Сёстры

      — Ого…       Из одного подземелья они спустились в другое. Ещё древнее или, как минимум, куда ранее заброшенное. Всюду кирпич выступал как основной материал. Стены, полы, потолки. Всё давно покрылось трещинами, а кое-где вовсе обвалилось или превратилось в пыль.       Из стен и потолка торчали длиннющие корни деревьев. Несмотря на почти полное отсутствие света, некоторые растения умудрялись расти даже тут. Пусть солнца наблюдался дефицит, с влажностью был порядок.       — Факел бы сварганить, да не из чего, — пожаловался Ифан. — Может… рубашку порвать? Палку бы ещё где доста… — обе ящерицы выставили вперёд по руке ладонью кверху, из которой горело слабое пламя, вполне заменяющее факел. — Хм. Сойдёт.       — Похоже, тут всё заперли на со-о-о-отню лет. Или больше! — предположила Кира, оглядывая древние стены и несущие колонны, часть из которых обвалилась.       — Должна быть веская причина, почему сюда никто не осмелился заходить… — насторожилась Калиста, когда они добрались до ступенек, ведущих вниз.       — Не хотелось бы очутиться среди узнавших сей секрет, — вымолвил Ифан, взяв в руки арбалет — готов был пальнуть в темноту.       — Хм, Кверкус, твои замечания о схожести этого места со склепом мне кажутся всё более актуальными!       Спуск окончился, и предстали их глазам два кувшина. Один напротив другого на маленьких постаментах с досками в противоположных частях просторного помещения у самых стен. От обоих исходило бирюзовое, напоминающее светящийся туман свечение. Вокруг него летали голубые частицы. Они то вырывались из недр тумана, то возвращались в него. Напоминали утерянные души… Не о таком ли кувшине говорил Уизермур?       — Эм… — впала в ступор младшая, — какой из них — кувшин Уизера?       — Здесь покоится Уизермур Мудрый, — прочла вслух Калиста табличку у правого кувшина. — Должно быть, он.       — Не спеши с выводами, сестра, — подал голос Ифан и прочёл надпись на табличке у левого кувшина: — Здесь покоится Уизермур Вредоносный.       — Эм… — почесала затылок Кира, — и какой же… ой! Там впереди ещё три!       Зрение её не подвело. В дальней части, в конце просторного помещения подземелья, расположились ещё три постамента с табличками и кувшинами на них. Все идентичные. С одним и тем же голубым сиянием и носящимися частицами.       Один впереди у стены, и два слева и справа у боковых стен. Какой же из них?       — Здесь покоится Уизермур Жестокосердный.       — …Трусливый.       — …Жалкий.       — Ита-а-а-ак… — погладила виски Калиста, — какой же из них?       — Что тут думать, — потянулась Кира к своему кувшину.       — Стой, дура!       Но поздно. Центральный кувшин, к которому прикоснулась младшая, с надписью «Трусливый» превратился в прах. А из темноты объявились нежданные гости. Стражи этого места. Вечные охранники, назначенные самим королём Истока. Группа скелетов, вооружённых разным оружием. И каждый различной расы. Ящер, гномиха, людская женщина и эльф.       — Кира, голову б тебе оторвать и собакам выбросить!       — Позже, сестра! — кричала младшая, отскакивая от выпущенной гномихой стрелы. Одинокий Волк тем временем вовремя ушёл с места, по которому эльфийский скелет лупанул молнией из своего посоха.       Все скелеты возвышались над ними. Их позиция была отменной, но… синяя умела сокращать дистанцию до приемлемой. Вскочив на невысокий постамент с собственным кувшином, она оттолкнулась ногой и спустя считанные секунды поднялась к скелету гномихи благодаря выступающим кирпичам. Удар, и гномиха развалилась надвое.       — Сзади! — предупредил Ифан, посылая болт по своей цели в виде эльфийского скелета. Кира тем временем обстреливала скелет человека, что норовил пронзить её заклинанием, создающим громадные сосульки, вырывающиеся из земли.       Калиста обернулась и отразила удар подоспевшего скелета ящера. Тот лупанул соплеменницу жезлами. Те давно разрядились, но вред всё же нанесли. Один Калиста разрубила на подлёте, а второй отвесил её лицу весомый удар, от которого она почувствовала необходимость вправить челюсть.       — Иф, прикрой!       — Хорошо! — наёмник стрельнул по цели Киры, угодив той в грудь. Однако костяшка, как назло, не развалилась, но от второго болта желанный эффект был достигнут. Второй болт принадлежал уже самой Кире.       — Благодарю! Кали! Гони его от себя!       «Легче лёгкого!»       Синяя оттолкнула от себя скелет сородича и приготовилась замахнуться мечом, грозясь того разрубить. Неживой страж, опасаясь подобного исхода, спрыгнул вниз, надеясь хотя бы сковать ближним боем стрелков, но… вместо этого лишился ног выше колен.       Казалось бы, спрыгнул на чистейший пол — мгновение, и ноги отлетели с треском в стороны, и материализуется под костяным телом здоровый капкан. А сверху спрыгнула ящерица с мечом и пронзила скелета, окончательно умертвив.       Молния. В стене чёрная от жара дыра. Поднявшаяся пыль, отскакивающие во все стороны обломки кирпичей с крупицами, но не задеты основные цели, что контратакуют.       Одна голубая цель выпустила болт, лишив костяной кисти, и вынудила обронить посох. А вторая с бородой отправляет заклинание. Каменный валун сформировался из обломков кирпичей и камня и полетел прямиком в скелета, превращая того в груду разлетевшихся костей.       Бой окончился. Раненых нет, за исключением Калисты, что со смачным хрустом вернула челюсть в исходное состояние. Но уже после боя в число раненых пришлось вписать Киру, которой старшая отвесила не менее смачный, чем хруст вправляемой челюсти, подзатыльник.       — Чтобы такой херни больше не было! Ясно?!       — Да-а-а-а… — повела ногой пристыженная младшая. А старшая с постамента подобрала кувшин, у которого стояла до внезапной атаки, и… ничего не произошло. Значит, кувшин верный. — Но… как?       — Трусливый. Уизер не из таких. А вот Жалким Бракк вполне мог его обозвать.       — Дельное замечание, — кивнул Одинокий Волк.       — Тебе просто повезло… — огорчённо буркнула Кира.       — Что? Ну и абсурд, Кверкус! Я и сам догадался, какой из них верный! Просто… не говорил. Но я всё равно впечатлён смекалкой синей великанши.       Внутри кувшина ощущалась немалая сила. Заточённая, мощная, пульсирующая энергия. Из глубин завывал тихий голос. Видно, Калиста не прогадала с выбором кувшина и душа Уизермура действительно внутри.       — Он сдержал слово, — припомнила синяя, — услуга за услугу. Только старшая под одобрительный кивок Ифана подняла кувшин над головой, дабы разбить о каменный пол, как вскрикнула Кира:       — Погоди! А как же Моди?       — Что? — покосилась на неё раздражённая сестра. — При чём тут мелкий? С ним-то ничего не сделается…       — Но Уизер его друг! Если разбить кувшин, его душа освободится и он… оставит мальчика одного!       — Здесь полно детей. Плюс нами подобранные спиногрызы.       — Но мы их с собой хотели забрать!       — Найдёт себе новых друзей, а, быть может, даже и его прихватим с собой. Всё же лучше, чем тусить с тысячелетним рефлексирующим по прошлым неудачам скелетом.       — Ты так легко об этом говоришь, сестра!       — Ты предпочтёшь, чтобы Уизер остался? Не отправился в Чертоги Эха — или куда там путь держат после конца? Ты хочешь, чтобы он и дальше мучился, будучи нежитью?       — Но…       Синяя опустила ладонь на плечо сестрёнки.       — Это сложный выбор, я понимаю. И хорошего исхода от любого нашего решения ожидать не придётся. Либо мальчик будет огорчён уходом друга, либо Уизер, оставшись в облике груды костей. Но, не сделав этого, мы обманем Уизера, который указал нам путь из этой дыры. Он настрадался за столько веков. Мы попросту нарушим часть сделки. Ты хочешь быть лгуньей?       — Сестра… — прошептала Кира, не находя ответа, — просто… сделай это. Уизер и правда… ждал этого слишком долго.       — Я бы на месте Уизера, — вмешался Ифан, похлопав ящерицу по плечу, — желал того же. Не хотелось бы «жить» узником в виде груды костей. Да ещё и на тюремном острове.       — Пожалуй…       Кувшин рухнул. Разбился. Голубое сияние рассеялось, и послышался протяжный стон облегчения. Его душа держала путь к свободе.       — Мы поступили правильно, — отряхнула Калиста руки от осевшей на кувшине многовековой пыли. — Теперь надобно отыскать путь к свободе…       — Я нашла! — Кира указала на единственный проход в подземелье, не считая того, через который они вошли.       — Блеск…       К сожалению, его завалило, что было отчётливо видно в свете магического огня, источаемого ладонью Киры. Тонны камня встали на пути к свободе, и кто знает, сколько дней или недель потребуется разгребать все эти завалы… а потом ещё давать бой магистрам с ноющей спиной…       Ифан похлопал утешительно по плечу в этот раз синюю ящерицу, с видом: «Всё ещё будет, нечего расстраиваться».       Тяжело вздохнув, старшая сказала:       — Нам следует вернуться. Ловить здесь больше нечего.       — Да-а-а… О! Бракк!       — Что? — обернулась с копьём наготове Калиста, освещая огнём из ладони темноту.       — В темноте! — Кира подбежала к месту, на которое указала пальцем, и осветила его пламенем из ладони. Просто статуя короля Истока, сидящего на троне. Неплохо сохранившаяся, кстати.       — Идём, — протянула раздражённо синяя.       Ифан выразил солидарность, но Кира… заметила под рукой статуи глубокую щель. И цвет камня там странный. Словно бы его добавили после того, как вытесали всю статую. Под неодобрительный крик компаньонов голубая ящерица полезла в щель, отколупала кусок камня и вынула оттуда… часть доспеха.       Необычные поножи тёмно-фиолетового окраса, что в её руках приобрели иную форму. Ясно, что на них нанесено заклятие и потому они изменились, дабы нынешний их обладатель смог напялить доспех на себя.       — И снова моё зрение меня не подвело!       Но уже после примерки Кира, схватившись за пятую точку, издала болезненное:       — А вот моя удача дала слабину…

.

.

.

      — Развалины среди руин. Вот кто мы такие — здесь, в форте «Радость», — хмуро пнула эльфийка кучку песка под ногами, словно этим действием наглядно подтвердила свои слова. Киллиса стояла чуть поодаль, удерживая обеими руками кончик хвоста у груди, поглядывая то на Себиллу, то на принца и сновидца, всё ещё не очнувшихся. — Напомни-ка…       — М-да? — занервничала ящерица, крепче сжав хвост, когда Себилла обратилась к ней напрямую. Это со стороны выглядело комично. Эльфийка, будучи не сильно выше метра восьмидесяти, не прикладывая усилий, держала в страхе почти трёхметровую ящерицу…       — Почему я не могу наведаться к Жалохвосту?       — Красный Принц сказал, что ему жизненно важно уладить дело с сородичем из Дома Снов. Вы поговорите с Жалохвостом. Я гарантирую.       — Я склонна тебе верить, — от излучаемого эльфийкой холода невольно даже в жару ударяло в дрожь, — змеиные глазки…       — Вы через многое прошли, — заметила Киллиса, вызвав прилив интереса к себе с эльфийской стороны. — Скажите: как кто-то с вашими умениями мог оказаться схваченным? Если только Вы изначально… — увидев выросшую на губах Себиллы улыбку, Киллиса почувствовала, как ей становится не по себе.       — В верном направлении метишь, ящерка. Я пришла на причал, спросила, где тут корабль до форта «Радость», и заявила, что я колдунья Истока.       — Так легко? — со всей серьёзностью последовал кивок. — Вот бы с такой же лёгкостью его покинуть…       — Не раньше, чем я закончу начатое. Я здесь на охоте, помнишь? Чтобы найти и убить кое-кого определённого.       — А каков план действий? — аккуратно поинтересовалась собеседница.       — Может, мы и не видим прутьев нашей клетки, однако они существуют — здесь и сейчас, — в эльфийской манере последовал ответ. — И, даже пока я ищу ответы, мы никогда не должны забывать о побеге.       — Говоря откровенно… побег в ближайшем времени мне кажется маловероятным, даже с…       — Чушь, — бросила Себилла. — Мы уже обманули смерть, попав сюда. Теперь нам нужно обмануть живых, чтобы отсюда выбраться. И поверь, это не так уж и сложно. Правда, придётся немного поработать иглой.       Про себя Киллиса проглотила ком в горле. Вдруг вспомнила и сказала:       — Со смертью всё не так однозначно… — Себилла приподняла бровь. — Есть у меня с сёстрами предположение, что кто-то помог нам избежать встречи с этой дамой…       Ящерица осталась без ответа, а когда молчание неприемлемо растянулось, она всё же спросила:       — Что Вы ищете на острове, Себилла?       — Оставим это на потом, — бросила та. — Это не та тема, о которой я рассказываю каждой… встречной. Скажу только, что мне нужно поговорить с неким ящером, — «ненавязчиво» намекнула она.       Киллиса опасалась спрашивать. Боялась ответа на волнующий её вопрос. Страшилась услышать то, чего не хотела, но ожидала услышать. И всё же спросила, решив узнать правду, насколько бы горькой она ни была:       — Себилла, — шёпотом сорвалось с губ, — скажите мне: Вы правда были готовы убить меня?       — И глазом не моргнув. А что? — почти насмешливо поинтересовалась эльфийка, видя неподдельный шок собеседницы. — Ты думаешь, я бы не стала?       — Д-да! — пискнула сбивчиво ящерица. — Я надеялась, что Вы не станете учинять расправу на ровном месте!       — Надежда умирает последней, когда кровь ручьём хлещет из раны, — обладательница смертоносной иглы опасно приблизилась к собеседнице, отчего последняя медленно попятилась, стараясь не встречаться взглядом. — И как вода бьёт ключом, конечно же, и как растут цветы… — холодный тон сменился более лёгким. Почти воздушным. — Ну, ты меня поняла. Чтобы возделать сад, его нужно полоть. Что? — обернулась эльфийка. — Не рада открывшейся правде?       — Мне стало легче… — призналась Киллиса, — пусть я с Вами и не согласна.       — В том, что для возделывания сада его требуется полоть? — родилась ухмылка на лице со шрамом.       — В общем и целом.       — Сразу видно, что ты не прошла и части моего пути, — отвернулась она, созерцая волны, ударяющиеся о недалёкий берег.       — Может, потому что это Ваш собственный путь? А не чей-то ещё?       — Тебе повезло, что твой путь сильно отличается от моего. В лучшую сторону. Цени это. Я за подобное многое отдала бы.       Наступило молчание между обеими. Взор одной остался на волнах, а иная взглянула на красного спутника и сновидца.       Оба ящера вскоре пробудились и начали обсуждать увиденное во сне. В какой-то момент принц крикнул громко что-то о Доме Теней, отчего ящерица с эльфийкой вздрогнула, уставившись на источник крика.       Красный Принц с очевидным раздражением минутой позже потирал переносицу и наконец повернулся спиной к сновидцу, несущему бессвязный бред. Киллиса улыбнулась ему и кинула с хихиканьем:       — Мне по чистой случайности удалось уловить обрывки «мудрости», которую Вы только что приобрели.       В ответ он наградил соплеменницу испепеляющим взглядом.       — Заслуженная порция сарказма, не спорю. Должен признать, Жалохвост не самый звёздный представитель сновидческого небосклона, однако сами сновидения оказались достаточно просветляющими.       — Что же Вам удалось выяснить?       — Оказывается, меня преследует враг, о существовании которого в реальности я и не знал — окутанный легендами Дом Теней.       — Если те обрывки информации, что я находила в книгах об этом Доме, хоть немного правдивы, то… мне становится не по себе.       Принц кивнул словам Киллисы.       — Но сновидцы на моей стороне, по крайней мере. И они видят меня на престоле!       — Знаете, приняв друдену, я могу Вам тоже много чего рассказать. А Кира и без неё Вам поведает больше моего с этой злосчастной травкой…       — О, попридержите Ваш ядовитый язык. Вы не доверяете видениям. Это потому, что Вам не довелось узреть тот мир во всей его славе. Он… — ящер запнулся, — величественен. Достоин принца. О, при рождении мне обещана империя, и этому обещанию суждено сбыться! Но для этого мне нужен второй сновидец.       — Вы рассчитываете обойти всех сновидцев для установления мирового рекорда, чтобы окончательно быть во всём лучшим?       — Ах, что Вы, — вздохнул принц, — мне нужен более сильный, более опытный путешественник по миру снов. Её зовут Бахара, она обитает на болотах к востоку от форта. Так давайте же постараемся скорее устроить побег и направиться туда!       — Конечно, — кивнула ящерица.       Вдруг эльфийка, встав на крупный камень у Киллисы, сжала той подбородок большим и указательным пальцами и повернула голову так, чтобы их глаза встретились. Красный Принц ошарашенно взирал то на одну, то на другую, не заметив до этой выходки малозаметную эльфийку.       — Послушай, — заговорила та серьёзно, — мне надо поболтать с этим куском мяса. Он причинил мне зло в прошлом, но, возможно, сейчас принесёт пользу.       — Как только Себилла уладит своё дело с Жалохвостом, — повернула (насколько могла) голову к принцу ящерица, — мы вернёмся к остальным и приступим к исполнению плана…       Эльфийка отпустила розовую, кивнув с некоторой признательностью, и поплелась к вновь завалившемуся спать ящеру.       — Себилла? Это кто? Не изволите просветить меня?       — Она плыла с нами на корабле. Вы, возможно, могли видеть её.       — Хм… может. Но что же какой-то эльфийке может понадобиться от члена Дома Снов…       Киллису также интересовал сей вопрос, но был ещё один, волнующий не меньше:       — Что Вы знаете о Доме Теней? Мне фактически ничего о нём не известно.       — Боюсь, в этом весь смысл, — покачал головой красный ящер. — Даже я считал, что он всего лишь миф. Видите ли, в Древней Империи существуют три дома, о которых Вы знаете.       — Дом Войны, Дом Снов и Дом Закона, — перечислила рептилия.       — Почтенные Дома Войны и Снов. И да, эти выскочки из Дома Закона.       — Хм.       — Мы — из Дома Войны — правим империей. Ну, или так мне казалось. Ибо, если предостережения, что я получал, были правдой, Дом Теней не просто существует — именно он дёргает за все ниточки. И жаждет перерезать мою нить.       — Я и остальные на вашей стороне, — заверила Киллиса.       Принц ответил тем же:       — Как и я — на вашей, — на глаза ящеру попала нелицеприятная картина. — Что за?!

.

.

.

      — Э? Что? — пробудился уже в третий раз по чьей-то вине Жалохвост, почувствовав, как его кто-то пнул под бок. — Но я был… это было… Прошу, скажите, скажите мне… кхм, ЗАЧЕМ Вы меня разбудили? Я был так близок… так близок…       Он не помнил её — или не узнал. Что ж, возможно, сейчас вспомнит, услышав голос холодный, с вопрошающей ноткой.       — Назовись. Скажи своё имя. Ну же.       — Хм-м-м? — пытался сновидец вглядеться в лицо эльфийки, стоящей впереди солнца. — Я Жалохвост. Кхм. А кто спрашивает?       — Себилла, — по лицу расползлась жуткая улыбка, от появления которой шрам на щеке слегка изогнулся. — Ты что, не помнишь меня?       — Себилла, да? Мы встречались? — поглаживал подбородок ящер, не встающий со своего лежака. — Что-то я, кха-кха, такого имени не припомню.       Не проронив и слова, Себилла закатала рукав своей видавшей и лучшие времена выцветшей рубашки, показав вытатуированное имя сновидца.       — О! Хм-м… — попал в плен недоумения ящер. — Зачем, милая деточка, зачем портить свою красу моим глупым старым именем? Кха-кха. Но скажите, мы знакомы? Это лицо и эта… щека… кажутся такими знакомыми… особенно…       Заметив известный в Древней империи шрам, казавшийся чем-то знакомым — или такой казалась носящая его щека, —Жалохвост побледнел, когда до него дошла пугающая истина.       — Будь он неладен, разум мой, траченный наркотиками, это же… она. Вы — она, — округлились его глаза, — избранница Хозяина. З-з-зачем Вы меня искали? — он боялся. Словно… нет, он не догадывался — точно знал, что теперь ему несдобровать.       Безмолвно Себилла указала на уродующий щёку сложный рисунок рабского шрама, словно не желая с ним говорить или проверяя его сообразительность.       — Я… меня вынудили сплести Ваш шрам! Заставили! Я не хотел… Вас запятнать, поработить — никогда!       — Я здесь не для пустой болтовни, — опасно приблизилась иглолюбительница. — Сперва — шрам, потом — Хозяин.       — Сперва шрам? Это… это то, зачем Вы меня искали? — взволнованно спросил ящер и, не дождавшись даже короткого кивка, затараторил: — Я бы всё убрал, если бы мог! Правда, клянусь, но я не могу! Только Хозяин.       — Лжёшь, — прошипела Себилла, вновь сократив дистанцию. — Немедленно избавь меня от своего творения, или ты поплатишься. Дорого поплатишься.       — Это может только Хозяин! Говорю же Вам!       — Если Хозяин — это ключ ко всему, тогда мне нужно знать, где он. Говори.       — Я… — забегал сновидец глазами, боясь даже глядеть на ошибку прошлого, — но я не знаю! Откуда мне? Хозяин находит сам, его никто никогда не находит. Вы должны знать. Наверняка Вы знаете! А я не могу!       — Не можешь? — наклонила пугающе медленно голову эльфийка. Ящер сглотнул.       — Я не могу! Клянусь, милостивая госпожа! Только Хозяин может, но никто не знает, где искать Хозяина. Никто не может найти Хозяина.       Терпение длинноухой подошло к критически низкой отметке. Она схватила ненавистного сновидца за горло, повалив спиной на лежак, и приготовилась к грядущему, обдумывая, как бы всё провернуть. Следует хоть немного блеснуть оригинальностью методов допроса.       Жалохвост тем часом извивался под эльфийскими пальцами, смотря на их обладательницу расширенными от ужаса глазами и хрипя сдавленным горлом:       — Прошу Вас… я не знаю… где сейчас… Хозяин…       Наконец-то Себилла определила, с какой стороны взяться за ведение допроса. Он изуродовал её лицо шрамом, так она отплатит ему той же монетой! Не зря же она держала ногти острыми, словно бритва…       Ими она провела по щеке сновидца. Ногти впивались всё глубже, и кровь начинала литься сильнее, словно стремясь на свободу. Но Жалохвост не произнёс ни слова.       Тогда с возросшей улыбкой — этого хватило больше, чем она рассчитывала — Себилла засунула палец в рану, активно расковыривая её. На этот раз ящер не выдержал боли и, громко зашипев, обратил на себя внимание двух сородичей в стороне.       — Нет! Хватит! Волки! Одинокие Волки! Они могут знать о Хозяине!       Себилла вынула палец из раны на щеке ящера, но держала тот по прежнему близко. Она лишь дала ему возможность говорить свободно, не давая при этом забыть, чем чревато молчание. Зная это, Жалохвост заговорил:       — Хозяин… Вы сбежали, и он стал использовать наёмников — Одиноких Волков. Ведь его поручения по-прежнему кто-то должен был выполнять. Они могут знать, где он! Одинокие Волки предпочитают, чтобы им платили лично. Они могут знать, где он…       — Где здесь искать Одиноких Волков?! — рявкнула Себилла.       — Я… я… Кто может знать? Кто может знать? Разве что… — в голове ящера судорожно мелькали варианты, и внезапно к тому подкатило озарение. Все мысли сошлись на одном злополучном имени: — Грифф! Да, Грифф знает! Уверяю Вас! Он там, на кухне. Повар, он и по травкам, он и по мясу, но ему много что известно! Если тут где-то рыщут волки, Грифф наведёт Вас на след.       Себилла выглядела задумчивой. Палец вновь совать в рану ящера не торопилась, и Жалохвост счёл это хорошим знаком.       — Я всё Вам рассказал… Кха-кха. Сказал всё, что мог… Смилуйтесь, добрая госпожа… смилуйтесь…       Он лежал под Себиллой, походя на жалкую развалину. Дрожал от страха и умолял о пощаде. Она могла подарить ему нечто иное. Не пощаду, конечно, но тоже неплохой вариант. Милосердно быстрый способ покинуть мир живых.       В руках мелькнула игла, что обещала войти глубоко в брюхо, проигнорировав слой чешуи. Он морщился от перспективы познать остроту этой убийственной крохи. Он стонал, не в силах произнести хоть слово, а тело содрогалось в дрожи, пока по лицу текли слёзы. Где было это всё, когда он ставил на ней клеймо?       Рука поднялась для резкого и убийственного движения. Хватит секунды на удар, и после ровно столько же проживёт этот чешуйчатый мусор…       — Себилла! Не надо!       Рука замерла. Взгляд метнулся к паре чешуйчатых. Красный выглядел воинственным, не исключено, что готовым ломануться на Себиллу с мечом, если та совершит задуманное. А вот розовая… Киллиса… казалась такой… опечаленной. И взгляд был устремлён словно… внутрь. К чему-то… глубоко находящемуся, ещё не погибшему под слоем ледяной корки льда. Будто не о судьбе Жалохвоста она переживала больше всего.       Странным образом желание убивать этого несчастного отпало, словно по мановению волшебной палочки. Или будто… она не хотела… не хотела чего? Ради этого всё и было задумано. Разве нет?       В поисках ответа эльфийка, взглянув вновь на Жалохвоста под собой, ещё больше убедилась в его ничтожности. Она убедила себя, что его кровь не достойна пачкать песок, не то что напитать иглу…       Она слезла со сновидца и отступила. Ящера, приподнявшегося на локтях, затрясло, словно палый лист на ветру, когда мучительница отправила ему воздушный поцелуй, не пролетевший мимо его взгляда.       Себилла прошла мимо Киллисы, не встречаясь взглядом и фактически пялясь на песок под ногами. Закатав рукав, она отыскала имя сновидца. Прочитала имя, и в мозгу всплыла заученная об этой цели информация: «Жалохвост. Дом Снов. Вырезал рабский шрам на щеке. Возможно, способен убрать его, а заодно — подсказать, где искать ненавистного Хозяина».       Но всё, кроме первых трёх предложений, оказалось ложью. Тяжело вздохнув, эльфийка спрятала татуировки под покровом рубашки, со спины услышав:       — В какой-то момент мне показалось, что Вы сейчас убьёте этого старого ящера.       Обернувшись, она ответила красному ящеру, вмиг спрятав грусть и выставив напоказ галантность:       — Я хотела, но Вы же видите: доброта — моё проклятие.       С неприкрытой хмуростью принц отошёл от Себиллы и удалился, яростно жестикулируя и негодуя с действий и ответа новой знакомой. Киллиса же обернулась к компаньонке с нескрываемым волнением.       — М-м? — уже привычно холодно издала длинноухая. — О чём ты думаешь?       — Почему… Вы так жестоки к Жалохвосту?       — Всё просто. Он отметил меня шрамом, и я давно лелею мысль отплатить ему. Сторицей.       Она пропустила ту часть, в которой «благодарила» Киллису за то, что та отговорила её от убийства. Вместо этого она смотрела на ящерицу с обманчиво невинными глазками. Напоминало вызов.       — Собираешься меня винить?       — Вы изувечили его, Себилла. Собирались… убить. Хладнокровно!       — Правосудие всегда таково, — небрежно проронила Себилла, уже пожалев, что не убила Жалохвоста. — Как бы то ни было, что мертво — того не воротишь, — метнулись тёмные очи к телу сновидца. Но то трупом не являлось, и был проклятый ящер жив. И снова настроение слегка убавилось. — Так давай займёмся делами поважнее, что скажешь?       — Я…       — Увы, мой шрам всё ещё при мне, а надежды оказались тщетны.       — Что д-дальше?       — Разумеется, я и дальше буду искать Хозяина. Но охота пробуждает аппетит, — Киллиса почувствовала облегчение. — И знаешь, я не отказалась бы чего-нибудь поклевать. Жалохвост что-то говорил про повара, Гриффа. Убьём двух зайцев одним ударом, — снова неспокойствие поселилось в груди рептилии. — Что скажешь?       — Мы закончили… — прошептала рептилия. — Если Вы — тоже, то пора двигаться на кухню.       — Здравая мысль. Как я сказала, убьём двух зайцев одним ударом.       Или одного… ведь Жалохвост остался жив, к неутешению эльфийки, отошедшей в сторонку и недобро глядящей на Киллису, помогающую Жалохвосту целебной магией залечить его раны. Тот боялся глядеть по сторонам, чтобы не встретиться взглядом со своей мучительницей или, что ещё хуже, не спровоцировать её на повторные процедуры.       Закончив, ящерица вернулась к группе. Эльфийка тут же пошла впереди, оставляя позади чешуйчатых спутников. К розовой соплеменнице в этот момент подошёл принц, всё ещё не отошедший от случившегося и того, что могло случиться с членом дома сновидцев.       — Мне бы следовало выпороть её до мяса и оставить тело стервятникам. Но здесь и сейчас между тем, что «следовало бы», и тем, что «будет», лежит бездонная пропасть. Однако же я крайне терпеливый. У меня гораздо больше проблем с прощением.       Ящер покосился на идущую молча возвышающуюся спутницу, смотрящую вперёд, но не на что-то конкретное.       — Однако Вы озадачили меня не меньше, смею заметить! — от повышенной интонации Киллиса дёрнулась, взглянув на принца с замешательством. — Ведь это Вы взяли нашу добрую швею под крыло. Не хотите ли Вы сказать, что согласны с её поступком? С её несбывшимся намерением?       — Нет. Не согласна, — покачала Киллиса головой, ответив почти неслышимо.       — Я рад, что Вы…       — С нею в прошлом поступили очень несправедливо и жестоко, — продолжала сочувственно шептать розовая, к приподнятой брови принца. — Я чувствую её боль даже за слоем искусственно наращённого льда вокруг сердца… Если бы кто-то был рядом с нею в трудную минуту. Помог. Указал путь. Поддержал. Не дал в обиду… Она причинила вред Жалохвосту, но не убила, как собиралась. Она не так холодна и зла, какой может, и, главное, хочет показаться…       — Хм… Как я уже намекнул, — вывел соплеменницу из раздумий принц, — сейчас с этим ничего поделать нельзя. Однако, если когда-нибудь возникнет иная оказия, вспомните о хлысте.       — Не могу обещать… Но у нас с ней одна цель.       — Ах, и как я сразу не понял, что и ей нужна «аудиенция» со сновидцами… — он закатил глаза. — Но я бы предпочёл, чтобы следующий провидец после встречи с нею не получил серьёзных травм!       — Я бы на Вашем месте не волновалась. Не думаю, что у неё зуб на КАЖДОГО сновидца.       — Мне бы вашу уверенность…