Locus communis (лат. Избитые истины).

Большую часть дня они с Роном разыскивали ребят, записавшихся в «Кабаньей голове», чтобы сообщить им место встречи. К концу ужина все двадцать пять человек, пришедших в «Кабанью голову», были оповещены. В половине седьмого Гарри, Рон и Гермиона вышли из гостиной; у Гарри в руке был старый лист пергамента. Он подошел к спрятанной комнате и они открыли ее. Вдоль стен тянулись книжные полки, на полу лежали большие шелковые подушки - вместо стульев. На стеллаже в дальнем конце стояли приборы - вредноскопы, стервовизоры, детекторы лжи и большой треснутый Проявитель врагов - тот самый, был уверен Гарри, который висел год назад в кабинете Лжегрюма. - Эти пригодятся, когда будем делать Оглушение. - Рои с энтузиазмом пнул подушку. - А сколько книг! -воскликнула Гермиона, водя пальцем по кожаным корешкам. - Чудо, Гарри! Здесь все, что нам нужно! И без дальнейших разговоров сняв с полки «Прочь от порчи», уселась с ней на ближайшую подушку. В дверь тихо постучали. Гарри обернулся. Пришли Джинни, Невилл, Лаванда, Парвати и Дин. - Ого! - сказал, озираясь, Дин. - Что это за комната? Гарри начал объяснять, но кончить не успел - явились новые, и пришлось начинать сначала. К восьми часам все подушки были заняты. Гарри подошел к двери и повернул торчавший в замке ключ. Замок успокоительно щелкнул, все умолкли, повернувшись к Гарри. Гермиона педантично отметила свою страницу в «Прочь от порчи» и отложила книгу. - Ну, -слегка волнуясь, заговорил Гарри, - мы подыскали место для занятий, и, кажется, вам оно подошло. - Изумительно! -сказала Чжоу, и несколько человек отозвались одобрительным ропотом. - Чудно! - недоверчиво озираясь, сказал Фред. - Однажды мы прятались тут от Филча, помнишь, Джордж? И тогда это был чулан с вениками. Урок пролетел быстро. И вот все начали расходиться. Отряд получил название - отряд Дамблдора и все практиковали Экспеллиармус. Чжоу безуспешно попыталась привлечь свое внимание, но Гарри был глух к ее стараниям. Спор вышел о времени проведения следующего. - Тогда давайте вечером в среду, - сказал Гарри, пресекая споры, - и выберем дополнительный день. А сейчас пошли. Он взял Карту Мародеров и проверил, нет ли на восьмом этаже преподавателей. Потом стал выпускать их по трое и по четверо, напряженно следя за движением черных точек. Он хотел убедиться, что они благополучно следуют к своим спальням: пуффендуйцы - на втором этаже в коридоре, ведущем к кухне; когтевранцы - в Западной башне замка, гриффиндорцы - по коридору с портретом Полной Дамы. На следующее утро ему пришло письмо от Тани. Ему предстояло сдавать экзамены практически на следующий день после ее выпускного. Оно было с приглашением- карточкой на ее выпускной. Гарри очень сильно обрадовался. Он с легкостью отпросился с уроков, чтобы улететь в Тибидохс. Амбридж попыталась, было, что-то вставить, но Гарри и его разрешения прижали ей язык. В общем он стартовал после занятий и медленно пошел к барьеру, где можно было переправиться без хлопот. Гарри ехидно улыбался про себя - он подарил Тане роскошное черно-белое платье. *** А на самом деле Таня, которая тупо сидела на кровати, пыталась решить, что именно надевать. Ей было прислано два платья... Разодранная упаковка валялась у ее ног. -... А так. У того, кто дарил тебе платья, хватило ума произнести заклинание нейтрализации магии, в противном случае хотя бы частицу его ауры я бы уловила... - говорила Горбыня. - Так, значит, ты думаешь, что?.. - Точно, Гроттерша! Жабой, змеей или черепахой ты не станешь. А если и станешь, то не благодаря платью. Гробздрав имени Гробульки Склеповой тебе это гарантирует. Переодевайся! - Склеп, я не буду! - Будешь! А если откажешься, то одно из платьев надену я. У нас с тобой один размер. Ну же! Таня неохотно послушалась. Отчасти потому, что поняла, что Склепова так и поступит. Она взяла первое платье и пошла переодеваться. Когда она нерешительно показалась из-за ширмы, Гробыня и Пипа одновременно уставились на нее. Таня со страхом ждала приговора. - Терпимо… Даже можно сказать: ничего, - уронила Пипа. Учитывая, что обычно Пипенция отзывалась о Таниной одежде как о перекроенных вариациях лошадиных попон, это была максимальная похвала, которую вообще можно было заслужить. Гробыня пока молчала, с непроницаемым лицом разглядывая Таню со всех сторон. - Ну и как тебе? - не выдержала наконец Таня. - Хорошо. Давай следующее. Таня быстро переодела следующее. Гробыня и Пипа с минуту рассматривали ее. Впервые лицо Склеповой выражало смесь эмоций, а не одно чувство. - Ну что? Как? - выдохнула Таня. - Таня, ты не представляешь! Супер! Вот это да! - завизжала Пипа, - ты только посмотри! - Гробыня же молчала. - Нет, это платье прислал не Гурик. Тот, кто это сделал, очень хорошо тебя чувствует… Внутренне чувствует, в мельчайших нюансах. Любит тебя не только за достоинства, но и за недостатки. Он тебя обожает, боготворит и любит... В общем, Пуппер тут отдыхает. Но тогда кто? Кто? – терялась в догадках Склепова. Она прямо-таки поплясывала от нетерпения и сгорала в своем неуемном интересе. - Я знаю кто, это Гарри, - утвердительно ответила Таня. Да, Таня сразу это поняла, но осталось первое платье. Оно-то от кого? - Ну, а я тогда... Надену первое, - решила Склепова. - Мой уж очень экстремальный вариант... Танцевать - то будешь? - Не то слово. Да, буду, - отозвалась Таня. Пипа же надела, наконец, то что хотела. И ей понравилось. - Таня ты с нами? - Нет, я Гарри жду. Он скоро придет. - Тогда пошли, Пипенция. - И Склепова буквально вцепилась в руку Пипы и с трудом вывела (или вытолкала) ее из комнаты. Таня подошла с зеркалу и рассматривала себя. Платье наполовину белое, наполовину черное очень ей шло. Она осторожно пригладила волосы, вставила в уши серьги. Она повернулась кругом и повертелась у зеркала еще немножко. Она нерешительно вышла в коридор. И тут прямо рядом с ней прозвучал голос. Она судорожно вздрогнула и вскинула перстень наизготовку. Бейбарсов. - Хочешь, отметим выпускной здесь? – предложил он, внимательно рассматривая ее. Тане от его взгляда стало резко не по себе. - Здесь? Каким образом? - Об всем остальном я позаботился. Он вынул откуда-то из складок одежды высокую бутыль и ловко, с негромким хлопком, открыл ее. Бокалы, которые неожиданно появились перед ним, наполнились чем-то красным, пенящимся. - Ну, за окончание Тибидохса! - сказал он, протягивая Тане бокал. - Я не пью вино. - Я тоже, но это не вино, - произнес Глеб. - А что же? Бейбарсов посмотрел на нее с досадой: - Ты действительно хочешь знать? - Да. - Это кровь магического вепря. Я сам убил его когда-то. Люди, которые выпьют ее вместе, будут неразлучны всю жизнь… - Что-о? Кольцо вмиг нагрелось. Пальцы Тани разжались. Бокал осколками разлетелся у ног, к счастью для платья, не забрызгав его. Кольцо деда на ее пальце забормотало проклятия в адрес Глеба. - Ничего. Мы будем пить из одного. Не думаю, что для людей, которые любят друг друга, это принципиально, - хладнокровно сказал Бейбарсов. - ГЛЕБ! Ты просто наглец! С чего ты решил, что я стану пить эту кровь вепря? И вообще, что я способна тебя полюбить? Я люблю Гарри! Бейбарсов задумчиво поднял бокал и посмотрел на Таню сквозь его стекло. Она увидела его выпуклый глаз. Увеличенный стеклом, он, казалось, плавал в крови. Таня с трудом подавила свое отвращение. - Ну хотя бы потому, что я все время думаю о тебе. Или все дело в том, что я здесь недавно и не ухаживаю за тобой пять лет, как этот робкий юноша Валялкин или твой англичанин? Ну погоди, не отвечай пока!.. Я хотел показать тебе кое-что… Видишь вон ту звезду? Но речи Глеба не произвели на нее никакого впечатления. Она развернулась на каблуках, чтобы лоб в лоб столкнуться с Гарри. - Гарри, - выдохнула она, практически падая на его грудь.