Горит все внутри

      Шел дождь. Лил как из ведра. Ветви деревьев прогибались под тяжёлыми, шумными каплями. В воздухе стояла холодная, смертельная влажность. На душе было так тяжело, словно все органы связали в узел и подвесили снизу гирю. Так и тянуло ко дну. Стремительно.       Это была потеря. Потеря самого себя. Леша медленно убивал себя, вслед за тем кем дорожил больше всех.       Удивительно, как быстро все теряется. В одно мгновение. Хватило такого короткого срока, чтобы исчезло все самое важное. Пропадает самое ценное и его значимость возрастает в разы, в сотни раз.       И Лёше нужна была эта доза. Доза чего-то мимолётного, что избавило бы на мгновение от этой истошной боли. А потом… А потом бы жизнь, которую так трепетно он выстраивал рухнула бы окончательно. Как здание, обреченное на сношения. Оно падает четко вниз, поднимая за собой пыль.       Мир настолько хрупок, что Леша чувствует эту хрупкую власть в уничтожении чьей-то жизни. В желании это сделать. В этом совсем нет наслаждения. Это желание полное боли и принуждения. Это совершенная отчаянность.       Все человеческие чувства это произведения искусства. За ними можно вечно наблюдать. Над ними можно вечно рассуждать. Но ощущать их это совсем иное. В этом есть что-то непостижимое.       Макаров спешит. Не обращает внимание ни на что. Ни на ночь, окутавшую город, ни на редких людей, проходящих мимо, ни на дождь, обрушившийся с темноты небес. На полотне сверху полный мрак, помимо желтоватого пятна, выбивающегося из общей картины. Только она все видит.       Леша хлюпает ботинками по мокрому асфальту. Мокнет челка, выглянувшая из-под капюшона. Руки дрожат в карманах, но в этом нет ни капли смысла. Ему не холодно, он не нервничает. Он в полной апатии и безрассудстве.       Ему не нужна была ни полиция, ни Игорь. Ему хотелось самостоятельно сомкнуть руки на этой худой шее, слушая и ощущая, как хрустнет трахея под пальцами. Ему хотелось почувствовать эту жестокость всем телом и эту боль в костяшках от бесконечных ударов о лицевые кости. Ему хотелось выдавить всю жалкую жизнь и рухнуть от мимолётного удовольствия. Ему необходимо было выдать все страдания через которые он прошел. Ведь все было так несправедливо. И ему было плевать за что он борется. За смерть Кирилла, за смерть Лизы или ради собственного эгоизма. Ему было чертовски плевать. Как и было когда-то плевать раньше, когда он пришел за Гречкиным. Но сейчас он был уверен, что храбрости и силы в нем больше. И месть, которую он подавил ради любви к близким, теперь безгранична.       Он шел пешком, заставляя свое тело ощутить всю напряжённость мышц. Это было довольно глупо, изматывать себя, учитывая его план. Но глупостей он совершает уже достаточно. Парень прошел крупное расстояние, прежде чем остановиться у знакомого здания. Дождь стекал по лицу, очерчивая каждый изгиб. Перед ним большое заброшенное серое здание. Юноша дал себе минуту. Затем открыл дверь и спустился в подвал, дёрнув ручку второй двери. Та не поддалась. —Не уж то прячется, ублюдок, — Проворчал Леша, выходя обратно на улицу. Протиснувшись через грязные переулки, полные пустых бутылок, бомжей и шприцов, Макаров обошел нужное здание с другой стороны. Окна, через которые раньше виднелся свет из обжитых комнат, теперь мутные и пыльные, а внутри темень.       Леша присел, подцепляя пальцами дряхлую раму и заставляя сломанные оконные ручки открыться. Юноша заглядывает внутрь. Тишина и темнота. Он пролазит в небольшое отверстие и спускается на пол, оглядываясь вокруг. Кажется, смерть настигла всех. В ранее насыщенном и полном людей месте теперь пустота и разруха. Макаров прошел дальше, оглядывая знакомые комнаты. Ни одной жизни. В воздухе запах дыма и слякоти. Стало меньше мебели, а та что осталась выглядит так, будто стоит тут долгие годы. Леша ощущает лёгкое волнение. Или скорее сожаление. То, над чем так усердно трудился Женя, вмиг разрушено. Может Макаров и не разделял его взглядов, но это место имело свой уют когда-то. В этом был когда-то смысл. Это было движение людей, нуждающихся друг в друге.       Из-за проникшего внутрь дождя, под ногами образовались лужи и гнилые доски. С потолка размеренно капала вода. Как будто какая-то крохотная часть оставшегося, живого сердца умерла вместе с видом на эту разруху. Юноша сам был когда-то деталью этой разрухи. И без Жени ничего нет. Никого нет.       Заглядывая в комнаты, он чувствовал как тускнеет и без того серый мир. На полу валялись чьи-то вещи и даже пару фотографий. Макаров не задумывался, что стало с этим местом после смерти Жени. А сейчас это было потрясением. Это было отчасти очевидным, но увидеть это своими глазами и все понять — достаточно резко.       Все это имело бы большое влияние, если бы не уже отчаянное положение Лёши. Это было только вторичным, неприятным привкусом. Но не отвлекающим от основной мысли.       Костя убил Кирилла. И Леша здесь, чтобы отомстить.       Юноша прошел в гостиную и остановился, уставившись на фигуру посреди пустой комнате. —Я знал, что ты будешь здесь. —А я знал, что ты придешь.       Парень чуть повернул голову к Леше. Даже в мраке было видно, как немного отрасли светлые волосы, как появилась щетина на похудевшем, заостренном лице. Он изменился, наверное это тоже влияло на то, что юноша с трудом его вспомнил.       Наверное Костя старался в самом начале. После смерти Жени пытался удержать это падающее здание. Но надолго его не хватило. Он обернулся полностью, лицом к лицу. Его глаза казались безжизненными, пустыми, бездонными. Это точно был он.       Выражение его лица не выражало ничего. Только взгляд из приопущенных ресниц был тяжёлым. Он придавливал к земле одними глазами и не трудно было понять в каком положении оказался Костя. И теперь они были в одной лодке с Макаровым. —Почему не нашел место получше? —А нахрена? Чего мне бояться? Смазливого мальчика, который пришел убить меня? Самый страшный кошмар. Думаешь, я боюсь смерти или тебя? Я наслаждаюсь этим. Увидеть тебя таким — это наслаждение, — Его голос был жёсткий, немного осипший, некоторые звуки в его словах произносились громче других. Даже большая куртка не справлялась со скрытием сутулости и вялости тела. Но внутри проникшего тела была тлеющая ненависть. И Леша только раздувал эту ненависть к себе. —Ты хотел убить Кирилла, — Через зубы процедил Макаров, хмурясь и поднимая подбородок. Между ними все ещё расстояние в несколько пыльных метров. Леша должен был достать пистолет сейчас и выстрелить не медля, в эту же секунду пробить череп пулей. Но рука не тянулась к оружию. —Или уже убил. Пока ты здесь, кто знает, что там в больнице с этим уебком, — Он сипло усмехнулся и пожал плечами, но зрительный контакт не разрывал. Он не хотел упускать его из виду. — А может я вообще целился в тебя? Но промахнулся. Впрочем, я сделал работу, которую должен был сделать ты. Думаешь ты лучше всех? Думаешь, что ради этого Гречкина должны умирать другие? Почему он достоин жизни, а другие нет? Почему Женя нет?       Это было так чисто и ясно. Каждое его слово, каждая грубость выражала какое сильное значение и влияние имел Горянский. У него никогда не было надежды на что-то, кроме Жени. —Это всё из-за тебя. — Он махнул рукой, указывая на разруху вокруг них. — Ты выбрал богатенького уебана, который тебя поебывает. Из-за тебя я потерял Жеку. Потерял всё. Ты должен был быть с ним. Должен был быть на подстраховке. Он доверял тебе. И умер из-за тебя. Я восстановил справедливость. Дай мне хоть повод не убивать тебя или Гречкина.       Его голос повысился и он сделал шаг вперёд. —Я тоже его потерял. Он тоже был дорог мне. Блять, он был мне братом. Он знал, что я не смогу убить Гречкина. Ты не имеешь ни малейшего права обвинять меня. Ты не справедливость. Ты кусок дерьма. Это не Кирилла и не моя вина, что Женя умер. —На тебе эта ответственность. Ты не можешь довести ничего до конца. Ты не знал его! Ты понятия не имеешь, что он значит для меня.       Ещё несколько больших шагов и Костя приближается. На что Леша бьёт его кулаком по лицу, как только сокращается достаточное расстояние. И достаточный удар, чтобы ощутить жжение вдоль пальцев. Парень согнулся и отвернул голову, прикрывая место удара холодной рукой, но мгновенно вздымая серые глаза вверх на юношу. Его губы изогнулись в улыбке, проявляя на разбитой коже капельки крови. Он выпрямляется и ему хватило секунды, чтобы накинуться на Лёшу, хватаясь за воротник его кофты. —Ебаная тварь… — Довольно громко бормочет блондин, прежде чем ударить кулаком по веснушчатому лицу. Она падают вместе на мокрый пол.       По спине проходит неприятная волна боли и в глазах темнеет, когда Леша бьётся затылком. Костя находится сверху, справляясь с падением лучше и вновь ударяя по лицу противника. Звон и резкий холод. Удар по носу. Леша пытается дотянуться до шее парня, но тот ловко сохраняет между ними расстояние в перерывах ударов. Начинала болеть челюсть и даже моргать стало неприятно. Дышать удавалось только через рот, на языке чувствовался рвотный привкус.       Макаров ухватил руку парня, цепляясь ногтями в кожу и резко выводя ее в другую сторону, заставляя его слегка нагнуться и позволить нанести удар по его лицу. Наконец Костя падает куда-то в сторону, пока юноша, переворачивается и откашливается. С переворотом пистолет выскальзывает и достаточно громко. Леша не успевает подхватить его, как чувствует, что чья-то рука болезненно оттягивает его за волосы. Кровь из носа течет, стекая вниз и размазываясь по лицу. Леша пытается удержаться руками за неровности пола и дотянуться до оружия. —Ты, уебок, решил убить меня его пистолетом?       Но как только Костя делает шаг к пистолету, Макаров достаточно сильно бьёт его по ноге, давая себе пару секунд форы. На адреналине он бросается вперёд и хватает рукоятку, притягивая оружие к себе. Он сгибается, поднимаясь сначала на колени, а после на ноги, упираясь рукой в стену. Сердце шумно пульсировало в ушах. На руках смешалась кровь парня и его собственная. Он пошатнулся, открывая рот и хватая больше воздуха. Волосы липли к мокрому лбу. Этот момент длился вечно. Костя также поднялся, на его щеке возникла припухлость, а из ссадины сочилась кровь. Губа разбита, но это не помешало тому усмехнутся. —У тебя не было никакого права лезть в мою жизнь. Если мстишь за Женю, Кирилл ни в чем не виноват, — Еле выговорил Леша, направляя дуло пистолета на парня. Руки слабые и дрожат. —Просто убить было бы недостаточно… Я хотел видеть, как ты страдаешь. Страдаешь как я. Я хотел увидеть, как ты держишь его окровавленное тело и чувствуешь это. Чувствуешь, что теряешь единственного кого так сильно любишь.       Леша выдыхает через рот, чувствуя как болят ребра и как больно дышать. Как больно смотреть и ощущать. —Мне жаль. —Нет. Тебе не жаль, — С этими словами, Костя двигается вперёд и выбивает пистолет из его рук. С грохотом оружие отлетает в сторону, а Леша получает удар по лицу и спине. Ноги не в силах держать тело и Макаров вновь падает. Это та пустота в которую он хотел попасть? Кажется, Леша перестал ощущать боль, получаемую вновь и вновь. Это было своего рода разгрузка. Это помогало. И кажется не только ему. Если это конец, то Макаров готов. Почти готов.       Костя опять сверху на юноше, опять с хлюпаньем бьёт его. Но сил у него тоже немного. Его удары слабее, хотя и выбивали из пространства. Макаров тянет руку в сторону и в мгновение врезает рукояткой пистолета по лицу блондина. Тот сразу отстаёт, сваливаясь рядом. Леша ни теряет не секунды и взбирается сверху на него, прижимая того к полу.       Юноша дышал тяжело и быстро. Это явно не подходило его физической подготовке, но все же, сейчас он был сверху, приставив пушку ко лбу соперника. Сердце вырывалось из груди, практически ломая итак травмированные ребра и заставляя каждый вдох проживать с болью. Макаров сглотнул кровавую жидкость, переплывая взглядом с массивного оружия, крепко стоящего в руках, на лежащего Костю. Леша сидел на нем, прижимая собственным весом его туловище и руки к мокрому, грязному бетонному полу. Тот бы мог выбраться, если бы имел больше силы. Но сил уже давно не было. Его губа была разбита настолько, что практически расходилась на две части, а на острой скуле выделялись капельки крови, быстро стекая дорожками вниз к челюсти. Кровь не спеша заполняла рот, пачкая зубы и иногда вытекая по подбородку. Изящные бордовые следы размазывались вдоль челюсти, пробегая по шее и заканчивали свой путь на полу. Костя ухмыляется, чуть ли не истерично смеётся, скалясь и громко хватая воздух ртом. Это было жалко.       Он знал, что Леша убьет его. Это было очевидно, как дважды два. Его рука даже не дрогнет, когда он раздробит кости лица и вышибет все внутренности головы. Слишком Макаров пылал этой местью. Такой чертовски привычной и достаточно знакомой, чтобы не упустить ее вновь. В этот раз он не ошибётся. В этот раз боль пылает еже минутно, как только взгляд касается человека, забравшего у него второй, последний шанс. Разве он имеет такое право? Разве Леша заслужил это вновь? Он был близок к убийству Кирилла. Он убил мужчину, осквернившего его. Он был близок убить того мужика, который угрожал мальчишке. По закономерности, в этот раз он не проебется.       Костя ничего не знал о нем, но видел в его глазах больше, чем нужно. Он слегка смеётся, хрипло выжимая звук. Если это его конец, то пусть так и будет. Казалось, всё медленно приближалось к этому дню и моменту. С самого убийства Жени. Жизнь Кости закончилась вместе с ним. Все пошло по наклонной. Он уничтожил их общий труд. Ему нужно было винить кого-то, чтобы выплеснуть эту утрату. Он быстро нашел кого винить. И отомстил, забрав что-то столь же дорогое, как и Женя. При этом и проявил свою последнюю справедливость. В глубине души он надеялся, что Леша найдет его. Чтобы сделать последний шаг. Либо убить его, либо умереть от его рук. Но он знал, что конец один. И он именно сейчас. —Полагаю, это твоя победа… Надеюсь, здесь ты сомневаться не будешь… Не тяни, — Откашлялся Костя.       Макаров нахмурился, вдавливая пистолет ему в лоб. Это было что-то вроде его обязанности, поставленной подсознанием. Из, вероятно сломанного, носа продолжала струиться кровь, пачкая ворот кофты и падая на куртку парня. От металлического вкуса на губах и во рту, невольно проявлялась тошнота. Холодная влажность на лице, остужала разгоряченность внутри. —Я знаю, ты любил его. И я любил. Ахуеть как сильно любил. Мне искренне жаль. Ты не представляешь, как он был дорог и мне. Но ты посмел забрал у меня единственное, что осталось. Я не мог потерять все вновь, но ты обрёк меня на это, — Прошипел Леша, искривляя и поджимая губы. И слова дальше лились сами, резким моральным ударом для блондина. Да и чем-то для Макарова. — Месть не выход, черт тебя дери. Я знаю это желание отомстить. И оно разжигает меня сейчас. Я понимаю тебя, как никто другой. И поэтому прошу остановиться, потому что это никак тебе не поможет. Это не спасет ни тебя, ни Женю. Я хотел убить тебя с самого момента, как вспомнил твое лицо. И сейчас борюсь с этим желанием. Потому что ты, сукин сын, ничем не отличаешься от меня. —Я сделал всю работу за тебя! Тебе было положено всего лишь прикончить этого мудака, а ты не справился даже с этим! Ещё и потерял Женю. Ты заслужил это дерьмо! Прикончи меня сейчас, слабак! Ты же за этим пришел, доведи хоть одно дело до конца! — Срывался голос Кости.       Леша выдохнул и мгновенно, с хрустом, врезал ему пистолетом по лицу. Опять. Руки юноши не дрожали, а взгляд не уходил в сторону. Он метался между двух огней своих же желаний. —Заткнись. Только то, что ты был очень дорог Жене сдерживает меня. И то, что я не хочу быть как ты и повторять своих ошибок. Потому что он не хотел бы этого. Не хотел бы, чтобы я убил тебя и не хотел бы, чтобы ты убивал Гречкина или меня. Он все, что у меня есть. Женя чертовски хорошо знал это. И ты, хренов гад, не заберёшь его у меня. Не посмеешь, блять. И это не проповедь, а ебанная угроза. Просто оставь нас в покое. Женя в лучшем мире. И ты знаешь какие у него были надежды на его движение и на тебя. Я отпущу тебя. И ты пойдешь и продолжишь то, чем вы с ним жили. Без этой чумной справедливости. Ты продолжишь помогать людям. Вложишь все свои ебаные силы. Потому что так надо, для тебя и для него. Ты меня услышал?       Костя сплюнул кровь в сторону. Его кадык пару раз вздрогнул, когда он приподнял подбородок, запрокидывая голову на бетонный пол. Он даже не пытался сопротивляться. —Отвечай, ублюдок, — Леша больно прижал пистолет к его лбу, заставляя того промычать и разомкнуть губы. —Да-да, блять, понял я…       Его голос стал в разы тише и с большей хрипотцой, словно вот-вот пропадет. Его тусклый взгляд заблестел так, словно через секунду слеза скатится по его виску. Но нет. —Славно. И не смей мне пиздеть. Не думай, что я не расправлюсь с тобой вновь. Тогда я даже не задумаюсь лишний раз над твоей судьбой.       Макаров с трудом встаёт, сгибаясь и отходя к стенке, примыкая к ней плечом. Костя рвано кашляет, наконец ощущая свободу в груди. Он остаётся лежать на полу, не находя в своем теле даже малейшей возможности встать. Да и у самого Лёши ломит кости. Он плетётся к выходу, утирая слегка подсыхающую, но продолжающую течь, кровь из носа. Учащенный пульс гулко шумит в ушах и башка раскалывается. Юноша убирает пистолет обратно. Лохматые волосы начинают вздрагивать от холодного ветра, протискивающегося через щели в дверях и окнах.       Это было хреново милосердие. Милосердие не столько для Кости, сколько для самого Лёши. Ради Кирилла, ради Лизы, ради Игоря. Потому что он слишком ценил жалкую жизнь, которая у него есть и знал, что убийство Кости ничего не изменит. Убийство Кости не вернет Кирилла. Не успокоят гнев Лёши. Он уже прожил это. И как бы не хотелось наказания, он знал, что не совершит самосуд. Сколько бы силы и желания в нем не было. Он был благодарен за разумное сознание, крепко связавшее ему руки в тот момент. Костя получит свое наказание сам своевременно. Хотя в Лёше не было ни капли сомнения, что если бы он проиграл в этой глупой схватке — то был бы уже мертв. Это сильно отличало их.       Макаров открывает двери и выходит на улицу. Ливень захватывает все его тело, стягивая кровь и грязь вниз. Холод обволакивает уставшее, поникшее существование. Он ощущает свою потерянность всем телом. И он чувствует этот щелчок внутри. Что-то произошло. Это мимолётное чувство, оставшееся в груди привкусом. Сердце больше не бьётся, он не слышит звука аппарата в памяти. Не слышит этого раздражающего писка, свидетельствующего о чьей-то угасающей жизни. Все исчезает. Это заставляет Лёшу отшатнуться и попятиться к стене. Физическая боль не имела никакого смысла, когда ты чувствуешь собственное моральное уничтожение. Волосы насквозь промокли, слипаясь друг с другом и прижимаясь к коже. Вода омывала каждую частичку. Тяжёлые, давящие капли стучали по поверхность ткани.       Зазвенел телефон и Леша закрыл глаза, словно зная, что это произойдет.       Звонит Игорь, чтобы сказать, что Кирилла больше нет. Леша чувствовал это всем нутром.       Он отпустил человека, виновного в этом и теперь точно знает, что потерял самое дорогое.       Парень дал себе несколько секунд, прежде чем достал телефон, взглянул на разбитый экран, пробежался взглядом по надписи «Игорь» и ответил на звонок. Он прижал руку ко лбу, отвечая коротким: —Да? —Это Игорь. И у Гречкина прошла операция. Врач не говорит, что-то определенное. Все довольно тяжело и сложно. Ах, черт возьми… Ну если короче, Кирилл пришел в сознание.       Последние слова отдались эхом в голове. Леша мгновенно убрал руку от лица и вздрогнул, задерживая дыхание. —Он жив? Все хорошо? — Пробормотал юноша в трубку. —Жив. Врач сказал, что ему предстоит лечение, но он в норме. Ему повезло. Очень повезло.       Макаров прислушался к своему сердцебиению, не находя слов. Он прижался спиной к зданию и сжал телефон покрепче, чтобы не уронить его.       Гречкин жив… И он очнулся.