы не научимся у нее защите. - Да что мы можем? - Рон зевнул. - Поздно. Она получила место, и ее не уберут. Фадж этого не допустит. - Знаете… - нерешительно начала Гермиона, на памяти Гарри она впервые выглядела не такой решительной, - я сегодня подумала… - она с опаской взглянула на Гарри, - я подумала, что, может быть, пора нам самим… самим этим заняться. Вопрос был с подвохом. Гарри чувствовал, что на него словно что-то надвигается. Он оказался прав. - Чем же? - Самим учиться защите от Темных искусств. - Да брось ты, - заныл Рон. - Не хватало нам работы. Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями! - Но это поважнее домашних заданий! - сказала Гермиона. Гарри и Рон вытаращились на нее. - А я-то думал, важнее ничего на свете нет! - сказал Рон. - Глупости. Конечно, есть, - сказала Гермиона, и Гарри увидел с испугом, что лицо ее вспыхнуло такой же страстью, с какой она говорила об освобождении эльфов, - мы должны подготовиться к тому, что нас ждет за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. - Много ли мы можем сами? - устало возразил Рон. - Ну ладно, пойдем в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?.. - Нет, я согласна, мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам, - сказала Гермиона. - Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться. - Тогда кто же?- нахмурясь, сказал Гарри. Гермиона глубоко вздохнула: - Разве не ясно? Ты, Гарри. Наступило молчание. Ночной ветерок шевельнул окна за спиной Рона, пламя в камине качнулось. - Ты будешь учить нас защите от Темных искусств. Гарри уставился на нее. Потом повернулся к Рону, ожидая встретить такой же раздраженный взгляд, какими они порой обменивались, когда Гермиона начинала рассуждать о громадных проектах вроде защиты прав эльфов. Но, к своему ужасу, в глазах Рона он не прочел досады, Рон нахмурился и напряженно думал. Потом сказал: - Это мысль. - Какая мысль? - спросил Гарри. - Чтобы ты нас учил. - Но… - Вспомни что ты сделал! - Что я сделал? Повернувшись к Гарри Рон провозгласил: - Давай подумаем. -Он изобразил задумавшегося тупицу Гойла. - Ага, в первый год ты спас от Сам-Знаешь-Кого философский камень. Во второй год ты убил василиска и уничтожил Реддла. В третий год, - Рон повысил голос, - ты отразил сотню дементоров… В прошлом году, - Рон почти кричал, - ты снова схватился с Сам-Знаешь-Кем. - Да послушай же. - Гарри начал сердиться, потому что улыбалась уже и Гермиона. — Вы можете послушать? Все это звучит очень красиво, но мне просто везло - половину времени я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали. Рон и Гермиона по-прежнему улыбались, и Гарри сердился все больше, хотя сам не понимал, почему так сердится. - Что вы смеетесь, как будто лучше меня знаете? Я там был или кто? Я знаю, что там было, понятно? И выпутался не потому, что блестяще владею защитой от Темных искусств, а потому… потому, что помощь приходила вовремя или правильно угадывал… все делал наобум, не соображая… КОНЧАЙТЕ РЖАТЬ! Друзья уже не улыбались. Ярость полыхнула в Гарри подобно пожару. - Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью - ничего, кроме… твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, - когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду - конец или пытка… Или друзья умирают у тебя на глазах… Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал… Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту. И как вы это можете мне предлагать, когда я связан контрактом по самые уши! У меня тренировки, игры и прочее! Вы хоть соображаете, что у меня есть хотя бы кусок личной жизни! А? Рон опешил: - Ничего такого мы не говорили. И Диггори никто не винил, ты все неправильно… - Он беспомощно посмотрел на Гермиону тоже изумленную. - И про тренировки... Прости нас... - Гарри, - робко сказала она, - неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому мы и просим тебя… Мы хотим знать, каково это - очутиться лицом к лицу с Во… Волан-де-Мортом. Она впервые произнесла имя Волан-де-Морта, и это больше, чем ее слова, сказанные ей ранее, охладило Гарри. Все еще тяжело дыша, он опустился в кресло и сказал: - Вам лучше об этом не знать... - Подумай об этом, - тихо сказала Гермиона. - Ладно? Гарри не знал, что сказать. Ему уже было стыдно за свою вспышку. Он кивнул, хотя и плохо понимал, на что соглашается. Гермиона поднялась и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее, сказала: - Ну, я пошла спать. Рон тоже встал. - Идем? - неуверенно обратился он к Гарри. - Да… Сейчас. - Рон ушел. Гарри остался в гостиной один. Он встал с кресла и подошел к окну. Ночь за ним была очень темная. Он задумчиво провел пальцами руки по стеклу. Он вдруг ощутил такую усталость, что захотелось снова упасть в кресло и уснуть. Но он себе этого не позволил и пошел наверх вслед за Роном. Там, в спальне, он упал, не раздеваясь, спиной на постель и сразу же заснул сном без сновидений. Гарри с нетерпением ждал вылазки в Хогсмид, но кое-что его беспокоило. Шрам. Шрам болел неровно: то боли не было, то она накатывала волнами. Сны с запертыми дверьми, коридорами, мрачными подземельями тревожили его разум по ночам. Гарри несколько раз проэксперементировал: закрывал свое сознание, а потом открывал. Выводы были неутешительные: эти сны не снились ему в те ночи, когда сознание было на замке. Его ощущение стало таковым: он стал злее, более чурался и сторонился друзей, с Сириусом отношения изрядно охладели - это было ясно по тону писем, получаемых им. Гарри думал. А думал он за недели немало. Порой - как и в первую ночь, когда об этом заговорила Гермиона, - идея казалась ему безумной. Ну что толку в этой затее? Он ведь зависит от обстоятельств даже больше них самих... Но иногда начинал думать о заклинаниях, которые помогли ему больше всего при встречах с Темными существами и Пожирателями смерти, и подсознательно строил планы уроков… Странное у него было это состояние. Лихорадочное. Поскорее бы поход в Хогсмид, игра и Таня. Письмо от Тани не внушало оптимизма. Только лишь одно радостное известие - в Хогсмиде они будут вместе. К директору он так и не пошел: его достало, что Дамблдор чурается его как огня. Хогсмит давал ему одно преимущество - там точно будет находиться и Таня. Он проведет мирный день, практически весь, с ней. Гарри жил в ожидании именно этого дня. Утро вылазки в Хогсмид выдалось ясное, но ветреное. После завтрака они выстроились в очередь перед Филчем, а он сверялся с длинным списком учеников, получивших разрешение родителей или опекунов посещать деревню. Если бы не Сириус, виновато подумал Гарри, ему не попасть бы туда. Надо бы ему написать... Когда он подошел к Филчу, смотритель сильно втянул носом воздух, словно ожидая что-то унюхать. Потом кивнул, отчего его щеки задрожали, и Гарри прошел дальше на каменные ступени, под яркое, прохладное солнце. Гермиону с Роном поведение Флича удивило. - Чего это Филч тебя обнюхивал? - спросил Рон, когда они втроем зашагали по широкой дорожке к воротам. Гарри усмехнулся: - Проверка на навозные бомбы. Я забыл вам сказать… - и Гарри коротко поведал им встречу с Чжоу в Совятнике. И как ее нарушили. Гермиона глубоко задумалась, что и удивило Гарри. - Интересно, кто ему донес такую чушь? - спросила Гермиона. Они прошли между высокими каменными колоннами с крылатыми вепрями и свернули влево, на дорогу к деревне. Ветер трепал им волосы, бросал на глаза. - Письмо от Тани было запечатано? - Все впорядке. Она бы и не смогла его прочитать. Текст видим лишь только хозяевами вот этих колец: у меня и у Тани. - Гарри гордо продемонстрировал им его черно-белую стрелу. - Умно, - восхитилась Гермиона. Гарри кивнул вместо ответа. - Куда пойдем? - спросил у них Рон. - В «Три метлы»? - Я Таню обещал встретить, - возразил Гарри. - Гарри, я совсем забыла тебе сказать! - Гермиона испугано прижала ко рту руки, - я назначила встречу с другими, в смысле с теми, кто согласен был изучать защиту сегодня! - Ну ты даешь! И что мне делать? - Зайди за Таней, а потом иди в трактир "Кабанья голова". - Предложила Гермиона виновато. Гарри тяжело вздохнул. - Ладно. - Сказал он. И отправился в "Три метлы". Там его ждала Татьяна Гроттер.