Locus communis (лат. Избитые истины).

" Гарри, я волнуюсь. У нас ведь тоже не все гладко. Мне подкинули, как я догадываюсь, один из самых опасных артефактов. Если я им не воспользуюсь в свое время и в своем месте, я пострадаю. Еще меня несколько раз пытались сглазить и я не знаю, кто это может быть! Еще эти чертовы экзамены... Ну как все это не вовремя! " - и тут Таня погрузилась в долгий рассказ о том, как она нашла эту гадость - Локон Афродиты, как она готовиться к экзаменам, про индивидуальные тренировки, про будущий матч. Гарри жадно вчитывался в знакомые строчки, буквы и прочее. Он ощутил, что дико скучает по ней. Но его сильно напрягла ситуация, в которой оказалась Таня. Между двух огней: Ванька Валялкин и Глеб Бейбарсов. Они оба ухлестывали за ней. Гарри чуял, что добром дело не кончится... Он сжег волшебной палочкой письмо до состояния кучки пепла. В нем вспыхнула острая злость и боль. Ну почему с ними обоими все вечно что-либо не так! Теперь настало время письма от Сириуса. Гарри надеялся, что оно будет гораздо оптимистичнее, чем Танино. Он развернул пергамент и принялся читать. " Министерство издало еще один декрет, и теперь ни команды по квиддичу… ни кружка по защите от Темных искусств. Я в курсе, не обращай внимание. Откуда? Наземикус видел и сидел в баре и все прекрасно слышал. Это он был колдуньей в вуали. Мы лишились Грюмовой мантии-невидимки, когда арестовали Стерджиса ( смотри газету), так что последнее время Наземникус часто наряжается ведьмой… Впрочем, первое дело к Рону: я поклялся передать ему материнский наказ. Передай Гарри, пожалуйста, что "... ни в коем случае он не должен участвовать в тайном кружке по защите от Темных искусств. Сказала: его непременно исключат, и его жизнь будет загублена. Сказала: у него полно времени впереди, чтобы научиться самозащите, а сейчас ему об этом беспокоиться рано. Кроме того, она советует тебе, Гарри, и Гермионе не затевать это дело, хотя признает, что приказывать им не вправе, и поэтому просто просит помнить, что заботится только об их благе. Она все это написала бы, но сову могут перехватить, что грозит вам крупными неприятностями". А я вот попался, что пишу тебе письмо. И в общем, это все так. Я считаю, что это хорошая идея. Но у меня есть вопросы, и много. Первый: как вы организуете группу? Где собираетесь? Ответь мне как можно скорее. Нюхалз." Хорошо, что уроки на сегодня кончились. Надо было найти Гермиону с Роном. И все хорошенько обдумать. Гермиона с Роном занимались в библиотеке. Гарри сразу же отвел их в самый дальний угол. И тихо пересказал содержание обоих писем. Естественно, умолчав о личных проблемах. Гермиону это сильно встревожило. - Амбридж читала твою почту, Гарри. Другого объяснения нет. - Думаешь, это она напала на Буклю? - с бешенством сказал он. - Почти уверена, - мрачно ответила Гермиона.- Я заподозрила это еще тогда, когда Филч обвинил тебя, что ты заказываешь навозные бомбы. Глупее не выдумать, - шептала Гермиона. Мимо прошла мадам Пинс. - Ведь если твое письмо прочли, тогда ясно, что ты их не заказывал. И зачем к тебе приставать ради дурацкой шутки? А потом я подумала: что, если кому-то нужен повод, чтобы прочесть твою почту? Амбридж легко это устроить: накапает Филчу, тот сделает черную работу, конфискует письмо, а она его выкрадет или потребует показать. Филч возражать не станет: когда это он вступался за права учеников? Сириус не должен рисковать. Он больше не должен так делать, вот и все. Не знаю только, как его предупредить. Сову посылать нельзя. Они трое вышли из библиотеки и тут им навстречу попалась Анжелина, которая ликующе крикнула: - Я получила разрешение. Можем собирать команду! - Замечательно! - воскликнул Рон. - Да. - Анджелина сияла. - Я пошла к МакГонагалл, и, думаю, она поговорила с Дамблдором. В общем, Амбридж должна была уступить. Ха! Жду, Рон, тебя на поле в семь часов - нам надо наверстывать. Ты понимаешь, что первый матч у нас всего через три недели? - Что с тобой, Гермиона? - спросил Гарри. Она тоже смотрела в окно, но так, будто не видела его. Взгляд ее был несфокусированным, и она хмурилась. -Да вот подумала… - ответила она, по-прежнему глядя в сторону окна. - Про Сири… Нюхалза? - спросил Гарри. - Нет… не совсем… - медленно проговорила она. - Скорее… Правильно ли мы делаем… Как по-вашему? Гарри и Рон переглянулись. - Ага, это сильно проясняет дело, - сказал Рон. - А ты не могла бы выразиться членораздельнее? Гермиона посмотрела на него так, словно только что вспомнила о его присутствии. - Я просто подумала, - голос ее окреп, - правильно ли мы поступаем, затевая этот кружок по защите от Темных искусств. - Это же была твоя идея! - возмутился Рон, но Гарри понял, что хотела сказать Гермиона. - Знаю. - Гермиона переплела пальцы. Но после письма. - Он целиком за это, - сказал Гарри. - Да, - сказала она, снова уставясь в окно. — Поэтому я и засомневалась, так ли хорошо мы придумали. Вам не кажется, что он стал… ну… опрометчивым с тех пор, как его упрятали в дом на площади Гриммо? Вам не кажется, что он… как бы… живет через нас? - Живет через нас? - В смысле… конечно, он будет в восторге, что под носом у Министерства устраиваются тайные общества по защите… По-моему, он в отчаянии от того, что сам ничего не может, сидя взаперти… и, по-моему, как бы сказать… подстрекает нас. Рон был в полном недоумении. Но тут Гарри ойкнул. Старый шрам на лбу словно полоснуло бичом. Гермиона резко остановилась. - Что случилось? - спросила Гермиона, как только они скрылись за углом. - Шрам? Гарри кивнул. - Но он не может быть где-то рядом, правда? - с испугом спросил Рон, подойдя к окну и вглядываясь в дождливую темень. - Нет. - Гарри сел на скамью и потер лоб. Остаточная боль все еще била в шрам. - Он, наверное, за много миль отсюда. А заболело… потому что… он злится. Гарри совсем не собирался это говорить - слова прозвучали у него в ушах так, будто их произнес посторонний. И однако, он сразу понял, что они верны. Неизвестно, почему понял, но понял. Где бы ни был сейчас Волан-де-Морт, чем бы ни занимался, в эту минуту он испытывал гнев. -Ты его увидел? - с ужасом спросил Рон. Гермиона с таким же ужасом тоже глядела на него. - У тебя было видение или что? Гарри прислонился к стене и глядел на ноги, приходя в себя после нового приступа боли. Он протер глаза. Путаница смутных форм, наплыв воющих голосов… - Он хочет, чтобы что-то сделали, но делается это слишком медленно. И опять с удивлением услышал от себя эти слова, и опять почувствовал, что они верны. - Но… откуда ты знаешь? - опешила Гермиона. Гарри помотал головой, закрыл ладонями глаза и нажал так сильно, что поплыли огненные точки. Он почувствовал, что Рон смотрит, прямо прожигает его взглядом. Гарри повернулся к Гермионе, та смотрела на него, вытаращив глаза. - Друг, тебя вместо Трелони пора нанимать. - Я ничего не предсказываю. - Нет, знаешь, что ты делаешь? - испуганно и в то же время с почтением сказал Рон. - Гарри, ты читаешь мысли Сам-Знаешь-Кого! Гарри покачал головой: - Нет. Скорее… настроения. И приходит как бы вспышками — в каком он настроении. Дамблдор сказал, что в прошлом году происходило примерно то же. Сказал, что, когда Волан-де-Морт был совсем близко или испытывал ненависть, я это чувствовал. Вот, а теперь еще чувствую, когда он доволен. Я уже обговаривал эту ситуацию с Таней. - Ты должен кому-то рассказать. - Гермиона явно не хотела отступать. - Дамблдор в курсе, - Гарри снова почувствовал, что начинает злиться. - Зачем мне к нему приставать? Рон, задумчиво глядя на Гарри, запахнул мантию: - Дамблдор захотел бы об этом узнать. Но тут у Гарри лопнуло терпение. Он рванулся и пронесся вихрем мимо них. Они молча глядели ему вслед. Вечером в гостиной Гарри вынул книги по заклинаниям и принялся дописывать сочинение. Но только изображал сосредоточенность и к тому времени, когда Рон пошел спать, едва ли написал несколько строк. Он напряженно думал о произошедших событиях. Наступила и прошла полночь, а он все читал и перечитывал страницу об использовании ложечницы, любистока и чихотной травы и не усваивал ни слова. Почему ему ведомы чувства Волан-де-Морта? Что за жуткая связь между ними, и почему Дамблдор не может ее толком объяснить? Или он не хочет ему что-либо объяснять. Книга выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на коврик перед камином. Голова у Гарри свесилась набок. Он заснул. Он снова шел по коридору без окон, и шаги его гулко отдавались в тишине. Все ближе дверь в конце прохода, все чаще удары сердца… если бы открыть ее… войти туда… До нее рукой подать… Он протянул… И тут его разбудил Добби с его совой. И Гарри узнал про некую Выручай-комнату. Его подмывало сходить туда, но время было слишком позднее. Он отправился спать.