Locus communis (лат. Избитые истины).

Гарри вздрогнул от неожиданности. Таня обняла его; он ощутил что она вся дрожит как от порыва ледяного ветра. - Таня? Глеб? Что тут происходит? - и тут он ощутил знакомый запах. Глеб отступил на шаг и нервно начал играть своей тростью в руке. Гарри глянул под ноги. Разлитая на холодном мраморе лужа из крови вепря казалась почти черной. - Тааак, - выдохнул Гарри. - Кто первый мне расскажет все, а? Или... - Не нужно, я уже ухожу... - начал было Глеб, но Таня испугано вжалась в Гарри еще сильнее. Гарри резко поднял руку с горевшим в полумраке от факелов кольцом, которое ловило их отблески. - Ты-то, напротив, мне все и расскажешь, Глеб. - Спокойно произнес Гарри. - Он... Он попытался напоить меня кровью вепря. - Выдохнула Таня в складки одежды Гарри. Лицо Гарри при этих словах превратилось в каменную маску. Его глаза блеснули холодом. В коридоре резко скакнула вниз температура; окна зазвенели от напора магии. Глеб отступил еще на шаг. - Я знаю ее действие. Глеб, тебе не нужен в твоем арсенале такой враг, как я, верно? - голос гулко разнесся по пустой рекреации. Таня подняла голову, но Гарри не отпускала. Глеб смолчал, но тростью играть перестал. И, чуть склонив голову, при этом глядя прямо в глаза Гарри, исчез. - Что это значит? - тихо спросила Таня. - Больше он вреда тебе не причинит. Он думал, что ты не сделаешь свой выбор... - Гарри, ты прислал это платье? - Да. - А второе? - Было второе разве? Нет, не я. Но я рад, что ты поняла меня. - Гарри осторожно заставил ее отпустить его и обнял за плечи. Она слабо ему улыбнулась. И мигом забыла про второе платье. - Поздравляю с окончанием. Куда потом? - Не знаю. Мне нужно подумать... - нерешительно сказала Таня. Она действительно думала, куда ей можно еще податься. Существовал вариант магспирантуры, но ее туда не тянуло. Она уже отучилась свое... Впрочем ее окончание школы и так затянется. Предстояла игра, но она проводилась уже без Гарри. Но рядом - в Магфорде.... И Гарри... Ей казалось, что правильное решение никак не придет. И она разрывалась от всего этого. - Пошли, я думаю нас там все заждались. - Продолжил говорить Гарри. Таня поспешно кивнула: ей сейчас очень не хотелось думать о том, что произошло и о том, что произойдет дальше. Жизнь никогда не стоит на месте. И не ждет никого. * * * Они спустились в Зал Двух Стихий, там уже было полно народу. И без того огромный зал, еще больше расширенный свежим заклинанием пятого измерения, казался бесконечным. В отдалении, со стороны противоположной Лестнице Атлантов стены, шумел водопад. Порой ветер доносил его брызги. Кроме того, где-то рядом ощущался осенний лес. Под ногами у Тани шуршали желтые кленовые листья. И это было тем заманчивее, что за окном была зима. Она шла с Гарри и они вместе держались за руки. На четырех хрустальных колоннах в центральной части зала был установлен помост для преподавателей. На нем, точно принимая военный парад, стояли Сарданапал, Медузия Горгонова, Зуби, Соловей О. Разбойник, Поклеп Поклепыч, Готфрид Бульонский и Тарарах. Медузия была в строгом темном платье, Зуби – в пышном красном, и даже Тарарах не в звериной шкуре, как обычно, а в новых футбольных трусах, за резинку которых он заткнул здоровенную палицу с железными шипами. Эту палицу Тарарах носил с собой только в самых торжественных случаях. Гарри с интересом рассматривал разряженных в пух и прах преподавателей. Готфрид Бульонский поглядывал на оружие Тарараха с завистью и даже дергал Зуби за рукав, чтобы она тоже посмотрела. Однако Зуби палицами не интересовалась и с досадой отмахивалась от мужа. И лишь Поклеп Поклепыч был в обычном куцем пиджачке, настолько пропахшем русалкой, что Медузия то и дело брезгливо подносила к ноздрям платок. Гарри это забавляло. Таня начала осматриваться в поисках своих однокурсников. Усы академика Сарданапала, освобожденные от власти золотых зажимов, в восторге метались из стороны в сторону, как автомобильные дворники в дождь. Причем правый, наиболее шкодливый ус то и дело задевал заговоренное пенсне. По тому, как улыбался Сарданапал и как поглаживал бороду, видно было, что все изменения в зале – его заслуга. Примерно оценив объем магической работы, Таня поняла, что ей для того, чтобы сделать с Залом Двух Стихий то, что сотворил с ним за считаные часы Сарданапал, пришлось бы учиться не пять лет, а по меньшей мере пятьдесят. Гарри шепнул ей, что и она через пару сотен лет так сможет. Она хихикнула. Совершенство в любом деле безгранично. Верхней планки не существует и не может существовать. Таня с Гарри пробирались в толпе учеников, отыскивая Ваньку и Ягуна и прочих. Кроме выпускников здесь были еще вторые, третьи и четвертые курсы. Таня поглядывала на них с легкой снисходительностью. Ей казалось, что малышня невообразимо важничает. С другой стороны, насколько она себя помнила, сами они пару лет назад вовсе не считали себя малышней. Просто чем выше заберешься на дерево жизни, тем меньше кажется то, что находится внизу. И одновременно тем больше боишься упасть… Гарри уверенно вел ее через толпу. Многих из однокурсников Таня едва узнавала. Например, Гуня Гломов в черном строгом костюме, ослепительной рубашке и с галстуком-бабочкой походил на охранника крупного мафиози. Красивый смуглый Жора Жикин, у которого пробивались тонкие пошловато-задорные усики, – на наемного танцора. Семь-Пень-Дыр, все пальцы которого были унизаны перстнями, – на солидного банкира азиатского происхождения, и даже мешковатый Кузя Тузиков казался гораздо солиднее, чем был на самом деле. Вон Лоткова. Вон там, чуть дальше - Рита с кем-то. Гарри кивал и здоровался со всеми темными. Шурасик стоял рядом с Леной Свеколт и втолковывал ей что-то. - Ваньку с Ягуном не видел? –громко спросила у Шурасика Таня. – Там где-то, – сказал Шурасик, кивая в толпу. Гарри кивнул и повел ее дальше. Несмотря на величину зала, основной народ сгрудился в центре, держась ближе к фуршетным столам. На кого-то налетала она, кто-то на нее. Шумная толпа подхватила их и понесла дальше, к фуршетному столу. Они начали проходить рядом с Гуней Гломовым. – Глом, ты где? – донесся откуда-то издалека капризный голос Склеповой. Гробыня была в своем репертуаре. – Я здесь, моя пампушечка! – воодушевился Гломов и, точно ледокол, стал пробиваться сквозь толпу. Трижды Таня слышала громкий вопль: это Гуня нечаянно наступал кому-нибудь на ногу. Гарри фыркнул. Толпа заволновалась, расступаясь. Таню подхватило образовавшимся водоворотом, куда-то понесло, и она увидела Ваньку с Ягуном. Наконец-то! И там было свободное пространство. Гарри поздоровался с ними с обоими. Он был в серебристом, с темной искрой пиджаке и светлых брюках. Рубашка белела как снежная вершина. Даже уши и те пунцовели не так вызывающе, подчиняясь общей гармонии. – Ягун! Я тебя не узнаю! Ты похож на солидного человека, – сказала Таня. – Угум. Мне сегодня весь вечер это говорят. Проблема в том, что я не имею ни малейшего желания им становиться. Для меня личина серьезного человека – маскировочный халат для вынужденного общения с идиотами. Идиоты – они любят, чтобы все было важно, чин чином. Костюмчик, ботиночки с блеском, надутые щеки, отстраненный взгляд в потолок, – отозвался Ягун. - Очень красивое платье, Таня. Ванька молчал. Пока Ягун говорил, он все смотрел на Таню. Той казалось, что он вбирает ее в свою память. Оттискивает ее в зрачках, словно во влажной глине. Это было странное, очень странное ощущение. Оно тревожило ее, хотя бы потому, что Таня не понимала: нравится она Ваньке в новом облике или нет. Гарри ощутимо напрягся. Она предусмотрительно сжала его руку. – Спасибо. Ну как тебе? – спросила она как будто вскользь, но на самом деле чудовищно напрягаясь. Гарри мстительно улыбался, глядя вдаль. – Платье тебе очень идет. Я даже не… Но я привык к тебе в джинсах. Теперь мне кажется, что это не ты, – сказал Ванька задумчиво. Но от нее не укрылась его реакция. Он словно судорожно вздрогнул, словно чего-то ожидал от нее. Гарри его перебил: - Это выпускной. Он бывает лишь раз в жизни. И Таня всегда, - он выделил голосом это слово, - заслуживает лучшего. Ваня промолчал, все еще глядя и разглядывая Таню. – Ты считаешь, что пыльный свитер и джинсы – это все, чего я заслуживаю? – спросила Таня. - Неужто ты такого низкого мнения обо мне? Гарри, пойдем, - обратилась она к стоявшему рядом с ней Гарри, которому ситуация уже сначала не нравилась. - Пойдем найдем места ближе к сцене. Она развернулась на каблуках; Гарри ничего не оставалось, как последовать за ней. Ванька стоял с мрачным выражением лица и глядел в ее спину. Ей казалось, что еще немного и он прожжет в ней дыру. Они молчали, пока не добрались до свободного края у самой сцены. Вовремя. В Зале Двух Стихий прозвучал незримый колокол. Его раскатистый звук пришел откуда-то сверху, оттуда, где пятое измерение открывало небо, в котором лукаво перемигивались звезды Млечного Пути. – Дорогие ученики! Дорогие мои друзья! – услышали все усиленный магией голос Сарданапала. – Я не умею говорить красивых слов, хотя и учил в свое время моего друга Демосфена ораторскому искусству! К сожалению, он оказался не самым способным учеником, и мне пришлось лично редактировать все его основные речи…Но, как бы там ни было, сейчас мне просто хочется высказать то, что у меня на душе, – продолжал академик. – Пять долгих лет мы были с вами вместе. С кем-то даже гораздо дольше. А, Гуня, что скажешь?.. Пять лет мы передавали вам те знания, право на которые вы получили по своему рождению, по тому таланту, который невозможно утаить в себе. Кто-то из вас сумел взять у нас многое, кто-то ухитрился не взять почти ничего – и когда-нибудь, поверьте, еще пожалеет об этом. Дальше ваши дороги разойдутся. Кто-то, возможно, решит остаться в магспирантуре. Другие выберут иной путь. Кого-то он заведет в тупик, кого-то к великим свершениям. Но как бы там ни было – всегда помните: вы тибидохские маги, и на ваших плечах лежит не только ответственность за Буян, Лысую Гору и школу волшебства, но и за весь славянский магический мир. А это более чем почетная ноша, не забывайте об этом! Вот и все, что я хотел сказать, а теперь… Зал весело загомонил. Все зашумели и захлопали. Им всем начали вручать дипломы. Всех вызывали по длинному списку и выдавали пергаментные свитки скрепленные тремя печатями. Гарри и остальные громко аплодировали, когда очередной или очередная подходили пожимать руки своему директору и деканам Темного и Белого отделения. Гарри радостно ликовал, когда дошла очередь и до Тани. Таня была сегодня особенно хороша. Она, сияя от радости и от всеобщего внимания, вышла на сцену. Сарданапал вручил ей ее свиток и она спустилась под аплодисменты. Список из фамилий и имен медленно иссяк. Все рассматривали свои оценки. Соловей О. Разбойник попытался что-то сказать, но гомон в зале стоял такой, что его не услышали. На просьбу немного помолчать никто не реагировал. Тогда, покачав головой, тренер свистнул в два пальца. Первые четыре ряда повалились как кегли. Тишина сразу стала гробовой. Гарри порадовался, что с ним его амулет защиты... – Короткое объявление! Завтра в 9 утра все пятикурсники, летящие в Магфорд, должны быть на драконбольном поле! Никому не опаздывать. Всем тепло одеться. Лететь будем на большой высоте. Если вопросов нет, всем счастливого выпускного! - и он спустился со сцены. – А теперь совместный подарок ученикам Тибидохса от преподавателей и не только от них! Ну, где вы там? Начали! – весело крикнул Тарарах и, замахав руками, подал кому-то знак. На Лестнице Атлантов показалось около полусотни домовых с музыкальными инструментами. Учитывая несоответствие размеров, гитару несли четверо домовых, саксофон – шестеро, а здоровенный барабан – около десятка. Все домовые пыхтели и все были преисполнены ответственности. Помогая друг другу и охая, они спускались по огромным ступеням, каждая из которых была выше их роста. Учитывая, что им приходилось еще нести инструменты, зрелище было печальное. Гарри начал покатываться от едва хохота. Впрочем, некоторые уже смеялись до слез. В какой-то момент барабан выскользнул и покатился вниз. Домовые, спасаясь, с писком бросились в разные стороны, потеряв свои музыкальные инструменты. – Это что, черная комедия для садистов? – поинтересовалась Гробыня. Они, оказывается, пробились к сцене вместе с Гуней. – Тогда почему мы смотрим ее стоя? Требую себе место в первом ряду! Гуня, кресло! Тарарах бросился было к домовым на помощь, но его опередила Медузия. Она щелкнула пальцами, и мгновение спустя оркестр стоял уже на одном из столов в центре зала, настраивая инструменты. Особенно забавен был маленький домовенок с бас-гитарой, который суетился, подпрыгивал и жалобно искал глазами, куда ему воткнуть электрическую вилку. – Сейчас будут танцы! – сказал он. Предчувствуя, что танцы будут парными, Ягун высматривал в толпе Катю Лоткову. Гарри решительно привлек Таню к себе и замер в ожидании. Чувствуя, что Ванька продолжает смотреть на нее, Таня отвернулась и встала еще ближе к Гарри. Самый маленький домовенок подпрыгнул, пискнул и оглушительно ударил по барабану. В ту же минуту еще трое домовых запрыгали по клавишам синтезатора. Забавнее всего было наблюдать за трубачами и саксофонистами. Маленьких легких домовых хватало только на один выдох. Затем они отскакивали, переводя дух, а их сменяли другие. К тому времени, как последний из очереди успевал дунуть в трубу, первый уже восстанавливал силы. Они начали танцевать первый тур. Таня, быстро кружась в танце, оглядывала зал и отмечала все танцующие парочки. Гарри танцевал и вел ее по залу очень уверенно. Вот Пипа – самоуверенный и напористый маленький танк – танцует с Генкой Бульоновым. Генка ссутулился, присел изо всех сил, и все равно Пипенция едва достает ему до груди. Вот Шурасик с Леной Свеколт. Кажется, и во время танца они спорят о чем-то ученом, а затем Шурасик сердито останавливается и начинает быстро записывать на руке у Свеколт магические формулы. Ленка качает головой и в свою очередь пишет что-то на ладони у Шурасика… И эти двое нашли друг друга. Они с Гарри пронеслись мимо них. А вот и Гробыня с Гуней Гломовым. Зная, что грузный Гломов все равно оттопчет ей ноги, Склепова поджала их, и Гуня просто таскает ее, висящую у него на шее, танцуя за двоих. Гробыня только посмеивается и капризничает, командуя и призывая Гломова быть резвее. Гарри предусмотрительно увел их с Таней пару подальше. Вот Сарданапал танцует со строгой и суровой Медузией. Вот хохочет Великая Зуби, требуя у Готфрида Бульонского не пыхтеть, а вот Поклеп перевозит с места на место бочку с русалкой, к которой не так давно по просьбе Милюли домовые приделали колеса. В общем, все развлекаются как могут, и даже громадный Тарарах притопывает в одиночку, помахивая копченой бараньей ногой, в которую время от времени впивается здоровенными зубами. А вот проносится ловкий и быстрый Ягун с Катей Лотковой. Отличная пара, и танцуют оба хорошо. Гарри с Таней приветливо переглядываются с ними. Тане никогда в жизни не было так хорошо. Они с Гарри остановились, чтобы передохнуть и сели за свободный край стола. Ваня все еще смотрел на нее и это сильно ей мешало. Зализина, стоявшая рядом с ним уже билась в истерике: он с ней не танцевал, словно не замечая ее. Таня ощущала мстительное удовольствие. Глеб в этот раз принял участие в веселье. Трость куда-то исчезла. Он танцевал с Аббатиковой. Жанна выглядела очень счастливой. Тане казалось, что она, точнее ее вид, выражал что только этого и хотела в своей жизни. А он сам тоже временами поглядывал на Таню. Остаток ночи прошел смазанно. Таня была вместе со всеми, в Зале Двух Стихий, где гремела музыка, столы ломились от яств и среди танцующих они хорошо с Гарри вместе провели время. Ей то и дело делали комплименты о том, как она сегодня хорошо выглядит. Она и думать забыла об Локоне и прочих неприятностях. На Ваню она и внимание не обращала. Гарри попрощался с ней: ему надо было возвращаться в Хогвартс. Тане очень не хотелось с ним расставаться и она вышла проводить его. Гарри ушел, напоследок подарив ей поцелуй. После, она села в дальний угол, где, оттесненные с шумной площадки, сонно прохаживались сияющие жар-птицы, и просидела там до утра. Сложно сказать, о чем она думала. Ей казалось, все ее чувства прокручены в мясорубке и так перемешаны, что невозможно в них разобраться. Часа в четыре к ней подошел Тарарах и опустился рядом. Таня боялась, что он начнет что-то говорить, однако питекантроп просто ободряюще положил ей руку на плечо. И оттого, что кто-то рядом, Тане стало легче. Уходя, Тарарах сунул ей длинный вертел с шашлыком. Таня уже сильно скучала по Гарри. Что, черт возьми, происходит с ней и ее чувствами? Таня посмотрела на шашлык, подумала, что есть не будет и что ей кусок в горло не полезет, но потом все же укусила и незаметно для себя съела весь. Она ощутила себя очень усталой и поднялась к себе. Хорошо, что она приготовила все к отлету заранее... И, с трудом раздевшись, плюхнулась на постель и закрыла глаза. Сон ее был мрачным и довольно сумбурным. Таня проснулась так резко, словно кто-то гаркнул ей прямо в ухо. Взяв все свои вещи и контрабас в чехле, в котором был и злополучный Локон Афродиты, она покинула свою комнату. Перед тем, как переступить за порог, она оглянулась напоследок. Сюда больше она не вернется... К девяти утра на драконбольном поле собралась вся школа. Многие выглядели пасмурными и невыспавшимися. Убедившись, что все в сборе, академик махнул рукой и первым взлетел, взяв курс на Магфорд. За ним цепью, выдерживая дистанцию, стали поочередно взлетать и остальные. Таня уныло подумала, что полет будет скучноватым – никакого тебе высшего пилотажа. Да и какой тут пилотаж, когда кое-кто еле на пылесосе держится, а некоторые, самые безнадежные летуны, вроде Пипы, страдающие от высотобоязни, летят на длинной гимнастической скамье, для безопасности прикованные к ней старыми галерными кандалами. Когда настал ее черед, вслед за Ягуном взлетела и Таня. Здесь, в воздухе, срабатывало то же правило, что и в туристическом походе. Самые опытные должны возглавлять группу и замыкать ее. Сразу за Таней и Ягуном стартовали Поклеп и Великая Зуби. Они полетели справа и слева, следя, чтобы никто не сокращал интервала. Впереди полыхнули семь радуг Грааль Гардарики. Голова процессии уже покидала Буян. Впереди их ждал Магфорд.